Глава 34: Белый Меч

Глава 34 — Белый Меч Риверран пошел мне на пользу. После лун марша от Винтерфелла и сражений с Ланнистерами возможность полежать в настоящей постели и принять горячую ванну стала сущим благословением. Оставалось лишь гадать, как простолюдины живут в таких условиях всю свою жизнь. Воспоминания о прошлой жизни эмоционально отдалились, но в мыслях я всё равно сетовал на то, как сильно упал мой уровень жизни — по крайней мере, пока я не привык. А ведь я был сыном одного из величайших лордов континента, а значит, одним из тех, кому приходилось легче всего. Тот факт, что простые люди проживали жизни без такой элементарной вещи, как ванна, казался мне невероятным… и тревожным. Это наполняло меня решимостью изменить положение дел в ближайшие десятилетия. Если мне повезет и я доживу до шестидесяти или восьмидесяти, у меня будет от сорока до шестидесяти лет, чтобы преобразить этот континент. Но сначала мне нужно было выиграть войну. Я уперся руками в край стола, пробегая глазами по морю пергамента и чернил. Робб перелистывал толстый манифест, плотно сжав губы. Со времен последнего пира он почти не спал. Никто из нас не спал. — Сколько мечей и доспехов нам не хватает? — спросил я. Аррен даже не поднял глаз: — Две тысячи единиц хорошей стали. Три тысячи, если считать ополчение, идущее из Ярмарочного Поля. У большинства лишь древковое оружие или вилы. У некоторых, Джон, нет вообще ничего. Некоторые из моих офицеров нахмурились из-за такого фамильярного обращения, но Аррен был Арреном. Он всегда мог называть меня Джоном. К тому же большинство из них даже не участвовали в совете — они просто работали в той же комнате. — Когда ждать обозы с Севера? — спросил Робб. — Через луну или две, лорд Старк, — ответил Аррен. — Телеги, груженные тоннами стали, движутся медленно. А речники всё прибывают. Того, что мы уже запросили, может не хватить. Я откинулся назад, потирая переносицу. — Отправь весть в Ров Кейлин. Мы проложим линию снабжения через Перешеек и Зелёный Зубец. — Это займет время, — тихо заметил Аррен. — Пусть занимает. Нам это необходимо. Потому что, если Тайвин вернется для ответного удара, я хочу, чтобы его встретили десять тысяч стальных наконечников в руках речников. Они нанесли немало урона и с дрянным снаряжением. Представьте, на что они будут способны с качественным оружием. Я взглянул на Робба. Он держал толстую приходную книгу так, словно она могла его укусить. — С каких пор мы начали таскать за собой на войну целую библиотеку? — С тех пор, как решили победить, — ответил я с кривой ухмылкой. Робб хмыкнул: — Половина здесь — заявки на припасы, остальное — гнилой пергамент. Никогда не думал, что буду завидовать человеку, у которого есть только меч и больше ничего. — Сталь мы можем выковать, — пробормотал я скорее себе, чем им. — Но логистика требует времени. А нашим людям нужно и то, и другое. — Ты имеешь в виду, что мы вооружаем фермеров. Они долго в бою не продержатся, даже в наших доспехах. — Половина из них имеет такой же боевой опыт, как и мы, Робб. — Наши сражались, чтобы выжить; эти люди — не солдаты, Джон, ты и сам это знаешь, — возразил он. Он был прав, но остаться вовсе без них было бы еще хуже. Ополчение можно использовать с выгодой, если знать как. Я отхлебнул из кубка теплого горького эля, стараясь не думать о том, насколько наши амбиции опережали возможности. И тут — шум. Крики снаружи. Топот копыт. Голос, выкрикивающий приказы. Я обернулся первым, толкнув дверь; в комнату, едва не упав на колено, ввалился молодой оруженосец. Его плащ был покрыт дорожной пылью, а в глазах горела тревога. — Мой лорд, мой принц! — выпалил он, задыхаясь. — Мне велели передать! С юга скачет