Глава 48 — Последний вздох Западных земель

Глава 48 — Последний вздох Западных земель Пергамент пропитался морской солью, а печать из синего воска едва держалась. Должно быть, ворон долго летел над морем, прежде чем достичь Утеса. Пока я медленно вскрывал письмо, Корт стоял подле меня, храня молчание. Остальные — Робб, Большой Джон и сир Вилис Мандерли — ждали у очага, перешептываясь. Я прочитал послание один раз. Затем снова. Это меняло всё; это наконец-то свершилось. Свершилось. И это было уже второе подобное письмо. Наконец я произнес это вслух: — Ренли Баратеон мертв. Он убит. Шепотки стихли. — Убит? — переспросил Робб. — Как? Я уставился в письмо. — Никто не знает точно. Штормовые лорды утверждают, что его убила Маргери Тирелл. Тиреллы же шепчутся о колдовстве. О тени в шатре, погубившей его. Робб нахмурился: — О колдовстве? Я долго молчал. Языки пламени в жаровне извивались, словно персты дыма вокруг умирающего бога. Меня это не удивило. Не совсем. Станнис рано или поздно должен был убить его. Если не мечом, то раскаленным шепотом во тьме. Он из тех людей, кто готов ломать собственные кости, лишь бы стоять прямее. Из тех, кто предаст мир огню, если в этом пламени сгорит несправедливость. Говорят, Ренли умер в своем шатре. Что стража ничего не слышала, а его жена бежала с криками, обезумев от страха. Но я знал правду. Мелисандра из Асшая. Красная жрица. Первым тишину нарушил Рикард Карстарк: — Неважно, кто это сделал на самом деле. Важно лишь то, во что поверят лорды Штормовых земель. Джейсон Маллистер кивнул: — Верно. Скоро они выберут сторону, и яд Простора покажется им куда более правдоподобным объяснением, чем чары или тени. — Это отдаст большую часть Штормовых земель в руки Станниса, — мрачно заметил Титос Блэквуд. Я склонил голову: — Вероятно. Но я сомневаюсь, что Простор пойдет за ним после такого. Разве что Флоренты. — Я помедлил, размышляя. — И все же я не верю, что за этим стояли Тиреллы. Они не дураки и не настолько неосторожны, чтобы терять короля подобным образом. Робб медленно кивнул: — В этом нет смысла. Если они убьют его, то потеряют шанс посадить свою кровь на трон в следующем поколении. Я обвел взглядом собравшихся за столом людей. В комнате стало как будто холоднее. — Значит, рассказ Тиреллов может быть правдой, — тихо проговорил я. — Он хотел, чтобы вина пала на других. Он устраняет короля и одним махом получает Штормовые земли. Я не завидую Эйгону. Он-то думал, что пойдет на Штормовой Предел с мечом в руке и знаменами за спиной. Теперь же он наткнется на укрепившегося Станниса, за которым стоит целое королевство. У Станниса нет терпения к самозванцам. Он обескровит Эйгона, если сможет. А если нет, если мальчишка одолеет его, то очередная голова скатится по воле тени, еще одна фигура будет сметена с доски. В любом случае, расклад меняется. И я должен быть готов. Если победит Эйгон, Штормовые земли достанутся ему, а дорнийцы последуют за ним, как гончие за свежей добычей. У него будут порты, корабли, зерно и преданность половины Простора. Этого достаточно, чтобы двинуться на север и взять столицу. Достаточно, чтобы бросить вызов мне. Если победит Станнис… исход будет тем же: он двинется на столицу, и мне придется сражаться с ним сразу после Тайвина. Придет ли тень и за мной? Есть ли у нее предел дальности? Сможет ли он сотворить такое из Штормовых земель? Мне нужно быть осторожным. Сир Вилис зашевелился: — Вы думаете, он победит, Ваша Милость? Я смотрел в жаровню. — Победа не гарантирована. На стороне Эйгона дисциплина Золотых Мечей и Дорн за спиной. Корт сделал шаг вперед: — А если Станнис умрет? Я встретился с ним взглядом. — Тогда Эйгон завладеет Штормовыми землями и Дорном. И он пойдет на столицу. — Значит, если один из них победит, он двинется на Королевскую Гавань, — подытожил Робб. — Единственное, что их сдерживает — это они сами. Я позволил этой мысли задержаться в голове. Ненадолго. А