Глава 37: Марш и возвращение домой

Глава 37 — Марш и возвращение домой Я наблюдал с седла, как войско растянулось по лугам за стенами Риверрана, подобно великому змею. За последние луны эта земля вдоволь напилась крови, но почва всё так же принимала топот марширующих ног, будто история просто повторялась в очередной раз. Так оно и есть — сколько раз эти земли видели войну? Вечный, бесконечный цикл. Прошло две недели с тех пор, как меня провозгласили королем, и Речные земли были в такой безопасности, в какой только могли быть. Двадцать четыре тысячи мечей — мы были готовы идти на запад. Северная конница и пехота, ополчение Речных земель, мои инженеры, разведчики и запряженные волами повозки, скрипящие под тяжестью осадного снаряжения, муки и рационов. Сир Корт ехал рядом со мной, как всегда молчаливый. Его суровый взгляд скользил по колонне впереди. — Похоже, половина королевства движется на запад, — пробормотал он. — Семь тысяч осталось позади. Вы уверены, что этого хватит, чтобы удержаться? — Им не придется давать генеральное сражение, — ответил я. — Им нужно лишь пустить Тайвину кровь, если он поднимется. Задержать его. Переправа в безопасности, за перевалами следят. Если он двинется на запад, мы узнаем об этом прежде, чем он пересечет первый брод. К тому же Хоуленд оставляет сотню своих диверсантов, чтобы осложнить ему жизнь. Корт кивнул: — Я всё равно беспокоюсь о нём. Он опасный человек, Ваша Милость. — Опасный, но его талант не в ведении войны, — отозвался я. — Это уж точно, — Корт ухмыльнулся, как помешанный. — И всё же, некоторые считают, что нам следовало идти на Харренхолл. Мы могли бы… но от мысли о цене меня бросало в дрожь. Осаждать такую крепость, когда в ней заперто почти двадцать тысяч человек, было бы сущим адом. В конце концов мы бы победили. Но остались бы у нас силы, чтобы сразиться с Ренли или Станнисом? Хватило бы мощи маршировать на столицу? Я сомневался. Милтон, заместитель Аррена и квартирмейстер Логистического корпуса, подъехал с тыла в сопровождении двух писцов; к его седлу был приторочен перевязанный шнуром гроссбух. Он выглядел изнуренным от недосыпа и долгой езды, но спешился и отдал салют с бóльшим рвением, чем я ожидал. — Ваша Милость, — сказал он, разворачивая свиток. — Я завершил последний подсчёт. У нас хватит телег на шестьдесят восемь дней зерна и вяленого мяса при строгом нормировании, и где-то на пятьдесят, если не скупиться на порции. Патрули для фуражировки запланированы в каждой крупной деревне на нашем пути. — А речники? — спросил я. Милтон поморщился: — Всё ещё плохо экипированы. Многим не хватает стеганых дублетов или поножей. На многих шлемах трещины. Сталь старая или ржавая, а добрая половина луков ополчения — в лучшем случае охотничьи, из тиса. Я сделал что мог с северными запасами, но… мы не рассчитывали снабжать ещё одно королевство. Я не стал ругаться вслух, хотя очень хотелось. — Подкрепление? — Ров Кейлин отправил три конвоя на юг, загруженных на Блэкворксе и во Рву. Сталь, соленая свинина, топоры, даже сапоги. Первый груз уже в Сигарде. Остальное должно прибыть к нам до конца луны. — Лучше бы так и было. К тому времени мы уже будем в Западных землях, если всё пойдет гладко. — Я снова окинул взглядом длинный хвост армии — столько ног, столько ртов. — Мы бьем в самое сердце льва. Если удар не убьет его сразу, он перегрызет нам глотку. Корт тихо фыркнул: — Тайвина нет в Утёсе Кастерли. — Нет, — согласился я. — Но там все остальные, а Ланнистер, выросший на золоте, не станет долго ждать, прежде чем призвать своего лорда обратно на поле боя. У них осталось много Ланнистеров, способных командовать армиями: Дэйвен, Стаффорд. Милтон переступил с ноги на ногу: — Что нам делать, Ваша Милость? — Дисциплина, — отрезал я. — Начните с самых слабых подразделений. Строгое нормирование рациона. Проведите речников через северные учебные кадры. Если они не могут сравниться с нами в