Глава 45: Король под Горой

Глава 45 — Король под Горой Первая огненная стрела вспыхнула за зубами каменного льва высоко в замке на вершине горы. Затем вторая — с одной из укрепленных позиций на восточной стороне. Ярче. Ближе. Затем третья — из бойницы у Львиной Пасти, алый цветок посреди ночи. Три. Как и планировалось. Лазутчики были на позициях, и мы тоже. Скоро битва начнется внутри замка. Я повернулся к армии. Шлем сира Корта тускло поблескивал в красном свете разведенных нами костров. За ним стояли Королевские Мечи, а на наших флангах — остальные северяне. Болтоны, Карстарки, Мормонты и Амберы были готовы войти в гору. Я обнажил меч и еще раз проверил доспехи. Нам нужно было подождать совсем немного, пока лазутчики начнут диверсии и перебьют как можно больше врагов, пока те спят. Первый пожар расцвел в казармах на полпути вверх по горе. Укрепленные окна взорвались, когда огонь начал слизывать камни Утеса. Затем вспыхнул другой — конюшни у подножия, загоревшиеся в считанные секунды. Кто-то пропитал сено ламповым маслом. В ночи закричали лошади. На другой стороне Утеса, над зернохранилищами, вспыхнули новые факелы. Складская башня застонала, бревна трещали под жаром. Зазвонили колокола тревоги. Один. Второй. Третий где-то в глубине Утеса. А потом… крики. Я закрыл глаза и прислушался. Это был звук смятения. Звук огня, проносящегося по спящей крепости. Звук людей, проснувшихся слишком поздно. — Засовы в Львиных воротах подняты, — прошептал рядом со мной варг. Он не открывал глаз. — Я вижу. Третьи ворота открыты. Пятые… почти. Крик ястреба дважды эхом отозвался от скал сверху — сигнал от внутреннего дозора. — Пошел, — сказал я сиру Корту. — Сейчас. Он повернулся без единого слова, тихо свистнул, и авангард начал наступление на Львиную Пасть. Болтоны и Амберы кричали, неслись с лестницами и крючьями в руках. Если лазутчикам не удастся отвлечь защитников и открыть ворота изнутри… их перебьют. Даже если ворота откроют, это будет тяжелый бой. Но победный. Я не последовал за ними. Пока нет. Где-то наверху я слышал звон стали о сталь. Голос Ланнистера выкрикивал приказы. Затем тишина. Затем еще один крик. Авангард ударил в ворота плотной, сокрушительной волной. В этой проклятой темноте трудно было что-либо разглядеть. Единственный свет исходил от полускрытой луны, скользившей между облаками, и разрозненных костров, горевших вдоль скал. Факелы, которые несли мои люди, отбрасывали дикие тени на камень, достаточные для того, чтобы я мог мельком увидеть хаос впереди. Львиная Пасть открывалась. Несмотря на стрелы, летящие со стен и бойниц, люди рвались вперед. Щиты подняты. Рев усилий заглушал крики защитников. Я почувствовал этот прилив. Момент, когда застонали петли. Треск. Хруст. Да. — Вперед! — взревел я своим людям. Собранная сила хлынула вперед, как приливная волна, разбивающаяся о неприступную скалу. Черный дракон на красном поле моего знамени яростно хлопал в свете факелов, тени метались по камню, пока я вел третью волну вверх по Львиному Языку — великой винтовой лестнице, высеченной в зияющей пасти Утеса. Это должно было стать настоящим испытанием; мои люди были вооружены копьями, щитами и короткими мечами для этого боя. Сражения в туннелях Утеса будут тяжелыми, но такое снаряжение должно дать нам преимущество. Лестница была длинной, и я запыхался, только поднимаясь по ней. К счастью, мы все упорно тренировали свои тела именно для этого случая. Рев битвы впереди был подобен дикому зверю: металл о металл, лязг стали, выкрикиваемые приказы, стоны раненых, гулкий бой