Глава 42: Марш знамен

Глава 42 — Марш знамен Поля бесконечными волнами уходили на запад; день выдался ветреным, но погожим. С этим ветром доносился мерный грохот двадцати тысяч сапог и копыт — Север и Речные земли пришли в движение. Волки, форели, медведи, сосны и многие другие безмолвно и гордо развевались на ветру, бросая вызов золоту, что когда-то правило этими холмами. Я ехал впереди вместе с Роббом, наши кони держали ровный темп по Речному пути. Через две лиги дорога разветвлялась. Поворот на юг вел к Ланниспорту, на запад — к Сарсфилду и холмам за ним. Робб прищурился на солнце. — Знаешь, при всем твоем планировании, сегодня ты не очень-то разговорчив. — Я размышлял. Он рассмеялся. — Боги, спасите нас. Я слабо улыбнулся. — Отвали! Если мы всё рассчитаем верно, то сможем ударить по обоим местам одновременно. Они захлебнутся в неразберихе. Он кивнул. — Разделим войско. По десять тысяч? — По десять тысяч, — подтвердил я. — Ты займешься Ланниспортом, пока я буду развлекать Утес. Робб натянул поводья, замедляясь. — И тогда они не смогут помочь друг другу. — Если они бросятся спасать Ланниспорт, Утес умрет в одиночестве. — Я слегка подался вперед в седле. — У них мало людей и слишком много объектов для обороны. Рассредоточь их силы, и падут обе головы. Он негромко присвистнул. — Ты всегда обожал обезглавливания. Но это только если мы вообще сможем открыть двери Утеса. — Да… посмотрим, как пойдут дела, когда доберемся до места. Между нами повисла пауза. — Ты стал тихим в последнее время, — заметил Робб. Я поднял бровь. — Да ну? Он ухмыльнулся. — Ага. Особенно когда Дейси рядом. Раньше ты читал мне лекции о линиях снабжения. Теперь ты просто киваешь и исчезаешь вместе с ней. Я фыркнул. — Когда найдешь женщину, которая может уложить тебя на лопатки стальной булавой с чертовыми шипами, ты тоже научишься молчанию. — Боги, надеюсь, нет. Звучит жутковато. — Судя по тому, как ты поглядываешь на Миру, это случится раньше, чем ты думаешь, — я сердито посмотрел на него. Он хмыкнул, затем ослабил поводья в руках. — Я скучаю по более простым проблемам. — Я тоже. — Я взглянул на него. — Помнишь лицо Теона, когда Арья испортила его меч? — Я думал, мейстер Лювин в обморок упадет, когда навершие улетело в колодец! Мы оба рассмеялись. Теон тогда так на нее разозлился… А теперь Теон во Рву, а Арья… пленница. — Джон… Я знаю, что, скорее всего, не смогу жениться на Мире… но ты тоже не морочь голову Дейси. — Я… ты прав… мне стоит поговорить с ней. Она мне дорога, с каждым днем всё больше… это не должно было зайти так далеко. — Поговори с ней, Джон, — сказал Робб, и я просто кивнул. Я испытывал к Дейси чувства, которые не должен был испытывать. Если бы это было мирное время, если бы Иные всё еще спали глубоко в Землях Вечной Зимы, я мог бы на ней жениться. Но времена были иными. Лучше установить границы в наших отношениях сейчас, чтобы не причинить друг другу боль, когда политика заставит меня взять в жены кого-то другого. Подъехал всадник, сир Корт, по колено в грязи, со свитком из подразделения варгов в руке. — Впереди всадники, — доложил он. — Купеческая повозка из Эшмарка, на вид чистая. Без знамен. Мы их обыщем. — Пусть потом проезжают, — распорядился Робб. — Сделайте так, чтобы они увидели нашу численность и во весь опор мчались домой. — Они не узнают, что мы идем и на их замки тоже; они решат, что мы движемся к Ланниспорту. Случайная дезинформация, — добавил я. — Иногда она — самая лучшая, — отозвался Робб. Он снова повернулся ко мне, понизив голос. — Значит, завтра мы съезжаем с дороги? — Да. На рассвете. Я возьму Сарсфилд, сожгу аванпосты и ударю с запада. Ты скачи к Эшмарку, возьми его в осаду, чтобы они не доставили нам хлопот, и разворачивайся к Ланниспорту. Эти замки станут ножом в нашей спине, если мы оставим их в покое. Робб окинул взглядом небо, затем меня. — Постарайся не погибнуть, Джон. — И ты не делай ничего глупого! — ответил я. Мы сжали предплечья