Глава 15. Эшли.

Вы когда‑нибудь просыпались в свой день рождения с мыслью о том, что зачем вы вообще появились на этот свет и лучше бы этого дня вообще не было? Лично у меня сейчас именно такое состояние… Лежа в кровати, я думала о том, что сама организовала грандиозный праздник — а теперь совершенно не хотела его проводить. Луч солнца упал на лицо, я зажмурилась и перевернулась на другой бок, накрывшись одеялом с головой. — Эшли, вставай! Или ты ничего не успеешь, — донёсся из‑за двери голос Джеймса из гостиной. После той ночи, когда мы вместе были в больнице, Нельсон стал оставаться у меня с ночёвкой. Но все эти ночи он проводил в гостиной. Я хотела, чтобы он был рядом — не только по ночам, а всегда. Однако произнести это вслух оказалось куда сложнее, чем думалось. Поэтому каждую ночь он оставался в гостиной, а я уходила в свою комнату и закрывала дверь… — М‑м, — простонала я. — Я лучше обратно в больницу вернусь, — громко, чтобы он услышал, сказала я. — Если ты не встанешь, я сам тебя подниму и кину в холодную ванну, — отозвался он. Его угрозы звучали куда реальнее моих — он действительно мог так поступить. Сквозь недовольные стоны я поднялась и вышла в гостиную. Джеймс сидел на диване. На кофейном столике валялись разбросанные бумаги. Он напомнил мне отца — и я не смогла сдержать улыбки. — Чего улыбаешься? — недовольно спросил он, отрывая взгляд от бумаг. — Ты… — я закусила губу. — Неважно. Поможешь снять пластыри? — До этого ты как‑то справлялась сама, — ответил он, не отрываясь от документов. — И это было жутко неудобно. Тем более у меня день рождения, — скрестила я руки на груди. — Ладно, иди сюда, — Джеймс отложил папку и повернулся ко мне, протягивая руки. — Нет, в ванную, — махнула я головой в сторону двери. — Мне кажется, или ты хочешь меня заманить? — посмотрел он с недоверием. — Если бы хотела, сделала это давно. Пошли, давай, — направилась я к ванной. Подойдя к раковине, достала специальную мазь. — Ну, где болит, больной? — усмехнулся Джеймс. — Очень смешно. Начни со спины и помажь этой мазью. — Ты не будешь клеить пластырь? — вздёрнул он бровь. — Нет. Эта мазь образует плёнку, которая не будет мне мешать на протяжении всего дня. Я повернулась к нему спиной и упёрлась руками в раковину. Он бросил короткий взгляд на меня через зеркало и начал поднимать майку. Я слегка дёрнулась, когда его горячие пальцы коснулись моей кожи. Подцепив пластырь, Джеймс медленно оторвал его. — Тебе повезло, шрам почти не остался, — заметил он. — Это только там, — фыркнула я. Всегда старалась работать аккуратно, не лезть на рожон, чтобы не получить пулю. Хотела сохранить девственно чистую кожу… Не получилось. Закончив со спиной, я повернулась к нему лицом. Джеймс быстро пробежался по моему лицу тёмно‑синими глазами и присел на корточки. — Вы не заметили, что довольно часто находитесь у моих ног? — проговорила я, пока Джеймс приподнимал майку, а я придерживала её, чтобы она ему не мешала. — Надо бы это исправлять, — ухмыльнулся он. Он оторвал пластырь. Я старалась не смотреть на шрам. — Эшли, если ты думаешь, что здесь всё плохо, то ты ошибаешься, — видимо почувствовав моё напряжение, сказал он. Джеймс провёл большим пальцем по вертикальному шраму. У меня внутри будто всё перевернулось вверх дном. Я протяжно выдохнула. Когда он закончил, я отступила в сторону, давая ему помыть руки. — Ты уверена, что хочешь это праздновать? — спросил он, глядя на меня через зеркало. — Сегодня уже не уверена. Но выбора нет. Надо идти до конца, — выдохнула я и отвела взгляд. В тишине ванной комнаты я вдруг осознала, как много значит для меня его присутствие. Каждое прикосновение, каждое слово — всё это наполняло меня странным, тёплым чувством. Он рядом. Он заботится. Но вместе