Глава 33: Пожар в Речных землях

Глава 33 — Пожар в Речных землях Я стоял плечом к плечу с Роббом у самого большого стола в военном совете. Наши плащи всё еще были влажными после рассветного объезда лагеря северян. — Тайвин отступит к Харренхоллу, — негромко, но уверенно произнес Робб, прослеживая пальцем извилистое русло Трезубца. — Ему нужен обороноспособный замок, который укроет остатки его сил и даст время на перегруппировку. Я заметил, что его рука слегка дрожит. — Он ранен, — согласился я. — Но помни, кто он такой: лев с выбитыми зубами, чьи когти всё еще смертоносны. Он потерял тысячи всадников, лордов и наследников, гордых западных рыцарей, но у него всё еще достаточно людей и золота, чтобы нанять новых. Однако ему нужна свежая конница в дополнение к остаткам разбитых частей; если её не будет, мы сможем водить его за нос. Челюсть Робба сжалась. — Харренхолл может продержать его луны напролет. Я наклонился ближе, понизив голос: — Тогда мы должны выжать максимум из того времени, что у нас есть. Каждый замок, каждый острог в юго-западных Речных землях должен стать нашим, прежде чем он осмелится ударить снова. Мы закрепим Речные земли за собой, а затем выберем крупную цель. Будет ли это Тайвин или кто-то другой, я пока не знал. Нам нужно было разобраться с ним до того, как мы двинемся на Королевскую Гавань, иначе у нас в тылу окажется целая армия. Робб поднял взгляд, его глаза горели. — Ты хочешь отбить их все: Розовую Деву, Приют Странника, Ярмарочное Поле, Атранту… Я кивнул. — Каждый из них. И мы соберем речных лордов под единым знаменем: объединенные дома Старков и Таргариенов. Мы дадим им повод: месть за Эдмура, возмездие за сожженные деревни и обещание мира, как только лев будет изгнан с их земель. Сир Корт, прислонившийся к колонне, откашлялся: — Осады требуют времени. Припасов. Дозоров. Осадных орудий. — Сколько у нас времени? — спросил я. — Две или три луны в лучшем случае, прежде чем он вернется с основным войском и новой конницей, — мрачно ответил Корт. — Если он будет действовать быстро. — Он может привлечь силы из Коронных земель. Те дома почти не тронуты, — вставил Робб. И он был прав, хотя многие из тех домов симпатизировали Станнису. Я уперся обеими руками в стол, касаясь пальцами испачканного чернилами угла карты. — У нас есть несколько вариантов, но мы обсудим их позже, — сказал я. — Мы должны владеть этой землей целиком. От Розовой Девы до Лайчестера — выкорчевать каждый опорный пункт Ланнистеров. Робб кивнул, в его глазах снова появился блеск полководца, вернувшегося в свою стихию. — Мы отправим отряды волнами: легкую пехоту и разъезды, чтобы расчистить дороги, конных разведчиков, чтобы изматывать отставших Ланнистеров. Бить быстро, бить часто и переходить к следующему селению. — Они рассеются, — произнес сир Корт, отходя от колонны. — Малые группы «львов» не выстоят против обученных рот в чистом поле. Робб вцепился в край стола так, что костяшки пальцев побелели. — И лорды — Вэнсы, Лайчестеры, Пайперы — они встанут в строй, если мы вернем им их владения. Сейчас им нужно нечто большее, чем просто слова. — Они это полу́чат, — отрезал я. — Каждый отбитый замок станет призывом к оружию. Мы дадим им стабильность и правосудие… — И мы получим еще одну армию, — закончил за меня Робб. В дальнем конце палаты раздался чей-то голос. — Вам также понадобится заслон, — послышался резкий, хриплый тон Бриндена Талли. Черная Рыба вышел на колеблющийся свет факелов, его серый плащ небрежно лежал на широких плечах. Он должен был стать точкой опоры для речников — Хостер так и не пришел в сознание за всё то время, что я был здесь, а Речным землям требовался лидер. — Речная дорога, — сказал он. — От Золотого Зуба до