Интерлюдия 10 — Цена поражения

Интерлюдия 10 — Цена поражения ПОВ: Лорд Дамон Марбранд из Эшмарка Еще один день, еще одна сожженная деревня. По крайней мере, на этот раз она была пуста; большинство жителей Речных земель покинули окрестности Божьего Ока еще две недели назад. Эта мысль крутилась в голове Дамона Марбранда, пока он проезжал мимо дымящихся руин. Война ободрала Речные земли до костей, а теперь даже кости дробились под копытами и сапогами. Дела шли неважно, что бы ни трубили глашатаи. Боевой дух оставался шатким. Победы у Девичьего Пруда, Солеварни и Дарри ненадолго подняли настроение, но за каждый победный клич было заплачено кровью, которую они не могли себе позволить терять. Хорошие люди, обученные люди, люди Ланнистеров, гнили в грязных полях вдали от дома. Дамон командовал достаточно долго, чтобы знать: такие победы — это нож о двух концах. Они заставляют армию двигаться вперед, но выхолащивают её изнутри. По крайней мере, набор в войско улучшился. Впервые с начала войны Королевские земли действительно вносили свой вклад. Ежедневно прибывали колонны людей — кто-то хорошо вооружен, кто-то не лучше мальчишек с копьями, но они шли с повозками зерна, солонины и тем немногим доспешным снаряжением, что удалось собрать. И Бес, будь он проклят, оказался полезен. Тирион Ланнистер взялся за дела в столице с эффективностью, которой Дамон не ожидал. Людей организовывали, пересчитывали, вооружали и отправляли в путь. Дамон не мог отрицать результатов. С лошадьми дело обстояло иначе. Их забирали везде, где могли: в деревнях и на уединенных фермах. Они не выдержали бы в лобовой атаке, как настоящие боевые дестриэ, но могли тащить повозки, нести разведчиков и перевозить припасы. Дамон осадил коня и еще раз оглянулся на руины позади. Он гадал, сколько еще деревень поглотит война, прежде чем решится, кто победит, и останется ли хоть что-то, чем стоило бы править, когда всё закончится… Разведчик отделился от строя и резко затормозил перед Дамоном, его конь был весь в мыле. — Мой лорд. Послание от лорда Тайвина. Мы должны немедленно вернуться в Харренхолл. Дамон склонил голову. Люди ворчали… Так теперь велась война. Бастард Таргариенов удачно выбрал место, ударив по Западным землям вместо того, чтобы выйти на восток и встретиться с ними лицом к лицу. Он сжигал их дома, пока они кружили по Речным землям. Эшмарка больше нет. Весть дошла до Дамона неделю назад, ударив словно нож под ребра. Она пришла после Золотого Зуба, после залитого кровью столкновения, которое люди прозвали Алым Полем у Оксфорда. Затем пал Сарсфилд — казалось, сами Западные земли складываются внутрь него, замок за замком. Напряжение давало о себе знать. По ночам люди дезертировали, пытаясь пробраться домой. Их ловили чаще, чем нет. Деревья вдоль дороги были тому доказательством — мрачные предостережения, раскачивающиеся на ветру. Дисциплина сохранялась, но держалась она на страхе, а не на надежде. Лорды тоже это чувствовали. Каждый совет заканчивался одинаково: голоса становились резче, руки сжимались в кулаки — все хотели повернуть на запад. Дамон хотел этого не меньше остальных. Но Тайвин Ланнистер не сдавался. Он намеревался остаться, накопить силы и навязать одну решающую, сокрушительную битву Старку и Таргариену одновременно. Лорд Барон Серретт воспротивился этому; он бросил вызов Тайвину, оскорбил его и обвинил в смерти своего второго сына в битве у Кровавого Свиста. Он начал собирать своих людей, чтобы идти на Запад… и теперь висел на виселице вместе с остальными. Теперь дому Серреттов грозило исчезновение. Дамон не оправдывал его поступков, но он тоже потерял сына. Своего наследника. И всё же он оставался верен. Дамон повернул коня к Харренхоллу, и колонна пришла в движение. Железное повиновение гнало их вперед, шаг за шагом. День тяжелого марша привел их обратно в Харренхолл. Воздух пропах кровью. Тайвин дал Григору Клигану и Амори Лорху полную свободу действий, и те превратили мрачные залы и башни в скотобойню. Харренхолл всегда был проклят. Теперь