барабанов Ланнистеров, отдающийся эхом в огромной пещере. Казалось, нас задержали в пещере сразу за Львиной Пастью. И что это была за пещера… Оттуда, где я стоял, были видны все ворота и большая часть свода. Отсюда было легко понять, почему Утес никогда не пал под осадой. — Корт! Нам нужно прорваться! — крикнул я, перекрывая шум битвы. — Я пошлю тяжелую пехоту вперед! — крикнул он в ответ. Мы продолжали двигаться вперед; нам нужно было прорвать эту первую линию обороны, иначе мы будем вынуждены повернуть назад. Я пробивался со своими людьми, подняв щит, чтобы блокировать горящую смолу и стрелы, скользкие от пламени, летевшие с еще занятых бастионов Львиной Пасти. Один камень с парапета разбился о шлем одного из моих людей, при ударе посыпались искры. Когда мы, наконец, вошли в сам Утес, я увидел хаос внутри. Каждый дюйм пещеры был скотобойней. Люди падали с криками, их кровь пропитывала истертые каменные ступени. Стрелы пробивали щели в доспехах, находя горла и глаза. Защитники сражались с отчаянием, рожденным страхом, их лица были искажены мрачной решимостью. Пещера была огромной, способной вместить тысячи людей, но Ланнистеры, похоже, удерживали ключевые узкие места у вторых ворот внутри пещеры. На востоке, севере и юге. Яростный боевой клич Маленького Джона Амбера прорезал хаос, как удар молнии, придавая его людям ужасающий импульс. Сыны Севера сражались как волки, свирепые и неумолимые; топоры рассекали кольчуги и кости, каждый удар сопровождался ревом вызова. Но преимущество было на нашей стороне: фактор внезапности, пожары в их тылу, предательство их собственных людей. Им приходилось сражаться с волной людей, идущих вверх по лестнице, с теми, кто удерживал вторые ворота открытыми, с теми, кто наносил им удары в спину. Это было слишком. Я все еще пробирался сквозь море людей, когда рев наших воинов взорвался у ворот прямо перед нами. Из теней за порогом вырвался лорд Сарсфилд со своими закаленными в боях ветеранами, ударив врагу в тыл. Их копья поблескивали в свете костров, доспехи были помяты, но целы. Они наступали, как неумолимый прилив, их голоса сливались с нашими в хоре войны, от которого содрогались сами камни. Ворота Кастерли-Рок, когда-то считавшиеся неприступными, стояли перед нами распахнутыми. Я огляделся по сторонам и увидел, что план выполняется. Мормонты и Карстарки атаковали в своих направлениях, и, похоже, Карстарки уже прорывались через восточную лестницу. — Вперед! Королевские Мечи, ко мне! — крикнул я и двинулся к массе Ланнистеров, которых теперь атаковали с двух сторон. Наши люди врезались в защитников Ланнистеров с силой оползня. Копья кололи, мечи разили, топоры рубили. Я оказался лицом к лицу с дюжим рыцарем Ланнистеров, чей шлем был украшен ревущим львом. Он бросился в атаку, подняв щит и целясь мечом мне в череп. Я отступил в сторону, скользнув клинком по краю его щита и достав его под ребра. Его крик оборвался, когда мой меч впился в кольчугу и плоть. Кровь расцвела на его золотом сюрко. — Нажимайте! — рявкнул я. — Арбалеты! Арбалеты! Неподалеку раздался властный окрик сира Корта, когда он прорубился сквозь пару стражников, преграждавших путь внутрь. Я посмотрел на Большого Джона, который уже был весь в крови. — Амбер! АМБЕР! Захвати бастионы! Эти стрелы нас косят! Большой Джон лишь кивнул и с воплем бросился к лестнице, ведущей на верх стен. На нем были такие толстые доспехи, что я видел, как три стрелы просто отскочили от него. Лучники Амбера и мои собственные стрелки открыли ответный огонь, целясь в неприятельских стрелков на