Глава 46 — Сердце Горы

Глава 46 — Сердце Горы Ну и комната… количество богатств в Утесе просто уму непостижимо. Как они могли не быть заносчивыми, если их жизнь с самого начала была такой? Тронный зал Утеса Кастерли раскинулся передо мной. Кресло было удобным. А золотые жилы, пронизывающие его, делали его еще краше. Колонны взмывали на пятьдесят футов вверх, каждая — исполинский столб необработанного камня, иссеченный яркими золотыми полосами. Свет из открытых арочных проемов, льющийся снаружи, плясал по стенам. Это было прекрасно. Позади меня стояла Дейси Мормонт и наблюдала за мной. Она фыркнула и скрестила руки на груди, когда я уселся. — Не слишком-то устраивайтесь, Ваша Милость. Вы разве не хотели ободрать здесь всё до нитки? Я слегка поерзал в кресле и позволил себе тихий вздох. — Хотел, — ответил я. — Но сиденье и впрямь удобное. Она окинула взглядом помост, а затем меня. — О чем вы думаете? Я провел рукой по подлокотнику, чувствуя выемки, оставленные столетиями использования. — Пожалуй, заберу его во Ров, — сказал я. Дейси моргнула. — Целиком? Я ухмыльнулся, откинувшись назад чуть сильнее, чем следовало. — До последнего камня. Черт, я бы весь зал забрал, если бы мог, но и трона мне будет достаточно. Где-то в глубине Утеса люди взламывали сундуки и долбили стены. Мародеры уносили гобелены и сокровища. Писцы сновали туда-сюда, макая перья в чернила и записывая трофеи — вновь обретенные богатства дома Таргариенов. Я был уверен, что это назовут «Разграблением Утеса». Я планировал вынести отсюда всё. Даже если замок останется в моем владении, я хотел сделать заявление. Что унизит Тайвина сильнее, чем вид его бывшей цитадели, вычищенной от всех богатств? Я позволил своему взгляду блуждать по пустому залу. Позолоченные арки обрамляли дальние стены, на каждой были вырезаны львы в прыжке; их гривы были проработаны так искусно, что можно было разглядеть изгиб каждого волоска. Между арками поблескивали жилы необработанной руды там, где скала была рассечена древними каменщиками. Здесь золото лежало в своем чистейшем виде: без примесей, нешлифованное, сияющее, словно солнечный свет, запертый в камне. Казалось, весь зал дышит жизнью. Это заставляет меня вспомнить об Эреборе. Невыработанные жилы здесь служат просто украшением — тонны и тонны золота. Дейси наклонила голову, наблюдая за тем, как мои люди бережно снимают со стен гобелены и укладывают их в ящики сразу после того, как писцы фиксируют их наличие и состояние. — Я думала, вы хотите оставить Утес себе, — сказала она. — Что вы будете делать в замке без мебели? Я медленно перевел на нее взгляд. — Откуда ты это слышала? Ее улыбка стала шире. — Вы… бормочете во сне. Это так мило. Я застонал и закрыл лицо рукой. — Пожалуйста, не говори об этом никому, Дейси. Пока что. Она тихо рассмеялась, явно наслаждаясь моментом. — Они не знают, что я хочу лишить Ланнистеров их земель, — продолжил я, понизив голос, несмотря на пустой зал. — И всё зависит от исхода грядущих битв. Если затея провалится — это назовут амбициями. Если удастся — правосудием. Дейси посерьезнела и коротко кивнула. — Тогда я сохраню ваши секреты. Пока что. — Вот и славно, — сказал я. — Я бы предпочел объявить об этом, когда Тайвин будет мертв. Дейси подошла ближе к трону — так близко, что я почувствовал запах кожи и стали, исходящий от нее. Прежде чем я успел вымолвить слово, она наклонилась и быстро чмокнула меня в щеку, а затем уютно устроилась у меня на коленях, как будто это было самым естественным делом в мире. — Мои уста на замке, — легко проговорила она. — Но я хочу кое-что взамен. Я посмотрел на нее, против воли забавляясь. — И