Глава 28: Пепел на холмах

Глава 28 — Пепел на холмах Кровь перестала парить. За ночь она остыла и теперь пропитывала землю темными липкими лужами, которые отливали красно-черным там, где солнечный свет пробивался сквозь серую хмарь. Каждый мой шаг отзывался хлюпаньем в развороченной земле, в грязи, нечистотах и пролитой жизни. Ветер шелестел в уцелевших знаменах; большинство из них, красно-золотые, теперь висели безвольно и рвано. Львиная голова пялилась из грязи пустыми глазами — работа северного топора. Еще одно знамя лежало под тушей мертвой лошади, прижатое обломком колеса. Вороны слетелись рано утром. Черные клювы рвали щеки и глаза, птицы перескакивали с тела на тело, точно купцы на рынке. Я наблюдал, как одна из них вгрызлась в рот западника, словно надеясь украсть его последний крик. Призрак шел рядом, его лапы ступали бесшумно по этой жиже. Морда покрылась коркой запекшейся крови, белая шерсть свалялась от красных и бурых подтеков. В битве он показал себя достойно. Сначала атаковал в лесах у фланга Карстарков, а затем вместе со мной. Я замер, увидев мальчика. Ему было не больше тринадцати. Бледное веснушчатое лицо, каштановые кудри, пропитанные кровью. Меч всё еще был зажат в руках, хотя клинок переломился пополам. Он свернулся калачиком, будто пытаясь согреться, хотя тепло давно покинуло его тело. На разорванном воротнике блеснула бронзовая брошь — дом Боул. Волк и сосна. Один из наших… Я опустился на колени. Холод пронзил колени сквозь поножи. Я протянул руку и закрыл мальчику глаза. Я не выдал Серсею и Джейме, потому что не хотел смерти невинных детей, и вот я здесь… какой же я сказочный идиот… Я медленно поднялся; каждая мышца ныла от усталости и боли. Мне удалось поспать всего несколько часов после того, как медики подлатали меня. Рука была перебинтована там, где меня зацепил меч. Во время боя я этого даже не заметил. Боль напоминала о том, что я всё еще жив. Что я выжил. Мы победили. Ловушка сработала. Тайвин Ланнистер был заманен внутрь; его силы разбились о гребень холма, зажатые пиками, стрелами и криками. Он бежал с остатками войска. Около четырех тысяч его людей остались здесь навсегда. И всё же… Я убил его. Кивана. Я слишком отчетливо помнил тот момент. То, как его меч дугой шел к моему колену, и удивление в его глазах, когда мой клинок погрузился в его бедро. То, как он кричал, падая. Низкое рычание Призрака вернуло меня в настоящее, предупреждая о движении. Это всегда было странно. Когда Призрак издавал звук. Он не мог… мой лютоволк был абсолютно нем, и всё же я всегда ясно слышал его в своей голове. Наша связь была сильна как никогда. Я убивал людей, будучи частично в шкуре волка… парочку даже съел. Надеюсь, на меня не падет никакое проклятие Старых Богов. Как ни странно, на вкус люди не напоминали курицу. Аррен поднялся по склону с тонким реестром под мышкой. Лицо его было изможденным, но собранным. Сапоги в грязи, плащ наполовину разорван. За ним тянулись несколько человек из корпуса снабжения — юноши с углем и пергаментом, помечавшие тела, зарисовывавшие гербы, пытавшиеся внести хоть какой-то порядок в этот хаос. Рикард Карстарк и Мейдж Мормонт следовали в нескольких шагах позади, ведя тихий разговор. Долг не спит. Даже здесь. — Мой принц, — Аррен поприветствовал меня кивком. А затем тихо, чтобы никто не услышал: — Джон… ты в порядке? Я промолчал. Лишь вскинул бровь и кивнул. Он понял. Он был там, у той галеи. Интересно, станет ли это когда-нибудь легче. — Мы начали подсчет. Понадобятся дни, чтобы всё подтвердить — дни, которых у нас нет, но на данный момент: девятьсот восемьдесят два погибших с нашей стороны. Еще тысяча раненых, но большинство поправится и снова встанет в строй. — Он протянул мне реестр. — Почти половина наших легла во время погони. Ланнистеры знатно погоняли нас, прежде чем напоролись на зубы ловушки. — Значит, мы