Глава 10. Джеймс.

Вместе с Эшли мы вернулись в ангар. Разговоры отошли на второй план, а все недосказанности словно растворились в том переулке. Но по возвращении я заметил в ней перемену: она избегала моего взгляда, обращалась лишь по делу. «Неужели я как‑то обидел её и не заметил?» Я украдкой наблюдал за ней, прокручивая в голове наши диалоги, но не находил в них ничего особенного. Хотелось спросить: «В чём дело?», — но каждый раз сдерживался. «Может, это и к лучшему…» Возможно, она просто даёт понять, что рамки расставлены: нас объединяет только работа. Мы провели около шести часов за поиском дополнительной информации, собирая картину по крупицам. Но что это за картина — ни я, ни Эшли понять не могли. В какой‑то момент она снова завела разговор о фургоне, на котором увезли Бойда. — Джеймс, это единственная стоящая информация, что у нас есть, — возмущённо заявила она. — Эшли, прекрати, — я положил трубку после очередного звонка и посмотрел на неё. — Из этого ничего не выйдет. Этот номер приведёт к пустому украденному фургону, от которого толку ноль. — Мы даже не попробовали, а ты уже сделал выводы, — в её голосе нарастало раздражение. — Потому что это бесполезно, — проговорил я по слогам, стараясь не сорваться на крик. Подойдя к ней сзади — она стояла лицом к моему столу, — я ткнул пальцем в папку с фотографией какого‑то мужчины (уже не помнил его имени). — Ты понимаешь, что, допустим, этот человек даст нам больше информации, чем твой чёртов фургон? — сквозь сжатые зубы произнёс я. — Боже, Джеймс, да почему ты такой упрямый! — она резко развернулась ко мне. Наши лица снова оказались в непозволительной близости. Она протяжно выдохнула, её взгляд на мгновение опустился к моим губам, но тут же вернулся к глазам. Я неосознанно начал приближаться, и, к моему удивлению, она не отстранилась. Но нас прервал телефонный звонок. Я замер. — Ты не представляешь, насколько ты не вовремя сейчас позвонил, — ответил я, не зная, кто это, хотя мог догадаться. Отстраниться от Эшли я не смог — всё так же стоял, глядя в её изумрудные глаза. — Не знаю, что там у тебя, но дело срочное: обнаружился новый труп, — раздался голос Кевина. — Чей он? — спросил я. Эшли нахмурилась — она слышала Кевина в трубке. — Семьи Грегори. — Что б тебя… — прошептала она, повернулась к столу, упёрлась руками и опустила голову. — Где? — я удивился, что Кевин никак не съязвил по поводу Эшли, хотя явно её слышал. — В парке. Я скину координаты, но ты же знаешь, что… — Знаю. Я разберусь с этим, — перебил я и положил трубку. — Как думаешь, твой отец там? — спросил, отстраняясь от неё и обходя стол, чтобы встать напротив. — Нет. Он не выезжает на такого рода места. Либо это делаю я, либо кто‑то из капо. Раз мой телефон молчит, то я должна поехать. Никого из моих не будет, — она выпрямилась, скрестив руки на груди. — Тогда нам это на руку. Пойдём. Ничего не сказав, она молча отстранилась от стола и последовала за мной. — Поедем на машине? — произнёс я скорее как утверждение, чем вопрос. — Хорошо. Но ты потом отвезёшь меня обратно, и я сама уеду домой, — уточнила она. «Жаль. Мы неплохо сработались.» — Ладно. Но поверь, проводить со мной ночь не так уж и скучно, — съязвил я, подходя к белому «Мерседесу». — О, я и не сомневаюсь, — ответила она и села на пассажирское сиденье. Мы ехали молча. Я видел, что Эшли глубоко задумалась, и решил прервать тишину: — Я вот всё думаю… — начал я. — Весьма иронично, что обнаружились тела — по одному от каждой семьи. А ты ещё так вовремя пропала на целые сутки… — Намекаешь, что я убила своего? — с улыбкой произнесла она. — Хорошо, Джеймс, давай начистоту, — повернулась ко мне полубоком. — Я, так же как и ты, наверное, могу