с теплом пришла и тревога: а что, если это всё временно? Что, если завтра он снова уйдёт в гостиную и между нами снова вырастет стена? Я сглотнула, пытаясь отогнать мрачные мысли. Сегодня мой день рождения. И я должна хотя бы попытаться быть счастливой. *** Я стояла в комнате. На мне было чёрное платье в пол — с глубоким декольте, длинными рукавами и большим вырезом справа на ноге; на талии красовался металлический пояс. Причёска была простой: передние прядки заколоты на затылке, остальное — красивыми волнами — струилось по спине. Стоя перед зеркалом, я смотрела на совершенно другую девушку. Она была поломана: последние события оставили на ней свой след. Но она старательно это скрывала — и получалось у неё отлично. В глазах — ни тени слабости, на лице — уверенная полуулыбка. «Только бы никто не заметил, как дрожат пальцы.» В раздумьях я не заметила, как в комнату вошёл Джеймс. На мгновение я забыла, как дышать. На нём был полностью чёрный костюм, волосы аккуратно уложены назад, на лице — игривая улыбка. Но в глазах читалось нечто большее: восхищение, нежность, тревога. Он медленно осмотрел меня с ног до головы — и в этом взгляде я увидела то, что боялась признать: я для него не просто напарник. — Дар речи потеряла? — ухмыльнулся он, небрежно кладя руки в карманы брюк. Я сглотнула, пытаясь вернуть самообладание. — Ты выглядишь… не плохо, — произнесла я, делая шаг навстречу. Он рассмеялся — коротко, искренне. — А ты выглядишь потрясающе. — Спасибо, — я слегка склонила голову, чувствуя, как теплеют щёки. Тишина. Всего секунда — но в ней уместилось слишком много невысказанного. — Стоит ли напоминать, что никто не должен знать, кто я? — наконец спросил он, стараясь звучать беспечно. — Для всех ты будешь просто охранником. Не переживай. Сам только не свяжись, — ответила я с лёгкой усмешкой. — Мы идём? — спросил Джеймс, слегка приподняв бровь. Я ответила кивком. Когда мы вышли в коридор, он незаметно коснулся моей руки. Всего миг — но этого хватило, чтобы внутри всё дрогнуло. Я украдкой взглянула на него: он шёл рядом, спокойный, собранный, но я знала — он напряжён. Для него это тоже не просто светское мероприятие. В лифте я поймала своё отражение в зеркальной стене. Платье, причёска, макияж — всё идеально. Но глаза… в них читалась усталость, страх, надежда. «Что, если сегодня всё пойдёт не так? Что, если я не смогу держать лицо до конца?» Джеймс будто почувствовал мои мысли. Он чуть наклонился и тихо произнёс: — Ты справишься. Я рядом. Эти слова, простые и короткие, вдруг дали мне силы. Я кивнула, сжала кулаки в складках платья и выдохнула. *** Поднявшись в зал, который я арендовала, меня встретили оглушительным криком и шквалом поздравлений. Внутри всё сияло: мерцающие огни, гирлянды, цветочные композиции, лёгкие ткани, струящиеся с потолка. Играла музыка — негромкая, но заводная, создающая атмосферу праздника. Я невольно улыбнулась: выглядело всё потрясающе. Но внутри… внутри было пусто. Слава богу, про Джеймса никто не спрашивал. Да и он сам ретировался куда‑то к бару, оставив меня наедине с толпой гостей. Я принимала поздравления, принимала подарки — и понимала, что сейчас они для меня ничего не значат. Взяв очередной бокал мартини, я едва успела сделать глоток, как ко мне подбежала Руби — в лёгком белом платье, с сияющими глазами. — Эшли, родная, я так по тебе соскучилась! С днём рождения! — выпалила она и крепко обняла меня. — Спасибо, — ответила я сквозь натянутую улыбку. На другую сейчас просто не была способна. — Что с тобой было? Где ты была? — она отстранилась, но не выпустила мои плечи из рук. — Я тебе столько писала! — Были проблемы… Мне было не до общения с вами, — выдохнула я. — С тобой и Джереми. Мне жаль. — Солнце, ты ведь знаешь, что