затем кивнул. — Начните собирать сведения о знаменосцах Штормовых земель. Я хочу знать, какие лорды перейдут к Станнису, а каких Эйгон сможет переманить на свою сторону. Челюсть Робба была сжата, взгляд казался отсутствующим. — Маргери теперь не замужем, — негромко произнес он. — Ее брак с Ренли был последней нитью, связывавшей Простор со Штормовыми землями. Теперь, когда его нет… что ж, Тиреллы будут искать новый союз. Следующим заговорил Джонос Бракен: — Это может стать нашей возможностью, Ваша Милость. Леди Маргери вдова, и мечи Простора внезапно остались бесхозными. Джейсон Маллистер нахмурился: — Вы предлагаете королю жениться на вдове? Большой Джон Амбер фыркнул: — Тьфу! Какая разница? Сотня тысяч мечей за нашими спинами — вот что важно. С поддержкой Простора войне конец. Я обдумывал это в тишине. Они были правы. Это была та самая лазейка, которой я ждал. Простор был главным призом, решающей гирей, способной склонить чашу весов во всем королевстве. Я все еще хотел оставить путь открытым для Дейенерис, но это… это дало бы мне Семь Королевств здесь и сейчас. — Мне понадобится гонец, — сказал я наконец. — Тот, кто будет говорить от моего имени и доставит предложение о союзе в Хайгарден. Тиреллы теперь точно отступят на юг, я в этом уверен. — Я могу поехать, — тут же вызвался Робб. Я покачал головой: — Нет. Ты нужен мне здесь, командовать войсками. Тайвин скоро выступит, и когда это случится, я хочу, чтобы ты был рядом. Я заметил, как Гальбарт и Робетт Гловеры обменялись взглядами. Гальбарт едва заметно кивнул, и Робетт шагнул вперед. — Я поеду, Ваша Милость. Я повернулся к нему: — Хорошо. Ты отправишься в Хайгарден и будешь говорить моим голосом. Обещай должности, земли, почести. — Я сделал паузу. — И мою руку, если до этого дойдет. Но только в самом крайнем случае. Если мы сможем заполучить Тиреллов, не связывая меня узами брака слишком крепко, тем лучше. Мы еще поговорим перед твоим отъездом. Я подготовлю почву письмами. Робетт опустился на одно колено: — Я не подведу вас, Ваша Милость. Я добуду вам рыцарей лета. Я склонил голову. Робетт Гловер был предан мне с самого первого похода против Тайвина, как и его брат. Из всех домов, что стояли со мной у Кровавой Свистульки, дом Гловеров проявил себя ярче многих. — Я вверяю это тебе, Робетт, — сказал я. Он встретил мой взгляд, уверенный и твердый: — Вы не разочаруетесь. — А что, если они уйдут к Ланнистерам? — нахмурившись, спросил Робб. Я кивнул, глядя в сторону гавани, где корабли, груженные золотом и трофеями, готовились отплыть на север. — Джоффри — вариант, полагаю. Союз с наследником Ланнистеров зацементировал бы их власть над Простором и Западными землями, но… — Но что? — допытывался Робб. — Между их домами нет любви. Ланнистеры убили Лораса, — ответил я. — И все же, с политической точки зрения, это слишком ценный куш, чтобы его игнорировать. Ланнистеры могут попытаться. — Если их не волнует гибель одного из своих от рук Ланнистеров, то, возможно, они заколеблются, узнав обо всех наших победах, — вставил Вилис. Робб посмотрел на горизонт: — Это лишь сделает Ланнистеров отчаяннее. Чтобы получить поддержку, они предложат им любую должность в столице. «Это ты, Робб? Неужели дельная политическая мысль…» Я позволил себе улыбнуться: — Утес наш, но игра только начинается. Если Розы пойдут в бой вместе с Львами, у нас могут возникнуть неприятности. Сейчас мы кажемся непобедимыми, но они знают: достаточно одного поражения… А пока, лорды мои, мы будем исходить из того, что мы одни. Мы покорим Западные земли, а затем встретим Тайвина, когда он решит выйти поиграть. Оставалось надеяться, что Тиреллы не окажутся глупцами и выслушают Робетта. Я был почти уверен, что для их привлечения на мою сторону потребуется брак; они и так жили с верой в то, что Маргери станет королевой… Но это были думы о будущем. А пока нас ждало много работы. ***** В криптах смердело. Мы