Камнегонки. Вот откуда приходят налетчики. Нам нужно укрепить и защитить вход в Речные земли, иначе Тайвин поимеет нас с тыла. Он ткнул мозолистым пальцем в карту рядом с холмами, ведущими к Золотому Зубу. — Здесь. Разместите гарнизон на укрепленной позиции, что-то достаточно надежное, чтобы сдержать средние силы. Щит между нами и Западом. Робб посмотрел на меня. — Люди у нас есть. — И воля тоже, — добавил я. — Ров Кейлин и Винтерфелл могут выделить провизию и снаряжение для каждого отряда речников, который к нам примкнет… Губы Черной Рыбы изогнулись в подобии улыбки. — А ты щедр на сталь, парень. Он понимал, что это был столько же практический ход, сколько и политический. Я уже проворачивал такое на Севере. Дай речникам добрую сталь стоимостью в тысячи золотых драконов, и они почувствуют себя в неоплатном долгу. Я встретил его взгляд. — Войны выигрывают не смельчаки. Их выигрывают подготовленные люди. Он хмыкнул. — Тогда давайте готовиться. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Они явились на рассвете под конвоем двоих моих гвардейцев. Лорд Рональд Вэнс из Атранты вошел, заметно прихрамывая. Лорд Лаймонд Лайчестер следовал за ним по пятам. При их появлении Призрак поднялся с места. Я жестом приказал ему оставаться. Волк устроился у огня, но не сводил с гостей глаз. Оба лорда застыли, увидев огромного лютоволка. Призрак всегда был беспроигрышным ходом для демонстрации силы. — Лорд Вэнс. Лорд Лайчестер, — произнес я. Они поклонились — короткими, формальными движениями. — Милорд, — прохрипел Вэнс, — или… Ваша Милость, если имя подходит вам так же, как и мантия. Я промолчал, позволяя ему говорить первым. Пусть они сами решат, как ко мне относиться. — Эдмур Талли мертв, — тупо бросил Лайчестер. — Убит у Шутовского Брода. Вэнс достал свиток пергамента из-под своего изорванного плаща и положил его на стол между нами. — Здесь имена погибших только из Атранты. Они сожгли наши амбары, вырезали гарнизон и повесили деревенского септона на воротах, — он запнулся. — Половина города уничтожена. Остальные голодают. Список был длинным. Хотя я сомневался, что он был до конца честным. — А мой острог всё еще в осаде, — добавил Лайчестер. — Мои сыновья сражаются за его стенами против Ланнистеров. Я медленно кивнул. — Вы пришли за помощью, милорды. — Мы пришли, — сказал Вэнс, — чтобы поговорить с человеком, чье имя заставляет Ланнистеров сыпать проклятиями во сне. Молодой Волк командует Севером, но на Западе боятся именно вас. Пытается подлизаться. — Вы получите помощь, — сказал я наконец. — Пятьсот человек выдвинутся к замку Лайчестеров до заката. Атранта получит золото из запасов Рва Кейлин и обозы с зерном в течение двух недель. Они моргнули. Я даже не дал им возможности привести аргументы. Мы бы всё равно вышвырнули Ланнистеров, разумеется. Но зерна они не ожидали. Я встал и подошел к столу с картой, приглашая лордов за собой. Перед нами раскинулись Речные земли. — Как только северная армия оттеснит Ланнистеров, ваши земли будут в безопасности, — сказал я. — У нас есть зерно для вашего народа, они успеют собрать еще один урожай до зимы. — Благодарим вас, Ваша Милость, — тихо произнес Вэнс. — Мы запомним вашу помощь. То, что он использовал титул, меня не удивило. Теперь этот человек был моим должником. И он встанет под мои знамена, когда все фигуры будут расставлены. — Я добьюсь справедливости до того, как эта война закончится, милорды, — подытожил я. — Ваша Милость, остается еще вопрос о престолонаследии в Речных землях, дом Талли… — начал было Вэнс, но я поднял руку. — Вопрос наследования будет внутренним делом дома Талли, милорд, — твердо отрезал я. Они снова поклонились, на этот раз глубже, и вышли. Они пытались выгадать