мы всегда на твоей стороне, — грустно улыбнулась подруга. — Спасибо, Руби. Я это очень ценю, — я снова заключила её в объятия. Мне и правда было жаль. Я игнорировала их, не писала, не звонила. Наверное, я не лучшая подруга. Но они всё равно оставались рядом — спасали, помогали. И я действительно это ценила. Ещё я не поблагодарила Джереми за то, что помог мне неделю назад. Если бы не он, не знаю, где бы я сейчас была. — Руби, ты не видела Джереми? — спросила я, когда мы снова отстранились. — Видела. Мы вместе пришли. Он вон там, — она указала в дальний конец помещения. Джереми стоял в светлом костюме, о чём‑то разговаривал с парой гостей. — Спасибо, — кивнула я и уже хотела пойти к нему, но подруга остановила меня. — Слушай, Эшли, ты сильно будешь возражать, если мы с Джереми не останемся надолго? — В чём дело? — заволновалась я. — Ничего серьёзного. Просто у нас сегодня важная встреча у моего отца. А ты знаешь, он хорошо относится к Джереми. — Да нет, конечно, — я улыбнулась, но тут же замерла. — Стоп. «У нас»? — повторила я её фразу. — Ну, в общем, да, — она неловко отвела глаза. — Быть того не может! — я была в шоке. — Руби, я поздравляю вас! — обняла её ещё крепче. — Спасибо, — хмыкнула она. — Пойду поздравлю второго. А насчёт ухода не переживай — я сама не собиралась оставаться тут надолго. — Как всегда, оставляешь вечеринку в самом разгаре? — улыбнулась она. — Да. Нельзя изменять традициям, — сказала я и направилась к Джереми. — Привет, Джер. Поздравляю тебя, — улыбнулась я. — Привет. Но, по‑моему, поздравить должен я тебя. Где‑то сломалась система? — усмехнулся он и обнял меня. — Спасибо. Но я про вас с Руби. Я правда рада за вас. А ещё я хотела сказать тебе спасибо. Ты спас мне жизнь. — Руби рассказала, — он кивнул. — Ясно. А что до твоей жизни — не за что. Ты дорога мне. Я не мог иначе. — Я очень это ценю, — я сжала его руку. — Ладно тебе. Иди развлекайся. А то я знаю тебя — уйдёшь в самом разгаре. — Да, ты прав, — улыбнувшись, я отошла. Я направилась к бару — надеялась встретить Джеймса. Но его там не оказалось. Допив бокал и заказав новый, я вышла на смотровую площадку. Здесь было тихо, пусто, только ветер шелестел в углах. Подойдя к перилам, я поставила бокал и закрыла глаза, глубоко вдохнув ночной воздух. И тут я почувствовала тепло за спиной. Кто‑то подошёл сзади, почти закрыв меня от внешнего мира. — Я надеюсь, ты не собираешься прыгать. А то зачем тогда я тебя спасал? — прошептал Джеймс у моего уха, обжигая горячим дыханием. — Нет, не собираюсь. Я уважаю чужой труд, — с улыбкой ответила я. Он хмыкнул. Его рука, лежавшая на перилах слева от меня, медленно переместилась на талию — прямо над шрамом. — Ты на пьяную голову решил поприставать ко мне? — спросила я, слегка поворачивая голову. — Я трезв как стёклышко. В отличие от тебя. Ты выпила шесть бокалов. Я замерла, пытаясь вспомнить, когда были остальные пять. Видимо, из‑за волнения не обратила внимания. Но пьяной себя не чувствовала. — А ты, видно, следил за мной? — спросила я, поворачиваясь к нему. — Мне было скучно. И я решил понаблюдать, как ты всех избегаешь. В основном ты нормально говорила только с друзьями и старалась напиться. Судя по всему, не очень‑то получилось. — С чего ты взял? — Ну, ты же трезвая, — ухмыльнулся он. — Знаешь, уже хочется отсюда уйти. Здесь делать больше нечего, — я развернулась к нему лицом. — Уверена? — Да. Только надо сказать администратору, чтобы вечеринка продолжалась. — Ты иди к нему, а я загляну в бар, — он посмотрел на меня с хитрой улыбкой. — Поверь мне, я устрою тебе вечеринку получше. Найдя в толпе администратора, я попросила, чтобы вечер продолжался, пока гости этого захотят. Счёт за всё он должен был прислать мне завтра. Джеймс нашёл меня. В