Глава 12. Доверие. Часть 1

***

      - Прибегать к концепции волшебных фокусов можно только на уровне развлечений, но не буквально верить в существование магии!       - Свой скептицизм оставь своей любимой работе, а дома - не мешай мне заниматься своими делами!       - Скольким несчастным ты заморочила голову на этой неделе? Люди жестоки - это закон природы. Ты обязательно получишь за свой язык! В один прекрасный день придет какой-нибудь идиот, чью жену ты взбаламутила, и устроит! Надо оно тебе? А твоим родным?       - Я знаю, что делаю! И я никому не причиняю вреда! Все клиенты уходят от меня довольными. У меня есть статистика и есть репутация! Я делаю всё, чтобы помочь. Они приходят ко мне с твердой целью, и я даю им результат.       - Только тот, который их бы устроил. Они платят тебе за то, чтобы ты говорила им то, что они сами хотят услышать! Все остальное - только твои самооправдания. Думаешь - делаешь их счастливее, обманывая?       Маленькая рыжая девочка показалась на пороге комнаты.       Родители стояли по центру, тыча друг в друга пальцами и не собирались уступать в споре - ни один, ни вторая.       Папа заметил дочку первым - повернул голову, но в лице не изменился. В нем отражалось разочарование человека, бьющегося головой о стенку. Он снова бросил этот взгляд на супругу, тяжело вздохнул и, подойдя к порогу комнаты, присел на одно колено перед девочкой.       - Никогда не позволяй незнакомцам влезать в твою голову, солнышко. Особенно тем, кто внушает, будто бы им можно доверять. Слышишь? Никогда!       Большие болотного цвета глаза смотрели, не мигая, в мудрые и беспрекословные папины и девочка кивнула.

***

      - Да ты, должно быть, шутишь.       Дверь за мной закрылась и кабинет окутала трепетная тишина.       Слегка задев мое плечо, Вергилий обошел меня, застывшую в немом изумлении на пороге, и направился к столу с книгами.       Глаза без остановки скользили по комнате. Признаться, я не знала, как реагировать на столь … "интимную" обстановку. Атмосфера обволакивала.       Придание такого эффектного вида этой некогда тоскливой комнате - никак не сходилось с характером того, кто здесь теперь постоянно обитал. Сильные запахи погружали в мягкий, словно пушинка, туман томных мыслей. Маленькие зеркала, развешанные по стенам, отражали огоньки от свечей и рассеивали их свет, что придавало ощущение нереальности общей картины.       От шагов полудемона зашевелилась лёгкая дымка, покрывающая пол. Она создала едва ощутимую волну и расстелилась ковром к моим босым ногам.       В голове я перебирала множество вариантов - как все это преображение можно было назвать … и каждый подходил. Если сократить их количество до двух, то прозвучат они так: сейчас мы будем либо вызывать духов древних мыслителей и писателей прошлого, либо…       Нет, вариант тут только один.       На мне был сегодня лёгкий комбинезон, доходящий до колен и обтягивающий топ. Гладкая бледно-розовая ткань зашуршала - я не сразу продвинулась вглубь. В мыслях роем клубилась куча вопросов и один настойчиво перебивал другого.       - Ладно, эмм…первый вопрос - к чему весь этот антураж? - кончик указательного пальца описал полукруг в воздухе и слова отскочили от стен лёгким насмешливым эхом. Я только сейчас поняла, насколько всё-таки просторна эта комната. Все потому, что мебели было по минимуму - стеллаж во всю стену, стол, да маленький диван. Прагматичные стены вмиг разоблачили мою притворную шутливость и жадно поглатили ее, стерев из потусторонней окружающей атмосферы неведомого навсегда.       - Книги о мистицизме гласят, что для слияния с миром магии необходим полумрак. - ответ был дан строгим профессорским тоном, отчеканивая каждое слово, заученное как по книжке.       - Ну дааа. Конечно. - парировала я иронично, изо всех сил стараясь сохранить внутренний настрой не дать себя переубедить в смехотворности происходящего. - Как же иначе. - легкая прохлада пола, ощутимая при осторожных шагах, взбодрила тёплые ступни. - И вовсе не для того, чтобы затуманить наивным простачкам их очи, дабы они не могли толком ничего разглядеть в потёмках. Особенно то, как их обувают.       - Ты скептична. Почему? - он взял со стола одну книгу и, развернув ее на закладке, плавным движением уложил на стол перед собой, разглаживая на развороте. - Издания принадлежали твоим родителям. Печать времени отложилась на них. Ты, должно быть, изучала их пока росла здесь.       - Они принадлежали маме. Это ее книги. Отец, как раз таки, не принимал все это всерьез. - охотно отвечая на вежливую беседу, я прохаживалась по периметру кабинета, попутно разглядывая предметы, украшающие стены. У дивана я остановилась - знакомое влечение кольнуло под сердцем - притягательное и отталкивающее одновременно. Но вид моего собеседника, отражающегося в маленьких зеркалах, отвлек от этого ощущения. Он сегодня был одет во все чёрное и сливался с общим фоном. Лишь мерцание свечей позволяло различить очертания его фигуры. На бледной коже играли блики, придавая ей тёплые, живые оттенки.       Не подавая виду, что что-то не так, я оказалась уже возле полок. Толстый том смотрел на меня своим кожаным корешком с затертым на нем названием. Я провела по нему подушечками пальцев, как будто дотронулась до какой-то параллельной и очень далекой части дома - там, где я уже очень давно не была.       Рядом горела свеча и ее огонек задрожал от моего дыхания. Боковым зрением я видела, как Вергилий достал карандаш. Казалось, он ждал от меня расспросов, или чтобы я первая начала примерять на себя титул мага и исполнила какой-нибудь фокус из своего арсенала. Но я молчала и, делая скучающий вид, рассматривала пентаграмму под ногами. Край белой линии был в паре сантиметров от моей ноги. Я хмыкнула и задумчиво продолжила.       - Забавно. Комната, где вы с Данте спите, была их. Комната с раздельными кроватями. Вечная борьба рационального с иррациональным.       Я невольно улыбнулась такому, внезапно открывшему самого себя, совпадению, повернула к Вергилию голову и не увидела за ним стула. Сам же он неотрывно смотрел на мои ступни.       - А стул где делся? - на его месте стояла широкая скамейка.       - Так будет удобнее. - подобрав ткань штанов у коленей длинными пальцами, он присел, держа благородную осанку.       Я нахмурилась и вперилась в скамейку взглядом - не могла понять, где он вообще ее нашел. Подготовился.       Взяв себя в руки, я выпрямилась.       - Ну-с, я тут. С чего начнем?- привычный лёгкий тон голоса сбросил градус и стал чуть более серьезным.       Парень вынул из ближайшей стопки книг свой знаменитый блокнот, не разворачиваясь к столу, и что-то чиркнул в нем карандашом.       - Подойди.       До этого я старательно пыталась избегать прямого взгляда на него. Но тембр голоса, который он изменил на более низкий - не просил а приказывал, тем самым руша все мои устои. Как будто я уже в чем-то виновата.       А теперь, я не могла не посмотреть. В этот момент я поняла, что не могу сейчас ничем воспользоватся. Ничем из того, что бы сбило с него спесь. На ружу пробивалось то самое чувство, как при первой нашей встрече: “Говори, откуда ты о нас знаешь”. Я смогла дать тогда отпор потому, что мы были в светлой и обжитой мною аудитории. А сейчас - мы наедине, и все пространство здесь он давно подчинил себе. Я нервно облизнула пересохшие губы. Надеюсь он не воспримет это как капитуляцию.       Двинулась к нему и остановилась в метре.       