потеряли почти две тысячи человек с начала этой затеи. — Я пролистал страницы, пробегая глазами по именам. Поспешно начертанные гербы домов. Заметки о снаряжении, расположении тел. Написано, что некоторые уже похоронены. Другие… потерянные конечности. Сломленные умы. — Они были слишком открыты, — сказал я. — Те, кто погиб во время отступления. — Да. И деревья, которые мы повалили, замедлили часть наших же людей. Те, кто был на гребнях, проявили излишнюю поспешность… — Голос Аррена был тихим, но ровным. — Их раздавило при обвале. Я сжал реестр в руке. — Жертвы необходимости. — Они купили нам время, которое было нужно. Я кивнул. — Они исполняли приказ. Аррен ничего не ответил. Да и что тут скажешь? Мы убеждали самих себя больше, чем кого-либо другого. — Раненые? — спросил я. — Люди Амберов обустраивают еще один пункт сортировки у берега реки, наш медицинский корпус работает на полную мощность. Разведчики Ридов прочесывают леса в поисках выживших или отставших. Они действуют быстро. — А что с мертвыми? — Мы не можем похоронить их всех, — мрачно произнес он. — Их слишком много. Лордам и рыцарям устроим погребение. Остальные… сложим костры. — Нет, Аррен. Сожгите все тела. Кроме тех, у кого на нашей стороне остались благородные семьи. Их кости мы отправим на Север. — Как прикажете. Их будут помнить. Тут к нам подошел Рикард Карстарк. — На востоке тучи воронья, мой принц. Запах уже выворачивает людям нутро. Нужно зажигать первые костры как можно скорее. — Зажжем. — Я посмотрел мимо него на гребень. Там, где мы его водрузили, всё еще развевалось черно-красное знамя. Мое знамя. Трехглавый дракон. — Я слышал их, — сказал Рикард. — Людей. После атаки. Они выкрикивали ваше имя. Я покачал головой. Солдаты обезумели после окончания битвы. Эту победу будут воспевать веками — одна из самых кровавых битв в истории Вестероса. — Не время для празднований, милорд. Нам скоро выступать. Как только окажемся в безопасности, закатим пир на все времена. — Вот это я и хотела услышать! — Мейдж ухмыльнулась. Аррен замялся рядом со мной, всё еще сжимая свой реестр. Он тихо откашлялся. — Есть… кое-что еще, — произнес он. — Отдельный список. Высокородные. Я медленно повернулся к нему. — Говори. Он открыл вторую папку. — Мы подтвердили гибель по меньшей мере троих лордов и более двух десятков наследников или сыновей знатных домов. Большая часть рыцарства Запада шла в первой волне, конница. Они погибли в зубах нашего огня, пик и засады. Я ничего не сказал, лишь коротко кивнул. Аррен начал читать список. Его голос был негромким, но каждое имя било как молот. — Лорд Мартин Брум из Брумхилла. Убит в авангарде, затоптан, когда его боевой конь пал. Его наследник, сир Тревин, лег рядом с ним. Я помнил их: серебристо-голубые плащи и граненые булавы. Они погибли в первые же минуты, зажатые между огнем и пеплом. — Лорд Харис Свифт. Пронзен копьем при фланговом ударе. Его сын и наследник, сир Стеффон, найден в нескольких ярдах, обгорел почти до неузнаваемости. — Оба мертвы? — спросил я. — Насколько я помню уроки, это весь дом Свифтов… — Так и есть, — пробормотал Рикард. Дом Свифтов. Всё. Это вся мужская линия, если память не изменяет, у Стеффона была дочь. А Киван Ланнистер был женат на старшей из Свифтов — земли Корнфилда в будущем точно станут предметом споров. — Лорд Майлс Фалвелл из Силверхилла, — продолжил Аррен. — Зарублен северными алебардами, когда пытался сплотить своих знаменосцев при закрытии ловушки. Фалвеллы рассеяны или мертвы. Он сделал паузу, переворачивая страницу. — Сир Левин Бракс, дядя лорда Андроса Бракса. Убит в холмах, сражаясь с людьми Мормонтов. Его сквайр утонул, пытаясь вытащить его тело. — А сам лорд Андрос? — спросил я. — Пленен. Ранен, был без сознания, когда наши люди нашли его под грудой из трех трупов. Он в лагере медиков. Потерял руку. Вряд ли выживет — слишком