друг друга — два мальчика, которые когда-то смотрели, как тает снег на башнях Винтерфелла. Теперь ставшие генералами. Жизнь пролетает так быстро, не правда ли? Позади нас маршировали знамена. Впереди ждал Запад. \-------------------------------------------------------------------------------------------------------- Солнце стояло высоко, но было затянуто дымкой; его свет, пробиваясь сквозь пелену, ложился на землю тускло и зыбко, словно само небо щурилось, глядя на Сарсфилд. Мы разделили войско: Робб покинул Речной путь и двинулся к Эшмарку, а я продолжил марш на Сарсфилд. Это был единственный замок подле Речного пути, преграждавший нам дорогу к Ланниспорту и Утесу. За ним расстилалась открытая долина — край, где жила большая часть населения Западных земель, вплоть до самого моря и скал Кастерли. Замок вырос на холме. По правде говоря, он был скромен, хотя его сторожевые башни с посеребренными верхушками выглядели довольно красиво. Стены едва достигали тридцати футов — ничто по сравнению с Винтерфеллом или Рвом Кейлин, и даже эта цифра казалась завышенной. Никаких зубцов, достойных упоминания. Ров, опоясывающий замок, был узким — скорее для овец, чем для осады, а вода в него поступала из усталого горного ручья, который, казалось, вот-вот пересохнет. После Винтерфелла любой замок кажется скромным. Интересно, изменится ли это когда-нибудь? Винтерфелл был исполином, уступая в размерах лишь разрушенному Харренхоллу. Окажется ли хоть одна крепость столь же величественной, как родовое гнездо Старков? Быть может, Штормовой Предел, но я в этом сомневался. Моя армия подошла к замку. Ворота по-прежнему были заперты. Я приподнялся на стременах, хмуро глядя на надвратную башню. Ее арку украшала серебряная вышка. Знамя над ней было приспущено: зеленое поле, зеленая стрела — оно безжизненно висело на ветру, точно сломанная рука. — Начинайте осаду. — Они не станут сражаться, — подал голос сир Корт у меня за спиной, — но и не сдадутся. Если мы не поднажмем. Возможно, он был прав. Но у меня имелось несколько идей. Я не сомневался, что Робб возьмет Эшмарк вместо того, чтобы просто осаждать его — он был из тех, кто всегда перевыполняет план. И я тоже собирался взять Сарсфилд. Желательно без потерь. Сарсфилд не был нашей главной целью. Разведчики нашли нас еще до полудня — они неслись по гребню холма, вздымая клубы пыли. Первый всадник едва дождался разрешения, прежде чем спрыгнуть на землю и склонить голову. — Ваше величество, — произнес он, слегка запыхавшись. — Сарсфилд пуст. Лорд Сарсфилд выступил два дня назад. Увел пятьсот человек на запад, к Утесу. А вот это было любопытно. Неужели Утес созывает знамена на собственную защиту? — Оставил остальных? — спросил я. — Так точно. Теми, кто остался, командует его леди. — Он замялся. — Варги клянутся, что замок полупустой. Меньше костров, меньше лошадей, меньше людей. Я обдумал это. Сарсфилд лишился своих сил ради обреченной попытки защитить Утес. Тень Тайвина по-прежнему владела их сердцами крепче, чем стены собственных замков… К ним идет армия, а они оголяют свой острог ради защиты другого? Это было безумием. Одна мысль о том, чтобы оставить Ров и защищать куда более укрепленный Винтерфелл, когда враг уже на пороге моих земель, казалась мне кощунственной. Галварт подогнал коня ближе; мы наблюдали за приготовлениями к осаде с небольшого пригорка. — Бьюсь об заклад, он забрал с собой лучших. — Скорее всего, — ответил я. — Рыцари, конница, юнцы, жаждущие славы. Те, кто остался, не доставят нам хлопот. Корт фыркнул. — Если их так мало, мы можем взять это место штурмом до заката. — И положить при этом тысячу человек, — огрызнулся Галварт. — Мы не будем ничего штурмовать, — отрезал я. — Не тогда, когда у них есть куда более веская причина самим открыть нам ворота. Особенно теперь, когда замком правит леди. Материнская любовь — великая сила… Я повернулся к одному из варгов, худощавому человеку с бледными глазами. — Отправь ворона. То