себе условия получше еще до того, как старый Хостер испустил дух. Амбиции — это проклятие каждого лорда в этих землях. И всё же они были правы: нам нужно обсудить преемственность в Риверране. И если у самого замка всегда найдется наследник — будь то Кейтилин или Черная Рыба, — то власть над всеми Речными землями могла стать предметом дискуссии… Нет, Джон… не жадничай. Если представится случай присоединить эти территории к Коронным землям, ты это сделаешь. А пока титул лордов Речных земель принадлежит Талли. Но если возможность появится… Это была мысль на будущее, когда у меня на голове будет корона, а под задницей — большая куча мечей. До конца войны мне придется раздать еще очень много золота. Но оно того стоило: кампания Ланнистеров в Речных землях в этот раз была короче и оставила менее глубокие шрамы. Если земля восстановится быстрее, это пойдет только на пользу нашему делу. Как только армии уйдут, люди вернутся к плугу, чтобы собрать последний урожай перед зимой. Он нам очень понадобится. В покоях было слишком тихо. Лишь тяжелое, хриплое дыхание лорда Хостера Талли нарушало тишину. У его постели тлела жаровня. Старик не пошевелился, когда мы вошли. Он не шевелился уже несколько дней. Робб стоял рядом с матерью, сцепив руки за спиной и крепко сжав челюсти. Кейтилин провела влажной тканью по лбу отца и с тихим звоном опустила её в чашу. Мейстер Вайман пробормотал что-то про маковое молоко. Когда он ушел, в комнате остались только мы четверо: Кейтилин, Робб, Черная Рыба и я. О… и живой труп Хостера Талли. Наконец тишину нарушил Робб: — Мы должны поговорить о наследовании. Слова прозвучали резко. В другой обстановке они могли бы показаться жестокими, но здесь, в присутствии затаившейся смерти, они были необходимы. Кейтилин медленно выдохнула. — Ты прав, сын… Эдмура нет. Мой отец… больше не проснется. Риверрану нужен лорд. — Она посмотрела на руку отца, хрупкую и покрытую старческими пятнами. — Бран следующий в очереди. — Брана здесь нет. Если он вообще жив… — сказал Робб, стараясь не звучать грубо. — У нас нет вестей о том, что он в Королевской Гавани. Мы можем только надеяться, но надежда не удержит замок и не поведет людей. — А если Бран м-мертв, — запнулась Кейтилин, — тогда очередь Рикона. — Который еще дитя, — добавил я. — Без знаменосцев, без меча, без понимания себя и этого мира. Она одарила меня долгим взглядом. — Он всё равно мой сын. Моя кровь. Я кивнул. — И мой брат. Но Речные земли сейчас в огне. Нам нужна рука, способная держать меч и знамя. Робб повернулся к дяде: — Черная Рыба может стать Лорд… — Нет. — Ответ Бриндена был мгновенным и окончательным. — Я не возьму Риверран. Мое время ушло, и я не собираюсь играть в лорда. Мой меч принадлежит тебе, правнучатый племянник. Но титул я не приму. Последовала тишина. Её прервала Кейтилин: — Тогда что нам делать? Речные лорды потребуют ответа. Запад ранен. Дом без имени, за которым можно идти, обречен на раскол. Я подошел к окну, слегка отодвинув занавеску. Отсюда была видна западная дорога далеко за крепостной стеной. На горизонте всё еще вился дым. Я был уверен, что смогу объединить речников под началом Робба, даже если он не заберет себе Риверран после смерти Хостера. — Ты его брат, — сказал Робб Бриндену. — Последний живой Талли в Риверране. — Я солдат. И я давно смирился с этим. Я служил лордам и королям, но никогда не был рожден, чтобы властвовать. Я уже однажды покинул этот замок, чтобы сбежать от своих обязанностей, парень. Я отошел от окна, скрестив руки на груди. — И теперь ты хочешь оставить его снова? Когда твой народ рассеян, твои знамена горят в полях, а каждый человек, называвший Эдмура лордом, ищет того, за кем пойти? Взгляд Бриндена метнулся ко