Глава 43: Лев в скале

Глава 43 — Лев в скале Мы учуяли море прежде, чем увидели его. К середине утра ветер начал жечь солью, и деревья стали меняться: больше никаких сосен или красных дубов, лишь бледный, изгрызенный морем кустарник и мелколесье. Чем дальше на запад мы ехали, тем сильнее лысели холмы, склоняясь к чему-то, что притягивало мир своей гравитацией. К тому моменту, когда мы достигли гребня и посмотрели вдаль, все замолчали. На горизонте высилась каменная стена. Кастерли Рок — Утёс Кастерли. Он вздымался не просто как гора, вытолкнутая из костей земли, — изрезанный трещинами, зазубренный и необъятный. На нижних склонах не было знамен. В них не было нужды. Львиной Пасти — зияющей пещеры на восточном склоне — было достаточно, чтобы заставить понервничать даже суровых Карстарков, стоявших рядом со мной. С того места, где я сидел на лошади, она казалась раной, вырванной в горе, — огромной, темной и зевающей. Внутри по спирали уходила вверх Великая Лестница, теряясь в тени. Дорога для королей или богов, но не для людей. Нам еще полдня пути, а мы уже видим его… Это было безумие, полное безумие. Одно дело — читать об этом, и совсем другое — увидеть своими глазами. Ланнистеры, или, точнее, Кастерли, взяли гору в невероятном стратегическом положении и превратили её в массивный замок. Это была гора, высеченная в крепость, город, скрытый в камне, который был старше половины королевств, что поднимались и рушились вокруг него. Я читал о нем всё. Но в это всё равно было трудно поверить. Утёс растянулся на две лиги с востока на запад — шесть миль зазубренного камня и пронизанных золотыми жилами скал, поднимающихся прямо из моря. Его северный и южный фланги находились в двух милях друг от друга, а хребет взмывал в небо более чем на две тысячи футов. В три раза выше Стены. Выше, чем Хайтауэр в Староместе. Люди говорили о Красном Замке как о чуде, но даже мои предки никогда не осмеливались высечь свое родовое гнездо прямо в горе. Львиная Пасть, вырезанный зев, служивший главным входом, зияла высоко над прибоем, словно зверь в ожидании жертвы. Его склоны щетинились бойницами и щелями для стрельбы. Мне придется следить за ними; они перебьют мою армию, если мы не займем их до того, как двинемся внутрь. Где-то там, наверху, вне поля зрения, Ланнистеры установили требушеты на каменных платформах. Замок, который можно штурмовать. Гора, которую нужно перехитрить. Осадные орудия здесь были бесполезны против стен. Сам замок покоился на «львиных крестцах» — возвышении из шпилей, куполов и бастионов, изваянных так, чтобы соответствовать камню под ними. С каждого парапета наблюдали золотые львы. Неужели это настоящее золото? Оно блестит даже отсюда. У меня уже текли слюнки при мысли о том, сколько сокровищ мы найдем внутри этого замка; надеюсь, наши планы сработают. Робб приблизился ко мне, разглядывая замок через свою подзорную трубу. Хорошо, что мы импортировали их так много: по одной для каждого офицера «Мечей Короля» и по небольшому подарку каждому лорду Севера. Он опустил её и выдохнул. — Это очень большая гора. — Ме-е, — протянул я. — Видал я и побольше. — Но не с бойницами… — Ну да, но в прошлых было полно придурков. Робб коротко хохотнул. Мои мысли вернулись к поездке на новые железные рудники в северных горах. Это был хороший опыт, по крайней мере, до тех пор, пока один из громил горных кланов не решил вырубить Серена обухом кирки. Ту драку мы не выиграли. Совсем. Иногда я гадал, нет ли того человека в нашей армии сейчас; в наших рядах было немало горцев. Робб снова поднял трубу, повел ею мимо стен, а затем тихо ахнул. — А еще там город. Я и не знал, что они бывают такими огромными. — Я тоже никогда не видел ничего подобного, — признался я. — Белая Гавань — это лишь пятая часть от этого. Даже меньше. Он опустил линзу, все еще пристально глядя вперед, словно