сообщение, которое мы обсуждали. Сдайте замок, разоружите гарнизон. Если не подчинитесь — ваш сын умрет перед вашими воротами. Он кивнул, уже впадая в этот транс полувидения. Никаких прикрас. Голая правда. В конечном счете, она ломает меньше костей. \---------------------------------------------------------------------------------------------------------- Вскоре мы спустились по склону в сопровождении небольшого эскорта; Мелвин Сарсфилд ехал связанным между моими гвардейцами. Казалось, он не спал неделю. Его лицо было в синяках, губа всё еще была рассечена после той стычки, где его взяли в плен. И всё же он не молил о пощаде и не хныкал. Стыд заставлял его держаться прямее, чем когда-либо заставляла гордость. Он сглотнул. — Моя мать сдастся, — пробормотал он вполголоса. — Она не дура. — Хорошо, — ответил я. — Значит, здесь никому не придется умирать. — Вам всё равно не взять Утес, Старый Лев остановит вас. — Твой Старый Лев у меня в когтях. Я бил его дважды и побью снова, — бросил я в ответ. Может, стоит приказать заткнуть ему рот? Не хотелось бы, чтобы он выкинул какую-нибудь глупость во время переговоров. Всадники Галварта поехали вперед с белым знаменем мира. К тому времени, как мы достигли подножия холма, на парапетах началось движение. Лучники выстроились вдоль стен, полуподняв луки. Предупреждение, а не угроза. Утреннее солнце поднималось всё выше, когда замок наконец ожил. Великие ворота со скрипом распахнулись — древние петли содрогнулись от долгого бездействия. Решетка поползла вверх с зубодробительным скрежетом ржавчины о ржавчину. Из тени арки вышла одинокая женщина в сопровождении свиты. Леди Мерисса Сарсфилд. Ее плащ был лесного зеленого цвета с простой вышивкой по краям. Ни украшений. Ни доспехов. Каштановые волосы, в которых уже пробивалась седина, были заплетены в тугую практичную косу. Лицо было суровым, высеченным лишениями. Она не несла знамени. Только саму себя. За ее спиной в нестройном порядке собралось несколько десятков человек. Старики. Оруженосцы. Наспех вооруженные слуги. Ошметки, оставшиеся после того, как их лорд увел настоящую силу на запад. Она приближалась, пока между нами не осталось лишь расстояние в лошадиный корпус. Она не поклонилась и не предложила приветствия. — Где мой сын? — потребовала она. Корт ощетинился: — Не так подобает обращаться к… Я поднял руку. — Вы можете его увидеть, — сказал я. Она коротко и резко кивнула. Мелвина вывели вперед. Его конь остановился рядом с ней, и он осмелился взглянуть на мать лишь на мгновение. — Мама. Ее взгляд скользнул по нему от головы до сапог, отмечая каждый синяк, каждый след от веревок. Когда она наконец заговорила, ее голос был тихим. — Он цел? — Цел, — я сохранял ровный тон. — И останется таковым, если замок сдастся без сопротивления, миледи. Она изучала меня. В ее взгляде не было страха; она была весьма впечатляющей женщиной. Она напомнила мне Алисанну Леффорд. Похоже, леди Запада были сделаны из весьма прочного материала. Ее пальцы не дрожали. Челюсть не дергалась. Она стояла как скала перед бурей. — Мелвин, — произнесла она. — Мама, я не стану… — Тише. — Она не смотрела на него. Ее глаза были прикованы ко мне. — Вам нужен замок. — Да. — Мои люди не доставят вам хлопот, — сказала она. — Я сдаю Сарсфилд под вашу опеку. Гарнизон складывает оружие. Я отдаю себя в качестве вашей заложницы. Только поклянитесь, что не причините вреда моему сыну или моим людям. — По рукам. Ни вам, ни вашим близким вреда не будет, миледи, — ответил я. Она закрыла глаза. Всего на миг. Затем повернулась к своим стенам. Тут же началось движение. Мужчины расстегивали перевязи мечей. Копья складывали в кучи. Луки опускали. Тишина была тяжелее любого боевого клича. Мы въехали внутрь неспешной рысью; стук копыт эхом разносился по двору, опустошенному от гордости. Западные земли хвалились богатством, но богатство не может охранять стену. Гордость не наполнит амбар. Золото не удержит меч, когда