всадник. Один. Без знамени. Он запыхался. Неужели бежал сюда во весь дух? Робб поднялся рядом со мной. — Всадник? Откуда? — С юга, думаю, милорд. Шел быстро и открыто. На бедре меч. Сказал, вы его узнаете. Я нахмурился. — Сказал, мы его узнаем? — Да, мой принц. Тонкий, короткий меч из северной стали. Это всё, что он сказал. Тишина пронеслась по комнате, словно круги по воде от брошенного камня. Я уставился на оруженосца, затем на Робба. Почувствовал, как Аррен рядом со мной напрягся. Было лишь несколько мечей под это описание, которые я мог бы узнать. Нет, не может быть… — Никакого герба? — спросил я. — Никакого, милорд. Я медленно кивнул. — Подпустите его к замку. Оружие не отнимать. Если он пришел в белом, пусть в белом и остается. — Весть от Ланнистеров? — предположил Робб. — Если это то, о чем я думаю, брат, тебе стоит на это взглянуть. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Крики донеслись до меня, когда мы, покинув замок, приблизились к окраине лагеря: люди перекликались, слышался топот бегущих ног, а в голосах звучало нечто среднее между благоговением и недоверием. Солдаты уже стекались к южным воротам, протискиваясь мимо фургонов с провизией и палаток, перешептываясь так, словно сами не верили услышанному. До меня долетали обрывки фраз: — Мальчишка на лошади… приехал прямо по дороге… — …едет с рыцарем, белый плащ, спаси нас боги… Услышав это, я прибавил шагу. К тому времени как я добрался до края лагеря, где, как нам сказали, находился всадник, там уже собралась толпа; полукольцо зевак расступилось перед нами, как вода. Мы прорвались сквозь последние ряды, сапоги скользили в развороченной грязи, и наконец я увидел его. Бран. Он стоял рядом с серым мерином, перепачканный грязью, напряженный, в дорожном плаще, который был ему явно велик; из-под капюшона выбивались спутанные рыже-коричневые волосы. Его взгляд был острым и настороженным, он следил за каждым, кто задерживал на нем взор слишком долго. Он казался меньше, чем я помнил, но в то же время — старше. Рядом с ним стоял рыцарь, высокий и прямой; руки в перчатках держали поводья белого скакуна, а другую руку он положил Брану на плечо. Доспехи его были чистыми, но без украшений — вороненая сталь под самодельным белым плащом. Когда я сделал шаг вперед, рыцарь снял шлем. Седые волосы. Голубые глаза. Лицо из легенд, твердое и честное, как камень. Сир Барристан Селми. Я застыл как вкопанный. Королевский гвардеец. Здесь. С Браном. И ни один меч не обнажен. Он увидел меня, и его глаза сузились, узнавая. Затем раздался его голос, чистый, как зимний воздух. Он на мгновение задержал взгляд на мне, на гербе на моей одежде, а затем повернулся к Роббу. — Мой лорд. Я возвращаю вам лорда Брандона Старка. Эти слова ударили сильнее, чем я ожидал. Ноги сами понесли меня вперед. Я бежал, прежде чем успел это осознать. Бран поднял глаза, моргая, когда я в несколько прыжков преодолел разделявшее нас расстояние. В следующий миг я уже был рядом: подхватил его за талию и прижал к себе. Он был зажат, тело казалось полуобмякшим, но я притиснул его к груди, баюкая в руках, которые, как оказалось, крупно дрожали. — Ах ты, мелкий засранец, — прошептал я сорвавшимся голосом. — Ты вернулся. Бран замер, ошеломленный, но через мгновение я почувствовал, как его пальцы вцепились в складки моего плаща. — Ты… стал выше, — тихо сказал он. У меня защипало в глазах. Я столько хотел сказать. Я думал, ты мертв… Я думал, Ланнистеры убили тебя и скрывают это от нас… Я думал, последним, что я увижу, будет твоя спина, когда ты уезжал на юг… Я думал, что мое бездействие убило тебя… Прости меня… это всё моя вина… Я рассмеялся — хрипло, давясь слезами — и прижал его крепче. — Ты