опасаясь, что масштаб может измениться, если он моргнет. Ниже Утёса, к югу, Ланниспорт растекался, словно позолоченное пятно, зажатое между скалой и морем. С этой высоты я видел его целиком: узкий у северных доков, он расширялся в многослойные террасы с крышами из красной черепицы и залитыми солнцем внутренними двориками. Соленый дым поднимался из десяти тысяч труб. Развевались знамена. В гавани покачивались десятки судов: торговые когги, узкие галеры, я даже узнал корабль летнийцев. Я видел отблеск Золотой Септы Ланниспорта в центре города. Её всемирно известный золотой купол служил нам маяком, отражая свет. Они называют их городами, и на этот раз они не врут. Я видел карты. Читал отчеты, слышал догадки купцов и мейстеров. Большинство из них не знают, что такое город. Но стоя на холме и глядя вниз на Ланниспорт, вдыхая дым, слыша гул даже за мили отсюда, я верю в это. Боже помоги, это действительно город в том смысле, в каком я о нем думал. Раньше я представлял средневековые города как тесные, неуклюжие местечки. Грязные деревни со стенами, которые слишком малы для их амбиций. И по правде говоря, большинство такими и были. В другой жизни, в другом мире место с названием вроде Брюгге, Йорка или Любека могло бы похвастаться десятью тысячами жителей и называть себя жемчужиной. Десять тысяч. Четверть района в Ланниспорте. Один квартал в Королевской Гавани. В Вестеросе никто даже не произносит слово «город», пока население не перевалит за двадцать тысяч. Здесь у нас есть города. Настоящие. Больше, чем Лондон на протяжении большей части своей истории. Больше, чем Рим в период своего упадка. Не утонченные, нет, далеко не так. Не чистые. Неплановые. Но массивные. Робб передал мне подзорную трубу, потирая челюсть, словно пытаясь осознать масштаб увиденного. — Боги. Представь, каково это — прокормить столько людей. — Это их проблема, — отрезал я. — Наша — пройти через эти стены и не превратить половину нашей армии в подушечки для иголок. Робб ухмыльнулся. — Как обычно, значит. — В точку. Он толкнул меня в плечо. — Есть блестящие идеи? — Одна или две, — сказал я. — Их гарнизоны настолько малы, что это даже не смешно, Робб. Они никогда не решатся на вылазку. Ты знаешь мои планы на Утёс. Но Ланниспорт… Тебе нужно будет преодолеть эти стены. Как только это будет сделано — всё кончено; десять тысяч человек, ворвавшихся в город, заставят их сдаться или просто сломают. Он покачал головой, улыбаясь вопреки себе. Затем выражение его лица стало задумчивым. — Мы могли бы попробовать поговорить. Узнать, готовы ли они сдаться. — Учитывая репутацию «убийц знати», которую мы зарабатываем… сомневаюсь. Ланниспорт был проблемой Робба, и я доверял ему взять его. В этом городе не было достаточно людей, чтобы сдержать хотя бы половину нашей армии. К тому же, они узнали о том, что мы идем прямо сюда, всего за несколько дней. Наша дезинформационная кампания — когда мы отпускали купцов с разными байками — похоже, сработала. Кто-то думал, что мы идем к Крэгу, другие — дальше на юг к Крейкхоллу, а некоторые считали, что мы все еще осаждаем Сарсфилд. Город можно было взять измором. Но штурмом? Безумие. Если только… Эта мысль не покидала меня. Это место не строилось для того, чтобы быть взятым. Оно строилось, чтобы выстоять. Любая крепость неприступна, пока это не так. Робб ехал рядом со мной, глядя на пустые фермерские угодья. — Трудно поверить, что здесь никого нет. Здесь должно быть многолюдно. — Должно быть, — согласился я. — Это богатейшие земли в Вестеросе… люди здесь, вероятно, сбежали за стены. По пути сюда мы проезжали густонаселенные долины. Люди там были славные, хоть и относились к нашей армии с опаской. Когда они увидели, что мы не разоряем землю и платим за то, что нам нужно, они стали более открытыми. Таков был мой приказ: не беспокоить население Западных Земель. Мне