Интерлюдия 9 — Змея и Дракон

Интерлюдия 9 — Змея и Дракон Солнце тяжело висело над Водными Садами, впиваясь золотистым теплом в кожу Арианны Мартелл. Она лежала, наполовину погрузившись в плиточный бассейн; ее голова покоилась на гладком мраморе, а глаза были полуприкрыты в тени апельсиновых ветвей, окаймлявших край воды. Она была здесь и ничего не делала, в то время как почти весь Вестерос пытался перегрызть друг другу глотки. Кое-кто подобрался совсем близко к границам Дорна — флот Станниса видели у берегов во время его атак на южные Штормовые земли. Вокруг нее болтали и смеялись кузины. Маленькая Элия плескала ногами и напевала что-то сладкое и бесцельное, Нимерия отпускала колкие замечания о рыцарях и дураках, а Тиена сидела неподвижно, как статуя, наблюдая за всеми ними. Сам дворец, выстроенный из бледного песчаника, сиявшего золотом под дорнийским солнцем, был приземистым и изящным — скорее убежище, чем крепость. Красочные мозаики украшали его дорожки, изображая змей, свернувшихся бирюзово-золотыми узорами, извивающихся в огне драконов и корабли ройнаров, пересекающие реки шириной в целые королевства. Это место всегда было одновременно и мечтой, и тюрьмой. Водные Сады, столь прекрасные, что могли убаюкать даже змей. Как они убаюкали ее отца, который просидел здесь без движения целое десятилетие. Она взболтнула воду пальцами ног. Если позволить себе, можно было почти забыть о жале ожидания. Об унизительном молчании. О долгих годах невыполненных обещаний. Но она была дочерью своего отца, а кровь Мартеллов ничего не забывает. Арианна погрузилась в свои мысли, когда голос Нимерии нарушил тишину. — Как думаешь, этот мальчишка победит? — спросила сестра с любопытством, в котором, однако, сквозил тот тихий дорнийский скептицизм, что был присущ им всем. Арианна мягко вздохнула, уголок ее рта напрягся. — Не победит. Возможно, он одержал несколько побед, но он всего лишь мальчишка. Королевство пожирает мальчишек, возомнивших себя завоевателями. Маленькая Элия кивнула: — Как Даэрон! Тиена подалась вперед, ее глаза блеснули: — Но он же Таргариен. Арианна издала короткий пренебрежительный смешок. — Если он вообще Таргариен. Он — бастард Старка, и ничего больше. Я не удивлюсь, если вся эта история — ложь, придуманная, чтобы сплотить дураков. Нимерия слабо улыбнулась, вертя кубок в руке. — Ну… все остальные в это верят. Обара с грохотом поставила свой кубок рядом с бассейном. — Мы должны что-то предпринять, — сказала она, и голос ее кипел от разочарования. — Ланнистеры еще никогда не были так слабы. Даже если он всего лишь мальчишка, даже если он бастард Старка, он задает Тайвину такую трепку, какой еще никому не удавалось. Арианна нахмурилась, у нее вырвался короткий смешок. — И ты хочешь, чтобы мы поддержали его? Северного бастарда, марширующего под знаменем дракона? Глаза Обарры сузились. — Нет. Он — позор Дорна, это правда. Но наши враги разделены и истекают кровью. Если и было время для удара, то оно настало. Арианна откинулась назад, на ее губах заиграла едва заметная улыбка. — Это не имеет значения, — сказала она наконец с тихой горечью в голосе. — Отец ничего не сделает. На бассейн пала тень. У края стоял молчаливый слуга. В руке он держал сложенное письмо, запечатанное солнцем и копьем дома Мартеллов. Тиена заметила его первой. Она поднялась медленным всплеском шелка и воды. — Послание, — сказала она. Сады испарились. Теплая вода вдруг показалась холодной. Арианна встала и твердыми пальцами взяла письмо. — Развлекайтесь, — бросила она кузинам. Босиком Арианна пошла по прохладным затененным коридорам дворца, оставляя на плитке шепчущие водяные следы. Издалека она услышала голос дяди: «…северяне перешли Трезубец и сразились…» Она не могла точно разобрать слова, но, похоже, они обсуждали войну. Она напрягла слух, пытаясь прислушаться. «…Риверран полностью открыт…» «…он может быть настоящим…» «…А разве важно, настоящий ли он?..» Принц Доран ждал под апельсиновыми деревьями. Его руки, опухшие и неподвижные, лежали на