у твоих ворот собирается сила, в двадцать раз превосходящая твою. И когда в их руках твой единственный наследник. Замок теперь принадлежал нам, и при этом не пролилось ни капли крови. \-------------------------------------------------------------------------------------------------------- Корт пнул носком сапога треснувший ящик. Древесина разлетелась в щепки. Внутри оказались лишь гнилые кожаные ремни. — Семь преисподних, — проворчал он. — Это место бесполезно. Можно подумать, в западном остроге припасы хранят получше. — Они отправили всё добро на запад, — сказал я. — Опустошили свои сундуки и оружейные стойки ради Утеса. — Идиоты, — сплюнул Корт. — Ни одной лошади, которую стоило бы забрать. Половина копий источена термитами. — Именно поэтому мы не полагаемся на припасы побитых лордов, — ответил я. — Пошли. Мы направились в военную комнату. На столе перед нами были разложены карты: Речной путь, Ланниспорт, Утес. А под ними — свежая пачка отчетов, прибывших с конвоем. Пятнадцать повозкок, груженных чернеными латами, вощеной кожей и бледной сталью северных кузниц. Дыхание Рова Кейлин, доставленное на телегах к югу. Первый обоз наконец-то добрался до нас. Сир Корт склонился рядом со мной, его изувеченные пальцы перебирали запечатанные свитки. — Эти прошли через Перешеек быстрее, чем ожидалось. Дороги держатся. — Хорошо, — пробормотал я. — Умрет всё равно слишком много людей, но, по крайней мере, они умрут в доспехах. Корт скрестил руки на груди. — И что ты намерен делать с ополчением Речных земель? Твои новые рати не могут сражаться палками и одними лишь чувствами. — Поэтому они и не будут, — отрезал я. — Мы вооружим их как следует. У наших северян стали в избытке, а кузницы Рова Кейлин штампуют наконечники для копий быстрее, чем мы успеваем насаживать их на древки. — Я передал ему бумагу. — Шесть тысяч? Это почти всё ополчение Речных земель, что у нас есть здесь или в самих Речных землях. — Корт моргнул. — Ты ждешь, что столько людей смогут удержать строй? — Если мы будем выбирать с умом, — сказал я. — У простолюдинов Речных земель крепкие спины. Они рыбачат, пашут, таскают тяжести. Они удержат щит лучше многих. Чего им не хватает, так это обучения. — И эту проблему мы уже решаем, — закончил Корт за меня. Побеждать легче, когда планируешь наперед. Я развернул первый отчет, узнавая уверенный почерк Сэма. На печати был изображен белый волк Рова Кейлин. Ваше Величество, Третий и четвертый призывы проходят полную муштру. Пять тысяч двести человек годны для полевой службы. Они будут готовы через две луны. Но, по словам сира Форли, они не будут соответствовать стандартам первого недоукомплектованного «Легиона»; работа велась в спешке. Новые латы прибывают ежедневно из Черных Кузниц Винтерфелла и новых цехов Дрифтвея. Восемь кузниц уже работают на полную мощность. Мораль остается высокой. Инструкторы сообщают о быстром прогрессе. Ваш Легион будет готов достаточно скоро, хотя я всё еще считаю, что вам стоит назвать их как-то иначе. — Сэмвелл Тарли Я передал письмо Корту. Тот молча пробежал его глазами и хмыкнул. — Сэм не тратит слов попусту. — Он знает, что я ненавижу лесть. Корт сухо улыбнулся. — Тогда тебе понравится эта часть из Риверрана. — Он постучал пальцем по строчке внизу. — «Лучшие мечники Рова побили большинство рыцарей Фреев в тренировочных боях на прошлой неделе. Трое раненых. Смертельных случаев нет. Один из Фреев обвинил людей в жульничестве и был высмеян на поле». Я не сдержал ухмылки. — Сталь крепче и спины надежнее. У Фреев никогда не было ни того, ни другого. Он хохотнул. — Хорошо хоть, что большая их часть осталась в Речных землях. Не хотел бы я кормить их здесь. — Это не случайность, — сказал я. — Мы с Роббом договорились сразу. Фреи сидят дома. Никакого независимого командования, никаких поставок из Рова или Черных Кузниц. Те немногие, что здесь, и так создают достаточно проблем. — Я всё думаю о том, чтобы просто вешать их каждый раз, когда