большая потеря крови. Я на мгновение закрыл глаза. Это ударит по Тайвину. У Браксов древняя кровь и тесные связи с Утесом Кастерли. — Кто еще? — Сир Бертон Крейкхолл. Брат лорда Роланда. Распорот при отступлении. Его кольцо у нас. Тибольт и Лайл Крейкхоллы тоже мертвы, пронзены снарядом баллисты. Учитывая смерть Мерлона несколько дней назад в засаде Мормонтов, лорд Роланд остается последним из Крейкхоллов. — Жаль, — бросила Мейдж. — Он храбро сражался. Я хмыкнул. Оставьте северянам право оплакивать достойных врагов-воинов. Тон Аррена стал мрачнее. — Двое наследников Гринфилдов, сир Осрик и сир Бен. Оба сыновья лорда Герольда. Они вели домашнюю гвардию нам в тыл вместе с Киваном и не вернулись. — Сколько всего рыцарей? — Точно не сосчитать, — мрачно ответил Аррен. — Но если на вскидку? Две тысячи пятьсот присяжных рыцарей. Большинство — сыновья мелких лордов или домашних рыцарей. Мертвы. Цвет рыцарства Западных Земель. Их сыновья. Их кузены. Их будущее. Мертвы. Серретты, Лайдены, Эстрены. Список продолжался и продолжался. Казалось, западники все как один рвались в бой впереди всех. Восхитительно, но глупо. Последствия для Запада будут колоссальными. Споры о престолонаследии, претензии на земли угасших домов… — Похоже, только основная ветвь дома Леффордов осталась нетронутой, — добавил он. — Они держались позади. То ли осторожность, то ли чистая трусость. — От этого они станут только богаче, — отрезал я. — И то верно. — А что Гора? — спросила Мейдж. — Он прорубил просеку в нашем строю, прежде чем мы отступили. — Бежал первым, когда ловушка захлопнулась. Кое-кто говорит, он убивал своих же западников, чтобы проложить путь к бегству. Проклятье, было бы неплохо прикончить этого гада. Аррен произнес последнее имя, словно медленно вынимая нож из ножен. Я повернулся. Тело Кивана лежало у подножия холма; его алая броня потускнела и покрылась грязью. Шлем исчез, потерянный где-то в схватке. Он выглядел как рыцарь из сказки, поверженный рукой истории. Я опустился рядом с ним, как и тогда с мальчиком. Не как победитель. Не как лорд. Просто как человек. — О тебе не сложат песен, — тихо сказал я. — Но я найду тебе применение, не волнуйся. Призрак сидел рядом, его дыхание было ровным. Я снова поднялся и посмотрел на север. Тайвин ранен, но не сломлен. И я не стану ждать, пока он оправится. Даже после окончательного подсчета, Тайвин всё еще превосходит нас числом на четыре тысячи человек. Это лучше, чем те девять тысяч, с которых мы начинали. Но это значило, что он всё еще сила, с которой придется считаться. ***** Солнце поднялось выше, отбрасывая длинные тени на руины. Я только что отпустил Аррена и отправил гонцов с реестрами в Близнецы, когда увидел, как он приближается. Хоуленд двигался над травой подобно туману — бесшумно, несмотря на грязь, в плаще, промокшем от росы. Его зеленые глаза впитывали всё: тела, воронье, далекие фигуры тех, кто сжигал то, что еще могло гореть. На нем не было герба, не было шлема. Но каждый воин отступал в сторону, когда он проходил мимо. Об озерных жителях уже начали слагать легенды. Некоторые называли их трусами за их манеру боя. Бесчестными. Большинство таких остряков затыкали кулаками, из страха перед варгами. Он опустился на колено у края холма, где склон уходил вниз к разбитой равнине, и открыл кожаную сумку. Карты. Уголь. Пятна крови. — Они остановились, — произнес он без предисловий. Голос его был низким и хриплым, будто он долго кричал. — Силы Тайвина встали лагерем в сухой долине, чуть более чем в дне пути позади нас. Они не предпринимали попыток навязать новый бой. Пока нет. — Скоро предпримут. — Я скрестил руки на груди. — Потери? — Тяжелые. — Он постучал по углу карты. — Они потеряли больше конницы, чем смогут возместить за целый сезон. Сегодня ни дозоров, ни застрельщиков. Окопались плотно, окружили себя часовыми и сталью. Зализывают