Upon a River of Blood Интерлюдия 12

Интерлюдия 12 — Битва на Лихорадочной POV: Сэмвелл Тарли, лорд-стюард Рова Кейлин Солнце просачивалось сквозь узкие окна лордского солярия, разливая янтарный свет по свежеотёсанному камню, заваленным пергаментами столам и новой бумаге с замковых мельниц. В теплых лучах, невесомая и праздная, плясала пыль — полная противоположность Сэмвеллу Тарли. Он горбился над тяжелым дубовым столом. Джон велел изготовить его специально, и пусть сам он за ним так и не посидел… Сэм понимал: теперь его придется называть «Ваше Величество». Кто бы мог подумать, что всё изменится так быстро? Еще недавно он был рекрутом Ночного Дозора. Теперь же — лорд-стюард королевских земель… порой он до сих пор не мог в это поверить. Перед ним лежало полдюжины открытых гроссбухов, поля которых были испещрены его мелким, аккуратным почерком. Пальцы перепачкались в чернилах, а под воротником, несмотря на прохладный северный воздух, выступил пот. Сэм бормотал под нос, сверяя записи: — Четыре тысячи восемьсот семьдесят два человека на обучении. Сто девятнадцать клинков, годных для боя, из новых кузниц в Дрифвее. Восемьсот стеганок для Дастинов… тысяча двести арбалетов… Семеро, спасите нас. Он прервался, чтобы потереть виски; глаза покраснели и болели. Предстояло еще столько сделать: подготовить новый Легион, расселить десятки тысяч людей в Рве и на Севере, продолжать развивать Северные Министерства и бюрократию… Нагрузка была колоссальной. Две недели назад ему пришлось вчетверо увеличить число обучающихся клерков, так как Джон приказал отправить людей для управления недавно завоеванными землями на Западе. Это означало, что теперь нужно создавать бюрократический аппарат в совершенно чужом краю, расширяя свои обязанности в десятки раз. По крайней мере, это работало. Сэм управлял Министерствами, направлял их и помогал в делах, а те раз за разом доказывали свою эффективность. Будь Сэм один, он не смог бы сделать и тысячной доли того, что совершалось здесь. За этой бюрократией было будущее. И обязанностью Сэма было вести её на первых порах и совершенствовать. Это, по крайней мере, наполняло его гордостью. Он издал долгий, прерывистый вздох, который слабым эхом отозвался от толстых стен — звук усталости и тихого отчаяния. Ров Кейлин по-своему процветал, переполненный людьми и металлом, но цифры никак не желали сходиться. Не с теми требованиями, что выдвигал Джо— Деймон. И не с войной, катящейся всё дальше на юг. У них теперь было зерно и повозки, даже двенадцать сотен кузнецов, вкалывающих день и ночь, но сталь стоила дорого, дисциплина встречалась еще реже, а время? Время всегда было на исходе. Дверь скрипнула. Мейстер Хармун вошел без предупреждения. Он не был мейстером Рва, а служил в министерстве связи. Многие мейстеры прибывали в Ров в поисках знаний, ради нового Университета или должностей в министерствах. Лицо его было мрачным. В руке он держал один-единственный запечатанный пергамент. Сэм узнал эту печать. Красный трехглавый дракон. Воск треснул, словно старая кость, когда Сэм вскрыл письмо. Почерк Деймона. Слова Деймона. Соленая Курья открыта для удара. Железнорожденные намерены напасть, пока наше внимание приковано к Западу. За рекой Лихорадочной нужно следить. Если флот пойдет вверх по течению, мы сможем загнать их в ловушку. Это на тебе. Мобилизуй войска. Подготовь гарнизон. Кровь отлила от лица Сэма. — Лихорадочная… Железнорожденные! Теон был тем еще мерзавцем, когда жил здесь, а теперь они идут за нами. Соленая Курья была портовой деревушкой, запрятанной в изгибе берега. Но Лихорадочная — узкая, извилистая, скрытая в туманах и болотах — могла пропустить военные корабли слишком глубоко в тыл. Вплоть до самого Рова. Он перечитал письмо снова, медленнее, будто текст мог измениться. Засада. Вот в чем план. Не оборона. Приманка. Ловушка. Способ вывести Железные Острова из