сожгли тела дотла и развеяли пепел над морем, но воздух здесь не изменился даже после того, как тысячи древних мертвецов из дома Ланнистеров исчезли. Здесь было холоднее, чем я ожидал. Ступени уходили всё глубже вниз, мимо покоев, которые мы уже вычистили до блеска, — комнат, где старые короли-львы лежали в украшенных самоцветами доспехах рядом со своими коронами. Золотые бра и серебряные факелы, когда-то украшавшие стены, исчезли. Мы забрали их богатства, их кости, а в некоторых случаях — даже их имена. Но это было нечто иное. Милтон нашел то, чего не мог понять, а это значило, что находка важна. Он ждал внизу, у самого нижнего яруса крипт, где камень переходил в древнюю коренную породу, а золотые жилы истончались и закручивались, словно иссохшие корни. Четверо стражников стояли по стойке смирно. Они были достаточно сообразительны, чтобы чувствовать тревогу. Услышав мои шаги, Милтон обернулся; его лицо под слоем сажи было бледным. В руках он держал сверток, обернутый в шерсть и бархат. — Ты сказал, что нашел что-то, — произнес я, оглядывая камеру за его спиной. — Да, Ваша Милость, — ответил он тонким голосом. — Из гробницы короля Лореона III. Того, кого звали Светлым Львом. — Того самого, что упился до смерти и был похоронен с золотой короной и семью кольцами с жемчугом, — пробормотал я. — Что еще он решил прихватить с собой в могилу? Милтон развернул сверток. Сначала я увидел лишь золото: драгоценные камни, запутавшиеся в цепи, тяжелую гривну и пару украшенных сапфирами шпор. Но среди этой утвари, бережно обернутая в тонкую шерсть, лежала совсем другая вещь. Это был темный стержень длиной почти с моё предплечье, с четырьмя острыми гранями и витой формы — словно черное пламя, обратившееся в камень. В свете факелов он едва заметно мерцал. Я сделал шаг вперед и замер. — Нет, — прошептал я. Милтон испуганно поднял глаза: — Вы знаете, что это, Ваша Милость? — Знаю. — Я протянул руку, и мои пальцы зависли над предметом в невольном благоговении. — Это обсидиан. Отшлифованный способами, давно забытыми людьми. Это валирийская работа. — Оружие? — Нет, — сказал я. — Нечто куда более опасное. Осторожно я развернул остатки ткани и поднял его. Стержень оказался тяжелее, чем выглядел. Его грани ловили свет так, как не должен ловить ни один черный камень — казалось, внутри него заперт огонь. — Это стеклянная свеча, — произнес я. — Реликвия Древней Валирии. Милтон моргнул, явно не понимая, что это значит. — До Рока, — пояснил я, — маги Валирии использовали их, чтобы видеть через океаны. Чтобы говорить через континенты. Чтобы шпионить за врагами. Кое-кто говорит, что они могли заглядывать в чужие сны. Кое-кто — что они могли сводить людей с ума. Он нахмурился: — Но это просто камень. Ни фитиля, ни пламени. — Пламя идет изнутри, — сказал я. — Если оно вообще загорится. Милтон сглотнул. — Нам стоит уничтожить её? Я пристально посмотрел на вещь. — Нет. Я заберу её с собой. Вычеркни её из всех описей, Милтон. Он кивнул, но его взгляд всё еще задерживался на камне. Один из старых Ланнистеров унес эту вещь в могилу — то ли из тщеславия, то ли из суеверия, то ли из-за каких-то скрытых знаний, я не знал. Но он спрятал её. Возможно, он знал, как ею пользоваться? Та книга из Асшая, которую мы нашли, тоже могла принадлежать ему. Ланнистер, очарованный магией. — Что еще было рядом? — спросил я. — Золото, — ответил Милтон. — Хватит, чтобы заполнить целый сундук. Но ничего даже отдаленно похожего на это. Я медленно кивнул. Жаль, но стеклянной свечи было более чем достаточно. Если мне удастся понять, как ею пользоваться, это станет невероятным подспорьем. Стеклянная свеча. Из всех сокровищ этого Утеса лишь это казалось по-настоящему опасным. Я подчиню себе это сокровище. — Отправь еще одного ворона Сэмвеллу Тарли. Скажи ему рыть хранилища глубже, — приказал я. Милтон замялся: — Вы думаете, тех будет недостаточно? — Нет, — отрезал я. — Если мы