предстоит править этими людьми в ближайшем будущем. Мне не нужно, чтобы они меня ненавидели. Никаких пожаров, никакого мародерства, никакой соли на полях. Нам нужны были эти земли. Ради еды, ради легитимности. Пустошью не правят. Конечно, кое-что мы всё же разграбили; мы проезжали мимо поместий с мраморными стенами и сланцевыми крышами, сверкающими на свету, принадлежавших дворянам или богатым купцам. Их мы взяли. Охотничьи домики, которые посрамили бы чертоги иных мелких лордов. Их тоже. И теперь мы добрались до нашей главной цели. Робб медленно выдохнул, окинув взглядом очередную пустую деревню. — Ну что ж, — сказал он, выпрямляясь в седле, — нам еще полдня пути. Поехали. ***** Добравшись до дороги, разделяющей Утёс и Ланниспорт, я созвал военный совет. Настало время объявить лордам, как именно мы будем это проворачивать. Донесения от Отряда Варгов дали мне ясную картину того, что происходило в городе и крепости. Ланнистерам катастрофически не хватало людей. В Ланниспорте они пытались вербовать новобранцев, но какой толк от ополченцев против закаленных в боях ветеранов? Без стен они рассыпались бы в прах. Утёс Кастерли — совсем другое дело; людей там было мало, но внутри этого замка один защитник стоил пятерых. К счастью, штурм в наши планы не входил; если бы мы на него решились, то проиграли бы, даже если бы к нам присоединились все силы Речных Земель и Севера. — Мы разделим удар, — начал я. Робб скрестил руки на груди. — Его милость возьмет на себя Утёс. Я кивнул. Он обвел взглядом присутствующих и продолжил: — А я возьму Ланниспорт. Это не было вопросом, но я заметил, как некоторые лорды посмотрели на меня, прежде чем согласно кивнуть. За столом собрались знакомые и незнакомые лица: Мейдж Мормонт, Рикард Карстарк, Галбарт Гловер и сер Корт с разбитыми в кровь костяшками пальцев. Русе Болтон — бледный и неподвижный, как молочное стекло. И Хоуленд Рид — полутень в углу; он хранил молчание, наблюдая за каждым лордом Севера. Речники составляли вторую часть армии, во главе с Фреями и Маллистерами. — Ваше величество, при всем уважении, — начал Титос Блэквуд. — Не лучше ли атаковать одну из целей всеми силами? — Разумеется, лорд Блэквуд, но это часть стратегии, которую мы вскоре раскроем. Наши разведчики подтверждают, что стены города тонки, — сказал я. — Гарнизон слабый. Половина городской стражи полегла на Пурпурном Поле. Осталось не более двух тысяч, возможно, меньше. Мы ударим жестко и быстро. Сначала захватим гавань. Захватим зерновые склады и корабли. Остальные сдадутся сами. — У Робба будет десять тысяч, — продолжил я. — Люди Гловеров, Маллистеры, Блэквуды, Бракены. Возьми еще Таллхартов. Оставалось надеяться, что объединение Блэквудов и Бракенов в одном отряде не вызовет проблем… кого я обманываю? Робб склонил голову. — А Утёс? — Двенадцать тысяч, — сказал я, переводя взгляд на карту. — Мормонты, Карстарки, Амберы… и Болтоны. По шатру пронеслось затишье, холодное, как зимний ветер. Мейдж Мормонт не шелохнулась, но я увидел, как побелели её костяшки. Карстарк переступил с ноги на ногу. Корт отвел взгляд. Я брал с собой те же силы, с которыми шел на Тайвина, за исключением того, что заменил Галбарта Гловера на Русе Болтона. Болтон лишь едва заметно склонил голову. — Внутри Утёса меньше двух с половиной тысяч человек, — продолжил я, пока атмосфера окончательно не накалилась. — Старики, гарнизонные рыцари и те домашние гвардейцы, что еще не истекли кровью в полях. Ни Тайвина. Ни Кивана. Ни Джейме. Но они накопили запасы еды и запечатали ворота. За этими стенами они могут сидеть годами. — Если только мы их оттуда не выкурим, — прорычала Мейдж. — Они сожгут нас первыми, — отрезал я. — Львиная Пасть — это крепость внутри крепости. У нас нет осадных башен, способных достичь её, нет таранов, способных выбить ворота такой толщины. А штурм лестниц? Мы потеряем