чего же ты хочешь? Она ухмыльнулась. — Золотую булаву, разумеется. Я рассмеялся, и звук эхом разнесся по пустому залу. — Ты же понимаешь, что она будет слишком тяжелой, чтобы ее поднять? Дейси пожала плечами, совершенно не смутившись. — Ничего страшного. Будет отличным украшением для поместья Мормонтов. Эта девчонка… Порыв ветра донесся из открытого окна, принеся с собой крики чаек из далекой гавани. Я покорил Утес Кастерли. Я взял великое логово льва без единого всполоха драконьего пламени и без всей мощи моей армии. Стены уступили призраку и стали, саботажу и тайнам, червю под камнем. И теперь я сидел здесь, увенчанный короной посреди гротескного монумента жадности и славе. Гордыня, напомнил я себе, — опасная штука. Мне нужно будет напоминать себе об этом регулярно. Я не хотел, чтобы спесь стала причиной нашего краха. У нас всё шло так хорошо… Утес стоял тысячи лет благодаря своему расположению, рудным жилам и страху, который он внушал. Теперь он станет моей резиденцией, и страх будет направлен вовне — на остальной Вестерос. К нам, соблюдая почтительную дистанцию, приблизился гвардеец. Он взглянул на Дейси, сидящую у меня на коленях, и быстро опустил глаза. В руках он нес высокую кружку разбавленного вина. Он опустился на колено и безмолвно поставил её у моих ног, после чего отступил так же тихо, как тень. Дейси встала и присела на подлокотник, когда лорды начали входить в зал. Нам было что обсудить. Голос Мейдж, когда она заговорила, напоминал низкое рычание. «Тысяча убитых или умирающих. Вот что мы насчитали в туннелях и нижних казармах. Огненные ловушки под восточным крылом наделали больше всего бед. Половина зала обрушилась прямо на парней Сарсфилдов». Рикард резко кивнул. «И еще около тысячи их людей. Большинство в «Львиной пасти», остальные в хранилищах и коридорах. Они дрались до последнего». Его губа презрительно дернулась. «По крайней мере, львы умирают, оскалив зубы». Корт поднял руку, привлекая внимание. «И мертвых будет еще больше, милорды. Не в Утесе. Там». Он неопределенно указал на запад. «Каждый западный лорд, чью родню вы сегодня убили, будет взвешивать: преклонить колено или потянуться за кинжалом». Он не называл их имен: Крейкхоллы, Браксы, Свифты, Леффорды, Фанги, Фулы. Море знаменосцев, которые когда-то звали Тайвина львом и богом. «Пусть взвешивают», — пробормотал Рикард. «Их золото не защитит их от нашей стали. Наша армия в их королевстве, и остановить нас некому». «Расскажите мне о погибших знатных особах, сер Корт», — произнес я. Корт продолжил с мрачным лицом: «Среди мертвых: Виллем, Дамион, Давен и Тирек Ланнистеры. Также Рейнер и Рональд из линии Джейсона Ланнистера. Старая кровь. Антарио Джаст тоже погиб. К сожалению, леди Аэнесса Ланнистер и Джейн Дарри также мертвы, последняя отравила себя и своих младенцев…» Я почувствовал, как к горлу подступила тошнота… зачем они это сделали? Неужели наша репутация работает против нас? «Это избавит нас от мести. Родня назовет их мучениками, а не жертвами убийства. Жаль только тех бедных детишек Фреев…» — сказала Мейдж. «Их родня — Фреи или покойники, Мейдж. Они не имеют значения», — фыркнул Большой Джон. Милтон взглянул на меня, спрашивая разрешения, и заговорил: «Пленные. Мы захватили Дженну Ланнистер, Эммона Фрея и его сыновей, кроме Клеоса, который погиб в бою, Ширу Крейкхолл, Эллу и Люциона Ланнистеров, Ланну Ланнистер, Серенну и Мириэль — детей Стаффорда, а также его жену Миранду Леффорд, Жанею Ланнистер — дочь Кивана Ланнистера, Джой Хилл и шестерых львят». Я мог бы выдать девушек за будущих лордов Запада, чтобы дать тем легитимность. Женщины постарше могли бы отправиться