Глава 12. Доверие. Часть 2

***

      Кабинет погрузился в гнетущее, вибрирующее молчание. Воздух стеснился до состояния вакуума, готового вот‑вот разорваться. Накал был нестерпимым - дышать становилось всё труднее.       Несколько секунд, показавшихся вечностью, мы, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза, прислушиваясь к голосам из гостиной. Взаимная неприязнь достигла точки кипения в обоих, но она уступала место другому, ещё более сильному чувству - общему любопытству.

***

      Рыжеволосая девчушка сидела у камина, подобрав под себя колени. Крупные зелёные глаза неотрывно смотрели на маленький карандаш, лежавший перед ней на полу.       Вдруг, она вскинула руки и приложила указательные пальцы к вискам, прищурив с силой глаза. Щеки округлились и надулись от сжавшегося в них воздуха.       - Что ты делаешь? - раздался позади, словно из недр таинственного леса, низкий, но чарующий женский голос.       - Хочу передвинуть карандаш силой мысли. Ты же это умеешь, да мам?       - Деточка, это работает не так. - женщина подошла ближе к дочке так же безшумно, как и 4 минуты назад. - Дай мне его, пожалуйста, я покажу. - дочка, завороженно глядя на мать, поднялась с насиженного места и передала ей предмет.       - Ну вот, видишь? Всего-то надо произнести волшебное слово. - мама отбросила с плеча золотистую прядь волос и хитро улыбнулась, покрутив между пальцами тонкое дерево. А Кэтти непонимающе заморгала и надула губы.       - И это все? А где магия?       - Ещё не время. Вот подрастешь - и узнаешь.