десять тысяч человек, прежде чем дойдем до середины. — И что тогда? — спросил Большой Джон. — Ждать? Морить их голодом? — Именно это мы заставим их думать. Что мы ждем или просто удерживаем их силы, чтобы они не помогли Ланниспорту. Они никогда не ожидают, что мы нападем столь малыми силами, — произнес я. — Вы все знаете, что я заслал лазутчиков в Утёс. Мы получили подтверждение: они внутри. По шатру пронеслись шепотки — предвкушение. Все уже слышали о лазутчиках, но то, что план сработал, не разглашалось. Варги видели, как наши люди преспокойно общаются с Ланнистерами внутри скалы. Они рассредоточены по всему Утёсу, но основная часть сосредоточена у ворот. — Мы будем искать трещины. В последний раз Утёс Кастерли пал благодаря хитрости; он падет так же и снова, — подытожил я. Болтон опустил голову, но его бледные глаза задержались на мне. Расчетливый. Всегда расчетливый. — Каков план, ваше величество? — Карстарки и Мормонты займут высоты на востоке, — скомандовал я. — Амберы прикроют тыл, чтобы никакие всадники Ланнистеров не проскользнули мимо нас вглубь земель. Мы отправим варгов и людей карабкаться по скалам в поисках лазеек. — Мы найдем щель, — закончил мысль Робб. — В каждой стене она есть. А если нет, я её сделаю. В шатре воцарилась тишина — та самая, что означает согласие, или, по крайней мере, отсутствие желающих спорить. Никто не знал наверняка, сработает ли это. — А что, если не получится, ваше величество? Если Утёс останется неприступным? — спросил Патрек Маллистер. — Тогда мы оставим небольшой отряд для осады, чтобы не дать им выйти. А сами возьмем Ланниспорт и столько земель Запада, сколько сможем, пока они будут беспомощно наблюдать за этим с высоты своего Утёса, — ответил я. Лучшие планы — те, в которых ты выигрываешь, даже если основная задумка провалилась. Даже если мы не возьмем Утёс, мы выполним свои задачи. Тайвину придется идти к нам, и тогда мы его прикончим. А следом для нас откроется Королевская Гавань. Мейдж Мормонт кивнула, резко, как удар кинжала. Рикард Карстарк промолчал, но его руки лежали на столе неподвижно, как камни. Даже Хоуленд Рид склонил голову. Дело сделано. Линии прочерчены. Силы разделены. Робб поднялся. — Тогда пусть боги присматривают за нашими клинками. — И пусть они ослепят львов, — добавил я. Он вышел первым, а за ним последовали лорды Трезубца. Взгляд Русе Болтона задержался на мне. Если бы он только знал, что я для него приготовил. Я не собирался сидеть и ждать, пока он нас предаст. Снаружи поднялся ветер. Солнце уже скрылось, но Утёс все еще светился, ловя последние лучи своими вершинами. Я смотрел, пока свет окончательно не погас, и солнце Планетоса не скрылось за горизонтом, оставив Утёс в полной темноте. Затем я развернулся и начал планировать его гибель. ***** Я стоял в тишине, не сводя глаз с карты Утёса и залива внизу. Прямо за моей спиной, мрачный как всегда, стоял Корт, скрестив руки на груди. А передо мной ждали двое моих «Мечей Короля» — доверенные люди, закаленные в засадах, речных набегах и тайных операциях. Оба пока безымянные. Один — поджарый и жилистый, другой — коренастый, со шрамами. — Русе Болтон не должен уйти отсюда живым, — произнес наконец сер Корт низким, твердым голосом. — Лорд Дредфорта — это нож, который слишком долго оставался без ножен. Я не обернулся. Лишь слегка кивнул. — Я больше не стану рисковать, оставляя его у себя за спиной. Наконец я повернулся к двум теням по ту сторону стола. — Мы накануне битвы, которая изменит всё, — сказал я ровным голосом. — Она положит конец спорам о том, кто здесь Король, и дарует мне и моей семье заслуженное отмщение. Вы двое выбраны для задачи, жизненно важной для нашей победы. Вы понимаете, что стоит на кону? Мужчины обменялись взглядами. Затем кивнули, их глаза светились холодной решимостью. — Мы не подведем вас, Ваше Величество, — ответил