к Молчаливым Сестрам, а мальчики — на Стену, когда придет время. «Дети?» — спросил я. Милтон кивнул, напряженно сжав челюсти. «Да, Ваша Милость. Мальчики и девочки от двух до шестнадцати лет из побочных ветвей». «Это значит, что весь дом Ланнистеров, кроме Ланселя, Тириона, Серсеи и Тайвина, либо мертв, либо в наших руках». Я сцепил пальцы и уставился на свои костяшки. «А наши?» «Русе Болтон», — добавила Мейдж нечитаемым голосом. «Заколот на лестнице. Даже не заметил удара». «Мы почтим его память», — сказал Корт. Холодный ублюдок — он был одним из немногих, кто знал, что мы его устранили, и даже глазом не моргнул. По крайней мере, казалось, никто ничего не заподозрил. Рикард не выказал печали. «Никто не оплакивает холодную змею. Но его люди потрясены. Корт прав, нам нужно быстро решить вопрос с их лояльностью». «Люди Болтонов будут распределены между отрядами других домов», — сказал я, обводя взглядом комнату. — «Если вы согласны, милорды». Большой Джон Амбер заговорил впервые с момента нашего прихода. До этого он рассматривал золотую отделку на потолке, следя глазами за светом, словно подсчитывая, сколько всё это стоит. «Меня беспокоят их командиры», — сказал он наконец. «Этих ублюдков будет трудно встроить в наши силы». Я коротко кивнул. «Ты волен делать с бывшим командованием Болтонов всё, что пожелаешь, Большой Джон. Солдаты Болтонов будут разделены между твоими силами, силами Рикарда, Мейдж, Гловеров, Дастинов и Рисвеллов. Мои собственные возьмут сотню-другую для восполнения потерь. Есть возражения?» Возражений не было. Лорды кивнули — кто-то после беглого взгляда друг на друга, кто-то сразу. Это было разумное решение, и они это понимали. Я не собирался брать слишком много людей Болтонов в свои ряды. Это бы только разбавило мои силы и замедлило их. Я заберу лучших, самых дисциплинированных, а остальных оставлю на перевоспитание под другими знаменами. Следующим заговорил Милтон. «Мы также потеряли тридцать три человека из первой группы лазутчиков, среди них был Ренн Пустой, Ваша Милость». «Их семьи до конца своих дней ни в чем не будут нуждаться. Павших предадим огню, как обычно», — подытожил я. «И Ланнистеров, и северян». «А пленники?» — спросила Мейдж. «Накормить», — ответил я. «Одеть и отправить в лагеря для пленных. Знатные пусть отправляются в Риверран вместе с остальными. Пусть посидят в золотых клетках и погадают, что мы предпримем дальше. Когда эта война закончится, я решу их судьбу. А пока — забираем из Утеса всё, что сможем унести». Наступило короткое молчание. Затем Рикард поклонился и направился к дверям, подзывая гонца, чтобы вызвать своих капитанов. Корт помедлил, поклонился и последовал за ним. Мейдж одобрительно хмыкнула и побрела следом. Я остался, и через несколько секунд Дейси снова заняла свое место у меня на коленях. Это была величайшая победа в войне: большая часть дома Ланнистеров в цепях, а все богатства Утеса — в наших руках. Тайвину придется на это отреагировать, иначе ему конец. ***** Я осматривал Утес последние два часа и всё еще не видел ему конца. Ноги ныли от бесконечных лестниц, но, по крайней мере, подъемники снова заработали. Золото здесь было не просто сокровищем; оно было самой плотью Утеса. Каждый дверной проем был обрамлен тяжелым золотом с замысловатой резьбой в виде львов, чьи гривы были инкрустированы бриллиантами и рубинами. Полы под моими ногами рассказывали свою историю. Некоторые залы были вымощены полированным мрамором с золотыми прожилками, стертым шагами многих поколений. В одной палате, в самом сердце Утеса, пол был целиком выложен плитками из чистого золота — тонкие листы были пригнаны друг к