Он выставил руку перед собой, согнув в локте. Мышцы напряглись даже от такого незначительного движения. Крупная вена выступила из-под рукава футболки, обогнула локтевой изгиб и перетекла в паутину ветвистых узоров, затерявшихся среди костяшек сомкнутых в кулаке пальцев.       Я поняла, что он хочет проверить.       Рука потянулась, но вышло довольно робко. Я собиралась дотронуться четырьмя кончиками пальцев, но в итоге оставила только один указательный.       - Ничего. - констатировал он и сделал запись.       Что же всё-таки нужно этому шраму, чтобы засветится как тогда? Контакт кожи с кожей не сработал, как раньше. Тогда что?       Пока я мысленно вела сама с собой монолог, он перекинул одну ногу через скамью и сел. Я не стала делать также и просто присоединилась рядом, сев спиной к столу. Одна половина его лица была залита мягким светом, вторая же - утопала в тени. Расширенные зрачки не отпускали меня ни на миг за последние 2 минуты.       С каждой секундой мне становилось не по себе. Я будто была не в своей тарелке. Подобные условия давили каким-то непостижимым образом. Где-то на подсознательном уровне все мое существо ждало подвоха. Не могло все это проходить так спокойно. Весь день прошел в утомительном ожидании, без конца представляя, как будет протекать эта встреча. А теперь, когда она происходит - я понимаю, что это все вообще не соответствует никаким моим ожиданиям.       Кроме того, я не узнавала часть собственного дома. Мне казалось, что я вообще не дома, а где‑то… за пределами.       Вергилий будто читал мои мысли этим прямым немигающим взглядом, и это вселяло в меня некий сюрреалистичный эффект. Все органы внутри охладели, а сердце замедлило биение.       Он вытянул ко мне ладонь, как хирург требующий скальпель, и чего-то ожидал. А я теперь ощущала себя, как на приеме у врача, и непонимающе заозиралась.       Через 2 секунды, устав ждать, Вергилий сам взял мою руку, обхватил запястье и надавил на вены. Под пальцами четким ритмом билась моя жизнь.       Сейчас я отчётливо вспомнила, как эта рука, поймавшая сейчас мою в капкан, была в темно-синей чешуе и разрывалась от зарядов молнии. Когтистый палец тогда указывал на ничего не соображающую пьяную выскочку.       Нервы бешеной скрипкой проиграли по всему телу, какбудто кто-то резко открыл двери в зал, где проходил громкий оркестровый концерт.       Глаза я прятала, но не смогла спрятать свою пристальную слежку за большим пальцем, перебиравшем мой пульс.       Не задумываясь что делаю, на чистых животных инстинктах, я стала тянуть свою руку назад, как ребенок от доктора, что хочет взять кровь из пальца на анализ. Он почувствовал мое давление, а я, будучи уже намертво прикованой к его призрачным глазам, все продолжала неуверенно тянуть руку к себе, не решаясь рвануть с силой, но и не имела желания спокойно ожидать исхода этого ритуала.       Осознание, что он просто безучастно наблюдает за моими попытками вырваться, привело меня к единственно верному выводу - я на чужой территории.       - Ты нервничаешь. - пламя свечей в округе всколыхнулось синхронно, вторя его словам, и я вместе с ними дернулась. Грубый голос был внезапным ударом грома над головой, окутанной мертвой тишиной.       - Конечно, я нервничаю. - с удивлением обнаруживаю, что мой голос сохранил ироничный оттенок. - Я видела твой истинный облик.       - Однако, после этого ты предложила сделку.       - Мы это уже проходили.       - В таком случае, тебе не о чем беспокоится.       - Что я слышу? Великий сын “самогó” меня успокаивает?       