продолжим находить такие сокровища — точно не будет. Я начал подниматься по лестнице, оставляя крипту позади. Но свеча продолжала гореть в моих мыслях. Даже непогашенная, она жгла. Если я овладею ею, мне не придется гадать, какими будут следующие шаги моих врагов. Я буду наблюдать, как их помыслы распутываются, видеть, как их планы гниют в их же головах еще до того, как они достигнут поля боя. В этой войне варги были нашим самым острым клинком. Магия вела нас впереди любого войска, что вставало на пути. Возможно, еще большая её сила завершит то, что не под силу одной лишь стали. ***** Холодный камень Утеса растаял. Я открыл глаза — его глаза, — и мир простерся подо мной. Леса. Болота. Рисовые поля. Черный тракт, прорезающий Перешеек, словно шрам. А внизу — Ров Кейлин. Моя крепость. Замок, запирающий Север. Но я не чувствовал камня. Я чувствовал ветер под своими крыльями. Я снова летал. Крылья. Даже в грезах требуется мгновение, чтобы привыкнуть: осознать, что я не дышу, а реву; не иду, а парю. Мои конечности — не пятипалые инструменты, а громадное когтистое оружие. Сердце бьется медленнее. Тяжелее. Как боевые барабаны. Гаэлитокс. Мой дракон. Он уже добрался до Рва и научился летать. Ночами он неизменно возвращался в крепость, чтобы покормиться, но больше всего он любил кружить над её бастионами. Мы сделали круг. Башни внизу уменьшились. В окрестных деревнях виднелись крошечные движущиеся фигурки: солдаты, плотники и слуги задирали головы, когда мы проносились над ними, подобно буре. Кузнецы работали день и ночь, выковывая сталь. Крылья Гаэлитокса рассекали воздух. Он снова вырос. Я чувствовал это в натяжении его сухожилий, в его весе. Ритм полета изменился. Он больше не боролся за высоту. Он парил так, будто это было его правом по рождению. Он не должен был быть таким огромным. Не так скоро. Он вылупился меньше трех лун назад. Даже Балериону, чудовищному Балериону, потребовались десятилетия, чтобы достичь своего ужасающего пика. И все же Гаэлитокс рос, как огонь, пожирающий сухой валежник. С каждой луной — еще на фут, и рост ускорялся. С каждой неделей его пламя становилось жарче. Шкура уплотнялась, превращаясь в пластины. Шея налилась силой. Драконы Дейенерис тоже росли быстро. Рейгаль, Визерион и Дрогон. Было ли это тем же самым? Просто зов крови? Или что-то иное? Магия возвращается в мир. Я видел это. Чувствовал это. Стена снова шепчет. Деревья видят цветные сны. В жутком К’Дате тени движутся неправильно, а звезды горят ярче, если смотреть на них слишком долго. Что бы это ни было — та самая сила, что некогда породила драконов, топила города и плавила камень, — она пробуждается вновь. И Гаэлитокс пьет её. Я знаю это. Возможно, дело в древней магии Первых Людей под Рвом Кейлин, в корнях чардрев, уходящих глубоко под болота, или в отголосках Молота Вод, затаившихся в этой земле. А возможно, дело во мне — это моя собственная сила питает его. Или же он растет по другой причине. Потому что зима близко. Мы снизились над трактом; его крылья задевали туман, а люди внизу указывали на нас пальцами и в благоговении роняли инструменты. Я видел страх в их глазах — и восхищение. Странная смесь. Словно наблюдаешь за пролетающим божеством. Я не бог. Но он — вполне может им быть. Ведь он назван в честь одного из них. Я направил его выше, чувствуя, как воздух становится разреженным и холодным. Солнце пробивалось сквозь облака золотыми копьями. Болота сверкали, как зеркала, и мир исчезал под нами. Было удивительно видеть земли близ Рва такими: Рисовое море, деревни и новые дороги. Развивающийся край — и всё это было делом моих рук. Если он продолжит расти такими темпами, через пару лет он станет проклятием любого поля битвы. Но затем мой взгляд сместился. Я пролетел за крепость в сторону запада — туда, где некогда шумный портовый город превратился в дымящиеся руины. Обугленные бревна и разбитые доки тянулись вдоль береговой