парапетах, стремясь заставить их замолчать. Защитники дрогнули, их ряды рассыпались под натиском нашего неумолимого штурма. Я заметил группу капитанов Ланнистеров, сплотившихся в глубине пещеры, выкрикивающих приказы и собирающих последние силы. Я бросился к ним, и мой меч запел смертоносную песню. Сталь встретилась со сталью в яростной схватке. Клинок метнулся к моему горлу; я парировал и ответил ударом, глубоко рассекая плечо рыцаря. Он пошатнулся, но не упал, в отчаянии дико размахивая мечом. В битве нет места колебаниям. Я развернулся, обрушивая меч по жестокой дуге, разрубая шлем и череп. Кровь брызнула мне на лицо. Внезапно с другой стороны пещеры поднялся великий рев. Наши люди прорвали внешнюю оборону стен и захватили их; теперь они хлынули вниз, в казармы. Новые подкрепления хлынули через Львиные ворота, их боевые кличи подливали масла в огонь битвы. Там последние защитники держали оборону, отчаянные и мрачные. Но ситуация менялась. Еще один Ланнистер бросился на меня с криком, красный плащ разорван, глаза расширены от паники. Я нырнул под его замах, поймал его клинок своим и вскрыл его от бедра до плеча. Он рухнул без звука. Справа от меня сир Майлс с резким кряканьем метнул копье. Оно ударило точно, пробив шею другого «льва», который даже не заметил угрозы. Человек упал, хватаясь за древко, кровь лилась сквозь его пальцы. Королевские Мечи продвигались вперед жестокой волной, вырезая последних Ланнистеров, удерживавших вторые ворота. Их строй сломался. А вместе с ним исчезло и их мужество. Затем к нам навстречу, прихрамывая, побрел еще один человек, оружие болталось в его руке. Майлс обнажил короткий меч и бросился вперед. — Стой! — рявкнул я. Он мгновенно замер, острие клинка замерло в дюйме от горла человека. Солдат застыл, затем сделал дрожащий шаг назад. Из-за его спины донесся звон кованых сапог по камню. Появился лорд Сарсфилд, шлем под мышкой, лицо в саже и поту. — Ваше Величество, — сказал он голосом, твердым, несмотря на битву, все еще бушующую в глубине пещеры. — Моя верность принадлежит вам. Затем он опустился на одно колено. Я опустил меч. — Вы сослужили добрую службу, лорд Сарсфилд. И вы получите все награды, которые я обещал. — Я указал на внутренний пандус, уходящий спиралью вверх, к самому сердцу крепости. — Но сначала мы закончим это. Мы возьмем этот замок. Голос Корта прогремел позади меня, отражаясь от каменных стен. — КОРОЛЕВСКИЕ МЕЧИ! ВЗЯТЬ ЭТОТ ЗАМОК! И мои люди взревели, бросаясь вперед в освещенную пожарами тьму. ***** Свет факелов неистово плясал, когда мы углублялись в толщу камня; тени то вспыхивали, то испуганно жались к сводчатым стенам. Перед нами тянулись залы — огромные каменные коридоры, достаточно широкие, чтобы в них могли разъехаться всадники, а их потолки терялись во тьме высоко над головой. Прошел час с тех пор, как нам удалось прорваться сквозь Львиные ворота и следующие за ними вторые ворота. Мы преодолели два лестничных марша и разослали людей по двум разным уровням Утеса. Теперь мы зачищали третий уровень, комнату за комнатой. Я крепче сжал рукоять меча и щит, оглядывая зал, пока звуки битвы приближались со всех сторон. Звон стали, кряхтение людей, сошедшихся в смертельной схватке, отрывистые приказы, смешанные с проклятиями и криками боли. Теперь это была не просто осада; это был дикий лабиринт насилия, где каждая тень могла скрывать клинок, нацеленный в мое горло. К счастью, со мной были мои Королевские Мечи. — Держитесь крепко, — сказал я сиру Корту. — Здесь мы разделимся. Ты веди своих людей на запад, зачисти зернохранилища