войны еще до того, как они в неё по-настоящему вступят. Сердце колотилось в груди, как боевой барабан. Он читал о железнорожденных в старых фолиантах — грабители и убийцы, твердые как камень и вдвое более жестокие. Если они беспрепятственно проскользнут в реку, то выпотрошат полстраны. Большинство деревень в Рисовом Море были совершенно беззащитны. Он ударил кулаком по столу. Чернила в чернильнице плеснули, а перо с глухим стуком упало на пол. — Пошлите за командующим Форли. И министром Сереном. Немедленно! Хармун заколебался, пораженный силой в голосе Сэма. Затем кивнул и, подобрав полы рясы, развернулся. Сэм долго стоял неподвижно, сжимая в кулаке смятый пергамент. Он не был рыцарем. Не был воином. Но он знал цену промедления. Где-то на юге король Деймон Таргариен расставил капкан. И именно Сэму предстояло его захлопнуть. ****** Военный зал Рва Кейлин представлял собой огромное помещение с голыми каменными стенами и единственным камином. Здесь рождалась война; в этом самом месте Джон и Робб когда-то планировали свой поход на юг, пока Сэм лишь наблюдал со стороны. Теперь настал его черед, и он никогда еще не нервничал так сильно. Сэмвелл Тарли стоял во главе стола, не отрывая взгляда от наброска углем, изображавшего гавань Соленой Курьи. Его тень то раздувалась, то сжималась на картах в пляске свечного пламени. Справа от него Серен нарезал круги — тесные, быстрые, — и звук его сапог гулко отдавался от старых плит пола. Друг казался совершенно взвинченным с тех пор, как началась война. Рядом со столом замер капитан Форли; его толстые пальцы выстукивали нервный ритм по колену. Сэм первым нарушил тишину. — Стены и укрепления Соленой Курьи закончены лишь наполовину. У приморской сторожевой башни нет крыши. На пристанях нет скорпионов, а речные цепи еще даже не отлиты. Я сам видел цифры. Нам нужно два года, чтобы создать приличную береговую оборону. И десять лет, чтобы сделать её неприступной... — Он поднял взгляд, и голос его окреп. — А там живут десять тысяч душ. Рыбаки. Каменщики. Дети. Серен перестал мерить комнату шагами. Его глаза лихорадочно блеснули. — Значит, эвакуация? — Да. Джон хотел бы, чтобы они жили. Слова упали в тишину зала, как тяжелые камни. Форли хмыкнул: — Мы могли бы какое-то время удерживать доки. Расставить ловушки в переулках. Судя по донесениям с юга, мы справлялись и в более скверных условиях. — Против Ланнистеров, — тихо возразил Сэм. — С людьми можно договориться. Железнорожденные не принимают условий. Они грабят. Они режут. Они жгут. Если мы оставим там людей, они просто сожгут город вместе с вами, командир. Серен нахмурился, скрестив руки на груди. — И что ты предлагаешь? Бросить наш единственный оплот на Закатном море? Позволить налетчикам вонзить свои знамена в нашу землю и назвать её своей? Нам нужен этот порт, если мы хотим разместить золото Запада в новых хранилищах. Первый конвой прибудет совсем скоро! Серен был прав, и Сэм это знал. Порт был необходим, но с ним ничего не случится: большинство домов и сами причалы были каменными. Если они проведут эвакуацию, то спасут людей. — Я предлагаю, — голос Сэма поплыл по комнате, точно дым, — увести людей вглубь материка. Сжечь все запасы продовольствия, которые они не смогут унести. Не оставлять железнорожденным ничего, что они могли бы использовать против нас. Оставить им только грязь и копья из темноты. — Этот старый хрен, Харлан Рид, уже идет сюда с сотней озерных жителей. Он со своими ребятами устроит ад любому железнорожденному, который сунется на сушу, — подал голос Форли. Сэм посмотрел на Серена, и тот медленно кивнул. — Переселение возможно. Трудно, но выполнимо. С телегами и речными баржами из внутренних болот мы сможем организовать упорядоченный отход за неделю. Форли нахмурился: — А что насчет складов? Большая часть нашего зерна на зиму заперта в элеваторах Соленой Курьи. — Если мы