***

      Призрачный клинок, издав звук ломающегося хрусталя, лопнул в руке.       Вергилий шагнул на меня с правой ноги, а я ушла назад с левой, не собираясь более поворачиваться к нему спиной.       Дверная ручка легко поддалась и мы вывалились наружу. Чтоб не упасть, я прилипла к открывающейся двери и так на ней и осталась, пряча изувеченную руку за спиной.       Ледяные глаза метнулись по комнате в поисках источника шума и замерли, найдя его. Зрачки тут же сузились и он, с манерой английского лорда, выпрямился и поправил на себе воротник плаща. Безжалостная ухмылка, в которой читалось мрачное удовольствие, понемногу сошла с его лица, и оно разгладилось.       Парочка как раз миновала крайнюю ступеньку лестницы и устремила на нас свои сладкострастные взоры с видом, будто их застигли на месте преступления. Но, через мгновение - тут же дали понять, что все совсем наоборот.       Камия летящим взглядом быстро оценила наш с Вергилием видок и позволила себе лёгкую ядовитую ухмылку.       - О, Вергилий, сколько лет. Только хотела сказать, что уже забыла, как ты выглядишь, но…. - они с Данте переглянулись и захихикали одновременно.       Мы с Мией приветственно кивнули одна другой и я прокашлялась в кулак, с трудом принимая контрастность нашего с ней настроения. А парочка, тем временем, продолжила свой путь, оставив нас, как случайных прохожих, позади.       Глаза девушки застилала ярковыраженная розовая пелена. Она так сильно вскружила ей голову, что только строгая, но примятая чёрно-белая одежда выдавала в ней человека на земле. Четкими мыслями ее взгляд обременен не был - на губах царила блаженная улыбка.       Парящей походкой Мия прошлась, ведя Данте за руку к выходу. У порога резко развернулась и заставила его сильно склонится к ней. Пока руки гладили его спину у лопаток, я услышала звуки чмокающихся губ и прикрыла ладонью глаза, почесав уголок брови.       Сцена вогнала меня в краску. Мои переминающиеся босые ноги сейчас казались самым интересным предметом для детального рассмотрения.       Вергилий увидел мою пидурковатую улыбку и сделал два шага вперёд. Данте как раз закрыл за подружкой дверь.       - Она… эмм.. пожелала всем спокойной ночи. - ну и голосочек. В пору встать у микрофона и петь серенады.       - Покой нам только снится. - ответила я, непереставая веселиться от вида его взлохмаченной головы.       - Что все это значит?       - Нууу, братец, мне действительно надо объяснять? - пожимая печами, Данте сунул руки в карманы.       - Ты выдал нашу обитель.       - Это, между прочим, не я! - его указательный палец, вылетевший, словно ракета, из кармана, выстрелил прямо в меня.       - Но это не значит, что надо было сюда ее приводить! - я так и не могла сдержать улыбки и виновато перевела взгляд на старшего из близнецов. - Это вышло случайно! Я ж не могла догадаться об их планах на свободную хату!       Вергилий повернулся ко мне и, чуть наклонившись, тактично и мягко взял мою руку в свою.       - Подожди меня там, пожалуйста.       Я так опешила, что возразить на это мне показалось даже неуместным. Свой скованный взгляд я направила на Данте, который скрестил руки и нетерпеливо сверлил спину брата, а затем обратно на Вергилия.       Теперь мне не хочется уходить.       Не дав самой принять решение, он направил меня к кабинету, чуть ли не втолкнув туда, и хлопнул дверью.       Любопытство - опасная, разрушающая любой разум, сила - не позволяла мне отойти от двери. Кроме того, даже не напрягая слух, я отчётливо слышала каждую фразу.       Я прикрыла глаза, чтобы усилить восприятие, и представляла как Данте, не сдерживая глумливой полуулыбки, описывает брату подробности своего досуга, а Вергилий бьёт воображаемой линейкой его по башке и отчитывает как малого ребенка. Я же, в свою очередь, оправдывала себя тем, что если мебель гостиной начнет трещать - необходимо будет их остановить.       - Что, братишка, завидно, что я могу заставлять девчонок кричать не тогда, когда жгу их раскаленным железом?       Моя ладонь звонко впечаталась в лоб.       - Что ты сегодня узнал про документы?       А вот это уже интересно.       Данте громко зевнул.       - Остынь, братик. Пойди, попробуй расслабиться в компании более приятной, чем твой заносчивый младший брат. Как там, кстати, принцесса? Вроде улыбалась … или это ты насмешил ее своим занудством? Придумал, давай-ка я ее сам спрошу.       - Нет. - в ответ на этот громогласный раскат грома послышался скромный смешок Данте.       - Что ж, тогда не буду мешать. А напоследок, я скажу тебе вот что - я обиделся. Да-да, вот так. Я думал, жить с тобой будет весело, снова вместе, травить байки о том, как для нас обоих прошли эти десять лет в отрыве друг от друга и пуститься в новые приключения не только, как два брата, вечно устраивающих баталии между собой, но и как два друга, что выросли вместе. А ты - как был затворником, так им и остался. Уверен, даже если б вышел из дома, нарушив нашу договоренность, то всеравно бы не придумал, чем себя занять, не вынимая меча из ножен. Расхотелось мне с тобой жить. Подумаю, может даже перееду от тебя к девчонке.       Две пары ног затопотали по паркету. Зубы больно прикусили мой высунутый язык, зажатый в уголке рта, что выдавал готовность ловить каждое пророненное слово. Я аж подпрыгнула и вильнула, с разбегу плюхнувшись на скамейку. Завела руку под себя и оперлась локтем сзади о стол, на лету закинув ногу за ногу.       С видом, будто он вернулся из зала заседаний, Вергилий вновь погрузил всего себя в комнату, окутанную мраком его собственной непроглядной тьмы, и мы снова остались одни.       - На чем мы остановились?       - На оскорблениях.       Повисла пауза. Тени вокруг нас задрожали от порыва воздуха и снова сгустились.       - И нечего таращиться на меня своими страшными глазищами. Я не просила его устраивать здесь гнездо разврата. Тоже мне, нашли козу отпущения. Сам разбирайся со своим братом. А то взяли моду меня втягивать.       - Ты преувеличиваешь свое значение в наших с ним конфликтах.       - Но это же неизбежно. Твоего приказа он ослушался, следовательно - я должна вмешаться и запретить приводить сюда подружек.       Челюсть его чуть съехала и на скулах заходили жевалки.       - Внимание моего брата тебе льстит. Хоть ты не подпускаешь его, все же держишь около себя. Разве тебя не беспокоит то, кого он водит сюда?       Я по-доброму ухмыльнулась на его наивное непонимание простых вещей.       - Причем здесь я? У твоего брата появилась девушка, Вергилий. И то, что она пришла к нему в гости - явление вполне закономерное.       Он сел рядом и запустил пальцы в серебряные волосы, поставив локти на стол. Лица его я больше не видела.       