Глава 14. Джеймс.

Спустя две недели обнаружился ещё один труп — и сейчас я стоял возле него, ожидая Эшли. Место преступления кишело людьми: снующие туда‑сюда копы в форменных куртках, настырные журналисты с камерами, зеваки, прильнувшие к ограждению в жадном ожидании зрелищ. Воздух пропитался смесью запахов: дешёвого кофе из передвижной кофейни, сигаретного дыма и едва уловимого, но тошнотворного привкуса разложения. Криминалисты методично натягивали жёлтую ленту с надписью «Crime Scene», устанавливали штативы с прожекторами — несмотря на полдень, небо затянуло серой пеленой, и света явно не хватало. Я медленно обводил взглядом территорию: асфальт с характерными потёртостями, мусор у обочины, следы шин. Ничего. Ни отпечатков, ни брошенных предметов, ни даже обронённой пуговицы. Чистовая работа. Позади раздался голос — такой знакомый, что сердце на миг сбилось с ритма: — Привет, Лени. Что нового? — Эшли подошла к телу, возле которого уже склонилась судмедэксперт. Я обернулся. Мы не виделись неделю — срочные дела, ночные рейды, бесконечные допросы. Она выглядела… отдохнувшей. Волосы собраны в низкий пучок, из которого выбивались несколько прядей, обрамляя лицо. Персиковая шёлковая майка заправлена в узкие синие джинсы, подчёркивающие изгибы, высокие каблуки добавляли образу лёгкую дерзость. «Как всегда эффектно, Эшли», — пронеслось в голове. — Привет. Труп парня, двадцать пять лет… — начала Лени, её голос звучал сухо, профессионально. Она была нашим «прикреплённым» судмедэкспертом — решение руководства: меньше людей, меньше утечки. — Предварительная причина смерти — асфиксия. Смею предположить, что такая же как и у остальных. Время смерти — между двенадцати и часом ночи. В крови следы алкоголя, но не критичные. Никаких личных вещей при нём не нашли. Я кивнул, машинально отмечая детали: положение тела, угол наклона головы, ссадины на запястьях. Почему именно здесь? Почему так чисто? Оглядевшись, не увидел ни её машины, ни мотоцикла. «На чём она приехала?» — Привет, — я подошёл ближе. — Что нового, Эшли? — Привет, — она улыбнулась мне, но улыбка вышла натянутой. — Да вроде ничего. — Пожала плечами, украдкой взглянув на Лени. Неловкость повисла между нами, как невидимая стена. Я чувствовал её — эту странную дистанцию, возникшую после того вечера, когда я почти коснулся её губ. И ещё… ещё я уловил запах. Мужские духи. Лёгкий, но отчётливый шлейф. «Кто-то подвозил её. Кто-то был рядом.» — Могу продолжить? — Лени подняла бровь, ожидая разрешения. — Да, конечно, — махнул я, но её слова уже не доходили до сознания. Мысли крутились вокруг одного: с кем она была? Образ незнакомца — высокого, уверенного, с руками, обнимающими её за талию — вспыхнул перед глазами. Так захотелось найти его. Так захотелось стереть с его лица самодовольную ухмылку. «Как это будет приятно — разбить ему нос, почувствовать хруст костей под кулаком.» — Ладно, раз тут закончили. Джеймс, нужно поехать в морг и забрать папки со вскрытием, — донёсся до меня голос Эшли. — М? — Алло, ты слышал, что я сказала? — она помахала рукой перед моим лицом. — Да, — соврал я. Смысл её слов дошёл лишь частично, но я уверенно двинулся к машине. Неважно, куда ехать. Важно — остаться с ней наедине. Сев за руль, бросил взгляд на Эшли, устроившуюся на пассажирском сиденье. — Напомнишь адрес? — схитрил я. Она назвала место. Я вбил его в навигатор, тронулся с места. Молчание длилось недолго. — Ты ведь не слышал, что я сказала, да? — нарушила тишину Эшли. — От тебя пахнет мужскими духами, — вырвалось прежде, чем я успел подумать. — Что? — она удивлённо вскинула брови. — С кем ты была, Эшли? — я мельком взглянул на неё, чувствуя, как внутри разгорается огонь. — Зачем ты