подлокотниках кресла на колесиках. Лицо было спокойным. Всегда спокойным. Но взгляд Арианны скользнул к фигуре, стоявшей рядом с ним. Оберин. Красный Змей стоял во весь рост в тени. Его худощавое тело казалось расслабленным, но под кожей чувствовалось напряжение. Его черные глаза смотрели на нее с тенью веселья. Братья не могли быть более разными: один — немощный и в кресле, другой — высокий и сильный. Арианна склонила голову с привычным изяществом. — Ты звал меня, отец. — Звал. Ты закончила подслушивать нас? — сказал Доран голосом гладким, как шелк. — Садись, Арианна. Она опустилась на подушку напротив них. — Ты выглядишь сияющей, — лениво заметил дядя. — Сады тебе к лицу. — Благодарю, дядя, — ответила она легко. Последовала долгая пауза — братья смотрели друг на друга. Первым тишину нарушил Доран. — Давно мы вот так не сидели вместе, — мягко произнес он, глядя на медленную капель фонтана неподалеку. — Твоей матери это бы понравилось. Она всегда говорила, что дворец пустеет, когда дети в разлуке. Оберин издал невнятный звук, то ли соглашаясь, то ли отрицая. — Он никогда не пустует, брат. Ты постоянно здесь сидишь. Губы Дорана дрогнули в подобии улыбки. — Да. Большего я делать не могу, Оберин. — Как твоя подагра? — спросил Оберин. Арианна ничего не ответила, пропуская их слова мимо ушей. Она давно усвоила, что любезности отца часто были пустыми и вели к чему-то другому. Наконец Доран посмотрел на нее. — Королевство в огне, дочь моя. Ланнистеры и Старки, Баратеоны и Грейджои — все завязли в бесконечной войне. Но пока они уничтожают друг друга, мы будем действовать. Ее сердце екнуло. — Действовать? Отец, ты имеешь в виду… — Да, — сказал Доран. — Время пришло. Дорн больше не будет ждать, пока мир забудет о нас. — Его опухшая рука слегка сжала подлокотник кресла. — Ты выйдешь замуж за Таргариена. Арианна замерла. Эти слова ударили, как хлыст. — Что? Оберин с тихим любопытством наблюдал за ее реакцией, слегка склонив голову. Ее пульс участился. — Ты имеешь в виду того мальчишку в Речных землях? Того бастарда? — потребовала она ответа, вскакивая на ноги прежде, чем смогла себя остановить. — Ты хочешь, чтобы я вышла за него? Ее голос эхом отразился от мрамора. Взгляд Дорана не дрогнул. — Он не бастард, если то, что мы слышим — правда. В его жилах течет кровь Рейгара Таргариена и Лианны Старк. И Север, и Дракон. Арианна почувствовала, как задрожали руки. — Ты решил просто продать меня ему? — Сядь, племянница, — тихо сказал Оберин. Она обернулась к нему в ярости: — Ты… — Сядь, — повторил он, и в его тоне послышалась сталь. Улыбка исчезла. Арианна села. Медленно. Затем заговорил Доран. — Эйгон Таргариен жив. Мир сузился до одной точки. Что? — Эйгон погиб при разграблении Королевской Гавани. — Нам много чего говорили, — пробормотал Оберин. — Большей частью это была ложь. Дядя протянул ей письмо. Чем больше она читала, тем выше поднимались ее брови. — Вы верите, что этот мальчик настоящий? — Мы верим, что он достаточно настоящий, — сказал Доран. — Сын Элии. Наследник Рейгара. Или тот, кто присвоил это имя. В любом случае, он несет наше возмездие, как знамя. Арианна вскочила слишком быстро. — Значит, теперь вы зашевелились? После стольких лет молчания вы поднимаетесь ради призрака? Доран не дрогнул. — Призрак вернулся с армией, дочь. Золотые Мечи желают пересечь Узкое море. Они маршируют под его именем, и им нужно место для высадки. — Золотые Мечи, — повторила она. — Они никогда не сражались за Таргариенов. — До этого момента, — вставил Оберин. — Говорят, у мальчика серебряные волосы и фиолетовые глаза. Что он вырос за морем. Его обучал Джон Коннингтон. Что он помнит Элию. — Но истинный ли он? — огрызнулась она. — Знает ли он, что мы ждали, и ждали, и ждали… — Ты больше не будешь ждать, — отрезал Доран. Она застыла. — Мы отправляем ему ответ, — продолжил он. У нее перехватило дыхание. — С какой целью? — Ты станешь его королевой. Дорн снова выступит под знаменами Дракона и Солнца, — сказал Оберин. Она смотрела на них обоих. Арианне хотелось