Глава 11. Эшли.

Придерживая Джеймса, я смотрела, как бездыханное тело мужчины падает на пол. Из его рук вылетел пистолет, со скрипом проскользив по кафелю, а вокруг головы уже растекалась тёмная лужа крови. В моих руках Джеймс тихо простонал — и я наконец очнулась от шокового оцепенения. — Боже, Джеймс, ты рехнулся? Зачем ты встал передо мной? — вырвалось у меня почти с яростью, но в голосе дрожали неподдельные страх и тревога. — Ты нужна мне живой, — прохрипел он, морщась от боли. Его лицо заметно побледнело. Я не знала, слышал ли нас кто‑нибудь, но медлить было нельзя. Рванулась искать бинты или хоть что‑то для первой помощи. Подбежала к столу — одни бумаги. Открыла ящик: пластыри. Хорошо, но мало. Второй ящик — пусто. Метнулась к стеклянному шкафу: глаза лихорадочно шарили по баночкам и коробочкам в поисках обезболивающих и антисептиков. — Эшли, дорогая, если ты не хочешь, чтобы я медленно умер от потери крови, то поторопись, пожалуйста, — произнёс он на удивление ровным голосом. Я обернулась: Джеймс облокотился на стену, закрыл глаза. Я нахмурилась, снова отвернулась к шкафу. Наконец выхватила знакомые названия, схватила флаконы, нырнула в нижние шкафчики — бинты! Всё это сложила на стол, где обычно вскрывают тела. Подошла к Джеймсу, взяла его под левую руку и повела к столу. — Раздевайся, — скомандовала я и шагнула к маленькому столику на колёсиках, где лежали инструменты. — Я надеялся когда‑нибудь услышать эту фразу от тебя, — усмехнулся он, но тут же принялся осторожно стягивать кофту. Я помогла. — Так вот кого ты представляешь по ночам, — бросила я, стараясь его отвлечь. Чем больше говорит — тем меньше чувствует боль. Подкатив столик ближе, взяла пинцет и баночку со спиртом. Взгляд на Джеймса: он сосредоточенно смотрел на меня. Я заставила себя смотреть только в его глаза — не вниз, не на рану. Сейчас не время на слабости. — Сейчас будет больно. Терпи, — предупредила я. Он кивнул. Медленный выдох через рот — и я сосредоточилась на ране. Вылила достаточно спирта: Джеймс сдавленно застонал. Я положила ладонь на его руку — попытка успокоить. Пинцет скользнул в рану: нужно найти пулю. Джеймс вцепился в край стола, мышцы напряглись до предела. — Прошу, терпи, — проговорила я, не отрывая взгляда от раны. — Ты должен мне помочь. Почувствовала, как под моей ладонью его мышцы чуть расслабились. Продолжила. Спустя секунды, которые, наверное, показались Джеймсу вечностью, я подцепила пулю и вытащила её. Выдохнула — будто до этого вовсе не дышала. Промыла рану ещё раз, нашла в столике медицинские нитки и иголку. — Спасибо, — выдохнул он. — Не за что, — улыбнулась я, вдевая нитку в иголку. — Ты могла оставить меня. — Ты же знаешь, что не оставила бы, — ответила я слишком многозначительно и посмотрела на него так же многозначительно. — Ты подставился за меня под пулю. — Ты бы сделала то же самое, — сказал он и бросил взгляд на тело на полу. — Уверена? — улыбнулась я и принялась зашивать рану. Сделав два стежка, перерезала нитку, заклеила рану белым квадратным пластырем, начала наматывать бинты. Закончив, проговорила: — Ну вот, скоро будешь как новенький. — Поможешь? — Джеймс протянул кофту. Я кивнула, взяла её. Очень аккуратно, начиная с головы, надела на него кофту: сначала здоровую руку, потом раненую. Поправила ткань, взглянула на него. — Спасибо, — прошептал он и направился к Хэнку. Только сейчас до меня дошло, что же всё‑таки произошло. — Что вообще это было? — спросила я в пустоту. — Эшли, я боюсь, тебе нужно уехать из города, — сказал Джеймс, присев на корточки возле