руках у него была бутылка виски. — Готова? — спросил он, подходя ближе. Я кивнула. Мы спустились вниз. Джеймс сел за руль, и мы выехали в сторону дома. — Можно спросить? Зачем нам так нужна бутылка виски? — не удержалась я. — Мы с тобой сыграем. — Во что? — рассмеялась я. — «Я никогда не…» Открой и начинай, — сказал он. Внутри меня вспыхнул азарт. Я открыла бутылку и сделала глоток. — Штрафной, — произнесла я и начала игру. — Ладно. Я никогда не спала с тем, на кого у меня был заказ. Джеймс протянул руку, взял бутылку и сделал глоток. — Был заказ на одну компанию. Должен был выкрасть данные с их компьютера. Выбрал самый лёгкий путь, — пояснил он на мой немой вопрос. — Только не говори, что ты её после этого убил. — Нет, что ты. Она просто была директором этой компании, вот и всё. Так. Теперь я. Я никогда не занимался сексом с другом. — Минуточку. Ты как узнал? — я взяла у него бутылку и сделала глоток. — Джереми рассказал, — усмехнулся Джеймс, быстро взглянув на меня. — Балабол, — фыркнула я. Он рассмеялся. — Я никогда не курила травку, — продолжила я. Джеймс нахмурился и покачал головой. — Ненавижу эту дрянь, — фыркнул он. — У этого есть какая‑нибудь история? — Нет, — покачал он головой. — Понятно. Есть ещё вопросы или игра окончена? — Думаю, мы просто можем продолжить дома. Мы почти приехали. *** Бросив ключи на столик, я прошла на кухню и поставила бутылку на столешницу. В тишине дома раздался голос Нельсона: — Эшли, нам пора поговорить, — произнёс он серьёзно. Я повернулась. Его сосредоточенный взгляд скользил по моему лицу, словно пытался прочесть то, что я так старательно скрывала. — Пора, — кивнула я, горько усмехнувшись и облокотившись спиной на тумбу. — Мы долго это откладывали. Джеймс медленно обошёл стойку, подошёл вплотную и заглянул в глаза. Опустив руки по обе стороны от моих бёдер, слегка наклонился. — Что же нам делать с тем, что мы чувствуем друг к другу? — тихо спросил он. Его дыхание касалось моей кожи, тепло его тела проникало сквозь одежду, а взгляд этих пронзительных глаз лишал воли. Я с трудом выдавила: — Мы не можем быть вместе. — Не можем, — повторил он, кладя ладони на мою талию. — Но кто сказал, что мы не можем попробовать? Будто сорвав стоп‑кран, он стремительно приблизился и поцеловал меня — грубо, жадно, до сбившегося дыхания. Почва ушла из‑под ног, но его руки тут же подхватили меня, не дали упасть. Мои пальцы коснулись его напряжённого тела — и оно откликнулось, содрогнувшись от прикосновения. Джеймс облегчённо выдохнул, словно ждал этого мгновения, ждал, когда я наконец перестану сопротивляться. Подхватив меня, он усадил на столешницу и перешёл к поцелуям — сначала скулы, потом шея. Я рванула края его рубашки; пуговицы с цокающим звуком посыпались на пол. Джеймс улыбнулся, резко притянул меня ближе. Внезапно он отстранился. Я уже хотела возмутиться, но он коснулся моей ноги под коленкой, провёл рукой до ступни и медленно снял каблук. За ним последовал второй. Я тяжело дышала, наблюдая, как его ладонь скользит по моему бедру, сжимает талию, как он смотрит мне в глаза — и, наконец, подхватывает на руки и несёт в спальню. Остановившись у кровати, он развернул меня спиной к себе, убрал волосы в сторону и прильнул к шее. Я слегка наклонила голову, открывая ему больше пространства. Его пальцы нашли замок платья и медленно потянули вниз. Он будто издевался — каждое движение нарочито неторопливое, тягучее, — но это заводило сильнее, чем любая спешка. Развернув меня к себе, Джеймс тихо произнёс: — Злишься. Это прозвучало не как вопрос, а как неоспоримый факт. — С чего ты решил? — игриво спросила я, проводя пальцами по его прессу, ощущая под кончиками пальцев упругие мышцы. — За то, что медлю, — улыбнулся он, сжимая мою талию. Его