раны. — Сколько коней у них осталось? — спросил я. Хоуленд заколебался. — Около четырех тысяч всадников и пятнадцать тысяч пехоты. Может, меньше, если считать раненых. — Всё равно больше, чем у нас. — Было почти смешно сознавать, что даже после такой бойни у них всё еще вдвое больше кавалерии. Почти. Это значило, что они могут бросить их на нас быстрее, чем наша пехота сможет бежать. На мгновение я задумался о том, чтобы просто выйти к ним и принять бой. Если бы я смог устроить «Канны» для золотой задницы Тайвина, эта война была бы окончена. Я не сомневался, что Робб победит Джейме и его армию. Он был тактическим гением. К тому же у Ланнистеров было меньше времени на осаду крепости. И, насколько мы могли судить, наемников они тоже не нанимали. Если бы обе армии полегли здесь, мы могли бы беспрепятственно маршировать к столице. Но нас всё еще было меньше. И мы слишком устали. Недели и недели маршей и стычек с Ланнистерами измотали нас. Конечно, после победы дух людей был на высоте. Но долго ли это продлится, когда они уснут и едва смогут подняться на следующее утро? Хоуленд кивнул. — Да. Но они потеряли сердце своего дворянства. Большинство тех, кто сейчас держит копья — это ополченцы. Озлобленные. Уставшие. Оставшиеся без командиров. Я подумал о теле Кивана и о павших рыцарях, которых мы уже похоронили — или еще нет. — Тайвин всё еще с ними? — Да. Едет в седле. Но я видел, что он бережет бок. Ранен, но не искалечен. Значит, старый лев еще дышит. Проклятье. — Они двинутся за нами, — тихо сказал я. — Двинутся. — Глаза Хоуленда сузились, подернутые туманом и знанием. — Он не закончил. Даже разбитый, Тайвин не прощает обид. Он придет. — Как только заставит их снова встать в строй. Два дня, максимум. Три, если будут истекать кровью дольше, — произнес я. — Ваша милость… варги измотаны. После того как они вместе с вами сдерживали тот натиск, дюжина из них упала без чувств, а остальные слишком устали, чтобы сражаться после преследования врага. Я на секунду задумался над решением. — Чередуйте их. Мне нужны глаза в стане Тайвина. И Хоуленд… Как Киван проскользнул мимо них? Эта ошибка чуть не погубила нас. — Я бросил на Хоуленда тяжелый взгляд. Я не винил его в этом напрямую — у меня были догадки, как это случилось, и вины на мне могло быть столько же, сколько на нем. Я оставил за ним командование варгами вместе со всеми его озерными жителями. Возможно, это было просчетом. — Ваша милость… Вина на мне. Мы полагаем, что Киван со своим отрядом отделился за день до основного войска; мы их упустили. Во время битвы все варги были в деле, и никто не заметил, как они зашли нам в тыл… — сказал Хоуленд. — И почему никто не следил за армией в целом? — продолжил я допрос. — Должны были, ваша милость. Но я по ошибке отправил оборотня, который должен был быть дозорным, в другой отряд. Вся вина на мне… — Он уже готов был пасть на колени, но я остановил его. — Это не твоя вина, Хоуленд. Отныне вражеское войско будет под присмотром весь день, ежедневно. Мы установим очередность для варгов, чтобы они не переутомлялись. Даже во время боя не все будут участвовать в схватке; несколько человек должны следить за полем боя и давать стратегический обзор мне и другим командирам, — приказал я. — Я понял… Я организую это, как только вернусь. — По нему было видно, что он всё еще хочет взять вину на себя. Но это была и моя вина — за то, что не сделал этого раньше. Не буду отрицать… я был зол. Тем не менее, политика прежде всего; это была возможность. — Нет, с этого момента Логистический Корпус возьмет контроль над оборотнями и будет распределять их обязанности, — скомандовал я. Хоуленд кивнул и понурил голову. На бумаге у меня не было права командовать Хоулендом вот так и забирать его людей себе. Но однажды он уже преклонил передо мной колено, и я намерен был использовать столько