лежащего на полу тела. — Что? Почему? Я найду того, кто хочет меня убить, поверь. — Может, и так. Но ты отвлекаешься на пропажи, тебя гнетёт ситуация с отцом… — Прекрати, — перебила я. — Просто прекрати это говорить. Возьми пистолет, отчёт — и пошли отсюда. «Он был абсолютно прав — но я не хотела это слышать.» — Хорошо, но… — Нет. Просто сделай это! — крикнула я. Он встал, пошёл к столу. Мы двинулись по коридорам больницы, стараясь не привлекать внимания. Судя по всему, никто не слышал, что произошло внизу. На всякий случай мы прибрали за собой в морге. «Этот мистер Хэнк был нанят специально для меня.» Настоящего судмедэксперта сегодня никто не видел. Странно, что Хэнк переживал перед выстрелом — и извинился, прежде чем пустить пулю себе в голову. Я пыталась связать факты, но голова гудела так, что думать не получалось. — Эшли, я в порядке. Я могу водить машину — были ситуации и похуже, — настаивал Джеймс. Мы стояли уже минут пять, споря, кто сядет за руль. — Джеймс, прекрати со мной перепираться и просто сядь на чёртово пассажирское сиденье. Поехали, — проговорила я сквозь зубы. Он наконец сдался. Пока мы ехали, я часто поглядывала на Джеймса. Беспокойство сжимало грудь: он пострадал из‑за меня. Нельсон сидел напряжённо — на скулах играли желваки, губы сжаты в твёрдую линию. Я хотела заговорить, но слова будто застряли в горле. В итоге до штаба мы добрались в полной тишине. Ехать домой прямо сейчас не хотелось. Тревога не отпускала: казалось, за нами следят. Поэтому я выбирала объездные пути, петляя по тёмным улицам. В штабе я без сил плюхнулась на диван у двери. Джеймс сел за стол, устало потёр переносицу. — Как ты? — спросил он. — По‑моему, этот вопрос я должна задать тебе, — улыбнулась я. — Может. Но ты не ответила. — Я устала. Хоть и не так давно во всём этом… — я обвела рукой помещение. — Но последние дни такие насыщенные, что просто вымоталась. — Тяжёлый вздох вырвался сам собой. — Как долго? — Четыре года. А ты? — Семь. Но тебе ведь двадцать один? — Двадцать. Только в следующем месяце будет двадцать один. А тебе, судя по досье, двадцать пять? — Да. — Ну, хоть что‑то из написанного там — правда, — ухмыльнулась я. — Что вообще там написано? — он встал, сел рядом — справа от меня. К собственному удивлению, я расслабилась. — Там сказано, что ты потерял родителей в десять лет, — я смотрела в пол, избегая его взгляда. — Потом скитался по улицам, пытался выжить. Со временем тебя нашёл Карло Фальконе — обучил, воспитал. И теперь ты здесь. Джеймс взял меня за подбородок, заставил посмотреть на него. — А теперь скажи: это правда? — шёпотом спросил он. — Может, частично. Скорее, в детстве что‑то произошло. Возможно, твои родители и умерли — но не в десять, — проговорила я, всматриваясь в его лицо. Он не отрывал взгляда, нахмурился — будто в голове шла незримая битва. Медленно начал приближаться. Но мне надоела эта игра. Боялась, что кто‑то снова разрушит момент — поэтому сама подалась вперёд. Наши губы встретились. Поцелуй вышел медленным, почти робким — словно мы спрашивали друг у друга разрешение вторгнуться в личное пространство. Его рука скользнула с подбородка на затылок, пальцы запутались в волосах, углубляя прикосновение. Я положила ладонь на его руку, сжала — хотела, чтобы этот миг длился вечно. Он зашипел. — Эшли, рука… — прервал поцелуй. — Ой, прости, — виновато прошептала я. Но Джеймс снова прильнул к моим губам — хотя я ожидала, что отстранится. Поцелуй стал глубже, чувственнее, будто через него мы передавали всё невысказанное. Его ладонь сжала мой затылок, и