другу настолько искусно, что швы исчезали, напоминая жидкий металл. Мебель в главных залах была не менее экстравагантной. Троны и кресла, вырезанные из ценных пород дерева со всего мира, были покрыты золотой филигранью. Подушки из бархата и шелка, расшитые золотыми нитями. Столы, инкрустированные перламутром и драгоценными камнями… Куда бы я ни взглянул, богатство Утеса Кастерли кричало мне в лицо. Сер Корт подошел ко мне, когда я приблизился к одной из примечательных комнат, что мы обнаружили. — Инженеры взломали внутренние замки, — сказал он. — Эту дверь не открывали много лун. Я кивнул и шагнул в темноту. За мной последовала дюжина моих самых доверенных людей: Корт, двое инженеров из корпуса, Вилис Мандерли, Дейси и Джорелл Мормонт. Туннель уходил вниз, пока не открылся в огромную каверну, полую внутри и отделанную чем-то… странным. Я замедлил шаг. Янтарь. Янтарь, сплавленный и окаменевший, покрывал каждую стену толстыми панелями. Массивные жилы переливались и оживали в свете факелов. Один из писцов ахнул. — Это… танцевальный зал? — пробормотал Корт. — Боги… — Они здесь пировали, — сказал я тихим, но твердым голосом. — Проклятье, это просто нелепо. У них есть своя собственная Янтарная комната… Сколько это стоит? Сколько еще таких комнат в Утесе? В другом зале мы нашли настенную фреску, вырезанную из красной яшмы и лазурита, повествующую о возвышении Ланнистеров. Ланн Умный держит золотую львиную лапу над коленопреклоненным Западом. Последняя сцена изображала сам Утес, возвышающийся над смятой короной; лев рычал на самих богов. Джорелл Мормонт покачала головой, поджав губы. — Это нелепо, Ваша Милость, — сказала она. — Всё это. Дейси кивнула, соглашаясь с сестрой, её взгляд блуждал по позолоченным стенам и тяжелым украшениям. — Да, — добавила она. — Как им вообще удалось накопить столько богатств? Я медленно выдохнул. — Если бы мне пришлось гадать, — сказал я, — то это результат столетий торговли золотом, выдачи его в долг, накопления и превращения его в еще большее богатство. Я постучал пальцами по подлокотнику кресла. — Не только рудники. Время. Проценты. Влияние. Они превращали золото в силу еще до того, как андалы ступили на этот континент. Джорелл скривилась: — И всё это построено на чужой крови. — Обычно так и бывает, — тихо ответил я. Корт откашлялся: — Что нам делать, Ваша Милость? Я не колебался ни секунды: — То же, что и везде. Снимайте всё и упаковывайте в ящики. Корт хмыкнул, глядя в дальний конец зала: — Ящики уже громоздятся в «Львиной пасти». У нас заканчивается место. Я вздохнул: — Мы что-нибудь придумаем. Ланнистеры уж точно придумали. Возможно, скоро придется начать перевозить ценности. Я видел, как люди Робба захватывали корабли в Ланниспорте. Можно использовать их, чтобы отправить богатства в северные порты. За следующие две недели мы нашли тринадцать подобных комнат. И это не считая казны. Она была нашей следующей целью. Впереди путь преграждала окованная железом дверь. Корт шагнул вперед и навалился всем телом на механизм. Древние шестерни протестующе застонали, и дверь начала открываться внутрь. Милтон сглотнул: — Это сокровищница, Ваша Милость, — прошептал он. — Некоторые люди говорят, что она проклята. Я взглянул на него: — Золото проклинает только глупцов. Дверь распахнулась полностью, открывая хранилище. Свет факелов разлился по бесконечным рядам золотых слитков, сложенных выше человеческого роста и уходящих во тьму. Я подошел и положил руку на один из слитков. Десять тысяч лет раскопок питали эту сокровищницу — жилы богатства, терпеливо высеченные из сердца горы. — Они никогда его не тратили, — прошептал Милтон. — Они