Мы оба знали, что я сама так себя успокаиваю. В этот момент вокруг моего уродливого шрама возникла маленькая сфера и озарила наши лица тусклым синеватым светом. Центр шрама сильно кольнуло, и я громко от неожиданности ойкнула. Плотина, выстроенная глубоко внутри, рухнула и, с диким вырвавшиеся потоком, мое нутро потребовало сейчас же освободить руку из тисков. Но он продолжал сжимать ее у запястья теперь сильнее.       - Будешь сопротивляться - станет только больнее.       Руку продолжало пронзать болью и ощущение ширилось. Казалось, оно уже проникло вглубь и дошло до кости.       - Хватит, мне больно!       Он немедленно прекратил и с шипящим раздражением выдохнул. А я поднялась с места, отошла от нашей скамьи и принялась мягко растирать ноющее место успокаивающими движениями, попутно возвращая себе равновесие. По крайней мере, мне стало легче хотя бы потому, что тишина и напряжение с которыми мы начали - покинули помещение. Решила даже подуть на руку, что принесло облегчение только на уровне плацебо.       - Ты не предупреждал, что будет больно!       - Разве это требовалось? Я уже осматривал твою руку - ты не возражала. Соответственно, я счёл, что условия договора тебя устраивают. Мне казалось, мы всё предельно ясно обговорили. А теперь - ты проявляешь недоверие, и даже хуже - боишься.       - Я была бы спокойнее, если б ты хотябы сперва рассказал, что собираешься делать!       - Я прощупываю энергию, что в тебе. Но нужно время. И если ты собираешься каждый раз все останавливать - ничего не получится.       Опять пытается взять ситуацию под свой контроль. Надо срочно перехватывать инициативу.       - Тут душно. Просто кошмар! Дышать нечем. От запаха воска уже дурно! Я открою окно?       Словно по лестнице, я взобралась на скамейку, а затем прям на стол, выбирая места, где книг не было. Носком поддевала остальные, чтобы расчистить место для ступни - иного доступа к окну не было. Сняв щеколду высоко вверху, я приоткрыла окно и впустила свежий воздух, что лениво, но ощутимо заструился у щиколоток, выгоняя тягучий пар от ладана на улицу.       Нервы на пределе. Надо возвращать себе самообладание и идти в атаку. Иначе - поражение, что перечеркнет абсолютно весь недавний прогресс. Не стоит забывать - с кем я имею дело.       - Это все вынужденная мера. Думаешь сама бы я, не сделав ты со мной то, что сделал, согласилась бы помогать? Ни за что не стала бы связываться с сомнительными типами вроде вас! - я стала тараторить, подтверждая то, что сильно переживаю. Слова слетали с губ, как искры из-под молота. - Роковая ошибка стоила мне ровной кожи и здоровых нервов. Как кретинка поперлась с вами в ту библиотеку! Вам повезло, что свидетелей не оказалось. Хотя мне ещё предстоит свидание с тем детективом. Теперь ходить и оглядываться. - Голос приобрел девичий напористый и дерзкий тон. Не слыша даже шороха в знак несогласия позади, я продолжала бурчать. Уперев руки в бока, развернулась и с укоризной взирала на Вергилия с внушительной высоты, даже выше его роста. Волосы от резкого поворота перепрыгнули со спины через плечо и легли мне на грудь. - Знаешь, это все уже слишком. Я, блин, пустила вас. Дала крышу над головой. “Нате, мальчики, спите на мягких постельках. Чаек мой попевайте.” А взамен - только косые взгляды и мерзость вместо улыбки.       Он сидел и слушал, исподлобья разглядывая меня снизу вверх. По выражению лица невозможно было понять реакцию.       - Два вредных мальчишки. Один из которых - наглый до тошноты, чья лень по шкале могла бы сравнится только с его чувством юмора в обратную сторону. А второй - грубиян с отсутствием манер в общении. Что, и сейчас руку не подаш? - вместе с моей протянутой рукой в воздухе повисла тишина. Свечи вокруг недвижимо горели и молча наблюдали за ходом нашего разговора. Но Вергилий, только слегка прищурив глаза, медленно перевел взгляд с моего лица на протянутую к нему руку.       Казалось, внутри него сейчас идёт борьба. Длилась она всего несколько секунд. В конце концов, он встал, переступил одной ногой через скамью и помог мне на нее ступить, но остановил от дальнейшего шага вниз на пол.       Одной рукой он обнял меня за талию и притянул к себе. Вторую - завел наверх и прислонил к моему лбу большой палец.       - Верррр…