он был осквернен. Дамон тяжело спешился. К нему тут же подбежал паж. — Что такое, малый? — спросил Дамон. — День был долгим. — Лорд Тайвин созвал военный совет, мой лорд. Вас вызывают. Дамон кивнул. — Я скоро буду. Иди. Мальчишка убежал. Дамон вздохнул. Ни ванны. Ни мгновения, чтобы смыть с кожи дорожную пыль и пот. Он приказал одному из своих капитанов развести людей по казармам и дать им отдохнуть. Это они заслужили. Затем он направился к военному залу Тайвина, расположенному на полпути вверх по одной из оплавленных башен Харренхолла. Дамон давно перестал различать башни. В этом унылом месте они все сливались воедино. Когда он вошел, Тайвин уже сидел во главе стола. Остальные лорды и командиры тоже были на месте. Дамон тут же понял, что пришел последним. — Мой лорд, — произнес Дамон и стал ждать. — Садись, Марбранд, — ответил Тайвин. — Нам нужно многое обсудить. Дамон занял свое место рядом с Тайвином. Милость лорда давала привилегии, но налагала и бремя. Теперь он был ближайшим командиром своего сюзерена, и он чувствовал на себе взгляды всех присутствующих. — Теперь под нашим началом двадцать тысяч человек, — сказал Тайвин. Его голос был ровным, размеренным. — Этого недостаточно. Следующим заговорил лорд Гарт Гринфилд, один из немногих лордов, помимо Дамона, кто выступал с Тайвином с самого начала. Остальные полегли на полях и в реках, включая его собственного сына. — Нам нужно больше людей, мой лорд. Королевская Гавань присылает еще две тысячи, должным образом вооруженных. Ополчение из Росби еще не прибыло, а Девичий Пруд обещает пополнение в течение луны. Тайвин слегка кивнул. — А припасы? — Зерна пока достаточно, — ответил Гринфилд. — На три луны, если экономить. Солонины меньше. Доспехи вызывают большие опасения. Слишком много людей из Королевских земель прибывают в вареной коже или вовсе без неё. Нам не хватает шлемов, щитов и кольчуг. — Этого всё еще мало, — сказал Дамон. — Даже с Королевскими землями и Росби мы выставим не более двадцати пяти тысяч. Многие будут плохо экипированы. Если северяне и речные лорды объединятся, они превзойдут нас и числом, и качеством. Поднялся лорд Рейнальд Вестерлинг. Его отец пал от рук Юного Волка, и бремя нового лордства тяжелым грузом лежало на его плечах. — Мы должны ударить сейчас. Бастард разделил свои силы. В Речных землях мы превосходим Черную Рыбу три к одному. — В численности, возможно, — отрезал Тайвин. — Но не в позиции. — Он слегка наклонился вперед. — Черная Рыба никогда не даст нам генерального сражения. Каждый поход на Риверран натыкается на кранножников, ловушки, отравленные колодцы и разбитые дороги. Мы продвигаемся на лигу и теряем людей, так и не увидев врага. — За последние две недели мы убили дюжину кранножников, — вставил Гринфилд. — А сколько их осталось? — спросил Дамон. — Мы не знаем их численности. В лесах за нами могут наблюдать десятки или сотни глаз. Каждый потерянный разведчик — это еще один шаг вслепую. Бейнфорт, другой молодой лорд, откашлялся. — Наша кавалерия тоже страдает. Половина коней взята с ферм. Они быстро устают, ломают ноги на речных тропах. Конских доспехов не хватает. Тайвин заговорил снова: — Придется довольствоваться теми конями, что есть. Мы обойдемся тем, что имеем. — Его взгляд обвел присутствующих. — Настоящая проблема, милорды, — это люди. Бастард командует силами, равными нашим на Западе, и у него всё еще тысячи воинов в Речных землях. — И еще больше на Севере, — добавил Дамон. Донесения тяготили его. Ров Кейлин ощетинился людьми, там шли учения и накапливались запасы — армия в процессе создания. Пока она оставалась на месте, но если она двинется на юг, равновесие будет нарушено безвозвратно. А за ней стоял сам Север. Если Робб Старк призовет новые мечи, они придут. Знаменосцы, кланы — люди, которые сражаются за родичей и землю, а не за монету. Западные земли не могли ответить тем же. Они уже потеряли десятки тысяч. Теперь их поля жгли, а замки захватывали. Из дома не будет новых рекрутов, пока враг стоит на их