попытаемся защитить и людей, и еду, — отрезал Сэм, — мы потеряем и то, и другое. Но если мы сначала выведем народ, остальное можно предать огню. И, возможно... возможно, мы заманим налетчиков в Лихорадочную. У Его Милости есть план... Остальные уставились на него. Серен наклонил голову, Форли подался вперед. Сэм указал на карту, ведя пальцем вдоль извилистого русла реки, зажатого зарослями и болотной травой, вплоть до возделанных земель Рисового Моря. — Они придут за гаванью, но найдя её пустой, двинутся вглубь страны, надеясь настичь нас при отступлении. И вот тогда мы ударим. — Мы не встретим их на суше, — пробормотал Серен, к которому начало приходить понимание. — Мы заставим реку сделать всё за нас. Загоним их в камыши. Отрежем от моря. — Мы устроим засаду и уничтожим весь флот, — подытожил Сэм. — Если там будут люди Рида, те, кто попытается бежать, умрут быстро. С их охотниками в зарослях и нашими арбалетчиками на деревьях мы превратим реку в могилу. Форли поскреб бороду. — Тяжелый выбор, лорд-стюард. У нас здесь могут быть тысячи людей, но они не обучены толком и не нюхали крови. Сэм даже не вздрогнул от своего титула. — Легких путей не осталось. Людям придется сражаться. — Я подготовлю воронов, — отозвался Хармун. — И начну расчет рациона для беженцев. Серен хрустнул костяшками пальцев и взглянул на Сэма. — Я отправлюсь на болота. Поговорю с озерными жителями. Форли коротко кивнул. — Я соберу Второй Легион. Выведем первые семьи к рассвету. План был мрачным. Жестоким. Он отдавал капитуляцией, потерей, тяжелыми жертвами. Но больше никто не спорил. Сэмвелл Тарли, который когда-то бежал от меча и огня, теперь стоял с прямой спиной. — Когда всё закончится, мы отстроим Соленую Курью. Король сказал: мы можем построить дома, но не можем воскресить мертвых, — произнес он, почти про себя. Если бы только Гэлитокс был готов к войне... Дракон был совсем крошечным и останется таким еще годы. Аррен прибыл в Ров с бестией две недели назад, добавив Сэму и его министрам новую задачу: создание костяка Хранителей Дракона. Они уходили один за другим. Сначала Серен, уже бормочущий что-то о том, как повезло Аррену снова уйти на юг с конвоем Ночного Дозора; в глазах Сэма этот человек был наполовину безумен. Затем Форли — он качал головой, но двигался быстро. Хармун задержался лишь на миг, чтобы молча сжать плечо Сэма, и исчез в дверном проеме. Сэм остался один среди карт и догорающих свечей. ***** Лязг молотов доносился из кузницы — звон железа о железо, неумолимый, как биение сердца. Сэм стоял в стороне от всей этой суеты, неловкий в своей льняной нижней рубахе; на предплечье уже расцветал свежий синяк от плохо закрепленного наруча. Он уже обливался потом, хотя доспехи еще даже не были надеты. Подошел капитан Форли, его лицо под шлемом застыло в суровой гримасе. Он остановился перед Сэмом. — Вы не идете, — отрезал он. Сэм поднял взгляд, вздрогнув: — Я… нет, я иду. — Не идете, — повторил Форли медленнее. — Вы стюард, а не мечник. Ваше место здесь — рассылать приказы. Сражение — наше дело. Работа Королевской армии. Сэм покосился на полудоспех, лежавший на скамье рядом с ним — начищенный, собранный из разных частей, но достаточно прочный. Его пальцы непроизвольно дернулись. У него никогда не было собственных доспехов, но в Рове всё делалось быстро. — Я знаю, кто я такой, — тихо проговорил он. — Нет, парень. Не знаете, — огрызнулся Форли. — Вы спасли больше жизней, сидя за столом, чем сотня солдат своими клинками. Не выбрасывайте это на помойку из-за какой-то… мальчишеской фантазии о храбрости. Потянулось молчание. Казалось, весь двор замер. Сначала дыхание Сэма было прерывистым. Он вспомнил лицо отца. «Ты мне не сын». Он вспомнил ночи в Черном Замке, когда он плакал, накрывшись плащом, чтобы другие не слышали. Стыд. Мягкотелость. Ощущение вечного груза от того, что он — самый слабый человек в