мне. — Они могут пойти за Роббом. Он Старк из Винтерфелла. Или за тобой — Таргариеном. — Они пойдут за нами на войну, — возразил я. — Но королевству нужны корни. Вы это знаете, сир Бринден. Риверрану нужен Талли. Кто еще может занять это место? Хостер умирает. Эдмур погиб. Бран и Рикон — дети… а Санса и Арья в руках Ланнистеров. — Вы могли бы назначить регента при Риконе, — предложил Бринден. Идея была хорошей… пока не вспоминалось, что Рикону всего четыре года. — Временно — да, — эхом отозвалась Кейтилин на мои мысли. — Но это порождает распри. Трещины. Если Фреи или Бракены решат, что Риверран можно прибрать к рукам… Вы не слышали лорда Фрея, когда он говорил о Риверране. Он на всё пойдет, чтобы получить его… Черная Рыба посмотрел на Кейтилин: — Значит, Фреи попытаются убить мальчика. — Мы этого не знаем, — сказал Робб. Я посмотрел на него как на идиота: — Брат, нам пришлось построить мост, чтобы избежать их вымогательства. Я не хочу, чтобы Рикон и близко подходил к этим гадюкам. Наступило молчание. Робб кивнул, признавая правоту. Все взгляды снова обратились к сиру Бриндену. Бринден уставился в пол. Его челюсть сжалась. — Думаете, я этого хотел? — пробормотал он. — Похоронить брата и его сына, чтобы занять место, которое мне никогда не было нужно? — Нет, — ответил Робб. — Но ты — всё, что осталось. Тебя любят и уважают. Речные лорды сплотятся вокруг тебя именно из этого уважения. Они верят твоему мечу и знают твое сердце. Больше никого нет. Если им не за кем будет идти… — …они разорвут друг друга в клочья, — закончил я. — Если тебе от этого станет легче — я знаю, что ты не женишься… Как только война закончится, ты сможешь передать замок Брану, если он найдется, или Рикону. Наконец Черная Рыба сделал шаг вперед. Он протянул натруженную руку и положил её на руку Хостера. — Никогда не думал, что переживу его, — прошептал он. Затем повернулся к нам: — Я займу это проклятое кресло. Но как только всё закончится, я от него откажусь. Робб положил руку ему на плечо. — Это всё, чего мы просили. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Тяжелая железная дверь со стоном отворилась. Я вошел внутрь один, мой красный плащ волочился по холодному каменному полу. Призрак на этот раз не пошел за мной — ему не нравился запах этого места. Здесь несло дерьмом. Условия содержания пленных были далеко не лучшими. Недалеко от Риверрана мы уже начали строить лагерь для военнопленных из камня и дерева. Он будет вмещать тысячи человек, но знатных лордов мы оставим здесь, под присмотром самых верных людей. Рейнальд Сарвик сидел на деревянной скамье, его лодыжки были прикованы цепями к болту в полу. Его серо-багряный дублет был разорван и испачкан. На щеке расцвел багровый синяк, но даже в клетке он держал спину прямо. В соседней камере я видел наследника дома Сарсфилдов. Сарвик поднял на меня взгляд, полный усталой гордости: — Пришел позлорадствовать, дракон? Нет. Пришел за информацией. Мне нужно, чтобы ты проговорился. — Нет, — я прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Пришел навестить своих узников. Сарвик фыркнул: — Посмотреть на побитого человека? Здесь ты не найдешь секретов. Мы проиграли. Вы победили. Человека? Да ты не старше меня… — Вы проиграли это сражение, — мягко сказал я. — Но война еще не закончена. Пока нет. Его глаза остро блеснули, несмотря на изнеможение: — Тайвин Ланнистер всё еще жив. И когда он снова поднимется, он обрушит гибель и на тебя, и на твоего Молодого Волка. Ты сам это знаешь. Я кивнул: — Он жив. Но едва ли. Половина его войска уничтожена. Его знаменосцы рассеяны или сожжены. А его конница — то, что осталось от гордой кавалерии Запада — гниет в грязи. Сарвик улыбнулся разбитыми губами: — Ты