просто копили. — Они понимали его истинную силу, — ответил я. — Оно не стоило бы ничего, если бы они пустили его в ход всё сразу. В книгах говорилось, что люди из Асшая верят, будто Утес — это гора и замок, сделанные целиком из золота. Они ошибались, но не так уж сильно. Мы двинулись вглубь, мимо ниш с сундуками и ящиками. Милтон опустился на колени, с привычной легкостью вскрывая замки. Высыпались монеты, отчеканенные королями, умершими еще до Завоевания. В другом сундуке обнаружились плотно уложенные драгоценные камни. Здесь должна быть тысяча тонн золота. Больше… достаточно, чтобы обесценить золото во всем Вестеросе. Я не мог потратить всё это, не разрушив мировую экономику. Но… я мог использовать это, чтобы запустить каждый из моих будущих проектов, как только корона станет моей. И я мог использовать это для создания Королевского банка, который будет доминировать в Вестеросе экономически. У меня появилось столько идей теперь, когда золото перестало быть проблемой… Милтон мягко выдохнул: — Этого хватит, чтобы купить весь мир. — Или чтобы утопить его, — сказал я, — если выпустить всё разом. Он посмотрел на меня: — Что мы будем делать, Ваша Милость? Я окинул взглядом море золота. — Ждать, — сказал я. — Платить долги. Строить флоты. Финансировать войны, которые имеют значение. Остальное отправится на север, чтобы быть спрятанным так же, как здесь. Похоже, мне придется построить свой собственный Форт-Нокс. Милтон кивнул и начал делать записи. ***** Я снова стоял на самой высокой точке Утеса. Это было подходящее место для раздумий. Внизу, в заливе, колыхались паруса захваченных нами судов. Робб стоял рядом. Его глаза покраснели от усталости, а соленый ветер перебирал его густые каштановые волосы. Я не винил его. Мы победили. Утес и Ланниспорт были в наших руках. И всё же ни один из нас не мог насладиться моментом. Предстояло еще слишком много работы. — Эти лестницы чуть не убили меня, — выдохнул Робб, опускаясь на скамью и растирая бедра. Я фыркнул, глядя на него. — Что? — потребовал он ответа. — Я велел людям не говорить тебе, что подъемники уже починили, — сказал я и расхохотался, не в силах сдержаться. Робб сверлил меня взглядом пару секунд, а затем помрачнел. — Ублюдок, — бросил он. — Ноги теперь неделю будут болеть. я ухмыльнулся. Оно того стоило. — Мы взяли его, — сказал он, успокоившись. — Утес. Город. Золото. Боги, да даже сокровищницы. Что теперь? Сначала я промолчал. Я позволил своему взгляду блуждать по флоту, по горе, на вершине которой мы стояли. Самая богатая резиденция Вестероса лежала за нашими спинами, но Тайвин Ланнистер всё еще был где-то там, на свободе. — Мы будем его удерживать, — наконец ответил я. Робб повернулся ко мне. — Ты уверен? — Мы можем оставить несколько сотен человек в Утесе, — сказал я, — и еще несколько сотен в Ланниспорте. Мне нужно переговорить с лордом Сарсфилдом; он может выставить здесь значительную часть своих сил. — Ты ему доверяешь? Еще недавно он был нашим врагом. — Думаешь, он сможет вернуться к Тайвину после того, как сдал нам Утес? После предательства? Нет, он завяз с нами слишком глубоко, чтобы помышлять об измене, — ответил я. Робб кивнул, признавая мою правоту. Он немного выпрямился, и веселость исчезла с его лица. — Как скоро Тайвин атакует? Я покачал головой. — Не знаю. Те немногие варги, что у нас есть близ Харренхолла, докладывают о подкреплениях из Королевских земель. Если он двинется сейчас, то проиграет. Робб медленно кивнул. — У нас численный перевес, и мы искуснее. Если он пополняет ряды ополченцами из Королевских земель, мы его уничтожим. — Он это знает, — сказал я. — Поэтому может