интересуешься? — Мне просто любопытно, — пожал плечами, пытаясь звучать равнодушно. «Смешно, Джеймс. Признай, что это ревность. Просто ревность.» — Я не обязана отвечать на твои вопросы, Джеймс, — отрезала она. Резко выкрутив руль, я припарковался у ближайшего здания. Позади взвыли возмущённые гудки, но мне было плевать. Развернувшись к Эшли, впился в неё взглядом. — С ума сошёл! — вскрикнула она. — С кем ты была? — процедил я. — Тебя это не касается, — прошипела она, сверкнув глазами. — Кто это был? — сквозь зубы, сжимая руль так, что пальцы побелели. — Спала с ним? — Погоди… Ты что, ревнуешь? — она повернулась ко мне, в глазах — смесь удивления и чего‑то ещё, неуловимого. «Ревность. Да. Чёрт возьми, да.» Но признать это вслух — значит потерять контроль. — Нет. Я хочу знать, с кем ты была. Разве так трудно ответить на простой вопрос? — голос звучал твёрдо, но внутри всё дрожало. Эшли смотрела на меня долгую минуту. Затем, слегка улыбнувшись, наклонила голову: — Я была со старым знакомым, Джеймс. Он обучал меня боевым искусствам в своё время. Ему уже за пятьдесят. Он мне в отцы годится. — Ясно. Отлично, — пробормотал я, снова трогая машину с места. «Дурак. Какой же ты дурак.» — Приятно, конечно, но надо поговорить об этом, — тихо сказала она. — Давай в другой раз, — отмахнулся я, глядя на дорогу. «Не сейчас. Не тогда, когда я не знаю, как объяснить то, что чувствую.» *** Распахнув тяжёлые металлические двери морга, мы окунулись в характерный прохладный полумрак, пропитанный запахом формалина и антисептиков. Нас встретила помощница Лени — Рейчел: рыжеволосая девушка лет двадцати с кукольным лицом и стройной фигурой. Её белый халат резко контрастировал с яркими волосами. — Добрый день. Лени предупредила, что вы зайдёте, — приветливо улыбнулась она. — Отчёты готовы? — сразу перешла к делу Эшли. — Слушай, Рейч, а может, расскажешь кратко? — я подмигнул, стараясь разрядить атмосферу. — Для человека, который не особо любит читать отчёты, — добавил с лёгкой усмешкой, намекая на себя. Эшли фыркнула, закатила глаза и скрестила руки на груди, но промолчала. — Ну хорошо, — рассмеялась Рейчел. — Причина смерти идентична остальным: внутривенная инъекция препарата, вызывающего бронхоспазм и острую гипоксию. В результате нехватки кислорода наступает асистолия — остановка сердца. — Она протянула Эшли папку с документами, попутно поясняя: — В крови обнаружены следы миорелаксанта и холинолитика — комбинация, блокирующая дыхательный центр и вызывающая паралич гладкой мускулатуры бронхов. — Я всё хотел уточнить насчёт первой жертвы… — я бросил взгляд на Эшли, поглощённую изучением бумаг. — Питер Бойд, — не отрываясь от документов, подсказала она. — Точно, спасибо. У остальных убитых наблюдалось субконъюнктивальное кровоизлияние — как если бы их действительно душили. Но у Питера глаза были чистые. Чем это можно объяснить? Сотрудничество с моргом участка капитана Бейкера мы наладили только после третьего тела. Предыдущие жертвы тоже доставили сюда, но повторных вскрытий не проводили — первичные заключения выглядели компетентно. — Одну минуту, — Рейчел подошла к столу с микроскопом и папками. Через несколько секунд она обернулась с листком в руках. — У Питера была иная дозировка. Кроме того, у него выявлена аллергическая реакция на компоненты препарата. Начался анафилактический шок, который спровоцировал фибрилляцию желудочков. Сердце не выдержало нагрузки. — Какая именно реакция у него была? — одновременно спросили мы с Эшли. Я даже удивился — думал, она не слушает. Рейчел, слегка опешив от нашего синхронного вопроса, пояснила: — Клонические судороги, выраженные мышечные спазмы. Судя по повреждениям мягких тканей, он бился в