и кварталы слуг. Большой Джон, бери своих и иди на восток, найди и захвати скрытые туннели внизу. Они должны вывести часть твоих людей на следующий уровень, и нам будет легче, когда мы двинемся туда. Большой Джон кивнул. — Место чертовски запутанное, ваше величество, — пробасил он. — Хвала Старым Богам за варгов. Это было огромное преимущество, которое позволяло нам переигрывать защитников в их собственной крепости. — Если бы не карты, которые нам удалось составить, нас бы уже отбросили назад, — кивнул я. — Идите, лорд Амбер. Вы же не хотите убить меньше Ланнистеров, чем Рикард? К этому времени он уже должен заканчивать с восточными уровнями. — Ни один Амбер не отстанет от гребаного Карстарка! Мы возьмем для вас четвертый уровень, ваше величество! — С этими словами он умчался со своими людьми, дико крича, чтобы поднять их боевой дух. По крайней мере, они были мотивированы. Я лишь надеялся, что атаки на других участках идут успешно. От Мормонтов не было вестей уже полчаса. — Впереди сопротивление, ваше величество, — прошептал один из варгов. — Дюжина солдат. Забаррикадировались. Ждут. Люди вокруг меня перехватили оружие поудобнее. Я повысил голос: — Отрежьте им путь к отступлению. Сломите их дух. За Север! Мы рванулись вперед. Первым зачищенным нами проходом были покои слуг — узкий коридор с множеством дверей. Топоры вгрызались в щиты, сталь рассекала кольчуги, из-за наспех забаррикадированных дверей доносились крики. Я двигался с отточенным изяществом, сразив пару солдат Ланнистеров, пытавшихся преградить нам путь. Один охнул, хватаясь за рану в боку; другой встретил холодную сталь моего клинка в горле. Позади нас инженеры обрушили секцию узкой лестницы — бревна треснули, камни посыпались вниз. Мы запечатали путь, изолируя защитников, все еще запертых на этом уровне. Мы переходили из коридора в коридор, поднимаясь все выше по лестницам. Раздался голос сира Корта: — Прибыл гонец от Мормонтов! Зернохранилища наши! Я усмехнулся; похоже, все шло хорошо. Относительно хорошо — по крайней мере, мы теряли больше людей, чем мне бы хотелось. — Майлс, — сказал я. — Иди вперед и направо. Там есть небольшое хранилище. Захвати его. — Слушаюсь, ваше величество, — ответил он. Наши колонны сжимали кольцо со всех сторон. Захваченные нами туннели служили скрытыми артериями, позволяя наносить удары по слабым местам, обрывать связь и обрушивать лестницы позади себя, запирая защитников Утеса в изолированных очагах сопротивления. Из теней вернулись мои разведчики, их глаза горели от мрачных вестей. — Люди лорда Сарсфилда зачищают западную цитадель, — доложил один из них негромким, но тревожным голосом. — Но очаги сопротивления все еще держатся возле внутреннего двора и башенных лестниц. — Хорошо, — сказал я. — Мы их выкурим. Сколько уровней до вершины? — Еще три, ваше величество. И дюжина второстепенных, как на прошлых этажах. Но Тронный зал уже ближе. — Тогда идем туда. Корт подошел ко мне и произнес: — Позади нас еще дюжина Ланнистеров удерживает комнату. — Черт побери, неужели они не знают слова «сдаться»? — вздохнул я. Мы пока не брали пленных. По крайней мере здесь — Ланнистеры бились до конца. — О Ланнистерах можно говорить что угодно, ваше величество. Но они сражаются яростно и до последнего, — ответил Корт. Я сердито взглянул на него. Корт иногда упускал суть. — Не забудь рассказать семьям наших погибших солдат о том, как храбро сражались Ланнистеры, Корт. — Он уже открыл рот, чтобы возразить, но я продолжил: — Мы идем в тронный зал. Если я хоть что-то знаю о Ланнистерах, они