доспехах, пусть возьмут строем и свирепостью. Никакого мародерства. Любому, кто попадется на краже у простолюдинов — десять плетей, а за изнасилование — петля. Конвои идут прямиком на Запад; мы должны в первую очередь обеспечивать тех, кто сражается там, а не тех, кто остался здесь. — Слушаюсь, Ваша Милость. И последнее… пришло сообщение из Близнецов. Новый мост достроен, оставленные люди укрепляют его. У нас есть безопасный проход мимо Близнецов. Наконец-то. Строительство нового моста заняло в разы больше времени, чем первого, но он и выстроен лучше, хоть и меньшим числом людей. — Двигаемся быстро, — сказал я. — Бьем наотмашь. Никаких долгих осад. Мы должны сломить их силу прежде, чем она пустит корни. Сир Корт ухмыльнулся в бороду: — Как штормовой прилив. Я кивнул: — Как зима. Внезапно. Неотвратимо. Робб сказал бы, что я драматичный придурок, услышь он меня, но, по крайней мере, я могу говорить как захочу, когда его нет рядом. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Я молча шел бок о бок с Роббом по замку. В эти дни он выглядел старше. Мальчик исчез. Мы остановились у псарен, где Серый Ветер мерил шагами вольер за железной решеткой. Робб взглянул в ту сторону, и я воспользовался моментом. — Тебе стоит отослать мать домой, — негромко сказал я. Он ответил не сразу. Его челюсти сжались. — Я серьезно, — добавил я. — В Риверране небезопасно. Больше нет. Тайвин разошлет лазутчиков повсюду после своих поражений. И наш младший брат… Рикон полгода живет без родителей. Ему пять лет, Робб. Робб медленно выдохнул: — Я знаю. — Тогда почему он до сих пор один в Винтерфелле? — Потому что она была нужна мне здесь, — ответил он. — Потому что я не знал, выживем ли мы, не придется ли ей самой везти вести домой. Потому что… — он оборвал фразу, нахмурившись. — Потому что я не хотел ее отпускать. Я не стал давить. Он был одним из лучших — если не лучшим — стратегов поколения, но ему всё еще было пятнадцать. Я вспомнил свой последний разговор с Кейтилин: резкий, горький, полный невысказанных обвинений и горя, в котором она никогда не признается. Она злилась на весь мир, и имела на это полное право. Но от этого место не становилось для нее безопаснее. Пусть она мне не нравится, но я не желал ей смерти, а когда Тайвин подошлет убийц, чтобы освободить сына, она окажется под ударом. — Она твоя мать, — сказал я. — Но она и мать Рикона тоже. Бран может поехать с ней; он уже достаточно окреп, чтобы держаться в седле, а Винтерфеллу нужен лорд. Мы можем отправить сира Десмонда и две сотни людей для сопровождения до Рва Кейлин. Оттуда твои знаменосцы проводят их до самого дома. Робб долго молчал. — Ты прав… Она будет сильно протестовать. Я рассмеялся: — А вот это уже твоя проблема! Но я думаю, она поймет. Она видела, как ты становишься мужчиной. Она уже должна знать, что мы можем победить… Робб опустил взгляд, поджав губы. Затем он посмотрел на меня: — А что мне делать, если война придет к ее порогу? — Молись, чтобы не пришла. А если придет — тогда и разберемся. — Я посмотрел на знамена над надвратной башней. — К тому времени мы должны выбить Тайвину зубы и развеять пепел его родичей по ветру. Наконец он кивнул: — Я поговорю с ней утром. Мы повернули к оружейной, где на каменных стенах начали мерцать фонари. Тени людей длинными полосами растянулись по тренировочной площадке. Кузнецы всё еще работали — они работали всегда. — Нам нужно найти путь через Западные земли, — сказал Робб, меняя тему разговора. — Золотой Зуб преграждает речную дорогу. Опасная местность. — Я запросил Дивизию Варгов, — ответил я. — Они будут здесь через несколько дней. Робб бросил на меня быстрый, проницательный взгляд. — Они могут разведывать за пределами видимости, следить за Зубом с воздуха. Мы сможем ударить быстро, возможно, даже взять замок прежде, чем Ланнистеры поймут, что к чему. — Робб замялся. Затем… — Я… практиковался в том, чему ты меня учил с твоей новой