власти, сколько потребуется, чтобы сделать невозможным повторение этой катастрофической ошибки. Передав управление Логистическому Корпусу, я смогу превратить подразделения оборотней во что угодно. Я смогу обучить их как настоящую боевую силу. На ошибках учатся. Я присел у карты, изучая пути на север. Лесные тропы, речные броды. У нас были варианты. Но немного. — Он будет гнать нас к реке, — сказал я. — Ему нужна равнина, если он решит навязать второй бой. Место, где его численность еще будет иметь значение, а кавалерия — превосходство. — Он его найдет, — пробормотал Хоуленд. — Но он больше не сможет загнать нас в ловушку или обмануть, клянусь в этом. Я позволил себе слабую улыбку. — Тогда пусть идет, — сказал я. — Пусть ползет за нами, раненый и яростный. Он не найдет ничего, кроме Волчьего Оскала. ***** Военный лагерь раскинулся по всей северной долине. Дым вился от десятков костров; запах обугленного мяса и вареного ячменя смешивался с вонью пота, кожи и железным привкусом сохнущей крови. Я медленно шел сквозь всё это, мимо групп солдат, перевязывающих раны, чистящих клинки, слишком громко поющих или слишком тихо сидящих. Они вскидывали головы, когда я проходил мимо: кто-то поднимал кулаки и приветствовал криками, кто-то молча кивал, а кто-то был слишком истощен для того и другого. Мы победили. Поле осталось за нами. Конница Тайвина лежала разбитой в долине внизу — тысячи золотых львов с перерезанным горлом. Я нашел пустой пень неподалеку от командного шатра и сел, уперев локти в колени. Мои доспехи всё еще несли на себе тяжесть дня — я не удосужился снять их даже для сна. Царапины на нагруднике, чешуйки засохшей крови на наручах, трещина на правом плече там, где молот какого-то рыцаря опустился слишком близко. Призрак беззвучно лег рядом. Позади хрустнули сапоги. — Так и думала, что найдем тебя за мрачными думами, — голос Дейси Мормонт был громким, как всегда, и полным нескрываемого удовлетворения. Она опустилась на бревно напротив меня, всё еще в кольчужной рубахе, с рукой, зафиксированной лубками и перебинтованной от локтя до запястья. Маленький Джон Амбер последовал за ней, ухмыляясь как пес, почуявший кровь. — Ты пропустил пир. Мы зажарили кабана размером с моего отца! Может, это и был мой отец… Давненько я его не видел… Я фыркнул вопреки себе. — Так вы теперь чтите мертвых? Готовите самого здорового ублюдка, которого сможете найти? — Чертовски верно, — он плюхнулся рядом с Дейси, приложился к меху с виски, затем вытер рот тыльной стороной мясистой ладони. — Мертвецы не едят. Дейси подалась вперед, глаза ее блестели. — Видел бы ты, Деймон. Один из их рыцарей вздумал меня растоптать. Размахивал лансом, будто я какая-то белка! Он меня зацепил, — она изобразила движение здоровой рукой. — Ну, я и разрубила его надвое. Чисто, сверху донизу. Как форель. Маленький Джон гаркнул: — Так и было! Прямо в доспехах. Кровь брызнула так далеко, что попала в Эддарда Карстарка! — Бедняга чуть не расплакался, — с гордостью добавила Дейси. Карстарки были на другом краю битвы. Они были пьяны от победы, и я не мог их винить. Вчера Север заслужил свою славу. Он оправдал легенду о своей непобедимости. — А ты? — спросила Дейси, уперев локоть в колено. — Слыхала, ты так и не сошел со своего холма. Оставил всю грязную работу нам. Маленький Джон ухмыльнулся: — Ага. Раздавал приказы как мейстер. Очень благородно с твоей стороны. Я приподнял бровь. — Я убил Кивана Ланнистера. Тишина. Ухмылка Дейси погасла. Маленький Джон моргнул. — В самом деле? — переспросил он. Я коротко кивнул. — Он думал, что сможет закончить битву моей смертью. Ланнистеры отступили, когда он пал. Маленький Джон присвистнул. — Семеро преисподних. — Он не был дураком, — пробормотала Дейси, став серьезнее. — Не чета своему внучатому племяннику. Это приведет Тайвина в ярость. — Мы заберем его труп с собой. Маленький