будут защищать именно эту комнату. Спустя несколько минут, зачистив еще три перехода и один малый уровень, мы ворвались в тронный зал. Двери, когда-то украшенные резьбой с тысячей ревущих львов, разлетелись под весом тарана и натиском двух десятков человек. Железные петли взвизгнули. Преграда рухнула внутрь. Тронный зал Кастерли-Рок не был похож ни на сводчатые выси Красного Замка, ни на черную суровость Драконьего Камня. И уж тем более ни на Ров Кайлин, ни на Винтерфелл. Это была роскошь — неприкрытая и абсолютная. Зал был огромен, высечен прямо в сердце Утеса: с высокими потолками и куполом, его поверхность была инкрустирована жилами сверкающего золота. Они мерцали в свете огня, словно реки расплавленного богатства, текущие по стенам и потолку. Колонны из мрамора с львиными головами опоясывали зал; каждая была покрыта листами кованого золота и увешана знаменами Ланнистеров. Высоко над головой купол был расписан фресками с изображениями мнимых побед дома Ланнистеров. Сусальное золото цеплялось за каждый угол. Даже тени здесь казались богатыми. По пути сюда мы видели немало пышности. На нижних уровнях золото было повсюду, драгоценные камни были вделаны в предметы искусства и мебель. Но здесь… Больше всего меня поразили жилы невыработанного золота. Сколько тонн золота здесь было? Золото не должно было выглядеть так. Это была сплошная масса, которая прорезала скалу подобно молнии и спускалась по стене прямо к трону. Такую картину я ожидал бы увидеть скорее в Эреборе… А в дальнем конце зала, на возвышении из трех изогнутых ступеней камня с золотыми прожилками, стоял трон. Они ждали нас. Рыцари Ланнистеров в полных латах выстроились перед троном: красные плащи в лохмотьях, шлемы в вмятинах, щиты опалены. За ними на ступенях стояла горстка знатных юношей и седых ветеранов — гвардия внутреннего двора, последние остатки организованного сопротивления Утеса. Их капитан, высокий рыцарь в красной эмалированной броне с золотыми львами, вьющимися по нагруднику, шагнул вперед. — Ты убил моего отца, Таргариен, — выплюнул он; на его зубах была кровь. Дэвен Ланнистер, предположил я. Я ступил на мрамор с мечом в руке, мой собственный плащ почернел от сажи. За моей спиной в зал хлынула вторая волна: копьеносцы дома Сарсфилдов, люди Амберов и мои собственные воины. — Убил, — я кивнул. — Советую вам сдаться, сир Дэвен. Утес уже пал. — Ты убил моего отца… — повторил он, будто это имело значение. С начала войны по моему приказу погибли тысячи. — Я не сдамся тебе. Никогда. — Что ж, ладно. Тогда теперь я убью тебя, — сказал я. И мы пошли в атаку. Тронный зал превратился в горнило насилия. Сталь сталкивалась, щиты прогибались. Кровь брызгала по мрамору, словно разлитая краска. Стрелы ломались в полете, ударяясь о камень или людей. Линия Ланнистеров какое-то время держалась — обученные, отчаявшиеся, прижатые спинами к своему престолу власти. Но отчаяние порождает безрассудство. Один рыцарь замахнулся слишком широко и тут же был распорот коротким копьем крагномена. Другой поднял клинок, но получил удар булавой по шлему — лицо вдавилось внутрь, золото и червлень смялись, как пергамент. Я пробивался сквозь толпу. Мой клинок нашел горло рыцаря в шлеме с львиным начесом и двинулся дальше. Другой сделал выпад, я уклонился, и мой меч вонзился в сочленение между плечом и нагрудником. Он упал без единого звука. Справа от меня сир Корт сражался с разбитым щитом, орудуя длинным мечом обеими руками. Каждый его удар сопровождался криком. Ланнистерский латник попытался сбить его с ног, но лишь был впечатан