земле. Лорд Рейнальд нарушил тишину: — Тогда нам стоит призвать Железнорожденных. Пусть они нападают на Север, заставят Старка повернуть назад. Ответом ему был резкий смех. Бейнфорт откинулся на спинку стула, не скрывая презрения. — Вы дурак. Железнорожденные не заключают союзов. Они грабят. Если они придут, то с таким же успехом обрушатся на наши берега, как и на северные. С дальнего конца стола донесся невнятный голос: — Долина. В комнате поднялся шум. Голоса перекрывали друг друга. — Мы должны идти домой! — Глупец! Лорд Тайвин прав, оставаться здесь и копить силы — лучший вариант! — Мы должны требовать больше помощи от столицы! — Призовите Золотых Плащей сюда! — А что насчет дракона? — Нет никакого дракона, Бейнфорт! Они исчезли столетия назад! Тайвин встал, его лицо потемнело, он набрал воздуха, чтобы заставить всех замолчать. Но прежде чем он успел заговорить, в открытое окно ворвался ворон. Он сделал круг, неуклюжий и шумный, и опустился на стол перед Тайвином. В комнате мгновенно воцарилась тишина. Вороны так не поступали. Их обучали лететь в вольер. Дамон почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда Тайвин потянулся за посланием. В глазах птицы было слишком много разума. Дамон наблюдал, как Тайвин взял письмо. Пергамент был маленьким, непримечательным, но Тайвин изучал его так, словно это была карта поля боя, его глаза медленно скользили по строчкам. Затем его взгляд замер. Глаза лорда Тайвина расширились. Он перечитал снова, на этот раз быстрее. С лица сбежала краска. На мгновение все в комнате затаили дыхание. Затем Тайвин пошатнулся и схватился за стол, чтобы не упасть, а его вторая рука взметнулась к груди. Дамон тут же вскочил. Он подхватил его, когда тот начал оседать. — Мой лорд! — крикнул он, сжимая плечи Тайвина. Заскрипели стулья. Раздались тревожные возгласы. Но сквозь весь этот шум Дамон услышал ворона. Он резко каркнул. Почти как рассмеялся. ***** ПОВ: Лорд Тайвин Ланнистер из Утеса Кастерли Нет. Этого не происходило. Этого не могло происходить. Рука Тайвина сомкнулась на запястье Дамона железной хваткой, несмотря на дрожь. — Не трогай меня, — отрезал он. Дамон тут же отпустил его и отступил на шаг. Боль пронзила грудь Тайвина — глубокое, давящее чувство, но он подавил его силой воли. Он переносил вещи и похуже боли. Он не покажет слабости перед своими лордами. Не сейчас. Никогда. Медленно, размеренно он выпрямился. Дыхание выровнялось лишь благодаря его стальному самообладанию. Комната замерла в ожидании, никто не смел заговорить. Глаза Тайвина снова вернулись к пергаменту. Он перечитал его еще раз. Лорду Тайвину Ланнистеру, Хранителю Запада, Простите мне неформальность этого ворона. Я пишу вам из Утеса Кастерли. Ваши знамена сорваны. Ваши ворота были открыты изнутри. Ваша обитель, которой ваш род правил еще до того, как андалы пересекли море, теперь принадлежит мне. Ваша семья у меня под стражей. Они живы. Пока что. Советую вам утешиться этой малой милостью, раз уж вы сами так редко проявляли её к другим. Вы решили пойти войной на мой народ и сжечь Речные земли, чтобы потешить свою гордыню. Пока вы охотились за деревнями и призраками, я пришел за тем, что действительно имело значение. Ваше имя, ваша власть и ваше наследие. Я забрал всё три, Тайвин. И я оставлю их себе. Скоро Запад принесет новые клятвы. Можете продолжать называть себя Лордом Утеса, если этот титул вас утешает. В конце концов, слова стоят дешево. Если вы хотите, чтобы ваша кровь пережила эту войну — сдавайтесь. Хотя я знаю, что гордость не позволит вам принять это условие, я всё же предлагаю его вам. В отличие от того, что сделали вы в Королевской Гавани в тот день. Если нет — пеняйте на последствия. Утес мой. Ваше золото мое. Ваша кровь моя. Будущее Запада будет решено без вас. — Король Деймон Таргариен, Лорд Рова Кейлин, Лорд Утеса Кастерли, Король Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Лорд Семи Королевств, Защитник Края и Погибель Дома Ланнистеров. Рука Тайвина дрожала. Он твердил себе, что это гнев, и