Дивизией. Почему ты их так называешь, я никогда не пойму, брат. Я приподнял бровь. Он улыбнулся, немного смущенно: — Сначала я мог только чувствовать Серого Ветра. Слышать его. Потом начал видеть его глазами — короткие вспышки, сны. Но теперь… Он поднял руку и указал на небо. Высоко в вышине кружил ястреб, ловя последние порывы ветра уходящего дня. — Смотри, — прошептал он. Его взгляд расфокусировался, и я увидел, как он замер, как что-то в нем отстранилось. Ястреб накренился, спикировал ниже и на какое-то захватывающее дух мгновение едва не задел нас, прежде чем снова взмыть вверх. Затем Робб моргнул, слегка пошатнулся и со смехом пришел в себя. — Теперь я могу оставаться «там» дольше, — сказал он. — Не только в Сером Ветре. Птицы. Один раз лиса. Я… я не уверен, как далеко смогу зайти. Я хлопнул его по плечу: — Ну, только постарайся не зайти слишком далеко и не забыть, как быть человеком. Последнее, что нам нужно, — это ястреб в роли Хранителя Севера. Робб фыркнул: — Ястреб мог бы править лучше некоторых лордов, которых мы знали, Ваша Милость. — Верно, — признал я. — Но пиры были бы скучными. Черви, мыши и всё, чему не повезло быть схваченным со стен, не заменят настоящего мяса. Он покосился на меня: — Ты бы и это съел, если правильно зажарить. Я всё еще помню ту крысу, про которую рассказывал Аррен. Нам не удалось ничего поймать, пока мы строили мост у Последнего Очага. И мы голодали после того, как обоз с провизией застрял в снежной буре. Я прищурился: — Осторожнее, Старк. Я всё еще твой король. Он ухмыльнулся: — И я видел, как ты уплетал эти кожаные рационы из соленой свинины, будто это утка со специями… Ваши вкусы сомнительны, Ваша Милость. — Я съем что угодно хотя бы раз, особенно пирог, если он немного подгорел снизу, — сказал я. — Но никакой кухни Ланнистеров. Слишком жирно для меня. И, скорее всего, отравлено. Мы оба рассмеялись, и напряжение покинуло наши плечи. Робб наклонил голову: — Думаешь, Риды принесут свое рагу из лягушек? — Надеюсь, что нет. Я пробовал его, когда мы заставляли Тайвина двигаться на север. Там больше камыша, чем лягушек. Он усмехнулся: — Всё лучше, чем стряпня Фреев. — Не оскорбляй Фреев, — сухо сказал я. — Они всё еще нужны нам, чтобы охранять мост и делать вид, что они верны. — Уверен, они окажутся на высоте, — пробормотал Робб. — До тех пор, пока это не требует от них отрывать задницы от места. Это заставило меня рассмеяться. — Чего еще ты от них ждешь? Дипломатии? Манер? — Элементарной гигиены? — Слишком много просишь. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Я склонился над военным столом и постучал по горному хребту чуть восточнее Золотого Зуба. — Здесь проход сужается. Крутые обрывы. Если мы двинемся насквозь, не зачистив высоты, они забросают нас камнями и стрелами. Робб стоял рядом со мной, скрестив руки на груди; его волосы всё еще были влажными от дождя. — Они будут ждать нас на дороге. Золотой Зуб — их щит. — Если попробуем штурмовать ворота, они пустят нам кровь, — сказал сир Корт, ведя пальцем по размеченным подступам. — Крутой склон. Узкие тропы. Слишком легко заблокировать. Они могут держать нас там неделями. — У нас нет недель, — отрезал я. — Каждый день, пока Тайвин зализывает раны, — это еще один день, приближающий появление новой армии из Утёса Кастерли. Сидящая напротив Мира Рид откинула капюшон, влажные пряди прилипли к её шее. Она была тонкой, как ветка, но глаза у неё были такими же проницательными, как и у отца. — Один из моих кузенов сейчас разведывает верхние перевалы. Он вошел в шкуру горного орла. К утру мы будем знать больше. Я был изрядно удивлен, когда Мира Рид лично попросила меня зачислить её в новую Дивизию Варгов. Сама она не обладала даром, но могла помочь моему логистическому корпусу в создании этого нового независимого подразделения, став связующим звеном между моими учеными людьми и озерными жителями. И я согласился. Её присутствие здесь также