в лагере начинается свара. — Он бросил на меня косой взгляд. — Это опасно. — Доверять им — не менее опасно. Я взял другой свиток, на котором красовались неровные каракули Робетта Гловера; он уже вернулся на Север. Я быстро пробежал глазами. Часовые расставлены в Темнолесье. Оборона на севере приведена в готовность и ждет… — Ров Кейлин превращается в кузницу не меньше, чем в крепость, — заметил Корт, глядя на манифесты снабжения. — Восемьдесят щитов Пайперам, пятьдесят комплектов кольчуг Блэквудам и полсотни северных арбалетов Титосу Нербу… кто бы он ни был. — Мелкий вассал дома Блэквудов, — рассеянно ответил я. — Держат небольшой острог на дороге к Риверрану. В Рове Кейлин знают приоритеты. Корт кивнул. — Помогает то, что мы держим Перешеек. Эта удавка удерживает весь северный хребет. Никаких задержек, никаких налетов фуражиров. Весь этот западный поход держится на том, что строят во Рву. Армия уже обретала форму. Северяне обучали ополчение Речных земель. Теперь те были экипированы не хуже нас для своих задач в строю. Для работы в несколько месяцев, причем в большой спешке, дела шли отлично. Если бы мне еще не приходилось иметь дела с Фреями и Болтонами. Это было бы просто мечтой. Корт потянулся к запечатанной записке с пометкой в виде черного крыла — подразделение варгов. Его глаза забегали по строчкам, брови нахмурились. — Сообщение от Миры Рид. Говорит, варги докладывают о необычном скоплении сил у Ясной реки. Полагают, что тот, кто командует Утесом, хочет нас потрепать. Я покачал головой. — Пусть попробуют. Озерные жители долго дураков не терпят. Если их не убьют варги или яд, это сделает Мира. Он рассмеялся. — Боги в помощь тем, на кого она охотится. Эта девчонка на днях напугала половину наших инженеров. — Она сущий кошмар; я никогда не замечаю, как она входит в комнату. Озерные жители стали бы лучшими ассасинами, моими личными ниндзя. Солнце опустилось низко, оставив на горизонте лишь тонкую полоску золота за холмами. Я свернул последний свиток, аккуратно отложив его в сторону. Проблема бюрократического подхода в том, что приходится иметь дело с горой бумаг. В этот момент в дверь вошел человек, едва успев постучать. В руках он сжимал послание от варгов. — Ваше Величество, — выдохнул он, сбиваясь с дыхания. — С запада. Сообщение от лорда Старка. Я взял запечатанное письмо, сломал воск большим пальцем и быстро прочитал. Слова были краткими. Эшмарк наш. Ворота пали на рассвете. Гарнизону пощады не давали; они не сдались. Потери невелики. Выезжаю на встречу с тобой в Сарсфилд. Держи дорогу чистой. — Робб Я медленно выдохнул, затем передал письмо Корту. Тот перечитал его дважды, поджав губы. — Он взял Эшмарк за три дня? — За два с половиной, — поправил я. Черт возьми, Робб, ты, хитрый сукин сын… План состоял в том, чтобы он взял замок в осаду, а затем спустился к Ланниспорту. Мы бы к тому времени уже ушли. Но он взял замок быстрее, чем многие успевают разбить осадный лагерь… Корт недоверчиво покачал головой. — Это место стояло веками. — Не против нас, — пробормотал я. — И, видимо, не против сына Эддарда Старка, когда тот идет напролом. И впрямь — Молодой Волк… Человек, доставивший сообщение, заговорил: — Он намерен добраться до нас в течение двух дней, ваше величество. Гарред сам слышал это в своем вороне. Так быстро? Я посмотрел на запад, в сторону туманных холмов, где Речной путь огибал хребет Запада. Если Робб пойдет форсированным маршем и оставит обозы позади, это вполне возможно. Нам больше не нужно было беспокоиться о нападении с тыла, так что он мог оставить припасы практически без охраны. Я снова повернулся к гонцу. — Потери в Эшмарке есть? Он замялся. — Есть, ваше величество. Немного, учитывая обстоятельства. Атака началась до рассвета. Ходят слухи, что лорд Робб сам возглавил прорыв. Конечно, он возглавил… чертов идиот. Я позволил себе мимолетную вспышку гордости. Эта война изменила нас обоих. К лучшему или к худшему. — Отдыхай, — сказал