ничего больше. Он поднял взгляд на людей за столом; они смотрели на него в упор, ожидая. Лорд Рейнальд Вестерлинг, этот мальчишка, первым нарушил тишину: — Мой лорд? Вы… в порядке? Тайвин выпрямился во весь рост. — Садитесь, — приказал он. Скрипнули стулья — вассалы повиновались. Ворон всё еще медлил, уставившись на него черными глазами. — Пусть кто-нибудь уберет эту проклятую птицу, — произнес Тайвин. Ворон ответил хриплым карканьем, взлетел к высокому окну и уселся там, продолжая наблюдать. Тайвин снова посмотрел на стол. Его голос, когда он заговорил, был бесцветным: — Утес Кастерли пал. Реакция была мгновенной. Комната взорвалась криками: вопросы посыпались градом. Как? Когда? Кем? — ТИХО! — взревел Тайвин. В зале воцарилась гробовая тишина. Его руки снова задрожали. Он сжал их в кулаки под столом. Нельзя было допустить, чтобы паника распространилась — по крайней мере, не сейчас. Страх разрушит то, что не смогли разрушить клинки врага. — Скоро мы выступим в поход, — сказал Тайвин. Его глаза обратились к Дамону. — Марбранд. Как скоро мы соберем достаточно людей, чтобы двинуться на Риверран? Дамон задумался. — Луна, мой лорд, пока прибудут последние ополченцы из Королевских земель. И как минимум две недели, чтобы отозвать наши разрозненные силы из юго-восточных Речных земель. Пехоту можно собрать за луну, но кавалерии потребуется больше времени. Возможно, еще одна луна, прежде чем она будет готова к бою. — Неприемлемо, — отрезал Тайвин. — Мы будем готовы через одну луну. Дамон коротко кивнул. Боль снова сдавила грудь Тайвина, острая и настойчивая. Рука дрожала, но голос оставался твердым. — Разошлите письма. Отправьте гонцов. Собирайте армию. Он поднялся на ноги. — Ступайте. Немедленно. Когда все ушли, Тайвин остался один. Даже слуги удалились, тихо закрыв за собой двери, словно сама комната боялась в ней находиться. Тайвин схватил стоящую перед ним тарелку и швырнул её в стену. Она разлетелась вдребезги — фарфор взорвался тысячей белых осколков, которые рассыпались по каменному полу. Ворон каркнул. Тайвин свирепо посмотрел на него, стиснув челюсти. Боль снова вцепилась в грудь, такая резкая, что перехватило дыхание. Он заставил себя стоять неподвижно, подчиняя её себе. Он позовет мейстера позже. Тайно. Никто не должен знать. Слабость — это приглашение к гибели. Как это произошло? Как такое вообще стало возможным? Утес Кастерли был неприступен. Его стены стояли с начала времен. Утес нельзя было взять. О него разбивались в кровь и терпели крах. И всё же бастард сделал это. Тайвин мерил комнату шагами, сжимая кулаки. Он будет ждать донесений из Западных земель. Если ему повезет, враг истощил свои силы, беря Утес, заплатил за него кровью и растратил полки. Надежда была призрачной, но он цеплялся за неё. Этого нельзя было так оставлять. И он не оставит. Теперь он мог признать это — хотя бы перед самим собой. Он не выигрывал эту войну. Не на поле боя. Два зеленых юнца оказались проницательнее искушенных лордов. Сама вероятность этого была абсурдной. Но война — это не только битвы. Скоро они это поймут. Тайвин вернулся на свое место и придвинул к себе пергамент. Рука стала твердой, как только перо коснулось чернил. Он начал писать. Письмо в дом Фреев. Над ним ворон следил за каждой строчкой своими черными глазами. ***** ПОВ: Лорд Тирион Ланнистер, исполняющий обязанности Десницы Короля Жизнь была прекрасна. Ну, или хотя бы сносна. Король Таргариен терзал Западные земли; слухи твердили, что у него есть дракон, а отец Тириона выкачивал из столицы людей, золото и припасы. Но у Тириона было вино — полный кубок, и второй в пределах досягаемости, а это чего-то да стоило. — Вы утопите себя, если продолжите в том же темпе, — заметил Варис, чей голос был гладок как всегда. Тирион все равно осушил кубок. — А как иначе? Мой лорд-отец требует людей, доспехи, зерно, лошадей и золото. Желательно еще вчера. Мы достигли точки, когда посылаем лишь энтузиазм и молитвы. — Вы хорошо справились, — сказал Варис. — Тысячи маршируют из