снимало многие вопросы. Раз она здесь, значит, её брат в безопасности в Сероводье, а раз он не двинулся с места, значит, планы Кровавого Ворона полностью изменились с моим появлением. Это означало, что Бран не отправится на север. Оставалось надеяться, что Кровавый Ворон знает, что делает, но пока все его действия были мне на руку. Признаю, мысль о том, что старый бастард утащит Брана на север, вызывала у меня тревогу, но, похоже, этому не суждено было случиться. — Насколько там высоко? — спросил я. — Достаточно высоко, чтобы люди там почти не ходили. Но тропы есть. Козьи тропы. Пути контрабандистов. — Она замялась. — Древние пути. Некоторые из них древнее Первых Людей. Робб приподнял бровь. Я заметил, как он задержал взгляд на лице Миры чуть дольше обычного. Ого? Мира лишь улыбнулась ему в ответ. Так держать, брат! Между нами повисла минутная тишина. Затем я кивнул: — Если он найдет путь, сколько человек смогут пройти незамеченными? — Пять сотен за раз, — предположил сир Корт. — Может, меньше, если проход совсем узкий. — Этого хватит для первого удара, — сказал я. — Если действовать быстро и тихо. Перерубить цепи ворот и войти в замок с тыла. — Если мы возьмем Золотой Зуб, дорога на Ланниспорт будет открыта; на пути останутся только Сарсфилд и Эшмарк, — добавил Робб. — А наследник Сарсфилда у нас как раз в цепях, — я усмехнулся. — А если мы провалимся? — спросил Корт. — Тогда отступим в Речные земли, — ответил я. — Но мы не провалимся. Не имеем права. — Или мы введем конницу на Запад и сделаем всё, что сможем, без осадных обозов и пехоты… — Робб повернулся к пологу шатра, глядя в ночную тьму. — Я видел эти стены в снах. Золотой камень. Я смогу найти в них трещины. Я внимательно посмотрел на него: — Ты снова был в своей птице. Он коротко кивнул: — Ястреб. Она летела со стороны дальнего хребта. Я чувствовал ветер под её крыльями, видел лучников на стенах. Он на мгновение закрыл глаза и протянул руку. — Она и сейчас там. — Мы продолжим разведку, пока не найдем способ зайти в тыл Золотому Зубу, — сказал я. — Если найдем… пролезем в игольное ушко. Война шла в логово льва. И мы собирались войти туда через трещины в их родовых твердынях. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- В комнате было тихо, лишь ветер шелестел за закрытыми ставнями, да слышался мягкий шорох — это Бран зашевелился в постели. Он сел прямо. — Ты отсылаешь меня, — сказал он. Я присел на край кровати. — Да. Его челюсти сжались. — Почему? — Ты сам знаешь, почему. — Я не слабый, — бросил он слишком быстро и слишком настойчиво. — Я могу сражаться. Я тренировался. С озерными жителями, со стражей. Я стрелял из лука. Я видел… — Он оборвал себя, но я и так знал. — Я тоже кое-что видел, — мягко промолвил я. Бран отвел взгляд, уставившись на свечу. — Я не мальчик, не совсем. Я чувствую силу, когда мне снится Лето. — Он перевел дыхание. — Будто я должен остаться. — Я верю тебе, — сказал я. — Верю, что ты сильный, Бран. Сильнее большинства взрослых мужчин, которых я знал. Он часто заморгал, стараясь не расплакаться. Я протянул руку и положил её ему на плечо. — Но сила — это не только умение твердо стоять в стене щитов. Это умение ждать. Умение держаться. Умение прожить достаточно долго, чтобы стать тем, кем тебе суждено быть. Голос Брана дрогнул: — Я уверен, Рикон меня почти не помнит. Что если… что если что-то случится, и я больше никогда не увижу тебя? Или Робба? — Увидишь, — отрезал я. — Ты увидишь нас снова. Клянусь. — Тогда не отсылай меня. Боги, он звучал в точности так же, как когда-то я сам. Холодный, яростный и в глубине души сломленный. Желающий, чтобы его заметили, чтобы его выбрали, чтобы он был важен. Я обхватил его лицо ладонью, стирая большим пальцем слезу. — У тебя еще будет своя война, Бран. Настанет день. Мир меняется. Когда придет твое время, это будет не похоже ни на что из виденного нами прежде. Но сегодня… Сегодня ты должен вернуться домой, младший брат. Как мы с Роббом сможем отдавать все силы победе в этой войне, если будем постоянно за тебя беспокоиться? Он не ответил. Но я видел, что он понял. Я поднялся и поправил одеяло вокруг него — осторожно и медленно. — Присматривай за Риконом. Научи его тому, чему научился сам. Я буду писать, когда смогу. — Я хочу скакать рядом с тобой, — прошептал он. У самой двери я обернулся: — Ты будешь. Однажды… ты будешь скакать рядом со мной. Обещаю. И я вышел — прежде чем мой голос сорвался, прежде чем он успел заметить мои слезы. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Наследник Мандерли был в прекрасном расположении духа, пыхтя трубкой, пока мы прогуливались вдоль бурного Трезубца. Его плащ, расшитый тысячей крошечных серебряных водяных, тускло мерцал на свету. Я вызвал его после того, как он сам попросил о встрече, и новости определенно были отличными. — Все готово, Ваша Милость, — сказал Вилис, улыбаясь в бороду. — Она быстрее любого корабля в мире. Узкий корпус, три мачты, усилена железнодеревом на бронзовых заклепках. Она пролетит мимо любой галеры в море, словно в танце. — Как вы её назвали? — «Шепот Девы», — ответил он с искоркой в глазах. — По-моему, очень подходит. — Она будет не только шептать, — произнес я. — Она понесет наше будущее. Вилис наклонил голову: — Надеюсь, тот, кто встанет у её штурвала, понимает это. — Трелл — отличный человек. Он знает, что делает. В мире, скованном медлительным дрейфом галер и удушьем горных дорог, скорость была синонимом власти. Один корабль, построенный легким и сбалансированным, мог обогнать шквалы, пиратов и даже воронов, если ветер будет благосклонен. А целый флот таких судов? Они могли бы перекроить Простор, взломать соленое побережье Дорна, обескровить Ступени. Узкое море перестало бы быть рвом и стало бы мостом, а я стал бы хозяином этого моста. Вестерос никогда не смотрел вовне. Он взирал внутрь себя, проливая кровь собственных сыновей за холмы и реки, пока Эссос торговал специями и серебром, а Кварт жирел на шелках. Но я заставлю его взглянуть на восток. С помощью клиперов Ров Кейлин сможет дотянуться до И-Ти. Белая Гавань сможет говорить с Нефритовыми Вратами. И не за месяцы, а за считанные недели. Когда война закончится, когда мертвые придут и уйдут, миром будут править те, кто сможет перевозить зерно, золото и драконов через море — и делать это быстро. — Как поживает ваш отец, сир Вилис? — Судя по письмам, он очень счастлив, Ваша Милость, — ответил великан. — Он пишет, что новый корабль — самое прекрасное, что он видел в жизни. Я слегка рассмеялся: — А как продвигается строительство нового арсенала? — По крайней мере, лучше наших самых пессимистичных ожиданий, Ваша Милость, — сказал он. И я его понимал: когда столько людей ушло на войну, рабочих рук на стройках поубавилось. Сдача нового арсенала задерживалась. Возможно, на годы. Тем не менее, оставался новый клипер. Нельзя было позволить кораблю медленно гнить в порту. Его нужно было использовать. И у меня была идея, для чего именно. Это заставило бы меня выложить одну из карт раньше времени, но, возможно, это был единственный способ помочь ей пережить то, что надвигалось. Пришло время вернуть мою дорогую тетушку домой. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Позднее тем же вечером я застал сира Барристана в своем солярии. Он стоял прямо, несмотря на долгий день, проведенный в тренировках людей или в тени за моей спиной — вечно бдительный лев старого рыцарства, заложив руки за спину. — Вы посылали за мной, Ваша Милость? — спросил он. — Да. — Я сел и жестом предложил ему сделать то же самое. Он остался стоять. — Мне нужно, чтобы вы уехали, — сказал я. Это заставило его моргнуть. — Уехал, Ваша Милость? — Не со службы. С поля боя. Вы не пойдете с нами на Западные земли. Его губы сжались в хмурой гримасе: — Если это из-за моего возраста… — Дело не в этом. Садитесь, сир. Он сел, хоть и неохотно. — В