закричать. Разорвать тишину яростью, швырнуть что-нибудь в фонтан, просто чтобы увидеть, как оно разлетится вдребезги. — А как же твое обещание? — потребовала она. — Ты говорил, что я буду править здесь. Дорн должен был стать моим. Взгляд Дорана смягчился. — И он станет. Как королеве, тебе будут принадлежать все Семь Королевств — и Мартеллам, и Таргариенам. Наша кровь больше не будет склоняться перед львами и оленями. Мы не склоним колени. Не в этот раз. — Если предположить, что этот мальчик вообще настоящий. Оберин шагнул вперед, улыбка окончательно исчезла с его лица. — Если нет — мы воспользуемся им и отбросим. Если да — ты станешь частью истории, Арианна. Она отвернулась. Она колебалась, но перспектива звучала заманчиво. Однако Дорн… она должна была стать принцессой Дорна… Голос Оберина прозвучал мягче, чем она ожидала: — Теперь мы не сидим сложа руки, маленькая племянница. Арианна больше ничего не сказала. Сказать было нечего. Решение уже приняли за нее. ***** Они подкараулили её почти сразу же. Как она и знала: им было до смерти любопытно, что произошло, ведь не каждый день отец призывает свою наследницу. Арианна нарушила тишину: — Сегодня пришло письмо. Нимерия вскинула бровь: — Из Солнечного Копья? Арианна покачала головой: — Нет, из-за моря. Отец принял предложение о браке. Это заставило их замолчать. Казалось, даже капающая вода замерла. — Эйгон Таргариен, — произнесла Арианна наконец. — Мальчик, за спиной которого стоит Золотая Компания. Дорн поддержит его. — Он жив?! — выкрикнула Обара. Арианна лишь кивнула, сама толком не зная, во что верить. Пальцы Тиены замерли. — Принц… — пробормотала она. — Как думаешь, ему нужно будет твое сердце? Нимерия усмехнулась: — Или просто твое тело. — Она плеснула в неё водой из ближайшего фонтана, заработав яростный взгляд. Арианна оттолкнула её руку, слабо улыбнувшись: — За то и другое ему придется побороться. Дело не в романтике. Это силовая игра. Отец считает, что этот брак принесет месть и корону. Голос Обарры прозвучал из-за их спин резче, чем у остальных: — А ты сама-то веришь? В то, что он действительно сын Рейгара? Арианна пожала плечами: — Это не имеет значения. Если люди поверят, королевство придет в движение. Тиена склонила голову набок: — А если он настоящий? — Тогда в нем течет кровь Элии, — тихо сказала Арианна. — Наша кровь. Наша месть. На мгновение воцарилось молчание. Наконец Обара прервала его: — Если ты станешь королевой, кто будет править Дорном? — Квентин? — фыркнула Нимерия. — Дядя не отдаст Дорн марионетке Айронвудов. Тристан — истинный наследник. Тиена закатила глаза, её лицо утратило прежнюю невинность, сменившись презрительной усмешкой: — Тристан еще мальчишка. А Квентин слишком скучен, чтобы править даже песочницей, не то что Дорном. Арианна улыбнулась, но улыбка не затронула её глаз. — Я позабочусь о том, чтобы Дорн остался единым. Если мне придется выйти за незнакомца, я не оставлю после себя хаос. Элия тихо спросила: — А твои братья согласятся? — Им придется, — просто отрезала Арианна. — Власть — это клинок, и я намерена его держать. Нимерия рассмеялась — низко и сочно: — Арианна Мартелл, королева Семи Королевств. — Замолчи! Они расхохотались, брызгая водой и вином. На какое-то время война и политика за стенами дворца отступили, оставив только их — пятерых дочерей Дорна, мечтающих о коронах, мести и свободе. ***** Две недели спустя они наконец прибыли. Из Штормовых Земель продолжали приходить вести о стычках, а о происходящем в Речных Землях ползли самые разные слухи. Слухи о новых победах северян. Гавань кипела жизнью. Черные паруса раздувались на нескольких десятках огромных кораблей; каждый парус был расшит золотом и нес на себе воинов Золотой Компании. Арианна стояла на залитой солнцем пристани. Драгоценности сверкали на ее челе и запястьях — дары дорнийских лордов и иноземных купцов. Рядом с ней сидел ее отец, принц Доран, и младшие принцы; их глаза сияли от предвкушения. Золотая Компания высаживалась с точностью отлаженного механизма. Более