Королевской Гавани прямо сейчас. — Они маршируют на смерть, — плоско ответил Тирион. — Большинство никогда не видело битвы. Половина из них думает, что копьё — это кухонная утварь. — Ночной Дозор тоже не рождался солдатами, — вставил Варис. — И все же они охраняют царство людей. — От грамкинов и снарков, — съязвил Тирион. — Благородное призвание. Он вздохнул и откинулся на спинку кресла. Несмотря на все шутки, правда грызла его. Запад находился под вторжением уже целую луну. Когда прилетел первый ворон, Тирион счел это преувеличением. Второй заставил его занервничать. К третьему он перестал смеяться вовсе. Три замка пали. Среди них — Сарсфилд, неуютно близкий к Ланниспорту. Если падет Ланниспорт, золото последует за ним. По крайней мере, Королевская Гавань держалась. Едва-едва. Он взял Сансу и Арью Старк под личную защиту. Он также вырвал Золотых Плащей из рук Бейлиша — подвиг, потребовавший осторожных слов, ложных обещаний и своевременного взывания к гордости Серсеи. Это был тонкий маневр, и Тирион позволил себе малую толику гордости. Власть в Королевской Гавани в конечном итоге сводилась к одному: у кого мечи, тот и заказывает музыку. Бейлиш переоценил свои силы. Они пытались использовать Сансу Старк, заставляя её написать Джону Старку — или Таргариену, или как там теперь зовется этот слишком умный мальчик. Санса отказалась. Бейлиш пообещал, что заставит её подчиниться. Он вернулся с пустыми руками и красным следом от пощечины на щеке. После этого решение далось легко. Великий мейстер, Варис и даже Серсея согласились, что Бейлишу больше нельзя доверять городскую стражу. Командир, выбранный Серсеей, продержался меньше дня, прежде чем «неудачно» скатился с лестницы. Трагедия, истинная трагедия. Тирион всегда умел убеждать других совершать насилие ради него. Результатом стало то, что теперь Тирион обладал реальной властью в столице, даже если никто не произносил этого вслух. Раньше у него была только печать отца; теперь он мог стоять на собственных ногах. Юг тоже не сулил утешения. Претендент-Таргариен высадился из Дорна с дорнийской поддержкой. Откуда, черт возьми, это взялось? Война братьев Баратеонов превратилась в трехглавого монстра, раздирающего Штормовые земли. Этот Эйгон взял Ночную Песнь и шел к южному побережью. Тирион подозревал, что Штормовой Предел падет следующим, а за ним и Ренли. По крайней мере, это значило, что они заняты друг другом. Никто не шел на Королевскую Гавань. Пока что. У Тириона и так было слишком мало людей, и с каждым днем их становилось всё меньше. Он искренне надеялся, что отец не потребует от него еще и Золотых Плащей. Варис тонко улыбнулся: — Вы делаете всё, что можете. Ограничить его доступ к Золотым Плащам было… благоразумно. — Необходимо, — поправил Тирион. — Дай Джоффри армию, и он попытается завоевать собственную тень. — И все же, — сказал Варис, — ваш отец настаивает, что мальчик должен выглядеть сильным. — Мой отец верит, что сила решает все проблемы, — ответил Тирион. — Что впечатляет, учитывая, как часто она их создает. — Он поболтал вино в кубке, глядя, как красный налет цепляется за стенки. — У тебя уже есть сведения о Долине? Варис склонил голову: — Да. Довольно много, на самом деле. — И? — спросил Тирион, не поднимая глаз. Почему Варис так упорно напускает таинственность, было выше его понимания. Вернее, он всё понимал. Человеку это нравилось. Знание было его монетой, и он тратил её не спеша. — Я полагаю, что Долина — перспективное направление, — произнес Варис. — Великие дома изнывают под властью леди Лизы. Она правит через изоляцию, а не через верность. Тирион медленно кивнул. Он кружил вокруг этого вопроса несколько дней. Как им выиграть эту войну? Даже если его отец совершит чудо и разобьет Джона Таргариена в Речных землях — что кажется всё менее вероятным с каждой победой Джона и его братьев Старков — война не закончится. Есть Ренли с Простором за спиной. Станнис, упрямый и неумолимый. И теперь Эйгон, идущий с юга с Золотыми Мечами. Слишком много королей. Слишком мало