комнате. Он вспомнил слова Джона — о его ценности, о его будущем. Его Король верил в него. Он больше не будет трусом. Сэм поднял голову. — Я не воин, — сказал он. — Но я служу королю. Королю, который сжигает мосты, чтобы его враги тонули за его спиной. Который сражается плечом к плечу со своими людьми. Который своими руками строил дома, амбары и мосты — Королю из народа. Я принес присягу этому замку, этой земле и Его Милости. Если эта земля сгорит, вместе с ней сгорит и моя клятва. Я — её Лорд-стюард, и я буду её защищать. Форли промолчал. Он просто уставился на Сэма, приоткрыв рот. Затем раздался голос: — Хорошо сказано. Из тени у казарменной стены вышел Серен, его длинный камзол был наполовину расстегнут. В руках он держал лук. Он подошел к Сэму и крепко сжал его плечо. — Если ты достаточно безумен, чтобы лезть в Лихорадочную с клинком в руках, то я поеду рядом с тобой, — сказал он, и глаза его блеснули в свете огней. Форли тяжело выдохнул. — Чертовы дураки, оба. Парень, ты хоть знаешь, с какой стороны за этот лук держаться? — А кто, по-вашему, охотился для Его Милости, когда мы были в разъездах, выбирая места для новых мостов, дорог и амбаров, командир? — усмехнулся Серен. — Аррен, Его Милость и я — мы, может, и молоды, но мы знаем толк и в этой земле, и в оружии, которое нас кормит и защищает. Форли только покачал головой. Он обернулся и пролаял приказ оруженосцам: — Снарядите его. Пластины, кольчуга, шлем. И принесите меч покороче — мы пока не собираемся отправлять его на верную смерть. — Есть, сэр! Сэм слабо улыбнулся, пока на него навешивали полудоспех: нагрудник, спину, наплечники, наручи и поножи. Броня была легче, чем он помнил по Черному Замку, лучше подогнана, но всё равно ощущалась как стальная клетка. Меч, который ему вручили, был скромным — широколезвийный короткий меч из «яичной стали», ничем не примечательный, кроме выгравированной на поммеле головы дракона. В руке он казался тяжелым. Последним штрихом стал красный плащ офицеров легиона. Форли сам закрепил его на плечах Сэма. — Надеюсь, вы понимаете, что делаете, — пробормотал он. — Я тоже на это надеюсь, — ответил Сэм с коротким смешком. Когда они седлали коней под надвратной башней, сердце Сэма стучало громче копыт. Во дворе за его спиной ждали двадцать всадников: люди Перешейка, молодые лучники и горстка конных разведчиков. Он оглянулся лишь однажды. Ров Кейлин, его дом. За этими стенами остались гроссбухи, очаги и кухни — всё, что он когда-либо знал о безопасности. Впереди была Лихорадочная. Битва. И кровь. Но когда Сэм обнажил меч и отдал приказ выступать, рука его не дрогнула. Впервые в жизни он вел за собой людей. И тень его отца навсегда исчезла из его мыслей. ***** На Стене было холодно. Очень холодно. Но как насчет того, чтобы быть насквозь мокрым и мерзнуть? Неужели Джон не мог получить земли где-нибудь в другом месте? Где-нибудь, где не так сыро? Тишину нарушало лишь кваканье лягушек, гул кусачих мух и далекий треск умирающего пламени. Останки Соленой Курьи всё еще дымились в милях вниз по реке — подожженные руины. Им удалось эвакуировать людей за последнюю неделю, хотя некоторые упрямые глупцы решили остаться. Группа легионеров Второго вызвалась расставить ловушки и дать бой прямо в селении — герои, все до одного; скорее всего, сейчас они уже были мертвы… Сэм присел за искривленным кипарисом. Несмотря на холод, по затылку струился пот. Плащ промок насквозь, сапоги утопали в грязи, а сердце не замедляло бег уже целый час. Командующий Форли возвышался неподалеку, словно дерево в доспехах. Одна его рука в перчатке лежала на рычаге скорпиона; расчет замер рядом, готовый к перезарядке. Командующий жевал стебель камыша, вглядываясь в темноту апстрима. Серен опустился на колено в десяти шагах впереди, его лицо было измазано золой и грязью, лук лежал на коленях. Никто не проронил ни звука. Вдоль берегов