я. — Ты хорошо поработал. Он кивнул и увел коня. Корт посмотрел на меня, когда гонец ушел. — Ну? — Мы снова выступаем, как только Робб доберется до нас, — сказал я. — Нельзя заставлять Утес ждать слишком долго. С Золотым Зубом, Эшмарком и Сарсфилдом в наших руках путь к прибрежным землям Запада был полностью открыт. Отсюда мы могли ударить по любому замку всеми силами. Ланниспорт, Утес, Крэг, Хорнвейл, замок Клиганов… Надеюсь, Тайвин наложит в штаны, когда услышит об этом… \-------------------------------------------------------------------------------------------------------- Робб прибыл точно в срок. Большая часть его армии следовала за ним. Я шагнул навстречу, когда он спешился. Объятия были короткими. — Ты скакал быстро, — заметил я. — Ветер дул нам в спины. — Робб передал поводья оруженосцу и пошел рядом со мной через двор. — Эшмарк сдался быстрее, чем ожидалось. Как только мы взяли надвратную башню, остальное посыпалось само. — Ты сжег замок? Мои варги пролетали мимо. — Да. Они сопротивлялись до конца. Гарнизон мертв, стены целы. Может, когда-нибудь используем его снова, если подремонтировать. — Он коротко кивнул. — Его могут использовать Марбранды, если кто-то из них останется в живых, когда всё это закончится. Как ты взял его так быстро? — спросил я. — Так же, как мы взяли Золотой Зуб, брат, — ответил он. — Я сымитировал атаку на главные ворота, а в это время мои люди взобрались на задние стены. Они этого не ожидали! — Значит, у них было мало людей. — Робб кивнул. — В Сарсфилде было так же; они все стягиваются к Утесу. — А ты? Сарсфилд? — В Сарсфилде боя не было. Ее милость сдалась мгновенно, как только увидела сына. Робб хмыкнул: — Значит, она его любит. — Любит. Так много домов превратились в пепел и пыль под нашим маршем. Свифты… от них осталась лишь болезненная девочка-младенец, чтобы нести их имя. Ни отца, ни матери, ни братьев, чтобы поднять меч или нести щит. Какая надежда может выползти из такой пустой оболочки? Колыбель там, где когда-то стоял великий дом. Крейкхоллы — исчезли. Ни единой души не осталось, чтобы произнести их имя, разве что шепот ветра над пеплом всех тех тел, что мы сожгли. Марбранды — лишь тень самих себя. Лорд и один кузен, связанные браком с Ланнистерами. Как скоро эти хрупкие нити распутаются? Как скоро последний Марбранд падет под тяжестью этих войн? У нас в плену был лорд Райнальд Сарвик, хотя последние донесения из лагеря пленных гласили, что он тяжело болен и может не выжить. Мы убили лордов из домов Леффордов, Вестерлингов, Фалвеллов, Брумов, Браксов, Бейнфортов и Эстренов. А также вдвое больше наследников и в разы больше представителей побочных ветвей. Если мы продолжим в том же духе, Западные земли после войны назовут Пустошами. Мне понадобится много новых лордов для этой земли. Речники и северяне будут счастливы, если их вторые сыновья получат новые наделы. И это позволит мне перекроить Запад так, как выгодно мне. Интересно, видят ли они в нас палачей, мясников? Как бы то ни было, ночь становится холоднее, а волки кружат всё ближе. Мы поднялись по невысоким ступеням в главный зал. Он налил себе кубок воды. — Говорят, Утес сейчас удерживают две тысячи человек. Может, больше. Всадники, которых мы перехватили у гребня, только что из Ланниспорта. Говорят, те заперлись, и Утес закрыт наглухо. — Две тысячи, — повторил я. — Больше, чем мы надеялись. — Но меньше, чем мы опасались. Эшмарк наш. Сарсфилд тоже. И у нас в руках леди Сарсфилд и её наследник. Пятьсот человек внутри Утеса подчиняются лорду Сарсфилду. Я понял, к чему он клонит. — Думаешь, они сменят сторону? Робб покачал головой. — Пока нет. Но, возможно, мы сможем их убедить. — Как? — Пошли весть в замок, — сказал он, склонившись над картой. — Распусти слух, что сын и жена лорда Сарсфилда — наши гости. Что с его леди-женой обращаются… достойно. Напомни лордам в Утесе, что они оставили свою родню позади, в наших руках. Заставь их задуматься, как долго