пальцы будто отпечатывались на коже. — Злюсь, — мягко призналась я. — Но так хочу тебя ещё больше. Притянув его за галстук, я поцеловала его — сначала нежно, потом всё настойчивее. Джеймс ответил с той же страстью, его губы жадно исследовали мои, а руки скользили по спине, будто пытались запомнить каждый изгиб. Стянув с меня платье, он позволил ему с тихим шорохом опуститься к нашим ногам. Затем подтолкнул меня к кровати. Опустившись на прохладные простыни, я наблюдала, как Джеймс медленно снимает с себя галстук, затем рубашку. При каждом движении мышцы перекатывались под кожей — напрягались и расслаблялись в завораживающем ритме. Я закусила губу, нагло рассматривая его тело. Впрочем, мужчине открывался обзор не хуже: я лежала на тёмных простынях, тяжело дыша, отчего грудь часто поднималась и опускалась. Ноги были сжаты, ладони вцепились в одеяло. Я чувствовала тяжесть внизу живота, острое, почти болезненное возбуждение. Джеймс упивался открывшимся видом. Мне захотелось шутливо стукнуть его за это самодовольство — но тут он коснулся моих щиколоток, и по телу побежали мурашки, реагируя на горячие прикосновения. Его руки двинулись выше по моим ногам, медленно раздвигая их в стороны. Когда он навис надо мной, я ощутила, как его возбуждённый член упёрся в меня. — Джеймс… — прошептала я. — Да, дорогая? — выдохнул он мне в шею. — Ты же и себя тоже мучаешь. — Зато я так дольше буду наслаждаться тобой, — ответил он, глядя мне в глаза. В его взгляде читалась смесь вожделения и нежности. — Уверен? — вздёрнула я бровь, касаясь бугра в его штанах. Не отводя от него взгляда, я начала водить рукой вверх‑вниз, слегка сжимая. Его глаза затуманились, дыхание стало тяжелее, а пальцы, лежавшие на моём бедре, сжались — наверняка оставят синяки. Мы издевались друг над другом, и это превращалось в игру, в соревнование — у кого быстрее снесёт крышу. Почувствовала, как его рука двинулась от бедра прямо к моему лону. Когда пальцы коснулись трусиков, я простонала и выгнулась ему навстречу, остановив движения и вцепившись в его ремень. Джеймс отодвинул ткань в сторону и провёл пальцами по складкам, затем вошёл в меня двумя пальцами, одновременно целуя — заглушая мои стоны. Сначала он двигался медленно, но постепенно наращивал темп. Я подавалась навстречу, цепляясь за его плечи, оставляя на них царапины. Но вдруг он остановился. — Не так быстро, красотка, — ухмыльнулся он, пока я пыталась перевести дыхание. Джеймс поднялся с кровати, увлекая меня за собой. Я встала, потянулась к его ремню, целуя этого невыносимо желанного мужчину. С шумом расстегнула ремень и протянула ему. Он усмехнулся, взял мои запястья и связал их ремнём. Затем, погладив мой торс, резко развернул меня спиной к себе, стянул последний лоскуток ткани и подтолкнул к кровати. Я встала на четвереньки, прогнулась в спине. За моей спиной послышалось шуршание ткани, затем я почувствовала его руки на ягодицах. Звонкий шлепок заставил меня вскрикнуть — не от боли, а скорее от неожиданности. — Сдержишь хоть один звук — останешься без оргазма, — услышала я его хриплый бас. Стоны сами срывались с моих губ. Я никогда не слышала его таким — и не видела. Сейчас, в этой интимной, почти непристойной обстановке, я могла бы кончить только от одного его голоса — настолько сексуально он звучал. Джеймс провёл головкой между моих ног. У меня вырвался новый стон. Он подался вперёд, вошёл во всю длину — и, не давая времени привыкнуть, начал медленно двигаться. Я сжала простыни в кулаки. На запястьях заскрипела кожа ремня. С каждым его движением из моего рта вырывались всё более громкие стоны. С новым толчком Джеймс ускорил темп. Звуки разгорячённых тел, мои пошлые стоны и его сбившееся дыхание кружили голову. Его рука обвилась