десяти тысяч ветеранов ступили на дорнийскую землю. В хвосте процессии шли боевые слоны — возвышающиеся над всеми существами, облаченные в гигантские кольчуги. Казалось, земля дрожала под их шагами. Арианна не впервые видела слона, но таких ей видеть еще не доводилось. Наконец появился и он. Эйгон Таргариен сошел с последнего корабля — высокий и невозмутимый, несмотря на тяжесть сотен устремленных на него взглядов. Его серебристо-золотые волосы ловили солнце, обрамляя серьезное лицо с фиалковыми глазами. Арианна едва заметно прищурилась. Он не был Рейгаром, но в нем определенно была таргариенская красота и их цвета. Принц Доран слегка склонил голову, и юноша остановился перед ним. — Мой принц, — сказал Эйгон; его голос был чистым, официальным и поставленным. — Для меня честь ступить на вашу землю и стоять под вашим солнцем. Мне много рассказывали о землях моей матери. Ответ Дорана был взвешенным: — Дорн приветствует тех, кто приходит с дружбой, принц Эйгон. — Прошу вас, принц Доран. Для меня было бы честью, если бы вы называли меня по имени… или просто племянником, если вам угодно. Я хотел бы поближе узнать семью моей матери. Отец некоторое время смотрел на него. — В таком случае для тебя я просто Доран или дядя, племянник. Ты привел много людей. Надеюсь, они пришли с миром, — произнес её отец. Слабая улыбка скользнула по губам Эйгона. — С миром, дядя. Пока они не встретятся лицом к лицу с кем-то из узурпаторов. При этих словах Оберин негромко рассмеялся: — Сказано как истинный Таргариен, племянник. — Рад встрече с вами, дядя Оберин. Мне много рассказывали о вас люди из Золотой Компании; многие слышали легенды о вас еще с тех времен, когда вы сами были наемником. — Еще бы им не слышать! Я приложил немало усилий, чтобы они меня боялись! — хохотнул дядя. Затем принц повернулся к Арианне. На мгновение мир сузился до его фиалковых глаз, пронзительных и ярких под светлыми ресницами. Он был прекрасен… — Принцесса, — сказал он. — Говорят, ваша красота соперничает с восходом солнца. Теперь я вижу, что слухи были беспочвенны: ваша красота полностью его затмевает. — Благодарю вас, принц Эйгон. О вас мне тоже немало рассказывали. — Она любезно улыбнулась ему. — Ваши люди дисциплинированы, мой принц. — Золотая Компания присягнула мне, принцесса, — ответил Эйгон. — Они уже сражались и проливали кровь за моё имя. Они будут сражаться и за Дорн. — Выглядят точь-в-точь такими, какими я их помню, — заметил дядя. — Желаете ли вы, чтобы я представил вас своим капитанам, дяди? Принцесса? — спросил Эйгон. Он провел её сквозь ряды наемников, представляя её и дядю капитанам, Гарри Стрикленду и изгнаннику Джону Коннингтону. Присутствие Коннингтона придает вес его притязаниям… Их глаза оценивающе скользили по ней, изучая её не меньше, чем своего принца. Когда они, наконец, подошли к слонам, Эйгон с гордостью указал на величественных зверей. — Узрите мощь моей армии, — сказал он. — Боевые слоны — редкость для Вестероса, но они несут страх и силу. Эти звери растопчут врагов дракона. В конце он остановился перед рыцарем в богатых доспехах, которого представил как Ролли. Тот держал меч, и принц взял его из его рук. Чёрное Пламя. В животе у Арианны всё сжалось. Это буквально кричало об истине. И отступать теперь было слишком поздно. ***** День спустя они уже планировали будущее. Арианна была рада, что её… нареченный пригласил её участвовать в совете. Последние сутки он был очарователен и мил, и Арианна поймала себя на том, что он ей симпатичен. Даже если в его внешности и не было тех черт, которые она обычно искала в любовниках, в нем нашлись другие, показавшиеся ей привлекательными. Эйгон Таргариен сидел в центре, рядом с ним — Арианна, блистательная в темном шелке и рубинах. До сих пор она говорила мало, но ее присутствие было весомым. Это был и ее стол тоже. Если ей суждено стать королевой. Напротив них стояли её отец и дядя. По бокам от них расположились еще трое: Лисоно Маар, лисенийский казначей Золотой Компании, и Джон Коннингтон, лорд в изгнании — оба с суровыми лицами, но, очевидно, глубоко преданные Эйгону; Коннингтон смотрел на него так, как отец смотрит на сына. И Гарри Стрикленд, командующий Золотой Компанией. Арианна перестала разглядывать людей и вернулась к реальности, к голосу дяди. — …в течение недели, — говорил Оберин, постукивая по краю стола там, где на карте было обозначено Солнечное Копье. — Венчайтесь в Водных Садах, если вам нужна романтика, но берите её в жены в старом тронном зале Мартеллов, если хотите, чтобы за вами пошел весь Дорн. Эйгон склонил голову: — Значит, Солнечное Копье. Через неделю. Арианна не улыбнулась, но её ногти один раз отчетливо стукнули по краю стола. — А что потом? — осведомился Стрикленд. Все в шатре подались вперед. Командиры заговорили разом, перебивая друг друга. — Нам нужно идти прямым ходом на Штормовой Предел. — Флот Станниса преграждает путь… — Ночная Песнь — наш лучший вариант. — …плыть прямиком в Королевскую Гавань. — Вы сошли с ума или просто глупы? — спросил её дядя у последнего говорившего. — Весь флот Станниса в Штормовых Землях, и даже если мы чудом доберемся и возьмем Королевскую Гавань, нам придется защищать её от каждого претендента. Эйгон откашлялся, привлекая внимание присутствующих. — Мы пройдем через Принцев перевал, — сказал Эйгон, ставя резную фигурку дракона из драконьего стекла на карту. — Так мы избежим флота Станниса и окажемся в самом сердце Штормовых Земель. — Хорошее начало, — проворчал Коннингтон. — Но Штормовые Земли расколоты. Многие все еще верны одному из Баратеонов. Нам придется пустить им кровь, прежде чем они преклонят колено. — Тогда мы возьмем Ночную Песнь, — продолжил Эйгон, ставя другую фигурку, на этот раз железную, на крепость. — Захватим замок, поднимем мои знамена на его башнях и объявим о моем возвращении всему королевству, имея за спиной победу. Оттуда мы двинемся на запад к Штормовому Пределу. Наступила тишина. Доран посмотрел на Оберина, и дядя вскинул бровь: — Это хороший план. — Я вырос в изгнании, — сказал Эйгон. — Если я не могу вести людей за собой, то не имею права носить корону. Я знаю, что молод и неопытен, поэтому взять замок перед тем, как объявить о своем возвращении, будет лучшим решением. Даже Доран, молчавший до этого момента, едва заметно кивнул: — Пусть его милость пройдет испытание. Пусть его увидят. Дорнийское копье пойдет за ним. Я прикажу Уайлу начать набеги на южные Штормовые Земли. — Нам придется быть осторожными, у Ренли Баратеона втрое больше людей, чем будет у нас, — заметил Стрикленд. — И вдвое меньше настоящих бойцов; Простор — это «летние рыцари», и ничего более. Они сами раскололи королевство для нас, — сказал Оберин с блеском в глазах. — Три короля воюют на юге. Львы искалечены в Речных Землях, где ваш предполагаемый брат наносит им поражение за поражением. Сейчас самое время. Если мы разобьем Баратеонов, путь к столице будет открыт. — И тогда там останется лишь ослабленный Тайвин, — добавил Доран. — Робб Старк удерживает Риверран. Джейме Ланнистер у него в цепях. Его брат, Деймон, — он запнулся на имени, мельком взглянув на Арианну, — сжег мост, по которому переправлялся у Близнецов, и разгромил войско Тайвина. Лев истекает кровью от дюжины ран. Оберин тихо рассмеялся: — Два волка и дракон рвут плоть Ланнистеров. Мне почти жаль Тайвина. — Почти, — сухо бросила Арианна, вызвав легкие смешки. — Западные земли не оправятся так скоро, — добавил Стрикленд. — Их сундуки глубоки, но поля пусты. Каждое лезвие, которое они могли выставить, уже в крови. — Я сомневаюсь в этом, Стрикленд. Кажется, у Ланнистеров всегда находится еще больше золота и людей, — прокомментировал дядя. — Тайвин найдет способ раздобыть и то, и другое. — Как? — спросил командующий Золотой Компанией. — Он потерял большую часть своей конницы и тысячи своих самых опытных бойцов. — Ланнистеры пополнят ряды детьми и стариками, если потребуется, — нахмурился Коннингтон. Эйгон снова откашлялся; Арианне было ясно, что он изо всех сил старается утвердить свой авторитет перед