в колонну; его шлем загудел, как колокол. Раздался рев. Из-за ступеней трона хлынули новые защитники: юные сквайры, старые слуги… Я постараюсь оставить молодых в живых. Все они были светловолосыми — должно быть, многие приходились Ланнистерам кузенами. Я встретил их у подножия ступеней. Мальчишка лет четырнадцати направил на меня копье, его губа дрожала. Я перехватил древко одной рукой и оттолкнул его, вырубив ударом плашмя. Рыцарь с седеющими волосами и хромотой двинулся на защиту трона. Его клинок встретился с моим, и на мгновение мы сошлись в дуэли под золотым потолком; искры летели во все стороны. Он был силен. Опытен. Но я был быстрее. Моложе. Он пал. Его кровь потекла по золотым жилам, и на миг показалось, будто истекает кровью сама скала. Последние гвардейцы Ланнистеров сломались: кто-то бежал по боковым коридорам, кто-то бросал оружие. Некоторые упали на колени. Другие просто смотрели остекленевшими глазами, пока мои люди проносились мимо. Я оглянулся и увидел труп Дэвена Ланнистера на холодном полу. Убил его не я, но Майлс ухмылялся мне, так что нетрудно было догадаться, чьих это рук дело. В этом зале оставалось сделать последнее, прежде чем мы двинемся на другие уровни и, наконец, в цитадель на самой вершине горы. Я поднялся по ступеням к трону. Я стоял над ним, тяжело дыша. Моя латная рукавица оставила кровавый след на полированном граните, когда я коснулся его. А затем я сел на него. Первый Таргариен, занявший тронный зал Утеса по праву завоевателя. — Ну, чего вы все ждете? — крикнул я в залу. — Выдвигаемся наверх! Мы продолжали сражаться всю ночь. И когда первые бледные лучи рассвета начали пробиваться сквозь узкие щели в скале, власть Ланнистеров в Западных землях испустила свой последний вздох. ***** Чем дальше продвигался отряд, тем уже становились залы. Каменные арки сменились укрепленными балками. Свет факелов плясал по заброшенным казармам, спешно превращенным в опорные пункты для последних лоялистов Ланнистеров. Русе Болтон двигался со спокойной точностью, его бледное лицо, как всегда, ничего не выражало. За ним следовали копейщики Болтонов в угрюмых серых плащах. Им поручили зачистку этого сектора. Простая задача. Он приветствовал это уединение. — Львиные выродки попытаются зайти с фланга через туннели при кухнях, — пробормотал он человеку справа от себя. — Поставь двоих здесь. Остальные за мной, там еще прячутся Ланнистеры. Двое ближайших копейщиков подчинились без колебаний, шагнув ближе, пока остальные замедлили шаг, чтобы вписаться в крутой поворот спирали. А затем, в промежутке между одним шагом и другим, это случилось. Тихий звук… шшхт. Влажный шепот стали, входящей в плоть. Русе напрягся. Его глаза расширились — совсем чуть-чуть. Ни вздоха. Ни крика. Он попытался вздохнуть, но не смог. Первый клинок скользнул между ребер, прямо под левую руку. Точно в почку. Второй пришел с другой стороны — выверенный и быстрый удар вонзился в основание шеи чуть выше ключицы. Его ноги подогнулись. Он упал на одно колено, а затем рухнул на каменную лестницу; голова ударилась о стену с глухим стуком. Кровь начала растекаться, кажущаяся черной в свете факелов, стекая растущей дугой вниз по ступеням. Двое убийц молча стояли над ним. Один наклонился, осторожно закрыл остекленевшие глаза Русе, а затем оттащил тело с лестницы в густую тень. Второй спокойно развернулся и начал спускаться обратно. Все произошло быстро. Копейщики Болтонов, растерянные и лишившиеся командира, обернулись на крик тревоги. — Лорд Болтон! Лорд пал! — крикнул один из них. Из-за их спин