вокруг моей талии, заставляя подняться. Спиной я коснулась его сильной груди. Он замедлил темп, но входил резко, целуя мою шею и плечи. — Когда ты завладела мной, Эшли? — прошептал он. Я не ответила. Слова были не нужны. Всё, что я чувствовала, передавалось в движениях, в стонах, в судорожных вздохах. В этот момент мир сузился до нас двоих — до его рук, его губ, его тела, слившегося с моим в едином ритме. Мне захотелось прикоснуться к нему, но ремень на запястьях мешал. Я недовольно хмыкнула — Джеймс улыбнулся и, не прерывая движений, принялся развязывать узлы. Почувствовав свободу, я завела руку назад, зарылась в густую копну его волос, пропуская прядки сквозь пальцы и сильно сжимая. Всё так же держа меня за талию, второй рукой он мягко сжал моё горло — не до боли, но достаточно, чтобы я ощутила властную ноту в его ласке. Его пальцы слегка надавили, и я невольно выгнулась, подаваясь навстречу. Джеймс ускорился, подводил меня к разрядке — но я отчётливо понимала: сам он даже не близок к финалу. Его контроль был пугающе безупречным. Спустя пару толчков всё моё тело пробила мелкая дрожь, колени ослабли, и я обмякла в его сильных руках. Он остановился, переместился к изголовью кровати, увлекая меня за собой. Сел, облокотившись на резную спинку, а я оседлала его, вбирая полностью. Замерла, прикрыв глаза, ощущая, как его тепло пронизывает каждую клеточку. Джеймс слегка подул на мой лоб, покрытый испариной, и прильнул к губам — медленно, глубоко, будто хотел вложить в этот поцелуй всё, что не решался сказать. Я впилась в его широкие плечи, начала плавно двигаться, и тут же внизу живота затянулся новый узел желания. Его руки скользнули с талии на бёдра, задавая ритм — то неспешный, то рваный, заставляющий меня задыхаться. Я опустилась к его шее, оставляя лёгкие укусы и поцелуи, будто метила его, заявляя права. Хотелось запомнить каждую линию его тела: мускулы, перекатывающиеся под кожей, шрамы — то ли детские, то ли добытые в боях. Я ловила каждый его стон, каждый рваный вдох, впитывала, как драгоценность. И он отвечал тем же — его ладони изучали меня с благоговейной тщательностью, пальцы запоминали изгибы, а взгляд… взгляд говорил больше слов. В нём была жажда, нежность, страх — и что‑то ещё, глубокое, почти пугающее. Я не хочу его отпускать. Ни на миг. Хочу чувствовать всё: касания, запах, взгляд, биение его сердца. Хочу прыгать от счастья, что он рядом. Только сейчас я осознала, насколько он стал мне дорог. Не просто напарник, не просто мужчина — он превратился в часть меня, в воздух, без которого я не смогу дышать. — Я боялся потерять тебя, — прошептал Джеймс сквозь сбившееся дыхание. Его голос дрогнул. — Боялся, что больше никогда не увижу. И я был так чертовски рад, когда ты открыла глаза. — Джеймс… — простонала я, зарываясь пальцами в его волосы. — Боже, от одного моего имени из твоих уст я готов кончить, — рассмеялся он, но смех тут же оборвался стоном. — Так сделай это. Для меня. Я ускорила движения, впилась в его губы. Пара толчков — и тепло разлилось внутри меня, заставив задохнуться от остроты ощущений. — С днём рождения, Эшли Грегори, — ухмыльнулся он, целуя меня так, будто я могла исчезнуть. В этом поцелуе была мольба, обещание, клятва. Я сползла с него и опустилась на подушку, пытаясь привести дыхание в норму. Джеймс лёг рядом. Я прижалась к его груди, слушая, как постепенно успокаивается его пульс. Его рука лениво скользнула по моей спине, рисуя невидимые узоры. В полумраке комнаты, среди смятых простыней и разбросанных вещей, я чувствовала, как между нами рождается что‑то новое. Не просто страсть — а связь, которую уже не разорвать. — Я очень сильно испугалась, — начала я и повернулась к нему. — Боялась, что не увижу тебя, когда думала, что