выглядишь так, будто ограбил могилу ради этого плаща, младший брат. Он издал слабый смешок, уткнувшись мне в плечо. — Ты не так уж далек от истины… — ответил он тонким голоском. Что ты видел, малыш? Что сделало тебя таким? Через что тебе пришлось пройти? В моей голове чувства сменяли друг друга, как игральные карты. Счастье, печаль, вина… Гнев. Что они сделали с Браном? Тут подоспел Робб, запыхавшийся, с диким взглядом; он упал на колени рядом с нами. — Бран, — выдохнул он. — Бран. Бран повернулся, и вдруг Робб тоже обнял его. Мы втроем сидели в грязи, обхватив друг друга руками, как когда-то в детстве, хотя никто из нас уже не был ребенком. Призрак неслышно, как падающий снег, подошел сзади и ткнулся носом Брану в бок. Бран сначала вздрогнул, но затем его лицо изменилось, какая-то невидимая нить натянулась, и он запустил руку в густую шерсть лютоволка. — Я скучал по тебе, — пробормотал он едва слышно. И плотину прорвало. Бран плакал у нас на плечах, а мы держали его. В тот миг я понял: я больше никогда не позволю ничему случиться с ним. Я убью любого, кто посмеет его обидеть. Я прорублю себе путь к Королевской Гавани и верну Арью и Сансу… Вокруг нас лагерь затих. Люди, прошедшие и пролившие кровь в дюжине сражений, стояли и молча наблюдали. Они смотрели не только на Брана, но и на рыцаря подле него. На самодельный белый плащ, развевающийся за его спиной, словно знамя былой чести. Послышался шепот. — Маленький лорд… он вернулся… — Это же Королевский гвардеец… — Селми, верно? Сам Отважный… Наконец Барристан шагнул вперед, дав нам время на воссоединение; его лицо было непроницаемым, но торжественным. Приблизившись, он коротко и почтительно кивнул. — Нам нужно многое обсудить, милорды, — сказал он. Я вытер слезы со щек, в последний раз взглянув на Брана и Робба, плачущих в объятиях друг друга. — Да, сир Барристан. Определенно нужно… -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Час спустя мы были внутри замка, согретые теплом очага. Солнце зашло, и вместе с ним ушли наши слезы. Бран был здесь. Я до сих пор не мог поверить своим глазам. Мне хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что всё это наяву… Бран лежал на мягкой кушетке у камина, укутанный в густые меха. Его лицо, бледное и осунувшееся от изнеможения, слегка подергивалось во сне. Призрак и Серый Ветер свернулись клубком рядом с ним, словно огромные тени; их уши чутко вздрагивали при каждом шорохе. Наши с Роббом защитные инстинкты передавались и лютоволкам. Кейтилин сидела в резном дубовом кресле, перебирая пальцами спутанные рыже-каштановые волосы Брана. С тех пор как его привели, она не сводила с него глаз. Я никогда не видел ее такой счастливой. Робб стоял у дальнего окна, скрестив руки и сжав челюсти; его взгляд был прикован к огню, но он ничего не видел. Я сидел у очага, сцепив пальцы между коленями. Напротив меня стоял сир Барристан Селми. Он снял доспехи, за исключением перевязи, которая оставалась застегнутой поверх туники как молчаливое заявление — даже после того, как мы забрали его меч. Он не был похож на героя из сказок — скорее на человека, который долго бежал и пролил немало крови. — Я сопровождал мальчика на Стальную улицу, — начал он. Голос его был спокойным, но резким, будто каждое слово протаскивали через гравий. — С него должны были снять мерку для доспехов. Подарок к турниру, который король обещал новому Деснице. Бран слегка зашевелился, но не проснулся. — День был ясный. Теплый. Я отчетливо это помню. Когда мы свернули на главную площадь, начали бить колокола. И тут я увидел бегущих Золотых Плащей. — Он запнулся. — А затем Красных Плащей. Людей в ливрее Ланнистеров. Пальцы Кейтилин замерли в волосах