конвульсиях до последней секунды. — Теперь понятно, почему ему выстрелили в спину! — снова выпалили мы хором, переглянувшись. — Вау, вы что, репетируете? — рассмеялась Рейчел. — Спасибо большое! Если появятся новости — звоните, — я кивнул и потянул Эшли к выходу. Петляя по коридорам, Эшли заговорила первой: — У него были судороги вплоть до остановки сердца. Из‑за гиперкинезов и неконтролируемых сокращений мышц… — …его тело дёргалось, — продолжил я. — Чтобы прекратить мучения — или просто ускорить смерть — убийца выстрелил в спину. — Хорошо, это мы объяснили. Но почему одних пытали гораздо изощрённее, чем других? — она толкнула дверь, выходя на улицу. — Не знаю пока… — Я замер на ступеньках, внезапно осознав нечто важное. — Ты чего? — Эшли обернулась, щурясь от солнца. — Кого пытали особенно жестоко? — спросил я. — Эм, ты хочешь, чтобы я по именам назвала? — неуверенно уточнила она. Я кивнул. Она вздохнула, подошла ближе. — Кларка Дэвиса и Ника Ханта, — перечислила, глядя мне в глаза. В этот момент солнце подсветило её волосы, придавая им медный оттенок. — Из чьих они семей? — вернулся я к сути. — Этана… — она замолчала, понимая ход моих мыслей. — Боже мой, Джеймс, ты прав! Людей из семьи моего отца пытают с особой жестокостью. — Её лицо озарилось азартом. — Молодец, у нас теперь есть зацепка! Она потянулась и быстро поцеловала меня в щёку, затем развернулась к машине. — Ты права, Эшли, нам нужно поговорить, — произнёс я вслух, но она уже не слышала — стремительно удалялась, поглощённая новой версией расследования. *** Месяц. Прошёл, чёрт возьми, месяц с того момента, как ко мне пришла Эшли, а мы практически не продвинулись в деле. И уж тем более по‑прежнему не знаем, кто за всем этим стоит. За это время пропало десять человек — с обеих сторон. Пять тел уже лежат в морге. Эшли по‑прежнему жила у меня. Хотя её финансы позволяли снять отличную квартиру, я настоял: деньги могут пригодиться, а за моё жильё платить не нужно. Квартира моя. За этот месяц мы с ней так и не поговорили по душам — наоборот, ещё больше повздорили пару дней назад. Вспыхнули оба, поддавшись характеру. И вот что странно: пока мы не общались, я начал скучать. По её голосу, по внимательным глазам, по ней самой. Мы привязались друг к другу за время совместной работы — не буду этого отрицать. Сегодня она позвонила, чтобы я привёз ей отчёт детективов, работающих с нами. Я снова воспринял это в штыки. Эшли умеет выбрать момент — именно тогда, когда я занят. В тот раз я был с Карло. К тому же я не курьер, чтобы развозить ей то, что она захочет. Поднимаясь в лифте к квартире (к нашей квартире, надо признать), я размышлял о том, что у Эшли через неделю день рождения. Она планирует что‑то грандиозное. Я твердил, что не стоит ничего затевать, но она упряма — как я. Теперь она устраивает праздник на сотни гостей в помещении со смотровой площадкой, откуда открывается вид на Нью‑Йорк. Выйдя на этаж, постучал в дверь. Эшли открыла почти сразу — будто караулила. На ней был топ с длинным рукавом, лосины, тёплый кардиган — всё в бежевых тонах. Волосы наполовину собраны в пучок, наполовину распущены. Она разговаривала по телефону и жестом пригласила войти. Я редко теперь здесь бываю — лишь на пару минут. Переступив порог, я отметил: ничего не изменилось. Только теперь по квартире расхаживала красивая девушка. В мыслях мелькнуло: как бы я хотел, чтобы она была моей… Эшли подошла к стойке. — Да, конечно, я понимаю. Нет, всё будет, но мне нужно время, — она устало потерла переносицу и бросила на меня оценивающий взгляд. — Хорошо, я поняла. Положив телефон, она облокотилась на поверхность, опустив голову. — Трудный разговор? — спросил я, прислонившись к стене. — Попробуй