приписать эти два тела тебе. Знаешь почему? Потому что, когда в пятницу мы нашли Питера, ему было два дня. И именно тогда я не знала, где ты и не видела тебя. Мы встретились только ночью следующего дня. А учитывая, что я не видела тебя вчера, то также могу предположить, что тело в парке — твоих рук дело. — Ладно. Согласен. Мы думаем друг на друга, — отмахнулся я. — Нас кто‑то явно подставляет. Делает всё так, будто это наш почерк. — Верно. И надо найти, кто это делает, а не кидаться обвинениями, — буркнула она. — Это я‑то кидаюсь? — возмутился я. — Ну не я же, — её голос заметно повеселел. На моих губах тоже появилась улыбка. *** Я припарковался возле полицейских машин и внимательно посмотрел через пассажирское окно, где сидела Эшли. Она проследила за моим взглядом. — Тебе не кажется, что слишком много полиции для простого трупа? — раздался её голос. — Согласен, — кивнул я. — Пошли. Мы вышли из машины и направились к группе полицейских. На их лицах читался не просто испуг — в глазах застыла тревога, почти паника. Что‑то здесь не так. — Почему так много офицеров? — железным голосом спросила Эшли. — Эм… А вы? — осторожно поинтересовался один из них. По бейджику я прочёл: «Джордж». — Я — Эшли Грегори. И я повторю вопрос: почему так много офицеров? — О, мисс, простите… Произошло жестокое убийство. Вот все и всполошились, — полицейский невольно сгорбился, словно пытаясь стать меньше. — Жестокое? — вмешался я. Джордж смерил меня недовольным взглядом, явно спрашивая: «Кто ты такой?» — Я могу пройти? — резко прервала тишину Эшли. Джордж отступил, но другой полицейский перегородил мне путь, выставив руку. — Это Джеймс Нельсон, и он со мной. Если он что‑то попросит, прошу предоставить ему это, — отчеканила Эшли, не замедляя шага. Я грубо убрал его руку и последовал за девушкой. Мы подошли к телу. И тут я понял, что значило это «жестокое убийство». Перед нами лежал парень примерно нашего возраста. Он был раздет — на нём осталось лишь нижнее бельё. Тело вытянуто на спине, руки по швам, будто его поставили в стойку «смирно». Глаза широко открыты, устремлены в небо. — Ну, юный судмедэксперт, — начал я, стараясь скрыть напряжение за иронией. — Ты неплохо справилась тогда. Не хочешь продолжить? Эшли кивнула. — Парень примерно нашего возраста. Судя по состоянию тела, грудная клетка сильно повреждена, множество переломов конечностей. Ногти вырваны, несколько пальцев отсутствует, — она присела на корточки, хотела рассмотреть ближе, но резко отстранилась. — Можно перчатку, пожалуйста? — обратилась она к мужчине в медицинской форме. — Ты умеешь говорить «пожалуйста»? — усмехнулся я. Медработник протянул ей полупрозрачные перчатки. — Спасибо, — вежливо сказала она ему. — Только не тебе, — строго добавила, глядя на меня, и надела перчатки. Она подняла запястье мёртвого парня, внимательно изучая раны. — Отрезы выполнены хирургически — не рваные, что немного удивительно, — на её лбу появилась морщинка, лицо стало предельно сосредоточенным. — Остальные порезы тоже ровные. Скорее всего, сделаны скальпелем. — Думаешь, с ребятами расправляется какой‑то хирург? — я скрестил руки на груди. Эшли внимательно посмотрела на меня. — Не знаю. Мог ли вообще какой‑нибудь хирург сделать подобное? — она снова склонилась над телом. — Лицо сильно обезображено. Глаза залиты кровью. Его душили, но отметин на горле нет. — Странно. Такое возможно? — Вообще нет. Возможно, это вызвано чем‑то другим, — она открыла его рот, заглянула внутрь. — Отсутствует несколько зубов — старые раны зажили, новые ещё свежие. Язык искусан. — Похоже, когда его пытали, он был в сознании. Удивительно, как он вообще его не откусил, — заключил я. Эшли коротко кивнула. — Ноги