это будет первая и последняя пуля для меня. — Эшли… — он положил руку мне на щёку, его пальцы дрожали. — Джеймс, — перебила я, выдохнула и продолжила, — ты был прав. Мне нужно уехать. — Я сильнее прижалась к его руке, будто пытаясь впитать в себя его тепло. — Что? — он отдёрнул руку, приподнялся и нахмурился. Взгляд стал холодным, отстранённым — таким, каким я видела его в самые тяжёлые моменты. Я села, глядя на него и вспоминая ту ночь, когда он доверился мне, рассказал о прошлом. Тогда он мог уйти от разговора — как делал всю неделю. Но не ушёл. Сейчас его лицо выражало то же отчуждение, что и тогда, в начале нашего пути. — Я должна уехать. Теперь могу. Меня здесь ничего не держит: отец меня предал, друзей я оттолкнула. После того как чуть не умерла от той пули, поняла — это лучший выбор. — Я тяжело выдохнула, слова давались с трудом. — Это было тяжёлое решение. Я приняла его ещё в больнице. Внутри всё сжималось. Я не нашла того, кто стоит за убийствами и пропажами. Не смогла вычислить стрелка. Но теперь, когда появилась возможность всё оставить, я должна уйти — начать заново. Возможно, только вдали от этого города я смогу разобраться, кто охотится за мной. Только вот… есть одно «но». — И куда ты? — спросил он отстранённо. В его голосе не было гнева — только ледяная пустота. На моих глазах скопились слёзы. — Куда угодно. Только бы подальше отсюда и… — Я запнулась. Слова будто застряли в горле, отказываясь звучать. — И что? — фыркнул Джеймс. — Продолжай. — Я не хочу… — Я закусила губу, взглянула в его глаза — боялась увидеть безразличие, но там плескались разочарование и обида. — Я не могу, — на выдохе призналась я и опустила голову. — Не можешь — что, Эшли? Что ты не можешь сказать? — Его голос стал жёстче. Он злился — и я злилась на себя за эту слабость. За то, что не могу произнести слова, которые никогда никому не говорила. — Ну? — Я не могу сказать, что хочу, чтобы ты уехал со мной. Мать твою, чтобы был со мной! — Мой голос сорвался на последних словах. Я испуганно смотрела на Джеймса. Он замер, будто переваривая услышанное. В его взгляде мелькнуло что‑то неуловимое — то, чего я боялась больше всего: сомнение. — Джеймс, пожалуйста, не молчи. Скажи хоть что‑нибудь, — по моей щеке скатилась слеза. — Глупая, глупая Эшли, — он наклонился, остановившись в сантиметре от моего лица. Его дыхание смешалось с моим. — Как ты могла подумать, что после всего, что между нами было — и я не только про секс, — я оставлю тебя? — Он вытер слезу с моей щеки, и в этом прикосновении было больше нежности, чем во всех его словах до этого. Джеймс прильнул к моим губам. Это был горький поцелуй — будто мы прощались. Но на самом деле я только крепче привязывала его к себе. — Я думала, что сейчас всё кончится, — разорвав поцелуй, еле произнесла я. — Поверь мне, я никогда не предам тебя. Мы уедем. Найдём того, кто хочет тебя убить, и вернёмся обратно. Ты поняла меня? — Он смотрел твёрдо, без тени сомнения. Я еле кивнула. — Эй, куда подевалась та Эшли, которая направляла на меня пистолет? — ухмыльнулся он. — Её сломали, — я опустила голову. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой сломленной. Всю жизнь я давала отпор, никогда не показывала слабости. Но за последний месяц Джеймс увидел меня настоящую — без масок, без брони. Я всегда показывала ему то, что чувствовала, а не скрывала за безразличием, как делала это двадцать один год. Он притянул меня к себе, обнял. Я прижалась к его тёплой груди и наконец почувствовала то, чего так долго искала: защиту. Здесь, в его руках, меня никто не достанет, никто не заденет. Я была в безопасности. — Мы справимся, — прошептал он, целуя меня в макушку. — Вместе. И в этот момент я поверила. Не в удачу, не в судьбу — в нас.