поговорить с капитаном полиции, особенно когда у нас ничего нет, — выдохнула она. — Я принёс то, что ты просила, — помахал папкой. Эшли подошла и взяла её. — Я думала, она будет толще, — заметила она. — А я думал, в квартире что‑то поменяется. Из изменений здесь только ты. — К чему ты? — подняла она взгляд. — К тому, что я ожидал, ты всё обставишь, как это делают девчонки. — Я не обычная девчонка, Джеймс. Я могу выстрелить в тебя и глазом не моргнуть. — Прошёл месяц, а твои угрозы — всё те же пустые слова, — скрестил я руки на груди. — Чего ты хочешь? — прищурилась она. Я помедлил. На самом деле я хотел просто поговорить с ней. Скучал. Но признаться вслух не осмеливался. — Просто думал, ты всё поменяешь, а я этого не хотел. — Ну, тогда радуйся… — её прервал звонок моего телефона. — Алло, — ответил я. — Обнаружен труп в доках, — раздался голос в трубке. — Я скоро буду, — завершил я разговор и посмотрел на Эшли. — У нас новый труп. — Я еду с тобой, — заявила она, швырнув папку на столешницу, и направилась в спальню. — Жди в машине, я сейчас спущусь! — Ты же в курсе, что тебя никто не звал, — бросил я вслед. — Ты же в курсе, что мне всё равно, — отозвалась она. Я закатил глаза и спустился вниз. Ждал десять минут. Наконец Эшли вышла: белая майка‑топ, чёрные джинсы, волосы собраны в высокий хвост. — Мы можем ехать? — спросил я, когда она села в машину. — Да. Выехав на дорогу, она спросила: — Джеймс, что происходит? — А что происходит? — нахмурился я. — Что за натянутые разговоры? Я понимаю, четыре дня назад мы поругались, но думала, со временем остынем и всё вернётся к норме. — Мы общались. — Пару слов в день? — Эшли, чего ты хочешь? Чтобы я извинился? Не буду просить прощения за то, чего не делал. — Я не прошу извиняться. Просто хочу вернуть наше общение. Это глупая ссора, ни к чему не ведущая. Из её слов стало ясно: она скучала. Или мне хотелось верить, что так? Извиняться я не собирался — не за что. Но хотел вернуться к нормальным разговорам, а не к трём словам в день. — Если бы не твоё упрямство, всё было бы нормально. — Если бы не твой характер, тоже было бы всё нормально! — Вот видишь, мы снова ссоримся. Может, не стоит начинать мириться? — сжал я руль. — Но я хочу, — произнесла она тихо, отвернувшись к окну. — Знаешь что, Эшли? — начал я резко, затем смягчился и коротко взглянул на неё. — Я должен забрать свои слова назад. — Звучит как извинения, которых ты не хотел приносить, — фыркнула она. — Я сейчас передумаю. — Хорошо, что ты хотел сказать? — посмотрела она на меня. — Хотел сказать, что мне даже нравится твоё упрямство. Хоть иногда оно и мешает. — Хорошо. Приму это за комплимент и извинения. — Ты ничего не хочешь сказать про мой характер? — поднял я бровь. — Нет. Всё, что хотела, уже сказала, — в её голосе прозвучала улыбка. — Ладно, справедливо, — ухмыльнулся я. Мы подъехали к месту преступления. Снова толпа офицеров, как и в предыдущие разы. Вышли из машины и направились к телу. — Ничего не понимаю, — сказала Эшли. — О чём ты? — повернулся я к ней. — Это просто обычное убийство. Его нет в наших базах. — Она озадаченно посмотрела на меня. За это время мы собрали данные на банды наших семей. Благодаря феноменальной памяти Эшли она помнила всех. — То есть ты хочешь сказать, он никак не связан с нашим делом? — Да. — Твою мать! — выругался я и направился к машине. Голос Эшли остановил меня: — Джеймс, подожди секунду. Она смотрела не на меня, а на парня неподалёку. По‑моему, я видел его на приёме чуть больше месяца назад. — Всё хорошо? — подошёл я к ней. — Это Джереми Райс, друг и капо нашей семьи, — пояснила она. — Мы можем поговорить наедине? — обратился Джереми к Эшли. — Эшли? — настороженно посмотрел