тоже искалечены: множество синяков и порезов. Нехило ему досталось, — она сняла перчатки. Я подал ей руку, помогая подняться. — Есть какие‑нибудь мысли? — спросил я, не отрывая взгляда от обезображенного тела. — Честно, вообще нет, — покачала она головой. — Одно могу сказать точно: умер он чуть больше двадцати четырёх часов назад. Его явно пытали не здесь — значит, привезли. Но вопрос: откуда? — Тебе нужен отчёт о вскрытии? — Да. — Мы закончили здесь? — Думаю, да. Мы можем идти, — она обошла тело и подошла к медработнику, у которого просила перчатки. — Вы можете дать отчёт о вскрытии? — Эм… Да, но готов он будет через два дня. — Раньше? — её вопрос прозвучал как утверждение. — Никак. В связи с графиком. Вы вообще должны сказать спасибо, что это будет не через неделю, — пробурчал он. Эшли нахмурилась. — Если завтра вечером у меня не будет отчёта, ты будешь на месте этого трупа, — холодно произнесла она. Парень округлил глаза и сжался. Её боялись — это было очевидно. Не сказав больше ни слова, она направилась к машине. Я усмехнулся и последовал за ней. Мы сели в автомобиль, но я не спешил заводить двигатель. — Откуда ты знаешь медицину? — спросил я. — Ты забываешь, кто я и кто мой отец. Он позаботился о моём будущем, — ответила она спокойно. — То есть у тебя нет презрения к нему за то, что у тебя не было детства? — Нет. Я сама умоляла его тренировать и учить меня. И я не жалею. А почему ты спрашиваешь? — Мне было интересно, — я завёл машину, и мы тронулись. — Спасибо, что рассказала, — произнёс я спустя минуту. — Знаешь, о тебе я почти ничего не знаю. В твоём досье наверняка фальшивая информация. "Погодите… Досье существует только в одном экземпляре — у Карло. Неужели это была она в тот вечер?" — Так это была ты? — посмотрел на неё. — Не понимаю, о чём ты, — отмахнулась девушка, но я заметил, как она напряглась. — Брось. Я не Фальконе, чтобы отчитывать тебя. Даже наоборот. Смогла пробраться и найти — похвально. — Ему недостаёт охраны в лесу, — буркнула Эшли. — На твою радость, — хохотнул я. — Однако ты ушёл от ответа, — напомнила она. — Красотка, поверь: для тебя же лучше, чтобы ты не знала о моём прошлом, — сказал я, не отводя взгляда от дороги. — Так даже нечестно. Ты знаешь обо мне, а я о тебе — ничего. — О тебе я знаю только, что ты охотница, нанятая убить меня. Что ты дочь главы мафии и директора крупной компании. Ну и ещё то, что ты сама рассказала. На этом всё, — повернулся к ней. — А ты уверена, что хочешь знать больше? Она сидела молча, внимательно глядя на меня, словно пытаясь прочесть в моих глазах правду. Я вернул взгляд на дорогу. Весь оставшийся путь мы проехали в тишине — но теперь она была иной. Не напряжённой, а задумчивой. Каждый из нас размышлял о своём, но оба понимали: между нами больше общего, чем хотелось бы признавать. *** Не успели мы заехать в ангар, как мне позвонили. — Мистер Нельсон, отчёт о теле, найденном в доках, закончен. Вы можете подъехать? — раздался в трубке сдержанный, деловой голос. Я взглянул на Эшли — она приподняла бровь, вопросительно глядя на меня. — Отчёт о теле из доков готов, просят приехать, — тихо, почти шёпотом, сообщил я ей. Эшли коротко кивнула — без слов, но с явным «поехали». — Да, я сейчас приеду, — ответил я в трубку и завершил звонок. — Ночь без сна. Прекрасно, — фыркнула Эшли, откинувшись на сиденье. В её тоне сквозила усталая ирония, но глаза уже горели азартом. — Надеюсь, хоть эта ночь даст свои плоды, — сказал я, включая заднюю передачу. Развернув машину, я направил её к моргу. Улица погружалась в сумрак — редкие фонари отбрасывали длинные тени, а воздух стал ощутимо прохладнее. В зеркалах заднего вида мелькали огни города, но внутри машины царила