Брана. Робб не пошевелился. — Я заметил вашего лорда-отца впереди. Возле небольшой кузницы. С ним было около дюжины Золотых Плащей. Они набросились на него. Робб резко вскинул голову: — Что? — Я был слишком далеко, чтобы вмешаться, — сказал Барристан. Его лицо было воплощением сожаления. — Но я видел это. В одно мгновение они стояли по бокам от него. В следующее — обнажили сталь. Перебили его стражу ударами в спину. Бейлиш… Я почувствовал, как дыхание замерло в груди. Чертов Бейлиш… Я убью его… Нет! Я заставлю его смотреть, как я разрушаю всё, что он когда-либо любил… Бран снова заворочался. — Я тоже это видел, — пробормотал он. Голос его был хриплым и хрупким, как обгоревшая бумага. — Он пытался сражаться. Даже после того, как его ударили мечом. Я помню его лицо… Он не договорил. Кейтилин подалась вперед, обхватив его лицо ладонями; по ее щекам беззвучно катились слезы. У нас с Роббом слез не осталось. Нет, горе давно сменилось гневом. Барристан склонил голову. — На нас тоже напали. Ланнистеры кишели на улицах. Полагаю, они хотели, чтобы юный лорд пошел с ними… Думаю… думаю, ваш отец понял, что его предали, задолго до меня. Я промолчал. Мы все промолчали. В огне треснуло полено. — Я с боем пробивался к нему, — тихо произнес сир Барристан. — Двое пали от моего клинка. Затем третий. Я видел, как умирали люди Старков. Глаза Брана теперь были открыты и устремлены на огонь. — Я не смог… Он спас мне жизнь, пронзил человека мечом прямо в сердце… — негромко сказал Барристан. О, Бран… Ты храбрый мальчик, но ты слишком молод, чтобы сталкиваться с таким. Это была моя вина; я был слишком самоуверен. Мне никогда не следовало отпускать Неда. Я должен был перебить их всех еще в Винтерфелле. Должен был действовать раньше. Вместо этого я не хотел поднимать лишний шум. И теперь мой восьмилетний брат — убийца… — И вы бежали, — сказал Робб. Это не было упреком — скорее просто болезненной попыткой осознать случившееся. — Я схватил его и скрылся, — без тени стыда ответил старый рыцарь. — Я знал, что до ворот нам не добраться. Поэтому мы прятались. В сточных канавах. Среди мертвецов. Передвигались по ночам. Он продолжил: — Кое-где город горел. Штормовики сражались в переулках. Я видел, как Грандисон проткнул копьем Золотого Плаща. Видел, как рыцари убивали друг друга прямо на улицах. В итоге город оказался в руках Ланнистеров. — Переворот Ренли… Мы слышали об этом, сир Барристан, — сказал я. Его губы дрогнули. — Дни после смерти Роберта были безумием. Я думал, что видел войну прежде. Но это… это была бойня. Бран снова заговорил, и его голос прозвучал как треск старого льда: — Я видел его… с лордом Бейлишем. В комнате воцарилась тишина. Даже огонь, казалось, затих. Кейтилин склонилась ниже, затаив дыхание: — Что ты сказал, милый? Глаза Брана были открыты, но взгляд казался затуманенным и расфокусированным. — Он приходил к отцу. Лорд Бейлиш. Сказал, что бастардов еще больше. Что он поможет убедить короля. Я наблюдал. Я хотел увидеть… — Есть и еще кое-что, — медленно произнес Барристан. — В те дни, что предшествовали безумию, я часто видел Бейлиша, встречающегося с лордом Ренли. Робб вскинул глаза: — Ренли? Зачем Бейлишу говорить с ним? — А зачем бы ему не говорить? — мрачно отозвался я. — Ренли хотел трон. А Бейлиш процветает в хаосе. Барристан кивнул: — Ренли втайне собирал людей. Сир Лорас Тирелл уже начал созывать свои знамена в городе. Пока мы ехали сюда, у меня было много времени на раздумья. Бейлиш… он мог нашептывать им всем. Наконец заговорила Кейтилин, ее голос был тихим и надтреснутым: — Ты хочешь сказать, что он натравил их всех друг на друга? — Я полагаю, — сказал Барристан, — что Бейлиш подтолкнул Эддарда