от этого внизу живота приятно защекотало. Дыхание сбилось, я задышала чаще. Положила руку на его бедро, медленно двинулась выше. Джеймс улыбнулся сквозь поцелуй и навалился на меня, заставляя лечь. Почувствовала, как он поморщился — рана давала о себе знать. Но он не обращал внимания. Всё его внимание было приковано ко мне. Облокотившись на левую руку, правой он медленно исследовал моё тело. Я зарылась пальцами в его тёмные волосы, перебирая прядки. Темп ускорился — поцелуй стал страстным. Низ живота сладко потянуло, и я невольно подалась бёдрами к его паху. — Ты нетерпелива, мисс Грегори. — Заткнись, — я потянулась к нему, но в тот же миг завибрировали телефоны. — Выбросить их? — прошептал он, не отрываясь от меня. — Потом. Надо ответить, — с сожалением отстранилась. Мы взяли трубки. — Какое собрание?! — вырвалось у нас одновременно. Переглянулись. Я отошла к столу. — Эшли, без вопросов. В офис. Сейчас, — голос отца резанул тревогой. — Еду, — коротко бросила я. Он повесил трубку. Я выдохнула, повернулась к Джеймсу. — Можно ли считать, что у нас проблемы? — спросила я. — Не уверен. Но мне не понравился голос Фальконе, — нахмурился он. — Тебе нужно переодеться. На кофте дырка от пули — вряд ли это останется незамеченным. — Ты права. В машине есть футболка. Поможешь? — Да, конечно. Пойдём. Мы спустились к его автомобилю. Я открыла багажник — Джеймс достал чёрную футболку и протянул мне. Начал снимать кофту. — У тебя взгляд, будто ты уже придумала, что сделать со мной на этом багажнике, — усмехнулся он, но тут же поморщился от боли в руке. — Могу и правда запереть тебя там, — буркнула я, помогая снять одежду. — Когда же ты от слов к делу перейдёшь? — он натянул футболку. Я невольно задержала взгляд на его теле: рельефные мышцы, шрамы, будто карты прошлых битв. — Это следы? — коснулась кончиками пальцев одного из рубцов. Он поймал мой взгляд: — Разглядываешь? — Просто… — запнулась. — Они рассказывают историю. — Слишком мрачную, — он накинул куртку. — Бинт не видно? — Почти. — Тогда езжай. Тебя ждут. — Ты спас мне жизнь. Они поймут. — Расскажешь про покушение? Я сжала кулаки: — Нет. Папа заставит меня уехать, — я опустила взгляд в пол. «Боже, что происходит? Я никогда не опускала глаза. Никогда не чувствовала себя такой… беспомощной.» — Может, он будет прав? — Джеймс взял меня за подбородок, заставил посмотреть на него. — Я не хочу уезжать. Это значит только одно: вечно скрываться, бегать по миру, бояться каждой тени. Нет уж, спасибо, — фыркнула я. — Эшли, это… — Нет, Джеймс, — перебила его, отступив на шаг. — Не надо говорить, что так лучше для меня, что я буду в безопасности. Хватит. Мне это не нужно. Я никогда не была в безопасности. С самого детства отец боялся, что меня и маму могут убить. Теперь, когда её не стало, я — главная мишень. Я всегда была в опасности. Покушения, которые происходят сейчас, — проблема, которую нужно решить, а не бежать от неё. Поэтому нет. Я не уеду. Сквозь ком в горле эти слова дались нелегко. По щеке потекла одинокая слеза. Последний раз я плакала почти четыре года назад — когда ушла мама. Не знаю, почему сорвалась именно сейчас. Я никогда ни перед кем не плакала. Что изменилось? — Эшли, я… — он подбирал слова. — Если тебе нужна будет помощь, я помогу. Мы найдём заказчика, и ты с ним разберёшься. — Он обхватил моё лицо ладонями, стёр слезу. — Но, пожалуйста, будь аккуратна. — Буду, — я смотрела в его тёмно‑синие глаза — они успок аивали. — Надо ехать, — он отстранился. — Да, — я в последний раз взглянула на него и направилась к мотоциклу.