показалась рота из пятисот Королевских Мечей. В считанные секунды они перехватили командование. Крови почти не было. По крайней мере, не так много. Его Милость позаботился об этом. Люди Болтонов, потрясенные и оставшиеся без приказов, подчинились. Что еще им оставалось делать? ***** Солнце медленно вставало над землей. Оно поднималось в кроваво-золотом сиянии, отбрасывая длинные тени на зубчатые скалы, где высился Утес. Но впервые за тысячи лет этот свет не озарил знамен Ланнистеров. Мои люди сорвали каждое знамя, каждый герб, каждый клочок алой ткани. На самой вершине Утеса, на виду у всех, развевался трехглавый дракон. Я стоял на самом высоком парапете, глядя вдаль. Мир простирался предо мной, невероятно огромный… Какой вид. С самой высокой башни Утеса, Львиной Короны, я мог видеть всё. Становилось понятно, почему у Ланнистеров раздулось такое эго, если это то, что они видели каждый день. На востоке холмы и горы перекатывались длинными золотистыми волнами, усеянными оливковыми рощами и мерцающими огнями далеких деревень. Речной тракт прорезал ландшафт, словно шрам, петляя вниз к залитым солнцем равнинам Западных земель. На севере земля вздымалась зазубренными хребтами, скалами из красного камня и утесами, поросшими соснами. К югу дымился Ланниспорт, и я видел проломы в стенах. Город наконец пал. Мне было любопытно, что предпринял Робб, чтобы взять его. Но на западе… на западе было истинное чудо. Что там, на той стороне? Закатное море уходило в бесконечность. С такой высоты, я был уверен, можно было видеть на сотню миль вперед. Утес был моим. Позади послышались шаги. — Вы хоть знаете, на сколько ступеней мне пришлось взобраться, чтобы попасть сюда, ваше величество?! Я неделю не буду чувствовать собственных ног! Я встретился с ним взглядом и позволил себе слабую улыбку. — Подъемники починят через неделю, Маленький Джон. Он расхохотался так громко, что с потолка посыпалась пыль. — Что ж, ваше величество, надеюсь на это, иначе к концу похода у меня не останется этих чертовых ног. Я хмыкнул. — Твой отец? — В порядке, — сказал он, поморщившись и разминая плечо. — Стрела в плечо не остановит Большого Джона Амбера. Разве что разозлит еще сильнее. — Хорошо, — тихо проговорил я. — Он нам понадобится для того, что будет дальше. Это заставило его посмотреть на меня. По его лбу катился пот, но глаза горели азартом победы и предвкушением продолжения. — И каков наш следующий шаг? Я усмехнулся. — Мы заберем всё, что не приколочено к полу, — сказал я. — А потом мы вырвем из этой горы даже то, что приколочено. — Значит, придется вытащить много гвоздей. В ближайшие недели предстояло много дел. Мне нужно было разобраться с пленными. Организовать эффективную оккупацию этих земель, чтобы Ланниспорт не вымер от голода. Нужно было спланировать разграбление Утеса и то, как мы переправим всё это на Север. Предстояло заняться ближайшими землями и призвать к подчинению каждый дом Западных земель. Я сомневался, что многие преклонят колено, но если это сделают хотя бы несколько — это уже будет победой. И я должен был подготовиться к маршу обратно в Речные земли, как только ситуация здесь стабилизируется и закрепится. Мы не собирались оставлять ни Утес, ни Ланниспорт. На самом деле, если всё пойдет по-моему, знамя Таргариенов будет развеваться над этими землями всю мою жизнь. Если это не заставит Тайвина лететь сюда на всех парах… я не знаю, что тогда заставит. А пока я смотрел на горизонт вместе с Маленьким Джоном. Вид действительно был великолепный, и чувство победы делало его только лучше.