выжидать. Тайвин не бьет, пока не будет уверен, что у него есть реальный шанс на победу. Робб нахмурился. — Значит, мы в том же положении, что и раньше. Мы не хотим штурмовать Харренхолл и вынуждены ждать их хода. Я ухмыльнулся. — Мы уже достаточно наждались, брат. Каждый день, пока Тайвин бездействует, — это еще один день, когда мы кромсаем Запад. Он посмотрел на меня, внимательно слушая. — Первое, что я сделаю завтра — разошлю письма в каждый острог, замок и крепость Западных земель, — продолжил я. — Мы потребуем их покорности. Те, кто преклонит колено, сохранят свои земли. К тем, кто откажется, в ворота постучат несколько тысяч воинов. Глаза Робба блеснули. — А Утес? Я повернулся к нему всем телом. — Мы его оберем. Робб моргнул. — В каком смысле? — В прямом. Каждую унцию золота, каждый самоцвет, каждую статую, меч и канделябр. Если вещь не прибита гвоздями — забираем. Если прибита — выдираем гвозди. Мы уже начали. Робб тихо выдохнул. — Боги. Так вот что было в тех сотнях ящиков в «Львиной пасти»? — Даже мебель, — я кивнул. — Даже резные львы. Даже напольная плитка, если она блестит. Мы выработаем жилы, обнаженные в залах, переплавим то, что не сможем унести, и упакуем остальное. — А потом? — спросил он. — Возьмем корабли, — сказал я. — Те, что ты захватил в Ланниспорте. Их больше сотни, верно? Он медленно кивнул. — Да. Когги, галеи, купеческие суда. Два десятка военных галей. — Мы используем их; они могут перевозить десятки тысяч тонн груза, — сказал я. — Самый дорогой груз в мире отправится на север, в Сигард, затем в Ров Кейлин. Всё слишком крупное или медленное пойдет по суше в Риверран. — Ты серьезно, — произнес он. Я встретил его взгляд. — Похоже, что я шучу? — Нет, — мрачно ответил Робб. Я вернулся в высокий зал Утеса и направился к писцам. Мне нужно было написать письмо Сэму. Ему придется углубить наши хранилища и подготовить помещения с низкой влажностью, иначе гобелены не переживут сырости. Часть награбленных богатств и мебели пойдет на украшение Рва Кейлин. — Нам нужно спуститься и в крипту, — добавил я. — А что с криптой? — тихо спросил Робб за моей спиной. — Вскройте её. Он вздрогнул. — Гробницы — — Полны золота, — отрезал я. — Короны, скипетры, доспехи, рубины в глазницах мертвых королей. Им они больше не нужны. — Ты в своем уме?! — яростно прошептал он, чтобы другие не услышали. — Это… это неправильно, Джон! — Ланнистеры — это не просто правящий дом, Робб, это миф, и их крипты — часть этого мифа, — сказал я. — Если мы хотим уничтожить его, нужно забрать всё. Пусть это станет расплатой дома Ланнистеров. Пусть первым делом, вспоминая о них, люди думают не о Тайвине или Серсее, а о Разграблении Утеса Кастерли. Робб покачал головой. — Ты не можешь этого сделать, Джон. Это уже слишком. Я долго смотрел на него прежде чем ответить. — Слишком? — переспросил я. — А что, по-твоему, они сделали бы с Винтерфеллом, поменяйся мы местами? Робб открыл рот, но тут же закрыл его. — Если бы победил Тайвин, если бы он сидел в Винтерфелле так же, как мы здесь, — продолжал я тихим, размеренным голосом. — Думаешь, он бы пощадил наших мертвых? Оставил бы крипту нетронутой из уважения? — Я покачал головой. — Они бы разобрали Винтерфелл по камешку. Срубили бы богорощу на дрова и смеялись бы при этом. Робб сделал шаг ближе. — Мы не они. — Нет, — согласился я. — Но мы ведем с ними войну. — Я полностью развернулся к нему. — Они убили отца. Зарезали его на улице. Они жгли деревни, которые никогда не давали против них клятв. Они охотились на наших людей как на зверей. Челюсть Робба сжалась. — Но это не значит, что мы должны стирать целый дом. — Я делаю это не из