Я немного помедлила, подбирая слова. Он не шевелился - не понимал. Никогда не признает этого. Нужно хотя бы попытаться объяснить.       Я умерила свой гонор и села поудобнее, подогнув одну ногу под себя.       - Картина мира за стенами этого дома в твоём понимании сильно ограничена. Не каждый, кто находится рядом, мечтает всадить тебе нож в спину. То, что ты сделал - непозволительно. Может быть, там, где вы раньше жили, такое обращение с теми, кто зла не желает, и считается за норму, но иногда мне так и хочется спросить: тебя что, в лесу воспитывали?       - Пытаешься заболтать? Не выйдет. Ты все время противоречишь сама себе. Даже сейчас - не уходишь. Определись, чего ты хочешь - чтобы мы исчезли из твоего вшивого мирка, или чтобы жили по твоим законам, становясь его частью?       - Я всего лишь попросила тебя о защите. И пришла не для того, чтобы отношения выяснять. Все, что я хотела услышать в самом начале - это волшебное слово “спас…       - Принцессе… - он перебил меня и я клацнула челюстью. - …просто хочется всем нравится. Нафантазировала себе жизнь с двумя демонами, которые ходят по ее указке. Данте разбаловал тебя. А теперь он ускользнул из-под твоих пальцев, и ты решила приняться за меня.       - О боже, Вергилий, у меня нет ни малейшего желания заводить с тобой дружбы. Ты мне неприятен. После того ….       - Однако ты прибежала ко мне, когда поняла, что на него нельзя расчитывать.       - … После того, что ты сделал - я никогда не смогу дов….       - Чем он заслужил твое благорасположение?       - Данте сделал для меня гораздо больше, чем ты! Он, в отличии от тебя, сразу понял правила проживания в моем мире.       - Данте? Брат не способен ни на что, кроме баловства. Глупого и инфального. Больше - он ни на что не способен.       - Не понимаю, с чего ты это взял. В моем мире все решают деньги. А он, как-никак, умудряется их зарабатывать.       - Ты ничего не знаешь. Ни о нем, ни обо мне.       - А что я должна знать?       - Вот именно. Что о нас говорилось в той видеоигре?       - В какой ещё игре? - я потерла горбинку носа, прикрыв глаза от усталости и трещавшего по швам терпения.       - Ты говорила, что знала о нас по какой-то видеоигре, но утверждала, что все упоминания о ней - пропали.       - Не представляю, о чем ты говоришь.       Меня прошибла молния и я вскочила.       Нечестивая башня Темен-ни-гру…похожая как две капли воды на Вавилонскую, с которой была списана. Вот, почему я не могла вспомнить, когда разглядывала ее иллюстрацию в Библии….       Огромный кусок памяти пытался вернуться на место, где до этого должна была остаться пропасть, после его таинственного исчезновения, но от нее не осталось и следа.       “Два белоголовых воина. Сражаются так, будто это приносит им некое странное удовольствие.“       Все это было на экране компьютера, во времена, когда я жила одна, но теперь пропало.       Это чувство, когда засыпаешь, и то, о чем ты только что думал - стирается и превращается в ничто. То же самое творилось со мной, но в обратном порядке.       Кроваво-красный плащ и дерзкие шуточки противопоставлены холодной сдержанности и скрытой ярости полудемона, что жаждет лишь одного - силы, больше силы.       Пазл утерянной части подсознания болезненно втискивался между воспоминаниями, только вот места среди них ему уже не было. Мозг отторгал это знание и меня затошнило.       - Это ещё что за … - стены поплыли, блики от огоньков приобрели неестественные формы. Я медленно качнулась, рукой пытаясь нащупать за что можно уцепиться. Глаза пустые смотрели в точку на полу, а мозг неуступчиво боролся с новой старой информацией - чуждой, навязанной и трудноусвояемой. Голова набухала от стремительно нарастающей мигрени.       Тяжело сглотнув вязкую слюну, я массировала себе виски и старалась сфокусировать взгляд.       - Вот ты и оступилась на собственном вранье. - безжалостный голос подлил масла в огонь. - Не отпирайся теперь. Ничто не остановит тебя от стремительного падения вниз.       - Ненененене. Я не врала, и не вру! Я только сейчас …..поняла… чччерт! - я схватилась за голову. Воспоминание все ещё болезненно возвращалось, наполняя бессмысленностью все, что я наговорила Вергилию до этого момента. Я ошибочно полагала, что можно принудить его к обычным вещам, и совершенно забыла, для чего он вообще был рожден - убивать врагов одним взмахом смертоносного, холодного как сама смерть, лезвия.       - Не смей снова пытаться отвертеться!       Он сунул мне в руки листок. Акт дежавю - как вишенка на торте.       - Читай. - прорычал он, нависая надо мной сбоку.       Символы языка, неизвестного мне - того самого, что были в записной книжке Вергилия и горели пометками на полях каждой прочитанной книги - шариковой ручкой были каллиграфическим почерком выведены на небольшом кусочке бумаги в клеточку.       - Я не … понимаю …чего ты хочешь? - голос осип, пересохшие связки требовали воды. Я хотела, нет - мне сейчас остро необходимо, чтобы он отошёл от меня.       - ЧИТАЙ!       Страх и непонимание стянули мышцы и я затряслась мелкой дрожью.       - Я не могу это прочитать!       - Нет, можешь! Можешь, как и всегда могла!       - Нет! - слезы брызнули из глаз и покатились по щекам, оставляя горячие дорожки. Я провела пальцем под носом.       Он отступил и удовлетворительно вобрал в лёгкие воздух. Широкая грудь расправилась.       Я очень часто дышу. Два пальца в алой крови противно липнут друг к другу. Кажется, меня накатывает. Только не это. Не сейчас.       - Я тебе верю. - внезапно пугающе ровным тоном сообщил он и подхватил меня под локти. А я от стыда обняла себя руками, стараясь закрыться от него.       - Я нашел эту записку сегодня. - он чуть наклонился, пытаясь заглянуть в мое опущенное лицо. - Прямо перед твоим приходом. Она лежала в книге на верхней полке, куда я ещё не успел заглянуть, почти под потолком. Я знаю, что ты не притрагивалась к ней. Толстый слой пыли говорил не только об этом, но и о том, что запись была сделана не тобой, а бывшей владелицей книги. Много лет назад. Твоей матерью.       Парализующий шок нитками прошил не только тело.       - Понимаю, ты ошарашена. Матери часто разочаровуют своих детей. Твоя хотела защитить, но по итогу сделала только хуже. Видишь ли, далее тебе придется следовать моим словам беспрекословно и выполнять все, что я скажу, если ты хочешь узнать - что ещё от тебя скрыла твоя мать. Цена за неповиновение для тебя может быть слишком высока.       - Ты ... просишь меня быть не тем, кто я есть.       - Ты итак не та, кем являлась. - со своего шрама, сиявшего как новогодняя ёлка, я взметнула на него полностью потерянные в бездне непонимания глаза. - С недавних пор ты перестала быть человеком.

