Глава 14

Глава 14

Присвоение Эйлин Арисон

Александр уронил пакеты с глухим стуком, от которого гулко отозвались стены. Содержимое шуршало внутри, перекатываясь. Он захлопнул дверь за ними и защёлкнул замок, металлический язычок щёлкнул резко и отрезал их от внешнего мира. Пока он двигался по комнате, Эйлин сняла спортивную кепку, но так и осталась стоять у входа, время от времени украдкой глядя на него. Её бёдра машинально тёрлись друг о друга — смесь возбуждения и страха. Вид этой роскошной женщины вызвал у Алекса кривую усмешку. Не колеблясь, он резко протянул руку, схватил её за запястье — пальцы сжались крепко, грубо, с той самой болью, которую она жаждала. Одним рывком он потянул её к себе, заставив споткнуться и врезаться телом в его грудь, а затем развернул и прижал к ближайшей стене. Её спина глухо ударилась о холодную краску, вибрация прошла по всему телу. Фиолетовый спортивный топ натянулся на её огромной, бросающей вызов гравитации груди. То, что на других сидело бы свободно, на ней облегало формы как вторая кожа, чётко обрисовывая каждый изгиб и вершину, пока грудь судорожно вздымалась от учащённого дыхания. Такая большая и упругая, она выделялась ещё сильнее на фоне крошечной, тонкой талии. Пальцы Алекса скользнули по её бокам, сжимая широкие бёдра. Прижатая к стене, она подняла взгляд на него. Кудри, вырвавшиеся из причёски, обрамляли её раскрасневшееся лицо, глаза распахнуты — в них одновременно и шок, и предвкушение. Она не ожидала, что он схватит её сразу, едва они вошли. Он ничего не сказал — лишь выше и плотнее прижал её высоким телом, руки скользили по её изгибам, вверх и вниз. От каждого прикосновения она вздрагивала, срывались короткие гортанные звуки: — Ох… ммнфх… Такие женственные, с хрипотцой, сладкие. — Уже чувствуешь? — прошептал он ей в ухо насмешливо. Не успела она ответить, его рука легла на её горло и сжала. Настолько крепко, что ей стало трудно дышать, не то, что говорить. Он удерживал её взгляд, и его собственный цвет изменился — из привычно расслабленного в тёмную бездну доминирования. Зверь смотрел на свою добычу. — Ты должна знать… — он наклонился ближе, голос стал низким, хрипловатым, — я собираюсь сделать тебя своей. Во всех смыслах. — Твоё тело, твоё сердце, твой разум — всё это я завоюю. Я выдрессирую тебя и сделаю полностью своей, чтобы ты никогда больше не смогла думать о ком-то другом. Я заберу каждую твою девственность. Ты будешь моей женщиной — в этой жизни и в любой следующей. Моей приручённой, выдрессированной, абсолютно послушной куклой. Его голос был таким же властным, как и слова. Она чувствовала, как дрожит её тело — не от страха, а от возбуждения. Где-то глубоко внутри оставалась крошечная тревога: вдруг он бросит её после этого, отрежет всё? Но эти доминантные слова ясно давали понять — он планирует куда большее. Её возбуждение было настолько сильным, что она забыла в этот миг о Жасмин Доран, о том, что Александр «её парень». Она судорожно кивнула, щеки горели, дыхание сбивалось. Потерявшись в моменте, не думая о завтрашнем дне. — Да… твоя… — едва прошептала она сквозь его сжимающую горло ладонь. В ответ его другая рука скользнула к её груди, сжала через ткань топа, пальцы нащупали край чёрного бюстгальтера. Несмотря на то что она была девственницей, её мазохистская натура скрывалась под поверхностью, превращая ауру вокруг неё в зов — зов к тому самому изысканному мучению, которое перехватывало дыхание. Одним плавным движением он развернул её, прижимая лицом и роскошной грудью к стене. Холодная поверхность казалась ещё ледянее на фоне её горячей кожи. Сердце колотилось, тело подчинялось каждому движению. — Руки на стену, спину выгни, — приказал он ровно, будто помечая территорию, с опытом человека, делавшего это сотни раз. — Выставляй зад. На гольф клубе ты всё время его выпячивала и отказывалась учиться. Теперь — будет наказание. — Да!! — выдохнула Эйлин, подняв руки и распластав ладони о стену. Она прогнула спину, подставляя бёдра назад. Позa заставляла чувствовать себя обнажённой, уязвимой. Подчинённой и развратной — и полностью зависимой от этого мужчины. Он задержал