подарок в память о моей первой настоящей битве, — я усмехнулся им. — Убили кого-нибудь интересного? — Я завалил какого-то мальчишку из Крейкхоллов, Дейси достался еще один. Кажется, Харрион прихлопнул Свифта, — доложил Маленький Джон. Он протянул мне мех. Я взял его и отпил. Напиток обжег язык — резкий, крепкий, но чистый. Северный. Настоящий. — За мертвых, — сказал он. — И за умирающих, — пробормотал я. — Они на очереди. Мы сидели в тишине. Только треск дров и ветер, бьющий в полог шатра. Я слышал, как кто-то тихо всхлипывал через несколько рядов от нас. Мальчишка, скорее всего. Мой ровесник или того меньше — вроде того, которого я нашел утром со сломанным мечом в негнущихся пальцах. — Вы… вы не жалеете, что убили их? — неожиданно спросил я. Дейси посмотрела на меня: — Ты чувствуешь это, потому что у тебя всё еще есть сердце, Деймон. В наши дни это редкость. Я не ответил. Я продолжал смотреть в огонь, видя в пламени лицо Кивана. Каким усталым он выглядел в тот последний момент. Каким человечным. — Рыцарство Запада сокрушено, — тихо произнес Маленький Джон. — Их сыновья, их всадники… сегодня в бой пошло почти всё их дворянство. И погибло. Я кивнул. — Они будут чувствовать это целое поколение. Прежде чем он успел уйти, из лесной тени, точно туман, выскользнул человек Ридов. Он слегка поклонился. — Есть движение, — сказал он, не тратя слов впустую. — Они снова выступят в поход. — Как скоро? — спросил я. — Три дня. Геран слышал, как старый лев сам сказал это. Варги продолжали доказывать свою незаменимость. — Тогда мы выступим на день раньше них. Мальчишка Ридов кивнул и снова исчез в темноте. Дейси поднялась, отряхивая кожаную куртку. — Мы будем готовы. Я сама наточу топоры. — А я принесу «северный огонь», — добавил Маленький Джон. — По меху за каждого выпотрошенного льва. Они оставили меня, и я смотрел им вслед, стараясь не замечать, как покачиваются бедра Дейси и как она оглядывается через плечо. Я поднялся и вошел в командный шатер. Нам предстояло планировать войну. Весь Север собрался здесь, под этой крышей. Кто-то стоял, кто-то сидел. Глаза подернуты усталостью, губы потрескались, щеки впали. Даже Большой Джон выглядел осунувшимся, хотя его оскал никуда не делся. У Галбарта была рана на челюсти — зашитая, но всё еще мокнущая. Нагрудник сира Корта треснул. Только Хоуленд Рид сидел неподвижно в тишине, полускрытый тенью в углу; его глаза отражали свет факелов, как у кота. Я встал за военный стол, положив пальцы на край карты. Мой голос не был громким, но его услышал каждый. — Мы победили. Реакция последовала незамедлительно. Кулаки ударили о щиты. Глотки взревели. Шатер содрогнулся. — Стальной Старк! — Север! — Победа! Я позволил этому гулу нарастать, давая им выплеснуть чувства. Затем поднял руку. Воцарилась тишина. — Но это не конец, — сказал я тихо, но твердо. — Тайвин истекает кровью, но он дышит. Он узнает о смерти Кивана. О сыновьях Запада, вырезанных в грязи. И он придет. Я сделал паузу. В шатре замерли в ожидании. — Он придет с огнем. Они это знали. Я видел это по их лицам. Победа далась нам дорого, слишком дорого, чтобы притворяться, будто мы сможем выдержать такой же шторм дважды. — Мы не можем снова встретить его в открытом бою. Не сейчас. Нас меньше. Мы устали. И наша победа лишила нас былой скорости. Мы маршировали быстро, били больно, но цена написана на ваших лицах. Она в наших костях. Галбарт Гловер хмыкнул. Мейдж Мормонт мрачно кивнула. — Мы могли бы сразиться еще раз. Могли бы рискнуть всем и выйти против Тайвина в поле, — продолжил я. — Или… мы можем снова проявить хитрость. Я шагнул вперед, разворачивая на столе свежий пергамент. Карта показывала земли между горами и Близнецами; притоки реки были начертаны темными чернилами. — Мы идем на север, — сказал я. — К Близнецам. Мы будем идти впереди Тайвина. Перейдем Зеленый Зубец и