***

      Мальчик бежал, все ускоряясь, но сдерживался, чтобы не догнать девчонку впереди. Пусть убегает - пока он ей это позволяет. Для себя же он решил, что поступит так всего один раз - чтоб не зазнавалась. Им всем нужно куда больше усердия, чтобы хотя бы на миллиметр приблизится к его скорости.       Светлую шевелюру трепало от порывов ветра, отбрасывая со лба назойливую мокрую челку.       Добежав до ближайшего дерева, девочка упёрлась о ствол ладонями и крикнула : “я в домике!”. Тяжело дыша, она опустила взгляд к подножию дерева и увидела там свою куклу.       Та сиротливо сидела на земле. С ней было все в порядке, только голова её была облеплена комком грязи. Липкая масса была настолько плотно сжата, что превратилась в камень.       - Что, уже не нравится грязь? - прозвучал сзади мальчишеский голос, с пробивающимися стальными нотками. - Чтобы освободить ее голову, придется размозжить ее о дерево!       Девочка тут же закрыла глазки грязными ладонями и протяжно завизжала. Заливаясь слезами и судорожно тряся в руках несчастную куклу, она убежала жаловаться.       До дерева в этот момент добежал и младший брат Вергилия. Данте проводил девочку взглядом, пока та не скрылась из виду в высокой траве. Глаза округлились, источая чистейшее восторженное озорство. Повернувшись к брату, который с удовлетворением наблюдал за плодами своей мести, скрестив руки на груди, маленький Данте громко загоготал и подытожил, давясь смехом:       - Братишка, ты лучший!