взгляд, любуясь, а потом резко дёрнул вниз её штаны, ткань собралась у щиколоток, открыв кружевные трусики, цепляющиеся за круглые упругие ягодицы — идеальный баланс мягкости и упругости. Его рука ухватилась за ткань белья и с напором вдавила её вверх, задвинув между бледными половинками, создавая щекочущее давление. Эйлин задыхалась, тело дрожало от интимного раздражения: — А-ах… нннх… Одной рукой он держал бельё в нужном положении, другой поднял ладонь и опустил её — первый удар: Шлёп!!! Звук гулко прокатился по тихой комнате, жгучая боль вспыхнула на коже и в тот же миг превратилась в удовольствие. Из груди Эйлин сорвался стон, сначала тихий: — Мм-мх… ох… — её ягодицы дрогнули от силы удара, и она подалась назад за добавкой. Прямой удар по голой коже оказался куда сильнее, чем шлепки на гольф поле. И сила Алекса была больше. Следующий удар обрушился почти сразу: Шлёп! Ещё сильнее, оставив розовый след на безупречной коже. Каждый удар был точным, чтобы не оставить меток там, где одежда не прикроет. Её прерывистые стоны вскоре превратились в слова благодарности: — Мхнгх… спа… сибо! Слова шли из самой глубины подчинения. Её тело дрожало, боль подпитывала мазохистский экстаз, бёдра сами чуть дергались вперёд к стене. Александр опустил ладонь снова: — Умница, хорошая девочка — похвалил он. Эта похвала была для неё лучше любой, что она слышала за всю жизнь. — Теперь… это начало твоей дрессировки. Я вколочу в каждый сантиметр тебя, кто тобой владеет, — сказал он, обрушивая ещё один мощный шлёпок на этот совершенный зад. Он не мог отрицать прилива, который испытывал, доминируя над такой женщиной. Женщиной столь высокого статуса и положения, ради одного взгляда которой другие бы были счастливы. А теперь она всхлипывала и извивалась под его ударами, её бёдра уже блестели от выделяющейся влаги. — Чья это попка, а? — рявкнул он, сопровождая слова всё более тяжёлыми шлепками. — Мнгха… аааах… — Эйлин вскрикнула. — Твоя… Её развратное, покорное признание залило лицо румянцем. И всё же произнести это вслух оказалось освобождающе… и пугающе реально. Даже если это было всего одно слово. — Умница, — шёпот похвалы сопровождался новым сильным шлепком и тем же вопросом: — Чья она? Её стоны стали громче, но ответ оставался неизменным: — Твоя… — Вот моя хорошая девочка… — похвала, грубые шлёпки и один и тот же вопрос повторялись снова и снова. Вскоре Александру уже и не нужно было спрашивать — суть «тренировки» начала укореняться в её голове. С каждым ударом она дёргалась, тело мелко дрожало, губы разжимались, издавая похотливые, нуждающиеся стоны, а после — покорный ответ: — Твоя. Твоя попка. Моя попка принадлежит тебе и только тебе. Метод Алекса был прост. Он знал, насколько чувствительно и напряженно её тело. Любая стимуляция превращала её в дрожащую, мокрую, затуманенную. И в таком состоянии он заставлял её повторять эти слова подчинения. Чем чаще она произносила их вслух, тем глубже они врезались в её уязвимую психику. Вскоре её ответы становились всё развратнее: от простого «Твоя» — к «Ты владеешь ею», «Ты владеешь моей попкой» и дальше. Он уже перестал считать, сколько раз шлёпнул её, но видел, что это работает. Каждый удар приносил ей теперь не только физическое, но и ментальное удовольствие. Она была счастлива. Счастлива, что он явно наслаждается её попкой. Настолько, что все изнуряющие тренировки и строгие диеты, к которым её принуждала мать, казались оправданными. ШЛЁП!!! Самый сильный удар за день. Эйлин взвизгнула, задрожала, чуть не закричала, колени подкосились. — Я… — её голос дрожал. — Я, Эйлин Арисон, отдаю свою попку полностью, целиком Александру. Во всех смыслах. Она только твоя. Твоя — навсегда и навеки. Для шлёпаний и для того, чтобы ты делал с ней что захочешь… Её разум погрузился так глубоко в подчинение, что она даже произнесла свою фамилию. Такая скандальная фраза — если бы её мать это услышала, наверняка рухнула бы с инфарктом. А наградой стал ещё один сильный шлёпок — в тот момент, когда Александр потянул сильнее её трусики, заставляя ткань врезаться в мокрые губки её киски. Совместная стимуляция протолкнула её