*

*

*

      Тело девушки мгновенно обмякло. Она не могла больше пошевелить ни единой конечностью. Ни шеей, ни головой - ничем. Глаза закатились, а из рта вместе с недосказанным именем вырвался последний слышимый выдох.       Она стала падать назад и упала бы, не будь крепкой руке, удерживающей ее за талию. Вергилий второй рукой подхватил ее под коленями и поднял, прижимая к телу.       Наконец-то ты молчишь. Болтливый рот - причина тяжких бедствий.       Осмотрев ее полное безмятежности лицо, он убедился, что Кейт без сознания. Вести дела с женщинами всегда было для него проблематичным занятием, даже не нужным. А поиск особого подхода - так и вовсе не его стезя.       Наверняка уже жалеешь, что пришла. Но ничего. Я справлюсь со всем сам...       ...Вижу, что понятия не имеешь, с чем столкнулась. Иначе - уже бы воспользовалась. Но мое доверие ещё нужно заслужить.       Тело было лёгким, но все же создавало небольшую приятную тяжесть. Однако, на плечи ему давил совсем иной груз и он был намного тяжелее. Непомернее.       Врать не умеешь, но лукавишь, умело путаешь мысли. Ты чем-то обладаешь и это сильное оружие.       Окутанный мыслями, полными слепой уверенности и холодной расчетливости, Вергилий отнес Кейт к дивану и аккуратно уложил.       Чем тщательне скрываешь свои способности - тем сильнее убеждаешь меня в их существовании.       Кроме того, я знаю твой маленький секрет…       Его тень накрыла девушку и он провёл ладонью над её лицом, ощущая слабое, неровное дыхание.       … и ты мне обязательно о нем расскажешь.       Старший сын Спарды присел на одно колено перед диваном и пошарил рукой под ним.       - Прости. - выдавил он уже вслух. - Ты всеравно бы сама не согласилась. - он ещё раз оглядел ее тело с головы до ног.       Лезвие хищно блеснуло наперекор мягкой атмосферы, залитой нежным светом свечей, комнаты.

***

      Белокурый мальчик лет шести резвился во дворе, что раскинулся неподалёку от их имения.       - Есть! - с торжествующей улыбкой он ловко повалил на землю очередную девочку, осалив её. Однако, та вовсе не разделяла его восторга: мальчишка был чересчур прытким для своих лет и ни разу не давал ей с подружками выиграть в салки.       - Ай! Отстань! Из-за тебя коленки свезла! - в сердцах воскликнула она, зачерпнула горсть грязи, что оказалась под рукой, и швырнула ему в лицо.       Мальчик тут же зажмурился и принялся сердито протирать лоб, стирая липкую грязь.       Тем временем девочка догнала своих подружек, и все трое поспешно скрылись из виду, убежав прочь.       - Вергилий, подойди ко мне, - раздался за спиной мелодичный голос матери.       Он обернулся. Мама смотрела на него мягко, но с лёгким укором.       - Милый, ты зачем девочку обидел? Так нельзя. Они же слабее.       - Сама виновата! Не смогла убежать. - возразил Вергилий и, переводя дыхание, очистил глаза от каменной крошки. - Вот и злится.       - Вы же просто играете, а они - всего лишь девочки. Попробуй им поддаваться. - она указала ладонью в сторону, откуда раздавался детский смех. - Посмотри, у твоего брата отлично получается.       Вергилий бросил взгляд в ту сторону: его брат‑близнец весело гонялся по траве за двумя другими девчонками и заливисто хохотал, явно получая удовольствие от игры.       Мальчик насупился, спрятал руки в карманы и замер, мысленно замышляя какой‑нибудь ответный ход.