тот, что постройнее. Сер Корт подошел к столу и развернул свежую карту, на которой была видна узкая расщелина у Львиной Пасти. — Русе возглавит авангард здесь, когда будет отдан приказ к атаке, во время первого натиска. Он пойдет на склон с двумя тысячами копий. — Вы будете в цветах Болтонов, — добавил я. — Ваши туники уже готовы. Один из вас подберется вплотную к лорду Болтону. Другой будет двигаться за вторым рядом. Когда начнется атака, проскользните вперед. Хаос прикроет вас. Жилистый наклонил голову. — А после? — Исчезнете, — отрезал я. — Не рискуйте ради чего-либо, кроме основной цели. Оставьте тело там, где оно упадет. С последствиями я разберусь сам. — А если нас заметят? Корт тонко улыбнулся. — Тогда умрите достойно и прихватите с собой еще троих. «Меч Короля» не сдается в плен. — СЛУШАЮСЬ, СЭР! — воины отдали честь. Я кивнул в сторону полога шатра. — Идите. Готовьтесь. Выезжаете до рассвета. Они синхронно поклонились и без единого слова вышли, растворившись в ночи между порывами ветра. Край шатра на миг приоткрылся, обнажив далекое мерцание лагерных костров за холмом. Корт остался, не отрывая взгляда от военной карты. Его челюсть была сжата, словно камень. — Вы уверены, Ваше Величество? Это сопряжено с огромным риском, — тихо спросил он. — Нет, — ответил я. — Но если я буду ждать полной уверенности, мы все погибнем. Он не стал спорить. Он редко это делал. Через мгновение ушел и он. Я остался один. Свеча затрещала от внезапного сквозняка. Я подошел к выходу, откинул полог и уставился в ночную тьму. Вдалеке высился Утёс — черный, зазубренный, наполовину поглощенный морем. Где-то у его подножия спал Ланниспорт, охраняемый недоученными ополченцами и дрожащими купцами-принцами. И где-то там, в своем шатре, лежал Русе Болтон, затачивая ножи — как стальные, так и политические. Он всегда был полезен. Осторожен. Сдержан. Но в последнее время я видел это в его глазах: то, как он наблюдал за Карстарками, как задерживался у моих карт, всегда прислушиваясь, всегда что-то прикидывая. Я не забыл, что он сделал с Роббом в другом мире. И даже в этом… даже когда за мной идет Север, даже когда военная удача на нашей стороне… я не стану рисковать, дожидаясь кинжала в темноте. Только не от него. Тайвин будет в отчаянии; он поймет, что не может победить на поле боя, а история уже показала, к чему он прибегает, когда честная битва невозможна. За Фреями у меня уже присматривают шпионы. Но Русе? Он был «джокером» в колоде; он должен уйти, иначе мне придется оглядываться до конца своих дней. Я подумал о Роббе: о его смехе, его клятвах, о том, как на его плечах лежит грусть Севера, даже если он об этом не просил. О тихих взглядах, которыми он обменивался с Мирой Рид. Простил бы он меня за это, если бы узнал? Я отступил вглубь шатра и опустил полог. Через несколько дней протрубят рога, и начнется битва. И Русе Болтон умрет. ***** Вскоре после того, как армии разделились, началась подготовка к осаде. Впрочем, можно ли было назвать это полноценной осадой, если мы не перекрыли внутренний порт Утёса? Они могли пополнять запасы когда угодно. — Здоровенный ублюдок, — проворчал Большой Джон рядом со мной. — Выглядит так, будто готов сожрать нас и выплюнуть кости. — Он делал так на протяжении тысяч лет, — тихо отозвался Хоуленд Рид, уже изучая склон скалы. — Но идеальных крепостей не бывает. Подъехал Карстарк, иней застыл на его бороде. — Мои люди заняли восточные высоты, — доложил он. — Если всадники Ланнистеров попытаются прорваться, они не сделают и десяти шагов. — Хорошо, — сказал я. — Мейдж? Мейдж Мормонт подошла ближе, её плащ хлопал на морском ветру. — Лучники расставлены на гребне. Копейщики формируют вторую линию. Если они решат высунуть нос из внешних ворот, их ждет прием, который они не забудут. Я кивнул и посмотрел на запад, где уже рыли траншеи. Русе Болтон