людьми, которые были гораздо опытнее него. — Деймон Уотерс… или Таргариен, — Эйгон произнес имя осторожно. — Ты веришь, что он настоящий, дядя? — Слишком много побед для бастарда, — буркнул Коннингтон. — Он преклонит перед вами колено, как только узнает о вашем спасении, ваше благородие. Оберин ухмыльнулся: — Бастард обязан преклонить колено, ведь ты — старший брат. Пальцы Эйгона легко забарабанили по столу: — А если он заявит на то же наследие, что и я? — Тогда он тоже наш враг, — мягко сказал Доран. — И пусть боги решат, чье пламя сильнее. Арианна изучала молодого короля, её взгляд был непроницаем. Он не был похож на Рейгара; в нем не было той мечтательности барда, о которой она столько слышала. Но под шелком чувствовалась сталь. Еще не дракон. Пока нет. Но, возможно… Он слушал её. Это она заметила прежде всего. Пока военный совет переходил в дебаты о линиях снабжения и переправах через реки, Арианна слышала обсуждения того, сколько людей может выставить Дорн, и колкости в адрес Даэрона Таргариена, Юного Дракона, за то, что тот приписал Дорну в десятки раз больше воинов, чем они могли собрать на самом деле. Это всегда было проблемой Дорна: они жили в пустыне, и им потребовалось три столетия, чтобы восстановить численность населения до уровня, который был до Гнева Драконов. Пятьдесят тысяч были великим преувеличением юного завоевателя-Таргариена. Эйгон тихо повернулся к ней. Его взгляд снова застал её врасплох. Он смотрел на неё пристально. Все остальные за этим столом просто игнорировали её, но он смотрел на неё больше всех. — А чего хотите вы, принцесса? — спросил он так тихо, что слышала только она. Она подалась к нему, её дыхание пахло цитрусом и ядом. — Корону, — сказала она. — Погребальный костер. И конец каждого льва. Пауза. Таргариен он или нет — имело ли это значение? Арианна, наконец, увидела то, во что верили её отец и дядя. Был ли Эйгон её кузеном или нет, роли не играло. Он мог дать им всё, чего они желали. Она одарила его острой улыбкой. — Ты можешь дать мне это, мой дракон? ***** Свадьба состоялась вскоре после этого — скромная церемония. Её отец ускорял всё, что только мог, чтобы армия выступила в поход как можно быстрее. Враги были разобщены, и нанести удар именно сейчас было крайне важно. Дорн шёл на войну. Арианна стояла одна на высоком балконе своих новых покоев. Внизу дворец погрузился в тишину, которую нарушали лишь далёкий смех солдат, мягкое эхо чужеземных песен и безошибочно узнаваемый трубный глас слона. Даже в темноте лагерь Золотой Компании мерцал от постоянного движения. Двадцать тысяч воинов — смесь дорнийского ополчения Мартеллов и наёмников компании. Она положила руку на живот. Знать было ещё слишком рано. Но она чувствовала это — томление, возможность, семя, затаившееся глубоко в её крови. Если боги слушали её, то дитя Эйгона Таргариена уже зашевелилось внутри неё. Позади открылась дверь. Эйгон шагнул в лунный свет, и его присутствие было невозможно не заметить. Он подошёл сзади и обнял её. Арианна искоса взглянула на него. Юный. Идеалист. Она ещё не могла сказать, полюбит ли его со временем. — Идём в постель, моя королева, ты здесь замёрзнешь… Она наблюдала за ним, пока он говорил. А затем посмотрела в их общую комнату. Там лежало самое веское доказательство того, кем на самом деле был Эйгон Таргариен. Чёрное Пламя. Стал бы истинный Таргариен носить подобную вещь? Её дядя говорил о Блэкфайрах с тем же презрением, которое приберегал для Узурпатора: предатели, прикрывающиеся цветами дракона, драконы с чёрными крыльями и отравленными сердцами. И всё же… он слушал. Её. Когда другие отделывались от неё вежливым пренебрежением, Эйгон взвешивал её слова. Он полагался на её суждения в политике, позволял ей говорить перед суровыми капитанами и иноземными мечами. Он смотрел на неё не просто с желанием, а с заботой. Возможно, он искренне верил, что он тот, за кого себя выдает. Это делало ложь ещё опаснее. Но это больше не имело значения; теперь он был её мужем. И теперь она, вероятно, носила его ребёнка.