думаешь, нам нужны кони, чтобы победить, бастард? Ты принимаешь Утес за зеленую долину, мальчишка! Мы не откормленные зерном просторы Простора и не разрозненные речные лорды. Мы — камень, дракон. Глубокий и жестокий. Гору нельзя сжечь. — Нет, — пробормотал я. — Но камень может треснуть. От мороза. Под весом. Со временем. — Я сделал шаг ближе. — Скажи мне, Сарвик. Что станется с Западными землями без их лошадей, рыцарей и сыновей? Что сделает твой отец, когда узнает, что мы держим тебя здесь? Я выждал паузу, наслаждаясь его молчанием, а затем улыбнулся. — Ты сидишь здесь, гния в цепях, — я указал на сырую камеру, — и всё еще цепляешься за миф о непобедимости Ланнистеров. Но это всего лишь миф. Не более правдивый, чем сказки о великанах и детях леса. Вы потеряли больше, чем просто людей у Кровавого Свистка и в бойне у Красного Зубца. Вы потеряли мужество! Сарвик шевельнулся, поморщившись от боли: — Ты думаешь, что победил, потому что крестьяне приветствуют тебя в сожженных деревнях?! У нас есть люди, бастард, больше, чем у тебя когда-либо будет. Ты можешь одержать хоть дюжину побед, мы всё равно будем приходить снова и снова. Именно это мне и было нужно. Другие армии, как и в каноне. Окскросс — еще пятнадцать тысяч человек, готовящихся к маршу на подмогу Тайвину. Я отвернулся, глядя на старую каменную стену напротив его скамьи. Взгляд мой стал отсутствующим, мысли неслись вскачь. Тайвин бежит к Харренхоллу. Запертый в рамках собственной стратегии, он ждет подкреплений. Но Утес… Утес далеко. Лишенный рыцарей, оголенный, потерявший лучших воинов… Ударить по нему там? Загнать льва в угол в его проклятой горе и прикончить в логове? Соблазнительно. Речные лорды теперь пойдут за нами на край света — их кровь всё еще кипит от потерь. Робб тоже не дрогнет. У нас есть численность и инициатива. В сериале Робб хотел ударить по Ланнистерам именно там, еще до Красной Свадьбы. Ему просто не хватало людей — тех людей, которые есть у нас здесь и сейчас. Харренхолл… что сделает Тайвин, если мы двинемся на него с тридцатью тысячами мечей? Он запрёт все ворота. Осада истощит нас, привяжет к этой уродливой крепости, пока война будет ускользать из рук. Тайвин будет истекать кровью, да, но не раньше, чем истечем мы. Мой разум устремился на запад, мимо Ярмарочного Поля и Красного Зубца, через холмы и хребты к истинному сердцу льва — к Западным землям. Там, за их золотыми воротами и горными хребтами, Утес Кастерли впервые на памяти живущих стоял уязвимым. Его сила ускакала на восток и впиталась в почву Речных земель. Что там осталось? Купцы, рудокопы, ополчение из зеленых мальчишек… и золото. Очень много золота. Золото, которое понадобится мне в будущем. Чтобы платить по долгам, чтобы начать мои реформы и развивать промышленность. Голос другой войны прошептал мне тогда. Не состязание знамен у Харренхолла, а марш через Западные земли. Удар по корню, а не по ветвям. Отрезать их от чеканки монет, от зерна. Если задрожит сам Утес Кастерли, это почувствует всё королевство. Но идти на запад — значит рисковать. Это значит оставить Харренхолл позади. Оставить Тайвина живым, свернувшимся, словно гадюка. Могу ли я так рисковать? И могу ли я позволить себе не делать этого? У нас двадцать пять тысяч человек, и тысячи речников еще присоединятся к нам. Что, если война придет к ним в дом? Что, если мы перестанем обороняться и начнем охоту? Не просто набеги и пограничные стычки, а огонь, разорение и завоевание. Пусть Тайвин копит силы лишь для того, чтобы увидеть, как мы возвращаемся из его дома со всем, что он строил годами. Я снова повернулся к Сарвику. — Знаешь, что бывает, когда лев возвращается домой и находит волков в своем логове? Он упрямо уставился на меня: — Он убивает их. Я улыбнулся — слабо и холодно: — Только если успеет вернуться вовремя. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Я макнул перо в чернильницу и начал первое письмо. Сэм, В своей последней весточке ты писал, как ненавидишь подобные письма. Ты сказал мне однажды, что из-за них мир кажется меньше и печальнее. Что читать о чьей-то смерти тяжелее, чем видеть её воочию. Надеюсь, ты простишь меня за то, что я посылаю еще одно. Киван Ланнистер мертв. А вместе с ним и половина армии Старого Льва. Уверен, ты уже слышал об этом. Сотни воронов разлетелись из Речных земель. Они жгли эти земли, Сэм… Я направлю людей на Север, будь готов принять их — их будут многие тысячи. Береги себя. И если ты молишься своим богам, помолись за детей. За тех, кто не сможет прочесть эти письма. Я сложил пергамент, прижал воск для печати и оттиснул багряного дракона, приложив к письму список припасов, которые нам необходимо доставить сюда. Тысячи копий, кольчуги и латные доспехи. Огромное количество риса и стали. Затем я начал писать второе письмо. Это предназначалось одной из моих самых верных соратниц. «Серен», Теперь они зовут меня «Ваша Милость». Речные лорды. Простолюдины. Ты, вероятно, уже слышала о драконе, которого мне каким-то образом удалось вывести. Мне нужно, чтобы ты собрала доверенных людей и мейстеров, самых верных из тех, кто у нас есть. Построй в замке место, где он будет в безопасности, сыт и сможет расти. Брать его с собой в поход слишком опасно. Он еще слишком мал и может не пережить даже дурного взгляда. Когда он прибудет посреди ночи с несколькими верными людьми (вероятно, среди них будет Аррен), позаботься о нем. Я не доверяю это задание никому, кроме тебя. К письму прилагается всё, что мне известно об обращении с драконами, и мои указания по подготовке вольера. Достаточно открытого, чтобы он мог летать, но достаточно защищенного, чтобы никто не мог пробраться внутрь и убить его. Эти длинные письма будут доставлены «Мечами Принца» лично в руки адресатам. В них содержалась критически важная информация, которая не должна была попасть к врагу: заказы на снабжение и приказ о создании нового ордена хранителей драконов. Я запечатал письмо и подошел к окну. Ночь была темна… и, вероятно, полна ужасов. Если в чем-то эта безумная ведьма и была права, так это в этом. Ночь всегда пугала человечество. Я прижал ладонь к холодному камню подоконника. Что делать теперь? Ответа не было. Мне нужно было нечто большее, чем просто победа. Таргариены правили с помощью огня и драконов, но также с помощью корон, церемоний, храмов, пиров и клинков рыцарей, присягнувших королевскому миру. Если я собирался править — править по-настоящему — мне нужно было стать кем-то большим, чем просто полководцем, который нравится им больше, чем Тайвин Ланнистер. Мне нужна была легитимность, незыблемая и достаточно громкая, чтобы её звон разнесся от Староместа до Белой Гавани. Свадьба, возможно. С девушкой из дома Долины, чтобы втянуть их в войну? Ройсы? Или дочь Простора? Маргери была бы идеальным вариантом, но она была связана с Ренли… У меня было несколько идей, но сперва мне нужно было, чтобы люди здесь короновали меня. Пока что Север и Речные земли маршировали только ради мести, справедливости и свободы моих сестер. Нам требовалось другое знамя. В другой вселенной это была Независимость. В этот раз целью будет воцарение северного лорда на Железном Троне. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Робб сидел справа от меня за высоким столом, неспешно ел и кивал в ответ на тосты, доносившиеся из залы внизу. Северяне хохотали, точно сорвавшиеся с цепи волки. Какой-то рослый, изрядно подвыпивший лорд хвастался тем, как его люди захватили три повозки ланнистерского вина и использовали одну из них, чтобы смыть кровь с топоров. Речные лорды слушали их со смешанным чувством благоговения и изнеможения. Некоторые из них были в этом союзе новичками. Но они не уступали северянам в похвальбе, и я слышал их гордые рассказы об обороне своих земель — о том, как они сдерживали войско Джейме в тысяче мелких стычек. — Видишь их? — негромко спросил Робб, отрезая кусочек оленины. — В начале пути они были не такими. А теперь посмотри на них. — Вижу, — ответил я, пригубив из кубка. Вино было дорнийским, выдержанным и темным — скорее всего, из разграбленного обоза Ланнистеров. — Теперь в них живет гордость. Они верят в победу. Он рассмеялся: — Они и побеждают! И их утробы полны северного огня! Я обвел взглядом залу. Стайка мужчин окружила стройную девушку с каштановыми волосами и дерзким ртом — судя по гербу на рукаве, из Бракенов. Рядом с ней стоял Теон Грейджой с этой своей расслабленной ухмылочкой; он наклонился слишком близко, размахивая руками и явно заливая о какой-нибудь героической резне. — Теон, — пробормотал я, качая головой. — Он либо очарует эту девицу, либо доведет её до изнеможения. Робб проследил за моим взглядом и хмыкнул: — Он перепробовал уже половину залы. Даю ему две недели — либо женится, либо останется без мужского достоинства. — Если это девица из Бракенов, — сухо заметил я, — возможно и то, и другое сразу. Мы негромко посмеялись, и я подождал, пока веселье утихнет, прежде чем склониться к нему и понизить голос: — Я тут подумал, Робб. Когда мы закрепимся в Речных землях… зачем нам ждать Старого Льва у Красного Зубца? Зачем штурмовать величайший замок во всем Вестеросе и истощать наши силы? Тайвин ранен и изолирован в Харренхолле. Но Западные земли… Он медленно повернулся ко мне: — Ты хочешь перенести войну на запад. — Я хочу закончить её. Их золото нанимает наемников. Их шахты платят за сталь. Что, если мы выжжем само сердце их мощи? Гордость Утеса в том, чего он никогда не знал: осады, пролома в стенах, даже простого испуга. Мы принесем войну к их порогу и оставим после себя пепел. Это разрушит миф об их величии. Робб вытер рот салфеткой и оперся локтями о стол. — Мы оставим Тайвина у себя в тылу. Он может ударить на запад и отбить Речные земли, пока нас не будет. — Может, — согласился я. — Но речные лорды теперь едины и будут наготове. Если мы оставим гарнизоны на переправах, удержим Речную дорогу и линии снабжения у Рва Кейлин, он захлебнется кровью, пытаясь их прорвать. А если мы ударим на запад достаточно быстро, он не успеет среагировать. Харренхолл — это не Утес Кастерли. Это не дом. К тому же на юге у него другие враги — Станнис и Ренли уже в движении. Он помолчал, глядя на толпу в зале. — Ты всё продумал. — Я почти ни о чем другом и не думаю. Робб посмотрел поверх голов пирующих, затем на свой кубок. — Дай мне переспать с этой мыслью. — Тебе будут сниться львы, — сказал я с кривой усмешкой. — И золото, плавящееся в огне. Он снова усмехнулся и кивнул в сторону залы: — Ступай уже. Я ведь видел, как она на тебя смотрит. Дейси. Я не стал притворяться, будто не понимаю, о ком речь. Весь вечер она следила за мной, как кошка. Я встал и осушил кубок. — Не жди меня к сроку! Робб фыркнул и махнул рукой: — Не делай ничего такого, чего бы не сделал я! Её глаза нашли мои в толпе. Она смотрела прямо, уверенно и понимающе. Затем медленно, нарочито, она поднесла руку к губам, облизала кончик пальца от остатков соуса или меда и со влажным звуком опустила руку обратно к кружке. Взгляд, которым она одарила меня после этого, был чистым вызовом. Что ж, у меня явно нашлись дела поинтереснее, чем наблюдать за тем, как Теон терпит фиаско в соблазнении…