я на неё. Она взглядом дала понять: всё в порядке. Я кивнул и сел в машину. К счастью, они стояли близко — до меня долетали обрывки разговора. — …Он просто хочет тебя вернуть, — говорил Джереми. — Я не могу вернуться. Пусть забудет об этом. Мне не о чем с ним разговаривать, — ответила Эшли. — Эшли, что происходит? Что случилось? — спросил он. Меня отвлёк звук телефона. Сообщение от Кевина: Джеймс, сегодня собрание в особняке Фальконе. Ты будешь? Не успел ответить — раздался выстрел. Я резко поднял голову. Эшли пятилась назад, на белой майке расплывалось багровое пятно. Выскочил из машины, подхватил её. — Что произошло? — обратился я к Джереми. Он смотрел в толпу, мечущуюся в панике. — Не знаю. Нужно срочно в больницу, — сказал он, глядя на нас. — Помоги открыть дверь. Я усадил Эшли на переднее сиденье. Джереми сел в свою машину — поедет за нами. Я за руль — и рванул к больнице. — Джеймс… — хрипло проговорила она. Посмотрел на неё: обеими руками держалась за левый бок. Майка пропиталась кровью. Из‑под пальцев сочилось всё больше. Глаза закрыты, дыхание тяжёлое. — Всё хорошо, я тут, — положил руку на её бедро, слегка сжал, давая понять: я рядом. *** Я внес её на руках в двери больницы — и тут же на нас обрушился хаос: бегали медсёстры, звенели инструменты, кто‑то выкрикивал распоряжения. — Огнестрел в левый бок, — проговорил я, осторожно опуская Эшли на кушетку. Руки дрожали. Кровь на моих пальцах казалась неестественно яркой, липкой, её кровью. — Оставайтесь здесь, — бросила медсестра. — Быстро в операционную! — крикнула она остальным, и Эшли увезли, скрывшись за раздвижными дверями. Я стоял, словно пригвождённый к месту. Смотрел, как её увозят, и внутри всё сжималось в ледяной комок. "Она ведь не умрёт, верно? Мы даже не поговорили. Она не может вот так уйти от разговора…" Посмотрел на свои руки — они были в её крови. Тяжело вздохнул, пытаясь унять дрожь. В этот момент почувствовал руку на плече. — Тебе нужно умыться, друг, — произнёс Джереми. Я кивнул, не глядя на него, и направился в уборную. *** Два часа в неведении. Два часа, которые растянулись в вечность. Я сидел в кресле, тряс ногой — тщетная попытка успокоить нервы. Мысли метались, как загнанные звери: «Кто это сделал? Зачем? Почему именно сейчас? Кто знал, что она будет со мной?» Каждый скрип дверей, каждый шаг в коридоре заставлял меня вздрагивать. Я представлял худшее: как врачи выходят с опущенными глазами, как говорят: «Мы сделали всё, что могли». От этих образов внутри всё обрывалось. В зале ожидания появился доктор — стремительно, с выражением, которое нельзя было назвать обнадеживающим. — Вы принесли девушку с огнестрельным ранением? — спросил он. — Да, — ответили мы хором. — У кого‑то из вас есть вторая отрицательная? — У меня, — отозвался Джереми. — Что происходит? — спросил я врача, когда тот взял парня под руку. — Пуля была с ядом, — коротко ответил доктор. — Нужно переливание. Всё остальное расскажу, когда мы её спасём. Они скрылись за дверьми, а я остался — один на один со своими страхами. Написал Кевину: Я: Меня не будет, возникли проблемы. И, похоже, мне понадобится твоя помощь. Через пять минут пришёл ответ: Кевин: Спокойно не сидится, да? В чём проблема? Я: Нужно будет кое‑что найти, но позже. Будь на связи. Кевин: Хорошо. Я не находил себе места. «Кто‑то явно нас заманил. Кто‑то знал, что она приедет со мной.» Но ключевой вопрос оставался: Кто? Тридцать бесконечных минут. Наконец появился Джереми. — Ты не знаешь, как она? — спросил я усталым голосом, едва сдерживая дрожь в голосе. — Прости, но нет. Они не говорят, — покачал он головой. Я тяжело выдохнул, облокотился на спинку кресла. Джереми сел напротив. — У вас что‑то