перегруппируемся. Поднялся негромкий ропот, но прежде чем он перерос в протест, слева раздался рык. Морс Амбер по прозвищу Воронье Мясо. Его единственный глаз горел как уголь в горне. Он впервые был в командном шатре — Большой Джон настоял на его присутствии. — Мы должны стоять, — заявил он. — Заставить его снова умыться кровью. Прямо здесь, в этой долине. Лев умен, да, но он горд. Он придет. У нас есть холмы. Ловушки. Мы могли бы сломать его во второй раз. Некоторые кивнули. Не многие, но были такие. И тут раздался голос из угла — холодный, тихий, спокойный, как туман. — И сдохнуть в этой долине? Вы думаете, одна и та же ловушка сработает дважды? Все глаза повернулись к Хоуленду Риду. Он не шелохнулся. Просто сидел, сцепив пальцы перед собой. — Сила Тайвина не сломлена. Он всё еще держится. Его линии снабжения растянуты, верно, но они под охраной. Ударим по нему сейчас — и он ударит в ответ. Сильнее. — Лучше сдохнуть на ногах, чем бежать как кролики, — прорычал Морс. — Еще лучше — жить и заставить сдохнуть его, — ответил Рид, спокойный как вода. — Мы не южане с песнями на устах. Мы — Север. И мы пришли сюда с целью. Галбарт Гловер наклонился над столом, ткнув мозолистым пальцем в карту. — Тогда будем снова кусать его за хвост. Бить по повозкам, по обозу, по составам с фуражом. Пускать ему кровь понемногу, пока отходим. — Верно, — поддержала Мейдж. — Утащить его на север и изморить голодом. «Кровавый свист» не повторить, но мы можем снова вздыбить льва на дыбы. Это вызвало интерес. Даже Морс скрестил руки, перестав рычать. Я кивнул. — Таков план. Я провел линию от нашего нынешнего положения на север, к Зеленому Зубцу. — Двигаемся быстро. Идем налегке. И бьем его так же, как били раньше. Галбарт Гловер откашлялся. — Переправа у Близнецов… лорд Фрей? — Фрей откроет ворота, — просто сказал я. — Он уже и так раздвинул булки… — Раздалось несколько понимающих смешков. — Мы в любом случае получим их помощь, но воспользуемся своим собственным мостом. — Невеста Деймона! — выкрикнул кто-то сзади. — Нам понадобится скорость, — добавил Галбарт. — Согласен, — подытожил я. — Бей быстро. Жги быстро. Держись реки. А когда переправимся… Я постучал по карте чуть южнее Близнецов. — …мы снова сами выберем место. Мы решим, когда и где льву придется драться. В комнате стало тихо. Смысл был ясен всем. — Видишь, Морс! Маленький Принц знает, что делает! Заткни свою шлюшью пасть! — проорал Большой Джон. Морс лишь проворчал что-то в ответ. Мы не собирались бежать вечно. Но я не собирался бросать своих людей в яму, чтобы накормить сталь Запада. — Я не отдам вас на заклание западникам, — сказал я. — С нас хватит смертей. Мы пролили достаточно крови для баллад. Теперь мы сражаемся за Север. За наши дома. За то, что будет после. В другом мире я знал, как бы всё обернулось. Робб доверил бы этот маневр Русе Болтону. Отправил бы его на юг, а сам поскакал бы снимать осаду Риверрана. Осторожный ход, на первый взгляд умный, но он закончился бы катастрофой. Русе вел бы свою игру, руководствуясь гордыней или жестокостью, и лев пережевал бы его. Пять тысяч человек сгинули бы. Лордов и наследников потащили бы в кандалах в Кастерли Рок. Но теперь здесь я. Я выбрал это место. Я расставил ловушку. Я уничтожил их авангард, разгромил элиту, разбил войско Кивана и заставил их знамена позорно ковылять прочь. Да, мы заплатили за это. Две тысячи погибших или раненых настолько, что больше не возьмут меч. Хорошие люди. Имена, которые я не забуду. Но Тайвин потерял больше. Шесть тысяч, а может и больше. Убиты. Рассеяны. Его лучшие бронированные части выкошены в неразберихе и грязи. Его доверенный брат остался лежать в траве. И теперь он обязан преследовать. Ему придется идти туда, куда я его поведу — на север, к мосту. И когда придет время… я снова сам выберу место боя. Эта война не выигрывается в одном сражении. А я