сосредоточенная тишина. Эшли молча смотрела в окно, но я чувствовал: она прокручивает в голове детали дела, ищет связи, которых пока нет. Я тоже думал о том, что может ждать нас в отчёте. «Что ещё мы упустили? Кто стоит за этими убийствами? И почему всё так аккуратно, так… хирургически точно?» — Ты думаешь, там будет что‑то новое? — наконец нарушила молчание Эшли, не оборачиваясь. — Не знаю. Но если даже мелочь — уже шаг вперёд, — ответил я, сжимая руль чуть крепче. — Главное — не упустить её. Она кивнула, словно соглашаясь сама с собой. Через двадцать минут мы припарковались у мрачного здания морга. Свет из узких окон падал на асфальт, создавая резкие контрасты. Мы вышли из машины — ночной ветер тут же пробрался под куртку. Эшли поёжилась, но не сказала ни слова. Внутри пахло антисептиком и холодом. Дежурный врач, невысокий мужчина в очках, встретил нас у входа. На халате было написано «Доктор Хэнк». — Мистер Нельсон? Мисс…? — он вопросительно взглянул на Эшли. — Это со мной, — коротко бросил я. Он кивнул, не став уточнять, и провёл нас в кабинет, где на столе уже лежал отчёт. — Вот, ознакомьтесь. Основные выводы на первых страницах, — положил он перед нами толстую папку. Я открыл её, бегло пробежал глазами по строкам. Эшли встала рядом, склонившись над документом. Её палец скользнул по строчке с описанием повреждений. — Смотри, — она указала на абзац. — «Множественные переломы рёбер, но без следов ударов. Похоже на сдавливание». Что это значит? — Как будто его сжимали, — пробормотал я. — Но не кулаками. Что‑то механическое? — Или… — она замолчала, подбирая слова. — Или это сделал человек с невероятной силой. Мы переглянулись. В этом предположении было что‑то пугающее — слишком нереальное, слишком… нечеловеческое. — Дальше, — я перевернул страницу. — «На запястьях следы от верёвок, но нет характерных порезов. Значит, связывали аккуратно, не торопясь». — Он был в сознании, — тихо произнесла Эшли. — Иначе бы дёргался, рвался. — Значит, его не просто пытали. Его демонстрировали, — выдохнул я. — Это послание. Тишина в кабинете стала гуще. За окном шумел ветер, а внутри — только шелест страниц и наше дыхание. Я вспомнил, что в Питера стреляли посмертно, поэтому решил поинтересоваться у врача: — Мистер Хэнк, я бы хотел спросить насчёт выстрела в спину. — Ну, выстрел был совершён. Пуля осталась в теле, — спокойно ответил он, не поднимая глаз от бумаг. — То есть вы её не вытаскивали? — Нет. — Можно поинтересоваться почему? — мне это показалось странным. По всем правилам извлечение пули — одно из первых действий при вскрытии. В этот момент Хэнк вдруг поднял взгляд и кивнул в сторону Эшли: — А это… Эшли Грегори? Я обернулся. Девушка нахмурилась, явно почувствовав неладное. — Почему вы спрашиваете? — я вновь посмотрел на врача, и внутри всё сжалось от дурного предчувствия. — У-у м-мне… послание для неё, — заикаясь, произнёс он. Его руки заметно дрожали, а лицо покрылось испариной. — Какое послание? — процедил я сквозь зубы, инстинктивно делая шаг ближе к Эшли. Внезапно Хэнк рванул руку к столу, схватил пистолет и выстрелил в Эшли. Время словно замедлилось. Я бросился вперёд, загораживая её собой. Резкая боль обожгла правое плечо — пуля вошла глубоко. Я инстинктивно прижал ладонь к ране, согнулся от удара. Эшли тут же оказалась рядом. — Твою мать, Джеймс! — её голос дрогнул, но в глазах не было паники — только холодная ярость. — Простите… Мне очень жаль, — пролепетал Хэнк, его лицо исказилось от ужаса. Прежде чем мы успели что‑либо предпринять, он приставил пистолет к своему виску и нажал на курок. Грохот выстрела разорвал тишину морга. Тело врача рухнуло на пол, а в воздухе повисла тяжёлая, удушающая вонь пороха.