друзей. Им нужны союзники. Простор потерян для Ренли, а после того, как Лорас пал от руки Джейме, они никогда не примут союз. Штормовые земли расколоты натрое. Речные земли и Север склонились перед Джоном. Железные острова делают то, что всегда делают железнорожденные, и Варис утверждает, что они копят собственные силы. Остается Долина. Если они смогут привлечь Долину, у них появится шанс выжить. Он еще не поднимал этот вопрос в Малом совете. Сначала он пытался выудить информацию из Вариса. Варис слабо улыбнулся: — Дом Ройсов — самый громкий. Бронзовый Джон и его род не скрывают своего недовольства, но они остаются верны Орлиному Гнезду. — Значит, — сказал Тирион, — они нас не поддержат. — Я этого не говорил, — возразил Варис. — Препятствие — сама леди Лиза. Её хватка за власть… нездорова. Тирион поморщился. — Ей придется уйти. Если мы хотим Долину, её сыну тоже. — Да, — мягко сказал Варис. — Что оставляет нам единственного жизнеспособного претендента. Гаррольд Хардинг. Дом Уэйнвудов уже благоволит ему, и они не одиноки. Тирион подался вперед, интерес обострился. — Значит, мы обхаживаем Уэйнвудов. Обещаем им влияние, браки и золото. Затем убеждаем Ройсов поддержать его тоже. — Вы попросите их восстать против своего сюзерена, — предостерег Варис. — Это немалая просьба. Они потребуют весомых гарантий. Тирион тонко улыбнулся: — К счастью, у нас есть рычаги влияния. У нас есть принцесса. А этот Гаррольд не женат, не так ли? Варис кивнул: — Так и есть. Принцесса Мирцелла была бы заманчивой партией. Но одного этого не хватит, чтобы обеспечить поддержку Ройсов. — Тогда мы подсластим предложение, — сказал Тирион. — У нас также есть неженатый король. И принц. У лорда Ройса есть юные дочери. Очень почтенные дочери. Варис задумался. — Это может изменить баланс. Браки закончили больше войн, чем мечи. — Хорошо, — подытожил Тирион. — Я всецело за то, чтобы заканчивать войны пирами, постелями… и вином. — Тем не менее, — добавил Варис, — осуществить такую схему будет непросто. Леди Лиза непредсказуема, а ваша сестра не обрадуется потере контроля над королевскими браками. Тирион застонал и откинулся назад. — Серсея. Боги, почему всё всегда сводится к Серсее? Варис понимающе улыбнулся: — Подозреваю, вам нравится этот вызов. — Мне бы он нравился больше, если бы мы побеждали, — сказал Тирион. — У меня нет желания видеть свою умную голову на пике или быть заживо поджаренным каким-нибудь завоевателем Таргариеном. Скажи мне честно, кто из них с меньшей вероятностью сожжет меня заживо? Деймон или тот, кто называет себя Эйгоном Таргариеном? У того ведь еще и Золотые Мечи за спиной. Ха! На мгновение выражение лица Вариса дрогнуло. Что-то промелькнуло в его глазах… Прежде чем Тирион успел над этим задуматься, камень тихо заскрежетал о камень. Тирион поднял взгляд: маленькая фигурка проскользнула через узкую щель в стене и направилась к Варису. — Серьезно? — сказал Тирион. — Мог бы хоть сделать вид, что не можешь входить в Башню Десницы, когда пожелаешь. Варис улыбнулся: — Вы слишком умны, мой лорд, чтобы верить в это. Он принял пергамент у ребенка, который исчез в том же проеме. Тирион задумчиво посмотрел на щель. Её нужно будет заделать. Когда-нибудь скоро. Затем он увидел это. Улыбка Вариса погасла. Одного этого хватило, чтобы вино стало горьким. — Что-то не так? — спросил Тирион, снова поднимая кубок. — Утес Кастерли пал, — сказал Варис. Тирион брызнул вином через весь стол. — Что?! — Он закашлялся. — Как, во имя всех семерых преисподних? — Ну, — сказал Варис почти извиняющимся тоном, — похоже, кто-то заново открыл для себя канализацию. Мир пошатнулся. Тирион почувствовал, как кровь отливает от лица. Варис продолжал мягко: — Лорд Сарсфилд предал гарнизон. Когда диверсанты поднялись снизу, ворота были открыты. Утес был взят изнутри. Тирион опустил голову на стол, лоб глухо стукнулся о дерево. Утес Кастерли. Утес. Это не просто плохие новости. Это катастрофа. Если отец поймет, что они нашли те самые дыры, которые он сам там когда-то оставил…