Старка искать бастардов Роберта, чтобы доказать незаконность детей королевы. Я подался вперед: — И он же мог нашептывать Серсее. О том, что отец выступит против нее. Что она должна ударить первой. Робба замутило. — А Ренли он мог предложить переворот — такой, который обречен на провал, чтобы не осталось никого достаточно сильного, чтобы противостоять Ланнистерам. — Петир… — прошептала Кейтилин. — Как ты мог… Они все были лишь пешками в его игре. Бейлиш, вечно плетущий свою паутину. Он отравил каждое ухо своим ядом: Неда Старка — на поиски бастардов; Церсею — на зачистку врагов ради трона ее детей; Ренли — на семена раздора и хаоса. Каждая нить тянула за собой следующую, пока всё королевство не запуталось в подозрениях и крови. Бейлиш процветал в тенях, стравливая брата с братом, лорда с лордом, пока город вокруг них полыхал. Это был тщательно спланированный шторм, призванный разрушить старые привязанности и перестроить мир по его собственному образу. И вот мы здесь, собираем осколки среди руин. Я знал только одно. Бейлиш должен умереть. Так вот что имел в виду Джейме, когда сказал, что отец верил не тем людям… — Как долго вы были в бегах? — спросил я тише, чем намеревался. — Луны, — ответил он. — Мы шли вдоль Черноводной на север, прячась в рыбацких деревушках, ночуя в сараях и речных пещерах. Я знал, что разъезды Ланнистеров будут искать нас, поэтому заставлял нас постоянно двигаться. Мальчишка и старый рыцарь, который к тому времени едва мог ходить. — Он издал тихий, горький вздох. — Бран ни разу не пожаловался. Ни единого раза. Моя рука сжалась в кулак. Кейтилин низко склонилась и поцеловала Брана в висок. Ее плечи один раз дрогнули. — Мы дошли на север до Девичьего Пруда, затем повернули обратно на запад, всё время скрываясь. Только когда я услышал о ваших победах и увидел Ланнистеров на юге, я осмелился приблизиться. Я думал, вы можете повесить меня за то, что я совершил. — Вы вернули нам брата, сир Барристан, — сказал Робб, но на середине фразы его голос сорвался. Он отвернулся, сжав кулаки. Я встал и пересек комнату. Ноги казались тяжелее, чем должны были. — Вы вернули нам частицу нашей семьи, — тихо произнес я. — Такое невозможно оплатить. Нам неважно, какие обеты вы нарушили в прошлом; вы спасли нашего младшего брата… Барристан полностью повернулся ко мне. Он выглядел… старше, чем я ожидал. Словно груз прошлого с годами пригнул его хребет. — Однажды я подвел вашего отца, — сказал он. — Когда преклонил колено перед Робертом. Я не забыл об этом. И никогда не забуду. Он опустился на одно колено передо мной. Его руки инстинктивно потянулись к отсутствующему мечу. — Мне всё равно, какую правду принимает мир. Я знаю кровь, которую вижу. Огонь, который чувствую. Деймон из дома Таргариенов, сын Рейгара и Лианны… Он склонил голову и произнес слова, которые я мечтал услышать с самого детства: — Я именую вас своим королем. Я ваш до самой смерти или бесчестия. В комнате воцарилась абсолютная тишина. Робб обернулся, его взгляд был нечитаемым. Затем он один раз кивнул. Кейтилин ничего не сказала. Ее глаза, когда она подняла их на меня, были влажными, грозовыми и полными чувств, которые я не мог назвать. Я шагнул вперед, мой голос был низким и хриплым: — Тогда встаньте, сир Барристан Селми из Королевской гвардии. И служите. Ибо сейчас королевство нуждается в таких людях, как вы, больше, чем когда-либо. Он снова склонил голову и поднялся. И в этот миг я почувствовал, как вес истории бесшумно и неумолимо сместился вокруг нас. У меня появился мой первый рыцарь Королевской гвардии. Я получил ответы на многие свои вопросы. Но… что же станет с Дени, если Барристан не встретит ее в