было? — спросил я, глядя ему прямо в глаза. — С чего ты взял? — хмыкнул он. — Просто видел, как ты на неё смотришь. — Она мне дорога, вот и всё. — Значит, было, — скрестил руки на груди. — Сколько? Он помолчал, потом ответил: — Почему тебе это так интересно? — Я отвлекаюсь, чтобы не ворваться в операционную, — признался я. Джереми усмехнулся: — Ты же в курсе, что тоже не равнодушно смотришь на неё? — У нас ничего нет и не было. Мы работаем вместе, только и всего, — пожал я плечами, сам не веря в свои слова. — Один, — кивнул он. — Серьёзно? — я внимательно посмотрел на него. — Судя по всему, продолжения она не хочет. — Ты прав, но мне оно тоже не нужно. — Появился кто‑то? — с улыбкой спросил я. — Может, и так, — хмыкнул он. — Почему не пытался с ней связаться весь этот месяц? — Когда я узнал, что она ушла, понял: что‑то не так. Этан был смурной, отвлекался постоянно, — он тяжело вздохнул. — Я знаю Эшли. Знаю, когда её не стоит трогать. Давал ей время остыть. Знал: если захочет, скажет всё сама. — Почему ты был в доках? — решил уточнить я. — Меня отправил Этан, когда узнал про труп. Но это был просто бродяга. — Вопрос всё тот же, — хмыкнул я. — Мистер Грегори знал, что она тоже будет, поэтому сказал поговорить с ней. Хотел, чтобы она вернулась к нему и они всё решили. — Вряд ли она захочет с ним когда‑либо разговаривать, — покачал я головой. — Эшли настырна в этом вопросе. Если она решила, то по‑другому не будет. Он сделал ей больно. Теперь Этан должен пожинать плоды. — Так что же случилось между ними? — спросил Джереми. — Джер, если она сама тебе этого не сказала, то и я не буду, — ответил я. — Справедливо, — кивнул он. Ещё четыре часа в томительном ожидании. Каждый миг — как нож по сердцу. Я представлял её бледное лицо, её закрытые глаза, её руки, которые ещё недавно были в крови… Наконец вышел врач. Я вскочил с кресла, едва сдерживаясь, чтобы не схватить его за халат. — Как она? — Всё обошлось, — ответил он, и я выдохнул. — Переливание прошло успешно. Также мы боялись, что пуля повредила позвоночник. — В каком смысле? — переспросил Джереми у меня за спиной. — Пуля застряла у неё в позвоночнике. Мы думали, она останется парализованной ниже пояса. Но нам удалось вытащить пулю без вреда её здоровью. — К ней можно? — спросил я. — Она до сих пор без сознания. Пока не очнётся, толку мало. — Хорошо. Можете выяснить, что это был за яд? — Да, вполне. — Тогда вы поможете мне ещё разок, — сказал я, чувствуя, как внутри разгорается холодная ярость. «Она выжила. Она не уйдёт. Я не позволю.» *** Выяснив, что это был за яд, я велел Кевину найти, кто и где мог его приобрести. Джереми отправился за новой одеждой для Эшли. Когда он принёс её, ему пришлось уехать — нужно было прикрыть дочь перед отцом: стрельба не прошла бесследно, и все новостные каналы только об этом и говорили. А я остался караулить у постели Эшли — ждал, когда она очнётся. Сидя рядом, облокотившись на подлокотник и держа её за руку, я прикрыл глаза. Четвёртые сутки без сна давали о себе знать — усталость навалилась тяжёлым грузом. Но едва я начал проваливаться в дремоту, почувствовал, как Эшли сжимает мои пальцы. Я тут же распахнул глаза. Она медленно приходила в себя. — Джеймс? — прошептала она едва слышно. — Я тут, красотка. Как себя чувствуешь? — я придвинулся ближе, всматриваясь в её лицо. Она выглядела потерянной. Кожа — бледная до прозрачности, губы пересохли, под глазами залегли тёмные тени. — Отвратительно. Как будто меня переехал поезд, — она попыталась приподняться, но тут же сморщилась от боли. — Эй, полегче, — я осторожно удержал её за плечо. — Поезд тебя, конечно, не переехал, но досталось знатно. — Что произошло? — её голос звучал осипшим, слабым. — В