линии, словно рваная рана. У меня перехватило дыхание. Слава старым богам, что я приказал провести эвакуацию. Столько жизней спасено одним коротким повелением. Дальше на западе мой взгляд зацепился за реку Горянка. Вода в ней была густой от обломков. Под поверхностью виднелись затонувшие корабли. Я был уверен, что скоро мы получим вести из Рва о том, что Железный Флот разбит. Надеюсь, с Сэмом, Сирен и Арреном всё в порядке… Я открыл глаза и увидел Робба, стоящего надо мной; его лоб прорезала тревожная морщина. — Где ты был только что? — спросил он. — Во Рву, — ответил я, принимая сидячее положение. — Гаэлитокс летал там. Робб медленно покачал головой: — Я до сих пор не понимаю, как ты можешь вселяться в него с такого расстояния. Если мой ястреб улетает слишком далеко, я едва чувствую его. Я пожал плечами: — Он дракон. Магия и огонь во плоти. Сомневаюсь, что я смог бы проделать такое с кем-то другим. — Я помедлил. — У меня новости с Севера. Выражение лица Робба мгновенно ожесточилось. — Что случилось? — Пока не знаю точно, — сказал я. — Солеварня сожжена дотла, а Горянка забита обломками кораблей. Ров не тронут. Робб издал низкое рычание: — Железнорожденные. Значит, до Рва они так и не добрались? — Похоже на то, — ответил я. — Скоро получим более ясные вести. — Отсюда мы ничего не можем сделать, — произнес Робб спустя мгновение. — Если порт Солеварни сожжен, высадить конвой будет сложнее. — Ненамного, — возразил я. — Это большая гавань, построенная из камня. Она остается самым безопасным и быстрым путем, чтобы переправить золото в новые хранилища Рва. Главная проблема — это Железный Флот. Робб неохотно кивнул: — Что ж, тогда, полагаю, ждем писем. — Ждем, — подтвердил я, поднимаясь на ноги. — Идем. Нас ждет военный совет. На губах Робба заиграла хищная усмешка, когда он пошел вслед за мной. Наконец-то мы разделим армию и начнем подчинение Запада. ***** Лорды собрались в назначенный час. По их лицам я видел, что каждый горит желанием поскорее начать. Ланниспорт и Утес были в безопасности; большая часть работ в твердыне была завершена, а богатства в ящиках подготовлены к отправке. Пришло время поставить перед лордами новые задачи. — Нам предстоит еще много работы, — произнес я негромко, но мой голос отчетливо прорезал тишину. — Тайвин Ланнистер все еще где-то там: собирает людей, копит силы. Он — наш настоящий враг. Не его залы и не его сокровищницы. Робб кивнул. — Ты думаешь, он идет сюда? Я постучал по карте. — Он перегруппировывается, но пока не нападет. Однако мы не можем одновременно преследовать его и удерживать Запад. Если попытаемся — слишком растянем силы, и он ускользнет. Нам не нужно держать всех людей здесь, в Утесе; мы закрепимся на позициях, пока грузим корабли и отправляем обозы в сторону Риверрана. Первым делом я обратился к Роббу и лорду Сарсфилду. — Робб, Рейнард, вы возьмете пять тысяч человек и отправитесь на северо-запад. В Кейсе слабый гарнизон; они вывели почти все силы, чтобы сражаться с нами. Вы захватите порт, выбьете остатки защитников и подготовите его для наших нужд. Сарсфилд посмотрел на карту и медленно кивнул: — А как поступить с домом Кеннингов, Ваша Милость? — Если они покорятся — прекрасно. Если же придется брать замок силой и вести ко мне их поверженных лордов — так и сделайте. Оставите там малый гарнизон и скачите на восток, чтобы снова встретиться со мной. Теперь я повернулся к Большому Джону и лорду Карстарку. — Вы двое возглавите отряды поменьше, по две с половиной тысячи каждый. Скачите на восток, ваша цель — замок Клиганов. Эта псарня. Лицо Рикарда посуровело. — Вы хотите, чтобы мы взяли его? — Я хочу, чтобы вы его сожгли, — отрезал я. — Чтобы не осталось ничего, кроме пепла. Я хочу, чтобы это пламя видели с Золотого тракта. Большой Джон мрачно усмехнулся: — Этот плешивый кобель называл себя рыцарем. Стало быть, его дом умрет вместе с ним? — Именно так, — подтвердил я. — Пес в