злости. Я делаю это, чтобы войне пришел конец. Чтобы ни один лорд на Западе не вырос с верой в то, что лев всегда возвращается. Чтобы никто не ждал реставрации Ланнистеров. — Ты безумен… — сказал он, глядя на меня минуту спустя. — Мне это не нравится, и отцу бы это тоже не понравилось. — Я знаю, — ответил я. Он медленно выдыхает, потирая лицо рукой. — Но в одном ты прав. Если бы Тайвин стоял на твоем месте, пощады бы не было. Ни к нашим мертвецам, ни к нашему имени. Он снова переводит взгляд на меня; его глаза жесткие, усталые. — Это положит конец войне на Западе, — говорит он, и это звучит скорее как утверждение, чем вопрос. — Положит, — отвечаю я. — Навсегда. — Надеюсь, ты понимаешь, что ты, блядь, творишь, Джон… — Я тоже на это надеюсь, брат. Робб кивает один раз — резко и неохотно. — Делай. Хочется верить, что это станет последним гвоздем в гробу Ланнистеров. Хочется верить, что это запомнят как мрачный, неизбежный финал Великого Дома, а не как сказку о гробокопателях, обкрадывающих мертвецов. Я хотел, чтобы история видела в этом решимость и окончательность, а не мелочную жестокость. Надеюсь, это не принесет последствий слишком тяжелых, чтобы их можно было вынести в грядущие годы… Я тщательно взвесил все «за» и «против». И тех, и других было множество, больше, чем я хотел бы считать, но лишь одно по-настоящему удерживало мое внимание, когда всё прочее отходило на второй план. У меня все еще оставалось много врагов. И тогда страх перед тем, что может ждать тех, кто продолжит сопротивление, распространится быстрее любой армии. Особенно среди малых домов Запада. Страх, примененный однажды и решительно, может сберечь куда больше крови, чем когда-либо сберегла бы милость. Приказы были разосланы к наступлению ночи. Утес превратился в каменоломню. Вскрывались хранилища. Склепы взламывали молотами и ломами. Задыхающиеся от пыли туннели наполнились эхом каторжного труда и блеском разграбленных богатств. На следующее утро я шел через Большой чертог и не узнавал его. Золотые львы были сорваны со стен. Огромные кресла исчезли. Высокий трон выворотили с возвышения монтировками. Солдаты выковыривали золотые плитки кинжалами и каблуками сапог. Они дрались за право нести самые крупные слитки. Один человек сломал спину, пытаясь поднять ящик с изумрудами размером с гусиное яйцо. В криптах было еще хуже. Древние кости сбрасывали в полотно и предавали морским ветрам. Золотые венцы заносились в опись. Кольца стягивали с иссохших пальцев. Скипетры вырывали из хватки давно почивших принцев. Все записывалось и каталогизировалось писцами. Мы следили за тем, чтобы ничего не было «утеряно». Человек мог заработать хорошие деньги, если доносил на того, кто, по его сведениям, воровал. Самые тонкие фрески, мозаики из красной яшмы и стены, инкрустированные сапфирами, были сколоты, упакованы в ящики и отправлены на север под вооруженной охраной. Остальное сожгли. Книги, свитки, фолианты — забрали всё. Это была долгая работа, но мы не собирались двигаться отсюда, пока Тайвин не решит выйти и поиграть. Корабли могли совершить несколько рейсов из Ланниспорта в Солтстрим и Сигард. Наконец я встал перед собравшимся войском, всё еще покрытый пылью мертвого Утеса. — Вы сделали то, чего не удавалось ни одному человеку! — выкрикнул я так, чтобы голос зазвенел в пустом камне. — Вы сокрушили королевство! Я поднял кошель, тяжелый от монет. — Каждый солдат Севера и Речных земель получит по двадцать золотых драконов! Семьи павших — столько же! Последовавший за этим рев сотряс гору сильнее, чем наши молоты. Война за Запад была выиграна. И теперь нам предстояло выдержать ответный удар Тайвина.