никогда не вступлю в бой, исход которого не предрешил заранее в свою пользу. ***** На следующее утро взошло солнце. Вороны всё так же кружили в вышине, терпеливые и невозмутимые; их крики прорезали рассвет, точно звуки сломанных флейт. Но мы продолжали работать. Люди сновали среди руин минувшей ночи: тащили трупы к погребальным ямам, грузили раненых на самодельные носилки, собирали то, что еще можно было спасти. Трофеи после битвы были огромны. Тысячи комплектов доспехов, которые можно было починить, пусть даже их сталь и уступала в качестве нашей. Множество лошадей, хотя у нас было мало людей, обученных обращению с ними. Шел второй день после битвы, а мы уже снимались с места. я молча обходил ряды. Большинство провожали меня кивками, кто-то шептал «мой принц», изредка доносилось «Ваша милость», но церемоний сейчас почти не осталось. Люди устали, слишком устали, чтобы притворяться. И всё же что-то изменилось. В глазах, встречавших мой взгляд, не было паники. Ни тени неуверенности. Только изнеможение и решимость. Они видели, как истекает кровью лев. Некоторые даже улыбались. Сир Корт пристроился рядом со мной у походной кухни. — Разведчики Ридов спустились с гребня на рассвете, — сообщил он без предисловий. — Видели, как разъезды Ланнистеров отходят. На юг и чуть к западу. Это не полное отступление, но на нас они пока не суются. Им может понадобиться несколько дней, чтобы перегруппироваться и двинуться следом. — Три дня, как и говорил Рид. Они зализывают раны, а мы используем это время, чтобы оторваться и отдохнуть, когда будем в безопасности, — пробормотал я. Мы дошли до центрального костра, от которого остались лишь угли. Мои командиры собрались неровным полукругом: леди Мейдж стирала сажу с латной рукавицы, Галбарт Гловер жевал полоску вяленой оленины, Большой Джон поправлял стальной шлем своего отца. Следом подтянулись остальные: сир Корт, Дейси Мормонт, Морс Воронье Мясо и многие другие. Я посмотрел каждому в глаза, прежде чем заговорить. — Мы разделяем войско, — произнес я. — Четыре колонны. Двигаемся к мосту быстрым маршем. Леди Мейдж скрестила руки. — Мы будем на несколько дней впереди Ланнистеров. — Да, на целую седьмицу, если повезет. Это даст нам столь необходимый отдых на месте — мы маршируем и сражаемся уже две недели, — поправил я ее. — Если мы первыми выйдем к реке, переправа будет под нашим контролем. Если нет… — Я оставил фразу неоконченной. Они поняли и без слов. — Мейдж, — я повернулся к ней, — ты возглавишь арьергард. Возьми своих дочерей и три сотни моих всадников. Оставь на пути несколько повозок — пусть думают, что мы слишком спешим, это может раззадорить их. Вряд ли — они получили слишком сильную затрещину, чтобы к ним так быстро вернулась самоуверенность. Но помечтать не вредно. Она ухмыльнулась, оскалив зубы, точно медведица весной. — Хорошо. Ломать у меня получается лучше, чем прятаться. Затем я обратился к Большому Джону: — Ты ведешь авангард. Держись на полдня впереди. На месте разбивай лагерь: один на нашей стороне, другой — на западном берегу реки. — Сделаем, — ответил он, уже прокручивая карту в уме. — Люди Хоуленда пойдут позади всех и останутся там, пока не покажутся Львы, — продолжил я. — Они снова пустят им кровь. Последовали кивки, приглушенные подтверждения, скрежет стали, входящей в ножны. — Выступаем через час, — скомандовал я. Я отпустил их жестом. Костер один раз треснул, когда Гловер бросил в угли обломок кости. Для меня было невероятным то, как беспрекословно они теперь исполняли мои приказы. Победа утвердила меня в роли их полководца. Надеюсь, дальнейшие успехи утвердят меня в роли их Короля. Я взлетел в седло и посмотрел на юг. Где-то там, за этими холмами, Тайвин Ланнистер скоро получит известие о смерти брата. И о том, что мы исчезли в северном направлении. У Близнецов мы устроим ему по-настоящему «теплый» прием.