Белой Гавани стоит корабль, — начал я. — Новой конструкции. Клипер. Быстрый, маневренный, почти бесшумный под парусом. Мандерли закончил его на прошлой неделе. Барристан нахмурился: — Куда вы хотите, чтобы я отправился, Ваша Милость? — К Дейнерис. Выражение его лица тут же изменилось. — Она всё еще на другом конце света, если вообще жива, Коро… Узурпатор подослал к ней множество убийц, — сказал он. — Она жива, — отрезал я. — Я видел её. Сны, пламя, видения — называйте как хотите. Она жива и нуждается в защите. Ей нужен меч. Друг. И ей нужен дом. Барристан отвел взгляд, его челюсть напряглась. — Я уже однажды подвел её брата, вашего отца. — Так исправьте это, — бросил я. — Вы говорили, что служили моей семье. Так служите нам сейчас. Его молчание затянулось. Свет свечи плясал на его седых волосах и глубоких морщинах. — Я ваш защитник, Ваша Милость, — произнес он. — Ваш Королевский Гвардеец. — Я на войне, сир Барристан. У меня есть тысячи людей, которые умрут, защищая меня, десятки тысяч. Она нуждается в вас больше, чем я. И она нужна мне здесь. Когда придет время, я хочу, чтобы её привез домой единственный оставшийся человек, который еще помнит, каким должен быть Таргариен. Барристан слегка подался вперед: — Вы доверяете мне говорить от вашего имени? — Я доверяю вам защитить её и доставить домой. Это всё, что имеет значение. И всё же он колебался. — Вы можете выбрать сотню человек из «Королевских Клинков» для этой задачи, — добавил я уже тише. Рыцарь закрыл глаза, затем снова открыл их. Я видел, что он принял это поручение. — Сто человек? — спросил он. — Лучших. Возьмите их изо Рва Кейлин. У нас есть быстроходная галера, которая доставит их в Белую Гавань из Дрифтвея. Барристан поднялся. — Когда мне выступать? — Завтра утром. Дороги сейчас безопасны как никогда, сир. Он поклонился — глубоко и низко. — Я привезу её домой, Ваша Милость. — Никому другому я бы этого не доверил, — ответил я, улыбнувшись ему. Когда он ушел, я долго смотрел на пламя свечи, думая о кораблях, штормах и серебровласых девушках в далеких городах. И о том, что может произойти, когда все драконы наконец вернутся домой. Я надеялся, что успею до нее вовремя. Не просто чтобы вернуть её домой, но чтобы избавить от медленного угасания, которого, как я опасался, уже началось. Я знал очертания мира, в который она забрела — земли золотых цепей и улыбающихся работорговцев, где милосердие принимают за слабость. Если она задержится там слишком долго, её затянет, сделает символом, пламенем, запертым в горниле бесконечных восстаний. Я боялся, что к тому времени, как я доберусь до нее, она перестанет быть девушкой с драконами, а станет королевой, погребенной в войне, мученицей, сражающейся за мечту, которая никогда не накормит её народ и не увенчает её чело. Её дело стало цепью, приковавшей её к Заливу Работорговцев. Если Барристан найдет её — когда он найдет её — я молил богов, чтобы он произнес мое имя мягко. Не как приказ явиться, а как спасательный круг. Грядет истинная война. И она мне нужна целой и невредимой. Я уже не смог заставить Визериса ждать. И я надеялся, что это было верное решение. Женитьба сейчас дала бы мне мечи, в которых я нуждался. Север был верен, Речные земли яростны, но если я собирался перебить хребет львам и удержать королевства после, мне нужна была легитимность, короны, имена и узы, которые они несут. Свадьба могла принести мне половину королевства еще до того, как будет обнажен первый меч. А Дейнерис была в месяцах пути. И всё же даже сейчас я не мог с уверенностью сказать, правильно ли поступаю. Я знал, что вернуть её домой — к лучшему, но отсылать Барристана? Это немного грызло меня. Если она вернется в Вестерос и обнаружит меня уже коронованным, уже женатым… что она увидит? Племянника? Бастарда? Короля? Я стиснул зубы и отогнал эту мысль. Я выбрал путь. Теперь мне нужно по нему идти. Дейнерис была надеждой на будущее. Война была сейчас.