они готовы истекать кровью за льва, который уже потерял Речные земли и половину своей родины. — Хороший план. Вкупе с теми людьми, что уже внутри, этого может хватить, чтобы нам открыли ворота, — признал я. Улыбка Робба была холодной. — Если стены не падут, мы заставим сдаться сердца за ними. Мы помолчали. Я думал о предстоящем пути. Утес высился громадой, но он больше не казался неприступным. Теперь это действительно выглядело возможным. — Скоро они вышлют всадников, — сказал Робб. — Проверить наши порядки. Может, вылазку. Нам нужно быть готовыми. — У нас люди Хоуленда, и твоя Мира с ними разберется. — Моя Мира! — Он снова взял свой меч, пристегнул его и зарычал, подражая своему лютоволку. — В Риверран прилетел ворон, судя по всему, из Штормового Предела. Адресовано тебе. Эйгон… тот парень Таргариен, — сказал Робб, протягивая письмо без лишних церемоний. Я не сразу взял его. Я изучал печать так, словно ожидал, что пергамент вспыхнет. — Я решил, что тебе стоит увидеть это до военного совета, — добавил Робб. Я взял свиток. Кончиком кинжала я вскрыл воск и осторожно развернул пергамент. Почерк был твердым, по-королевски точным. Деймону, прозываемому Сноу, прозываемому Старком, прозываемому Таргариеном, Пишу тебе не как враг, но как сородич, не с угрозой, но с честью. Вестерос истекает кровью, и его народ взывает к миру. Ты носишь наше имя, брат, а вместе с ним — бремя пламени и пророчества. Я пришел вернуть то, что было украдено у дома Таргариенов, у нас, чтобы построить новое на руинах фальшивых королей и узурпаторов. Присоединяйся ко мне. Преклони колено, и я нареку тебя Верховным Лордом. Ты сможешь оставить себе Ров Кейлин и всё, чем владеешь. Сражайся на моей стороне, и вместе мы выжжем ланнистерскую гниль и низвергнем узурпаторов, старых и новых. Присоединяйся ко мне, брат, давай отомстим за нашего отца, за нашу сестру. Вместе. Эйгон, Шестой этого имени, Король Андалов, Ройнаров и Первых Людей. Я прочитал это один раз, потом второй, медленнее. Челюсть напряглась. Взгляд не отрывался от пергамента. Робб долго и молча наблюдал за мной. — Он предлагает тебе титул Хранителя. Мой голос был тихим: — Он предлагает мне оставить себе то, что я построил своей кровью, если я склонюсь перед мальчишкой, который и шагу не ступил за пределы Штормовых земель. — Слог у него цветистый; он что, пытается подражать Рейгару? — осторожно спросил Робб. — Нет, — пробормотал я. — Он пытается подражать мне, чертов подражатель. Робб рассмеялся. Я сложил письмо и заткнул его за пояс. — Я дам ему ответ, — сказал я, поворачиваясь к лестнице. — Пусть он услышит его в грохоте камня и падении Утеса. На этом континенте есть только один Король. Он пишет так, будто я какой-то выскочка-бастард, пристроившийся на куче северной грязи. «Преклони колено», говорит он, «и я позволю тебе оставить то, что и так твоё». Он говорит о том, чтобы сделать меня Хранителем. Хранителем чего? Севера? Это место принадлежит Роббу, который заслужил этот титул уже сотни раз. Как будто Ров Кейлин поднялся из болота и руин не моими руками. Будто зерно в Зимнем городке, сталь в наших обозах, люди, что шли за мной через полкоролевства — всё это принадлежит ему по мановению пера. Я строил свое королевство, когда его собственное было лишь слухом за морем. И теперь этот мальчишка велит мне склонить колено? Есть только один ответ. Нет. Что до Дорна… Они мнят себя хитрецами, позволив Эйгону высадиться, поддержав его. Они будут толковать о мире, о браке, о Лианне и Элии. Но я не обязан им правосудием. Я не несу вину Рейгара. Я — не тень своего отца. Если они поддержат Эйгона, с ними обойдутся как с врагами. Не только в битве, но и после неё. Я засыплю солью их торговые пути, лишу их прав, выжму золото из их портов и отниму влияние у их знати. Пусть приходят. Золотой Отряд, дорнийские копья, мальчик с его отполированным именем и подержанными мечтами. Все они в итоге окажутся Покоренными, Сгорбленными и Сломленными.