тебя стреляли, дорогая, — я нежно убрал прядь волос с её лица. — Мы отвезли тебя в больницу. Тебя оперировали больше шести часов. Пуля была с ядом и застряла в позвонке. Эшли зажмурилась. Я видел, как в её глазах мелькает паника — для неё это всё походило на страшный сон. — Нужно уходить, — прошептала она, открыв глаза. — Мы не можем больше задерживаться. Она снова попыталась встать. На этот раз я не останавливал — наоборот, помог опуститься на край кровати, свесив ноги. — Уверена? — Да. Нужно только купить побольше обезболивающего — и я буду как штык. Будет весело, — криво улыбнулась она. Я покачал головой, сдерживая вздох. «Как же она упряма.» — Я попросил Джереми купить тебе другую одежду, — я поднял пакет. — Где он? — Уехал прикрывать тебя перед отцом. Она кивнула и медленно встала. — Джеймс, будет очень странная просьба, но тебе придётся одеть меня, — она посмотрела на меня, и в её взгляде читалась смесь смущения и беспомощности. — Я только об этом и мечтал, — улыбнулся я, стараясь разрядить напряжение. — Поворачивайся спиной. Придерживая её, я развернул её к себе спиной. Медленно, аккуратно снял больничную сорочку. Моё внимание привлёк пластырь на пояснице — там, где пуля застряла у позвонков. «Шрам останется.» Я достал из пакета топ. — Подними руки вверх, — попросил я. Она медленно выполнила просьбу, но руки поднялись не высоко — было видно, что каждое движение причиняет боль. Я старался сосредоточиться на одежде, а не на ней — обнажённой, хрупкой, доверчиво стоящей передо мной. Надев на неё топ, я повернул её к себе лицом. Её щёки порозовели от смущения, и это заставило меня улыбнуться. — Вот, что смешного? — нахмурилась она. Я достал чёрную кофту. На её левом боку виднелся большой пластырь. — Просто впервые вижу, как ты смущаешься, — я коснулся её руки, чтобы она снова подняла их. Она подчинилась. — Просто мне впервые одевает мужчина, — тихо сказала она. — О‑о, то ли ещё будет, — ухмыльнулся я и жестом попросил сесть, чтобы надеть джинсы. Опустившись на корточки, я просунул её ступни в штанины, затем надел кроссовки. Поднявшись, я осторожно взял её за руку и помог встать, чтобы натянуть штаны до конца. — Спасибо, — сказала она тихо. — Пойдём. Нужно уходить. Мы вышли через чёрный ход. На улице стояла глубокая ночь, но из‑за огней города было довольно светло. Эшли остановилась, закрыла глаза, сделала глубокий вдох и медленный выдох. — В чём дело? — встревожился я, внимательно оглядывая её. — Всё хорошо. Дай минуту, — она нахмурилась, прижав ладонь к боку. — Всё в порядке, слышишь? — я коснулся её руки. Она кивнула. В машине она вдруг заговорила: — Спасибо тебе, — я посмотрел на неё. — Нет, правда. Спасибо. Ты спас мою жизнь — и не раз. — Ну, сейчас не совсем я спас, — улыбнулся я. — Ты невыносим. Портишь момент, — она закатила глаза, а я рассмеялся. *** Когда мы вернулись в квартиру, я уже собирался уйти, но её голос остановил меня. — Ты останешься со мной? — спросила она спокойно, без тени сомнения. — Если ты… — Я хочу, — перебила она. — Ну, хорошо, — я улыбнулся. Я понимал, что ей нужен отдых. Мы быстро перекусили, и я уложил её спать. Она свернулась клубочком рядом со мной. Я слушал её дыхание — ровное, спокойное. Она спит. Слыша её умиротворённое дыхание, чувствуя, как бьётся её сердце под моей ладонью, я наконец осознал: я не хочу её потерять. Больше никогда. Эта мысль пронзила меня с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание. Все эти недели мы ходили по краю, ругались, не понимали друг друга — но сейчас, глядя на её спокойное лицо, я понял: она стала для меня больше, чем напарником. Больше, чем другом. «Я не оставлю её. Никогда.» С этой мыслью я закрыл глаза и провалился в сон.