***

      Глаза сперва видели только потолок. Затем и остальная комната потихоньку приобрела вновь свои очертания - чужие и неузнаваемые.       Забытая струна сердца была натянута до предела, ожившая после долгого молчания - только что совсем близко был меч. И он был здесь с самого начала, но мои мысли о совершенно других вещах заглушали его зов.       Рука медленно поднялась с бархатной обивки дивана, и я перебрала пальцами, чтобы проверить моторику. Все в порядке. Боли в теле тоже нет.       Отдаленно, будто из тумана, услышала шелест бумаги - мой мозг всё ещё был мягким и текучим, как чай со снотворным.       Вот только не принимала я ничего.       Ни чая, ни снотворного.       И меня не усыпляли,       а вырубили!       - Я бы не советовал делать резких движений. - мои пальцы в следующее мгновение сжали его горло.       - Что ты со мной сделал, ур.. муд… тина!?       Мой голос был абсолютно неузнаваем - сквозь стиснутые зубы вырывалось сиплое рваное шипение. Тяжело, со свистом, я втягивала сладковатый ненавистный запах ладана, которым пропиталась вся одежда.       Вергилий восседал за столом с ровной, хоть и расслабленной спиной. Он снова облачился в свой любимый синий плащ и нисколько не шелохнулся от моего агрессивного выпада.       - Когда берешь кого-то за горло - сначала убедись, что хватит смелости принять последствия. - глухо проговорил он угрожающим тоном. Воздух беспрепятственно выходил из его глотки.       - Мне повторить вопрос? - хватку я сжала ещё сильнее, в отчаянии. Слезы подступили к глазам. Но выдавить их не позволяла только сводящая скулы злоба, которая добила голосовые связки, и я закашлялась.       Вергилий резко развернулся на месте, переступив через скамью. Ощетинившаяся кожа пошла мелкой рябью и я попятилась назад. Руки давно отпустили жертву, которая с самого начала была охотником. Охотником на того, кем я не являлась.       Я и в правду сейчас чувствовала себя загнанной в клетку. Сердце колотилось и вот-вот собиралось сорваться с груди и провалиться сквозь холодный пол. Инстинкт самосохранения, который отключился ещё во время готовки пирога, сейчас резко вернулся и требовал его послушать.       - Давай-ка я сейчас проясню как все будет. - черты его лица заострились. - я не собираюсь уговаривать тебя сделать каждое следующее запланированное мною действие. Здесь, в этой комнате, куда ты пришла сама своими ногами - ты будешь делать все, что я скажу без приреканий и пустой болтовни. И, может быть, тогда все пройдет быстро и безболезненно.       - Зачем ты меня…       - Нужно было проверить самую очевидную догадку. Кровь… Но не сделал. Я должен держать слово. Пока.       Руки, до этого сжимавшие кулаки, безвольно повисли по бокам. Больше некогда думать - я даю себе волю.       - Знаешь, твой облик благородного воина с моральными принципами только что разбился в моих глазах. Все, чего ты хочешь добиться - доказать своё превосходство на чужой территории!       - Я вижу только неуверенную в себе девчонку, что без умолку болтает несвязные речи и не имеет достаточно сил, чтобы постоять за себя.       Ужас, он даже не понял, что натворил!       - У тебя огромная демоническая сила. Как она помогла тебе за последние три недели, кроме как обокрасть какого-то беднягу? Очень благородно, Вергилий, забрать денежки у того, кто даже не может посмотреть на тебя, не наделав при этом в штаны. Это достойно великого наследника Спарды? Такое поведение чтит народ вашей вселенной?       - Однако, ты не стала выгонять злодея из своего уютного гнезда.       - Знаешь, ты был прав - у нас ничего не получится. Все слишком сложно. До свидания.       Я всплеснула руками, хотела даже толкнуть его в неподвижное плечо, но посчитала это недостойным, и вместо этого - спокойным шагом направилась к выходу.       - Нет разницы в том, уйдешь ты или нет. Свою следующую встречу с монстрами ты не переживешь.       - Монстры хотябы предсказуемы. - я развернулась на пятках обратно к нему лицом. - Чего ты ожидал? Что я спокойно восприму твое рукоприкладство? Или мне покорно ждать, пока ты не пристегнешь меня к батареи? Плевать, что на мне нет царапин! Ты нарушил договор! Не демонический, а человеческий - окорбил меня в моем же доме!       