Лихорадочной затаилось более шести тысяч северян. Лучники, арбалетчики, инженеры, озерные жители, контингент Дастинов, даже рыбаки и батраки, которым выдали арбалеты и один-единственный приказ: «Держать позиции до сигнала». Факелы были наготове — пропитанные маслом и зарытые в камышах, они помечали зоны поражения там, где вода была глубже всего, а заросли расчищены. Инженеры днями рыли траншеи и устанавливали донные ловушки на мелководье. Сэм сам чертил финальный план засады, и руки его при этом не переставали дрожать. Теперь оставалось только ждать. И вот — шепот по цепи. Сэм повернулся к горизонту. Они шли. Более сотни драккаров с носами в виде кракенов, с низкой осадкой; их весла резали воду в идеальной тишине. Они были крупнее обычных ладей — размером с галеи. Тени с огромными парусами на фоне затянутой тучами луны. Знамен было немного — железнорожденные не тратили шелк на войну, — но каждый корпус был расписан соленой яростью: кракены, кричащие лики, выцветший багрянец прошлых завоеваний. Налетчики. Грабители. Воры. Сэм сглотнул. Первая линия кораблей начала рассредотачиваться, входя в устье Лихорадочной. Они двигались медленно, став осторожнее после уничтожения Соленой Курьи. Но их целью был Ров. Северяне позволили им войти в реку, позволили поверить, что они в безопасности. И теперь большая часть Железного Флота оказалась заперта в русле. Первое судно повернуло в самый глубокий канал — точно в то место, которое Серен отметил две ночи назад. Форли хмыкнул и внезапно взревел: — СЕЙЧАС! ДАВАЙТЕ СИГНАЛ! ЗА КОРОЛЯ И ЗА РОВ! КРОВИ! И он рванул рычаг. С треском, подобным удару грома, скорпион выпустил болт. Он врезался в борт головного корабля, пробив корпус ниже ватерлинии. Спустя мгновение скрытые вдоль берега баллисты открыли огонь цепной вспышкой ярости. Последний корабль в колонне железнорожденных получил удар прямо в мачту, разнесший её в щепки. Затем вспыхнули факелы. По всем берегам Лихорадочной взметнулось красное пламя. Десятки масляных факелов ожили, заливая камыши огнем и раскрывая правду о ловушке. Железнорожденные заплыли на бойню. Залпы арбалетов обрушились катящимися волнами. Четыре тысячи стрел свистнули как один выдох. Сэм в тишине наблюдал, как черная вода озаряется пламенем и полетом снарядов. Болты рвали паруса, перебивали канаты, пронзали кричащих людей. Палубы вспыхивали. Весла щепились. Некоторые корабли напарывались на затопленные стальные колья или беспомощно дрейфовали на отмели, облитые смолой. Один драккар, получивший в борт огненный болт, взорвался кровавым фейерверком — вспыхнули бочки с дегтем. Налетчики кричали, метаясь по палубе, некоторые прыгали в воду. Кольчуги тянули их на дно. Сэм видел, как один грабитель рухнул за борт. Он судорожно цеплялся за речную воду, глотая болотный воздух, но вес доспеха тянул вниз. Бурлящий всплеск — и ничего. Это повторялось снова и снова. Всплеск. Крик. Тишина. Следом летели новые стрелы, десятки, сотни, выпускаемые скоординированными залпами с замаскированных позиций. Баллисты не умолкали, и железнорожденные гибли сотнями. Они не могли маневрировать, не могли развернуться, не могли идти вперед. В ловушке на реке оказались заперты тысячи людей. С западного берега «заговорили» большие скорпионы. Один прошил нос корабля, как мясницкий крюк, пройдя сквозь рулевого и пригвоздив его к корме. Другой болт пробил двух гребцов прямо во время гребка, сокрушив зазубренным наконечником и дерево, и позвоночники. Затем вступили тяжелые машины. Катапульты швыряли бочки с горящей смолой. Одна из галей получила прямое попадание в середину. Корпус лопнул внутрь с громоподобным звуком, выбросив в небо столб пламени и раскачивая соседние суда. На мгновение весь корабль засветился изнутри, а затем треснул, как яйцо, и со стоном погрузился в реку. Серен выпустил стрелу. Затем еще одну. Его лицо превратилось в маску сосредоточенности. — Они