забитое тело за грань. С выгнутой спиной она запрокинула голову, колени задрожали, и её соки хлынули наружу. Раз за разом, оргазм накрывал её волнами. — Какая же ты развратная мазохистка. Кончаешь просто от шлёпаний. Но ничего… — Александр шептал дразняще ей на ухо, но при этом держал её бережно, окружая своим телом, пока она проживала самый мощный оргазм в жизни. — Ты вся моя, и я буду шлёпать эту попку ещё много. Момент длился недолго. Как только она перевела дыхание, тут же оказалась развернута лицом к Александру. Его руки быстро подняли её спортивный топ. Следом — бюстгальтер. Огромная грудь вырвалась наружу, подпрыгивая и колыхаясь. Несмотря на отсутствие поддержки, при таких размерах она оставалась упругой, гордо торча, бросая вызов гравитации. — Теперь пора присвоить эти большие, жирные сиськи… — сказал он. Эйлин тут же выпрямилась, выставляя грудь вперёд. Она приподняла их ладонями, и от их сочной, пышной массы пальцы утонули, грудь перелилась между ними. — Пожалуйста… пожалуйста, возьми и мои сиськи. Возьми меня всю. Сделай меня своей вечной мазохистской игрушкой… — её голос дрожал, но глаза светились покорностью и жаждой. От её слов и действий даже Александр не смог сдержать довольную улыбку. Иметь такую женщину, такую жадную до него… Это было опьянение сильнее любых слов. — Замри в этой позе, — прошептал он, сунув руку в один из пакетов и вытащив тонкий хлыст. Он привёз с собой не только это. Свечи, не обжигающие верёвки, повязку на глаза и многое другое. Увидев, что он достал, Эйлин ахнула. Ведь она осталась в машине, пока он заходил в магазин. — Мнффф… — дыхание её стало ещё тяжелее, она задышала, как маленькая голодная зверушка, подняв грудь ещё выше. Она знала: её тело скоро получит второй оргазм. И действительно, спустя несколько минут любой, кто бы прошёл мимо двери квартиры Александра, услышал бы развратные, полные оргазма стоны женщины, перемежающиеся с прерывистыми вздохами и шепотками: — Мои сиськи, мои большие сиськи — все твои, хозяин… — Мой рот — только твой, чтобы трахать… — Моё горло — твоё… исключительно для твоего члена… пожалуйста, трахни моё грязное горло… И так — снова и снова. К счастью, никто не проходил мимо. Никто не услышал этих стонов и слов. Пару часов спустя. В спальне. Свет был приглушён. Александр, полностью обнажённый, сидел на краю кровати, ноги расставлены. Между ними — фигура, что двигалась вверх-вниз, прижимаясь к его напряжённому члену. Его глаза были закрыты, иногда срывался сдержанный стон удовольствия. Одна его рука лежала на голове этой фигуры, другая держала поводок. Открыв глаза, он окинул взглядом сцену перед собой. Перед ним на коленях стояла Эйлин. Такое же обнажённое тело, белая кожа в ярко красных отметинах — от груди до бёдер, до ягодиц и бёдер. Её взгляд был покорным, затуманенным, предельно сосредоточенным на нём. Глаза женщины, чей разум полностью растаял в наслаждении. Смотрели на него так, словно он был самым важным существом на свете. Единственной «одеждой» на её теле был тёмный чёрный ошейник на шее, к которому крепился поводок, конец которого он держал в руке. И она не просто стояла на коленях. Её отмеченная, «присвоенная» грудь обхватывала его член, руки двигали её вверх и вниз, массируя и лаская толстую жилу, а пухлые губы и сладкий язычок каждый раз целовали и лизали головку, когда та высовывалась из этой мягкой горы плоти. Она использовала всё своё тело, чтобы служить ему. Её рот был тёплым и влажным, а упругие холмы — такими мягкими, что сочетание ощущений было райским. И больше всего возбуждало то, что это была не просто женщина, а дочь богатейшего человека города, та, что считалась самой красивой, женщиной мечты множества мужчин. А теперь она поклонялась ему, стараясь выдоить из него ещё одну порцию. Прилив власти, доминирования и удовольствия… был сильнее любого наркотика. Чувствуя, что близок к разрядке, он слегка дёрнул за поводок. Эйлин мгновенно прекратила сосать и лизать, хотя и не вынула его изо рта. Она выпрямилась, отпустив «титько-бутерброд» и грациозно завела руки за спину. Всего за несколько часов она так хорошо усвоила его вкус. Она знала — нужно всегда держать зрительный контакт. Знала, что он предпочитает, когда её руки за спиной, позволяя ему использовать её как хочет. Настолько эффективной оказалась «дрессировка», что едва заметный рывок — и она понимала, чего хочет её хозяин. — Умница, — сказал он. Эти слова стали для неё самыми любимыми. С той рукой, что лежала на её голове, Александр начал медленно, но настойчиво толкать её вниз. Засовывая всё больше и больше своего каменного члена в её рот, а затем — глубже, в горло. Он смотрел, как её глаза увлажняются, но она даже не подавилась. Он потратил достаточно времени, чтобы натренировать её рвотный рефлекс. Сантиметр за сантиметром он кормил её своим членом, откинувшись назад и смакуя удовольствие. Жарко. Тесно. Тепло и влажно. Эти слова даже не могли описать её горло. И он продолжал продвигаться всё глубже, пока кончик её носа не упёрся в его пресс. Всё идеально рассчитано: в тот самый момент, когда он полностью вошёл в неё, его оргазм накрыл его, и густые горячие струи спермы начали заливаться в её жадную глубину. Эйлин всё это время оставалась на месте, продолжая смотреть на него снизу. Мыча, с его членом в себе, её глаза закатывались, а тело содрогалось от ещё одного оргазма — вызванного лишь вкусом семени своего хозяина. Направляя её, он дал знак отодвинуться назад. Его всё ещё твёрдый член выскользнул из её горла, выпуская ещё несколько горячих струй прямо на её лицо. Она не дала ни капле пропасть: подобрав сперму пальцами, тут же слизала её. Лишь убедившись, что всё прибрано, она наклонилась и поцеловала кончик его члена. — Пожалуйста, хозяин… пожалуйста, пожалуйста… — её голос дрожал, срывался. — Я готова… умоляю. Лиши меня девственности… возьми мою невинность… киска твоей питомицы жаждет члена хозяина… п-пожалуйста… Она умоляла снова. Часы, проведённые вместе, и всё, что он с ней делал — и всё же он пока не взял её «по-настоящему». Каждый раз, когда она думала, что это случится, он делал с ней что-то другое. Но на этот раз… даже у Александра терпение было на пределе. Иметь САМУ Эйлин Арисон, умоляющую его таким образом… Он резко подхватил её на руки и бросил на кровать. Снял ошейник и поводок, отшвырнув их в сторону, а затем раздвинул её пухлые, мягкие бёдра. С усилием раздвинул ноги шире, прижимая колени — почти сложив её пополам. Так, что колени почти коснулись её плеч. — Держи их вот так, — приказал он. Эйлин мгновенно подчинилась, удерживая себя открытой. Он забрался между её ног, прижал, выровнял свой член у её более чем готового входа. И одним резким толчком вошёл. Без пощады. Она была не из тех, кому нужна мягкость. Он прорвал девственную плёнку, пробившись прямо в самые глубокие, жаждущие части её узкого, голодного девственного тоннеля. И не остановился. Продолжал входить, не давая ей привыкнуть к вторжению. Вместо этого он кормил её дырочку всё большим и большим членом хозяина. Пока не упёрся в матку. Внезапная боль, смешанная с удовольствием, вырвала из неё самый громкий крик за день. Крик, который она приглушила, вцепившись зубами в плечо Александра. Всё до этого было тренировкой. Но сейчас он выпускал своё желание. Его бёдра начали двигаться — вперёд-назад, вбивая себя в неё. Толчок за толчком, каждый становился громче и влажнее, пока она не заструилась вокруг него в одном гигантском оргазме. Он заменил её руки своими на её коленях, полностью забрав контроль, навалился сверху, вдавливая её в кровать в позе «мэйтинг пресс» [«mating press» 😈] и буквально «выбивая» её нутро, заставляя его формироваться под себя. Её свободные руки тут же нашли его тело, ногти впились, царапали, цеплялись, держась за него как за спасение. И вскоре она получила то, чего жаждала: его семя, заливающее её матку напрямую. Но даже тогда, даже когда его тело напряглось и его рычание наполнило комнату, он не остановился. Вместо этого он продолжал — и продолжал, и вскоре её разум превратился под ним в полную кашу. Слюни стекали по губам, глаза закатились, огромная грудь подпрыгивала в такт каждому толчку. Её вид только подогревал в нём огонь. Звук ударяющейся о стену спинки кровати ещё долго гулко разносился по комнате.