Отпустив свой яростный взгляд, удерживающий свой фокус на старшем брате, я почти дошла до двери.       - Я знаю, что ты скрываешь. У меня есть доказательство. И, как я уже когда-то убедился - ты не уйдешь на самом интересном месте.       - О чем это ты? - я услышала, что он поднялся с места, но не стала оборачиваться.       - Ничего не хочешь мне рассказать? Даю тебе шанс первой во всем сознаться.       Нет, ну какой же он невыносимый! Мне даже хочется подыграть.       - А если не сознаюсь, то что? - я шмыгнула носом, небрежно показывая всем своим видом полное безразличие, но внутри поднималась новая волна терпкого и вязкого раздражения.       - Руку отрежешь? Ну-ну. Тогда больше никогда не получишь свою полную силу назад!       Сработало. Блеф. Ударил как пощечина. Я на редкость спокойна.       - Что ты знаешь? - прищурившись, заинтересовался Вергилий и очень медленно стал надвигаться в мою сторону. Как хищник, который даже не скрывается перед добычей, а спокойно идёт на таран. Отсветы пламени тревожно заплясали на непроницаемом, холодном лице.       Я знала, что и внутри он в полной растерянности, но абсолютно уверен в своей правоте. Каким бы могущественным демоном он себя ни мнил - внутри он такой же, как и я. Оба придумываем себе небылицы, лижбы тяжёлая правда не унесла нас на дно. А ему очень было тяжело, даже невозможно принять, что я ничего не скрываю. В каком же болоте он до этого обитал, раз даже во мне врага увидел. И после этого ещё хватает наглости рассуждать о доверии.       Светлые брови сдвинулись, а голова чуть наклонилась, будто готовясь к атаке.       - Что-то ...- я игриво погладила свой шрам и хитро подмигнула. - кто знает какие ещё тайны хранит моя рука?       - Вводишь противника в заблуждение, держа истинные способности в секрете?       - Даю тебе шанс ещё раз получше подумать, прежде чем снова сделать мне больно. Помни уговор!       - Только усиливаешь маскировку. Ты не глупа, но беспричинное беспокойство выдает тебя с головой. - Вергилий тяжело шагнул ещё ближе. Его фигура - высокая, мощная, с широкими плечами - подавляла одним своим присутствием. От него веяло недоброй силой. Накалившееся пространство дрогнуло и исказилось, изменяя своим законам. Серые глаза оставались бесстрастными - ни намёка на чувство, ни проблеска смягчающей мысли - лишь холодное, зеркальное безразличие.       Он создал призрачный клинок, взял его в руку, а второй схватил мою.       Блять. Кажется, доигралась.       Я вхлипнула и зажмурилась. Тело сковал спазм неподдельного страха - он резко попытался вложить в мою ладонь кинжал, от неизвестной материи которого валил пар, я отшатнулась и старалась вырваться, но все тщетно. Холодная рукоять коснулась ладони, но только обожгла, будто твердым льдом.       - От прикосновения клинка, созданного из чистой демонической энергии, твоя кожа должна была …сильно пострадать.       Не могу сказать, что я не удивилась, но и странным мне это не показалось. По-моему все логично.       - Твоя магия. Не моя.       - Так, все же, твоя здесь тоже имеется? Не ври мне, ведьма!       С словесными пощечинами было покончено и моя свободная ладонь взметнулась вверх, крепкая и натянутая, нацеленная прямо ему в щеку.       Конечно же, у меня ничего не вышло и ладонь забилась, пойманная в его руке.       Я готова его убить. Расцарапать до кровавых полос. Сорвать и растоптать это искаженное подобие лица, что не достойно носить человеческую оболочку.       Его пальцы смяли мои с такой выверенной точностью, что вырваться было невозможно. Не сжимали, не до боли - просто не отпускали, издеваясь.       Брови выгнулись домиком. Я обнажила зубы и увидела в его глазах отражение своих, вспыхнувших синим свечением. Вдруг, на его щеке, скрытой в тени, появилась ямочка, а линия губ превратилась в тонкую полосу. Я собралась пихнуть его в грудь рукой с кинжалом со всей силой, на которую была способна, и уже опустила глаза, нацелив на место для удара, как из гостиной послышалось шушуканье и стук каблуков.