не ожидали, что мы дадим сдачи, — пробормотал Форли, помогая расчету заряжать очередной болт. Еще залп. Еще один корабль затрещал и застонал, когда его корпус встретился с огнем. Сэм не мог дышать. Ему хотелось кричать от восторга, плакать или бежать, но он мог только смотреть. Железнорожденные пытались отстреливаться. Несколько налетчиков пустили стрелы в сторону берега. Другие метали дротики. Одна лодка сумела подойти на тридцать ярдов к берегу, прежде чем её экипаж был разорван скрытыми кольями. Они кричали, пока смола пожирала их плоть. И всё же корабли продолжали идти. Даже горящие, даже разбитые, они гребли вперед, оскалив зубы и выставив копья. Налетчики выкрикивали проклятия вперемешку с огнем. Железнорожденные не сдавались. Сэм повернулся к Форли: — Они высадятся на берег. Сколько бы мы их ни потопили. — Да, — мрачно ответил Форли. — Но теперь их гораздо меньше. Ловушка сработала. Не идеально. Но жестоко. И пока ночь пылала красным, Сэм впервые за много часов почувствовал нечто реальное — решимость. Он сжал рукоять меча. — Тогда встретим их у берега. У дальнего берега одинокая галея железнорожденных вырвалась из общего строя, дико виляя среди обломков. Её нос с финальным стоном врезался в вязкую грязь. Дерево глубоко ушло в берег, наклонив корабль под пугающим углом. С накренившейся палубы за борт посыпались десятки налетчиков с поднятыми топорами и мечами. Сэм попятился, сердце колотилось. Это больше не была стрельба из лука или засада. Это был ближний бой. Он не был к такому готов! Огромный воин шагнул вперед; его золотой табард с эмблемой кракена Железных Островов поймал бледный свет. У Сэма перехватило горло, вспыхнула паника. Он едва успел схватиться за меч, как железнорожденный почти настиг его. А затем — вспышка белого и золотого. Из-за деревьев вырвался легионер с опущенной алебардой. Сталь встретилась со сталью. Железнорожденный пошатнулся, из его горла вырвался хрип, когда алебарда пробила грудь. Он рухнул с глухим влажным стуком, с застывшим лицом и безумными глазами. Сэм моргнул, сердце бешено колотилось. Солдат не стал медлить, наслаждаясь убийством. Он развернулся, и его алебарда мелькнула, скашивая следующего налетчика. Серен уже присел за поваленным знаменем, доставая болт за болтом из колчана и выпуская их в самую гущу хаоса. — Держать строй! За Север! За Короля! — выкрикивал он, и голос его оставался твердым, несмотря на резню. Сэм тяжело сглотнул и покрепче перехватил меч и щит. Руки дрожали, когда он сделал шаг вперед; разум был охвачен пламенем страха и странным приливом решимости. Сквозь мелководье шел воин, крупнее любого, кого Сэм видел в жизни — колосс в сверкающей кольчуге. Шлем в форме кракена. Грейджой. Кораблем была «Железная победа»! Значит, этот человек — Викторион Грейджой. Лорд железнорожденных взревел, высоко подняв топор, и бросился в атаку, подобно сокрушительной волне. Он убил одного человека, затем второго. И когда Сэм огляделся, он понял, что почти все его люди уже связаны боем с другими захватчиками. Он остался один. Затем время каким-то образом замедлилось. Сталь взлетала и опускалась; Сэм вскинул клинок, успев парировать дикий замах. Раздался звон. На мгновение их глаза встретились. В этих глубоких синих глазах ему почудилось нечто похожее на уважение… — УМРИ, ЗЕЛЕНОКРОВНЫЙ! Забудьте… Сэм запаниковал и дико взмахнул мечом. В следующий миг он уже падал — запнулся о корень; меч выскользнул из рук и взлетел в воздух. Сэм с кряхтением повалился на землю. Он попытался быстро вскочить, но природа никогда не наделяла его скоростью. Когда ему наконец удалось подняться, он осознал, что произошло. И почему Викторион до сих пор его не прикончил. Случайность. Случайность, спасшая ему жизнь. Меч выскользнул из его пальцев в самом разгаре замаха и полетел прямиком в шею капитану «Железной победы». Гигант пошатнулся, его глаза