подошел бесшумно. — Лагерь у самого Утёса разбивается, рвы копаются, — доложил он. — Мои люди будут удерживать передовые позиции. — Проследите за этим, — ответил я. Он склонил голову и исчез так же беззвучно, как и появился. По долине уже разносился стук молотов: ставились палатки, обретал форму частокол, обозы распрягались. Небольшими группами вспыхивали костры. Между ротами сновали гонцы. Северное воинство действовало со спокойной, отточенной эффективностью. В этом году они провели слишком много сражений, и опыт, пришедший с ними, сквозил в каждом их движении. — Начинайте поиск, — сказал я Рикарду. — Связки альпинистов на северный склон, затем на западный. Держаться ниже. Соблюдать тишину. Никакого риска без крайней необходимости. Нам нужен всего один проход. Мира склонила голову. — Варги найдут любой лаз, Ваше Величество. Скалолазы и варги. Мы будем прятать людей на обрывах Утёса днями в ожидании сигнала, и, надеюсь, мы найдем эти туннели. — Как скоро, по-вашему, они поймут, что мы здесь не для того, чтобы морить их голодом? — спросил Карстарк. — Они будут считать, что именно для этого, — ответил я. — Но, возможно, через неделю? Если они обнаружат наших скалолазов, то поймут, что у нас другие намерения. Мейдж сплюнула в грязь. — А когда они осознают, что стража у ворот начинает исчезать один за другим? Я позволил себе тонкую улыбку. — Тогда Утёс поймет, что он уже мертв. Она оскалилась в ответ, остро, как клинок. — Хорошо. А если нам не удастся войти… что ж, варги могут занести немало яда в запасы Утёса, и они будут умирать один за другим. Мое дыхание замерло, когда глаза закатились, став белыми. Мир наклонился, расплылся и внезапно изменился. Сначала ударил запах. Не в нос, а куда-то вглубь звериного тела: гниль и мох, застоявшаяся вода и нечистоты тысячи лет. Мир крысы был низким, мокрым и темным; лапки семенили по ручейкам древних стоков. Я чувствовал, как голод грызет меня, словно второе сердце, но отодвинул его в сторону. Мне нужны были глаза. Не аппетит. Какая-то часть меня все еще сидела в шатре — тело холодело, сердце замедлялось, дыхание Призрака было ровным рядом со мной. Но эта часть, маленькая и грязная, шныряла в недрах Утёса Кастерли. Камень давил со всех сторон. Узкие трубы из обтесанного гранита, ржавые решетки былых эпох, туннели, слишком тесные для людей, но идеальные для грызунов. Я пробегал мимо костей. Детская игрушка, наполовину сгрызенная. Застойные лужи, где под слоем слизи шевелилось что-то еще. Мои усики вздрагивали от каждого движения воздуха. Где-то наверху по стенам эхом разносилась едва уловимая вибрация: сапоги по камню, марш стражи, лязг кольчужного рукава. Ланнистеры все еще следили за воротами. Все еще ждали осады, которая, как они думали, придет снаружи. Они забыли про тьму. Я свернул, проскользнув сквозь узкую решетку, треснувшую от времени. Крыса протиснулась с трудом. Туннель за ней круто уходил вниз — его вырубили столетия назад для отвода морской воды. Но здесь он снова сузился, а затем внезапно открылся в полое пространство из обработанного камня. Палата. И там, надо мной — расщелина. Не широкая, природная, но, возможно, расширенная инструментами давным-давно. Шахта, уходящая вверх под крутым углом, как раз достаточная, чтобы в нее пролез ребенок. Или… маленький озерный житель. Я полез вверх. Выше и выше. Камень изменился — теперь это были гладкие стены, над ними высеченные ступени. Воздух стал теплее. Чище. Пахнуло факельным маслом. Внутри. Крыса замерла на мгновение, сердце в моей собственной груди колотилось, как барабан. Если я смог найти это за час, сколько же брешей найдет Отряд Варгов за несколько дней? Сколько людей мы сможем провести внутрь до начала штурма? Отсюда я мог легко передать весточку лазутчикам внутри — маленькую записку, чтобы сообщить им, когда открывать ворота. Утёс можно было взять.