Королевской Гавани. Гора — с Тайвином. Очистите замок от всего ценного, а остальное превзойдите огню. Карстарк коротко кивнул: — Пленных не брать? — Никого, на ком начертан черный пес. Если там будут простолюдины — предложите им пощаду, пусть бегут. Я достал из-под плаща письмо и поднял его вверх. — Мейдж, это от человека, командующего Крейкхоллом. Он предлагает сдать замок, если ему сохранят жизнь. Ты отправишься туда с тысячей человек и примешь крепость из его рук. Пусть уходит, забрав всё, что сможет унести. Затем ты двинешься на Корнфилд и заставишь их сдаться. Рикард, Большой Джон, когда закончите с замком Клиганов — идите на юг, на подмогу Мейдж. — Будет исполнено, Ваша Милость, — тут же ответила Мейдж Мормонт. Карстарк и Амбер согласно кивнули. Я подвел итог: — Таким образом, большая часть Запада окажется в наших руках. Останутся лишь восточные лорды — Сарвики, Серретты, Гринфилды и Лиддены, а также северные Вестерлинги, Бейнфорты и Эстрены. У большинства из них родичи сейчас в войске Тайвина, но здесь у них слишком мало людей, чтобы представлять угрозу, даже если мы пока оставим их в покое. Я сложил письмо и убрал его обратно. — Судьбу этих домов мы решим, когда Тайвин будет разбит. Робб мгновение колебался, затем кивнул: — Кейс падет через считанные дни. — Замок Клиганов будет пылать, — добавил Карстарк. — А наши знамена взовьются над Крейкхоллом, Ваша Милость, — закончила Мейдж. Я посмотрел на них троих — северян, связанных кровью и закаленных в боях. — Хорошо. Выступайте на рассвете. Остальные продолжат работу в Утесе и перевозку золота. Как там люди Болтонов, обжились? Робб выдохнул: — Рассредоточены. Как ты и велел. Несколько едут со мной, остальные — под началом леди Мормонт и лордов Карстарка и Амбера. Некоторых мы отправили в гарнизон Золотого Зуба. — Он сжал челюсти. — Мы держим их на коротком поводке. Их капитаны знают, что за ними следят. Впрочем, их и так осталось немного. С каждым днем всё меньше. Я кивнул и еще раз обвел взглядом стол, задерживаясь на каждом из них. — На этом всё. Удачи вам, милорды. Один за другим лорды поклонились и начали выходить. Когда двери за ними закрылись, остался только Робб. — Вот тут Тайвин и проявит свою хитрость, — сказал я наконец. Робб вопросительно посмотрел на меня. — Он знает, что мечами ему уже не победить. Его армии истекают кровью, его золото ускользает сквозь пальцы. Но у него все еще есть имена, старые клятвы и тайные должники. И он в отчаянии. Робб мрачно кивнул: — Он будет предлагать титулы, земли и браки. Всё, что, по его мнению, сработает. Может, Фреям. Может, кому-то еще. — Фреям — наверняка, но об их измене мы узнаем в ту же секунду, как она случится. А что насчет Бракенов? — спросил я. — Он не повернется к нам спиной, — ответил Робб, хотя в его голосе чувствовалось напряжение. — Он хочет крови, а не обещаний. После Мумиева Брода одна из его дочерей была… ну, ты сам знаешь. Я ответил молчанием. Людьми, жаждущими крови, легко управлять — если не Тайвину, то самой мести. — Я не вижу никого другого, кто мог бы нас предать, — тихо проговорил я. — Дастины прочно в моем лагере. — Большинству из них я верю, — негромко сказал Робб. — Но тебе я верю больше. Что бы ты сделал на месте Тайвина? — Подкупил бы гордых, польстил бы обиженным, пригрозил бы слабым. Я бы тайно разослал послов. Постарался бы убить нас обоих. А если бы это не вышло — убедил бы часть нашего войска ударить в спину в тот самый миг, когда мы проявим слабость. Робб даже не вздрогнул. — Знаешь, иногда ты бываешь редкостным холодным ублюдком. Я лишь пожал плечами. В этом он был прав. — Он уже начал действовать, — сказал я. — Просто мы об этом еще не слышали. — Он нас не сломит, — ухмыльнулся Робб. — В конце концов, мы прижали Льву хвост. — Тебе ведь нравится львиный хвост… Я видел, как ты заглядывался на Серенну Ланнистер. Она хорошенькая девушка… Что бы об этом подумала Мира? — Да пошел ты!