расширились, а затем он рухнул с оглушительным грохотом, подняв тучу брызг. Сэм ахнул. Победа? Облегчение? Сказать было невозможно. Он дрожал так сильно, что ему казалось, будто доспехи сейчас рассыпаются. — Ну ты даешь, Сэм! — услышал он голос Серена, стоявшего над трупом с окровавленным ножом в руках. Ход битвы изменился. С болотных троп с громом ворвался эскадрон легионеров и северной кавалерии; сталь сверкала, а копыта вбивали промокшую землю в грязь. Налетчики дрогнули, по их рядам, точно рана, поползло замешательство. Одни бросились бежать, другие отчаянно отбивались, но прилив уже сменился отливом. Серен снова схватился за лук, и его стрелы летели стремительно и смертоносно, каждая находила цель. Форли ревел, отдавая приказы и собирая разрозненных северян в единую сокрушительную атаку. Железнорожденных теснили назад, сломленных и рассеянных, заставляя отступать к их искалеченным судам. Сэм наблюдал, как последние налетчики карабкаются на борта тонущих кораблей с мрачными лицами, а тонущие люди бесполезно скребут воду руками. Когда сражение наконец стихло и последний корабль был пущен на дно выстрелом баллисты, на берегу воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и далеким карканьем круживших в небе воронов. Серен вытер сажу и пот со лба, осматривая разбитый флот. — Сколько мы их потопили? — тихо спросил он. — Семь тысяч железнорожденных убитыми или около того, не меньше. Форли мрачно кивнул. — Это бойня. Север помнит, и река никогда не забудет эту ночь. Сэм опустился на ближайший пень. Он вкусил истинное лицо войны. Оно было ужасным. И всё же, каким-то образом, он остался жив. Как Джон умудряется делать это постоянно? ***** Тонкий холст командирского шатра негромко хлопал на ветру, когда внутрь вошел Форли. Сэм уже был там. Серен вытер пот со лба и протянул Сэму последнюю пачку писем. Пальцы Сэма слегка дрожали, когда он разворачивал депеши, просматривая подробные отчеты от домов Дастинов, Гловеров и Рисвеллов. Речные башни выстояли; стальные цепи по-прежнему были натянуты поперек течения, преграждая путь. Налетчики железнорожденных штурмовали укрепления, но раз за разом их отбрасывали стойкие северные лучники. Более половины атакующих погибло, их флот был разбит вдребезги. Север был готов, и железнорожденные жестоко поплатились за это. Сэм сделал всё возможное, чтобы подсчитать павших на дюжине полей сражений по всему Северу. Почти десять тысяч убитых врагов — их боевые силы были обескровлены, и больше подобных нападений не предвиделось. Но им всё еще нужно было приглядывать за одиночными ладьями, которые могли напасть на прибрежные деревушки. Облегчение в груди Сэма смешивалось с изнурением. Он позволил себе слабую, усталую улыбку — первую за много дней. Эта победа далась дорогой ценой, но она была настоящей. Люди теперь называли его Железным Погибелью, а бойцы Второго Легиона именовали себя не иначе как Убийцами Кракенов. Он обмакнул перо в чернильницу и начал составлять письма — одно Джону, другое лорду Роббу. «Ров Кейлин стоит; побережье на данный момент в безопасности, — писал он. — Ярость железнорожденных не утихнет после одного поражения. Набеги повторятся. Мы должны сохранять бдительность. Второй Легион празднует победу и скоро будет готов к маршу на юг». Серен быстро сложил письма и запечатал их воском с гербом Рова Кейлин. — Я прослежу, чтобы их отправили немедленно, — тихо сказал он, кивнув на выход. Сэм наблюдал, как гонец вышел под бледное небо и выпустил ворона из кожаной сумки. Птица поймала поток ветра и, взмахивая черными крыльями, скрылась за горизонтом. Руки Сэма всё еще подрагивали. Тишину нарушил голос мейстера Хармуна: — Северу повезло, что у него есть вы, милорд. Сэм медленно кивнул, не отрывая глаз от открытого неба за пологом шатра. — Везение это или долг… — пробормотал он. — В любом случае, это мне повезло, что у меня есть Север.