Кварте? -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Бран уснул. Его мать была рядом, буквально в шаге от него. Я не верил, что она когда-нибудь снова отпустит его куда-то одного. В моей голове начала оформляться мысль… Рикон остался совсем один. Мейстер Лювин заменял ему всех. Он был так юн… ему нужна была семья. Но это мысль на потом, прямо сейчас мне нужно было приручить дракона. Гэлитокс лежал, свернувшись у очага, словно сжатая пружина. Его тело излучало мягкое, неестественное тепло. Свитки лежали на моем столе беспорядочными слоями: треснувшие кожаные переплеты, истертые ленты, поля, испещренные пятнами сажи. За две ночи я изучил два десятка различных переводов, но всё еще не понимал и половины прочитанного. Мои заметки были набросаны на трех языках двумя разными почерками. Библиотека Риверрана была обширной, и я уже отправил запрос в Винтерфелл, чтобы прислали их собственные книги и свитки о драконах. Мои люди во Рву сделают копии, чтобы эти знания больше никогда не были утрачены. — «Огонь живет в душе, а не в легких. Он отвечает воле, а не дыханию». Я прочитал письмо Эймона вслух. Снова. Мой голос охрип от бесконечных повторений, будто слова могли прогнуться, если произнести их достаточное количество раз. Я попросил Эймона о помощи, как только прибыл в Риверран, и старый мейстер оказался настолько же полезным, насколько и загадочным. — В душе, — пробормотал я, — а не в дыхании. Мягкий порыв горячего воздуха низким вздохом вырвался из ноздрей Гэлитокса. Его бело-красная чешуя блестела в свете ламп, словно мрамор с прожилками. Теперь он наблюдал за мной, следя одним красным глазом за каждым моим движением. Я медленно поднялся и босиком пересек комнату. Камень под ногами был прохладным, но чем ближе я подходил к нему, тем явственнее возвращался жар. — Дракарис, — прошептал я, посылая образ пламени через нашу связь. Ничего. Конечно же. Это было бы слишком просто. Я подошел ближе, сердце громко тикало в ушах. Гэлитокс поднял голову — движение было неспешным и бесшумным. Какое-то время мы смотрели друг на друга. — Ты не просто животное, — тихо сказал я ему. — Ты живой огонь, вшитый в плоть. Дышащий уголь… Вершина валирийской магии… Я протянул руку и прижал ладонь к его груди, сразу за суставом крыла. Его чешуя была гладкой, словно отполированной. Я закрыл глаза и представил огонь внутри. Ритм более древний, чем сама речь. Я думал о своей крови, одновременно Старков и Таргариенов. О Стене. О Винтерфелле. О разорении Королевской Гавани. Об Эйгоне и Рейнис. О могиле, в которой может лежать мой отец. О троне. И я направил свою волю вперед. — Дракарис, — повторил я, на этот раз громче, увереннее. Он шевельнулся. Жар хлынул волной. Его крылья слегка раскрылись, перепонки поймали отблеск огня, как белый парус. Из горла вырвался низкий, утробный рык. Его пасть раскрылась. И хлынуло пламя. Не поток. Копье жара и света вырвалось из его челюстей и ударило в каменный очаг. Раскаленное добела. Я просто смотрел широко открытыми глазами, всё еще прижимая к нему руку. Три вдоха спустя всё прекратилось. Он закрыл пасть. В комнате снова воцарилась тишина. Пламя оставило после себя лишь тонкую вуаль дыма и почерневший край обожженного камня. А я… …я рассмеялся. Ну и идиот же я. Я ничему его не учил. Он всегда это умел. Мне нужно было лишь понять, как попросить. Сегодня был великий день. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- На следующий вечер столы ломились от яств, прогибаясь под тяжестью хлеба, жареного мяса и дымящихся овощей. Эль и вино лились рекой, пропитывая грубую ткань и исчезая в жаждущих глотках. Бран сидел за высоким столом, укутанный в меха; он был тише, чем когда-либо на моей памяти. В глазах мальчика, который раньше так легко смеялся, теперь залегла тень — он стал взрослее, настороженнее. Я видел, как лорды Трезубца и северяне хлопали его по спине, приветствуя дома, но он казался здесь чужим. По залу пронесся шепот, когда сир Барристан занял место по правую руку от меня. Он был облачен в белые латы, а на его груди гордо алел вышитый дракон. Старый рыцарь, вновь присягнувший Таргариенам — это казалось почти невозможным. Но он был здесь, и я кожей чувствовал весомость этого факта. Теперь на меня смотрели иначе. Легитимность — странная штука. Робб сидел рядом со мной во главе стола, его присутствие внушало спокойствие и уверенность. Мы вместе подняли кубки, и звон металла отчетливо прозвучал в теплой зале. — За семью, — негромко, но твердо произнес Робб. — За месть, — ответил я, и в моих глазах отразился блеск каминного пламени. Я снова поднял кубок, позволяя теплу вина наполнить меня. Этот вечер был мгновением, украденным у бури — краткое, хрупкое празднество перед тем, как мы снова вернемся на войну. Мне понадобится вся сила волка, форели, дракона и медведя, чтобы пройти этот путь. И я их не подведу. Час спустя, когда пир начал затихать, мы с Роббом поднялись, и в зале воцарилась тишина. — Наш брат вернулся к нам! — начал Робб. — А значит, пришло время подготовки. Первый шаг очевиден! — Ярмарочное Поле, Приют Странника, Розовое Девичье, Атранта, Лайчестер, — я проводил пальцем по карте, называя каждое поселение. — Все они вблизи Риверрана. И все они заражены гнилью, именующей себя Ланнистерами. Все они должны быть освобождены. И чем скорее, тем лучше. Большинство этих замков всё еще держались. Но поблизости рыскали мародеры и фуражиры Ланнистеров. Нам нужно было обезопасить край, прежде чем делать следующий ход. Нам требовалось закрепить поддержку речников и создать четкий фронт против земель, которые Тайвин удерживал вокруг Божьего Ока. Робб кивнул, его челюсть была плотно сжата с той яростной решимостью, которая делала его прирожденным лидером. — Мы не можем позволить Ланнистерам затянуть удавку на юго-западных Речных землях. Каждый лорд, которого мы вернем в строй — это еще один щит для нашего дела. Вокруг нас собрались мелкие лорды, капитаны и доверенные знаменосцы; их лица раскраснелись от вина и азарта новой кампании. Я постучал по столу: — Сегодня из Риверрана вылетят вороны. Каждый понесет приказ и слова, подписанные Роббом, лордом Бринденом Талли и мной. Пусть ни один человек не усомнится в единстве Севера и Трезубца. Пусть знают: мы не успокоимся, пока земли не будут возвращены, а люди не окажутся в безопасности. По залу прошел гул одобрительных голосов. Некоторые лорды начали обращаться ко мне с почтением, которое казалось непривычным, но было желанным. Робб обвел взглядом собравшихся командиров: — Помните, что Речные земли истекают кровью вместе с нами. Наше дело правое, но справедливость требует жертв. Мы выступаем за семью и за дом. Я первым возвысил голос, твердый и уверенный: — Мы взываем ко всем достойным людям Речных земель и Севера. Эта земля слишком долго страдала под железным когтем Ланнистеров. Их алчность иссушила наши деревни, их предательство отравило узы родства. Но сегодня этому приходит конец. Сегодня мы снова трубим в рога, чтобы очистить этот край от скверны, раздирающей его на части. Речные земли будут полностью усмирены. Мы закрепимся на местности, обеспечим войска припасами, возможно, немного подучим их, а затем двинемся к нашей следующей цели — со свежей, хорошо снабженной и закаленной в боях армией. Они думали, что это предел сил Севера. Но это было только начало. — А теперь отставьте свои кубки, милорды, — закончил Робб. — Завтра на рассвете жду вас в военном совете.