Часть 2. Астрономическая башня

Я не выдержу напора... Я тварь... Я мразь... Моника стоит на самом краю Астрономической башни, но не может решиться сделать отчаянный шаг, хотя пустота пожирает её юное тело, не оставляя даже шанса на хорошие воспоминания, черты... Но я не могу, я не готова... В отчаяние она садится на холодный пол посередине башни, вытаскивает из мантии свой потрёпанный дневник, воспоминания опять нахлынули на неё с новой силой «Ты бездарь... Магглорожденная... Не прикасайтесь к ней, она заразна...» Моника судорожно листает свой дневник, пока её руки не натыкаются на твердую обложку и начинает вытаскивать оттуда спрятанные между кожаной и бумажной обложками тонкое лезвие — она давно научилась, и теперь не придавала значения тому, что из-за небрежности движений оно несколько раз приятно прошлось по кончикам пальцев. Плевать. Только успеть, чтобы очередная дымка воспоминаний не помешала ей сделать короткий вдох.Моника вытянула руку и полоснула по предплечию лезвием, не задирая рукава.«Жалкая псина, которая даже не достойна лизать мне ботинки...». Мантия начала пропитываться кровью. Девочка вскрикнула от боли, но тут же прикусила язык, прислушиваясь, не услышал ли кто её воплей, но через мгновение спокойно выдохнула, не услышав звука шагов. На смену моральной боли — пришла физическая. Чертовски больно, но терпимо по сравнению с тем, что происходило до этого. Пропитанная кровью мантия и запах крови вызвало долгожданное облегчение. Моника в изнеможении уронила руки на колени, не заметив как её блокнот с лезвием выпал из рук, и облокотилась об холодную стену. Невольно полились слёзы, скатываясь по щекам и капая на гранитный пол... Неожиданно девочка услышала шаги, гулко звучавшие в пустом коридоре. Она быстро вскочила и стала приводить себя в порядок, прижала к груди пораненную руку и впопыхах забившись в самый дальний угол башни, стала выжидать. Но тут Моника обнаружила что её дневник всё еще лежит на самом видном месте. Она сжала свою руку, надеясь что преподаватель, который поднимался сейчас в Астрономическую башню ничего не заметит и пойдет обратно. Дверь распахнулась, Моника вздрогнула, и приглядевшись она поняла что вошедший человек — вовсе не преподаватель, а... А Астория. Моника сильнее вжалась в угол. Главное не попасться на глаза, главное чтобы она не увидела, главное чтобы она не посмотрела в этот угол, главное чтобы она не увидела дневник, главное, главное... Главное — существовать... — Кто здесь? — прервал тишину как раскат грома, голос Астории. Послышались шаги. Моника всхлипнула, но тут же зажала рот обеими руками. Моника, испуганная до глубины души, замерла, её сердце отчаянно билось где-то у горла. Каждый шаг Астории эхом отзывался в её голове, словно предвестник неминуемой беды. Дневник, её сокровенные мысли, её раны, оставленный на виду, казались теперь гигантским маяком, указывающим на её присутствие. Она чувствовала каждую клеточку своего тела, сжатую в комок ужаса, ощущая леденящий холод стены за спиной, но внешний холод не мог сравниться с внутренним ознобом, пробирающим до самых костей... — Я знаю, что ты здесь! — голос Астории прозвучал уже ближе, пробираясь сквозь мрак и тишину, словно лезвие. — Покажись! Или мне придётся искать тебя, что, поверь, я не очень люблю. Моника закрыла глаза, пытаясь стать невидимой, слиться с тенями, исчезнуть. Её раненая рука пульсировала болью. Шаги Астории стали ещё ближе, а затем прекратились. Нежный скрип обложки, скользнувшей по полу, раздался в тишине, оглушая её, словно взрыв. Послышалось шуршание страниц. — Хаха, это ты, Грязнокровка? Я тебя нашла, я тебя вижу... — прошептала она. — Иди сюда. Моника была парализована страхом и сжалась ещё сильнее услышав её слова, не в силах пошевелить ни одной частичкой тела. Астория подошла вплотную к Монике и вздёрнула её на ноги за шиворот мантии, засветив волшебной палочкой ей прямо в лицо. Моника пошатнулась и чуть не упала, но Астория крепко прижала её к холодной стене. Девочке захотелось слиться со стеной, провалиться сквозь землю, главное чтобы избавиться от этого ада и быть незаметной... Быть тенью... — Грязнокровка жалуется дневнику на свою жизнь, — притворно сожалеюще сказала Астория. — а ты знала, что ты мразь, которая не достойна ничего? Ты даже не достойна лизать мои ботинки... Поняла? Ты тварь! Отвечай!!! — П-пожалуйста... — Замолчи, — Астория дала резкую пощёчину Монике. — Ты будешь говорить тогда, когда тебе это позволят!!! Ты поняла меня? Или мне повторить урок? — снова ударила Астория, не рассчитав удар и голову Моники с противным треском отбросило назад. Ударившись затылком об стену она вскрикнула, почувствовав как по шее стекает теплая жидкость. Кровь. Моника попыталась вырваться из хватки Астории, но та продолжала наступать. — Хахахаха, — истерически засмеялась Астория. — Куда ты собралась, я еще не закончила, — прошипела она ей на ухо. Она резко отпустила Монику, та упала на пол и всхлипнув вжалась в комочек, ожидая неизбежного. Астория пнула лежащую на полу девочку. — Вот тебе грязное отребье... Вот... Вот... — После третьего удара, тело Моники взорвалось от боли и она уже не скрываясь рыдала, пытаясь прикрыть незащищенные части тела. Из живота, проткнутого каблуком, потела кровь. В это мгновение в коридоре опять послышались шаги. Обе девочки замерли не шевелясь, но Моника тут же опомнилась и громко всхлипнув, раскрыла было рот чтобы позвать на помощь, но Астория дала ей пощёчину. — Заткнись, — прошипела она. От удара в ушах звенело, а голова пульсировала от новой раны. Она чувствовала вкус собственной крови, смешанный с едким привкусом страха. Слёзы текли ручьём, но теперь они были не из-за обиды, а из-за животного ужаса перед лицом такой немотивированной жестокости. Тело горело огнём, каждый нерв кричал от боли, особенно живот, из которого продолжала сочиться кровь, медленно впитываясь в ткань её одежды. Паника сквозила в глазах Астории, смешиваясь с озлобленностью. Она прекрасно понимала, что быть застигнутой на месте преступления сродни полному краху её тщательно выстроенного образа. Это был Драко Малфой! Его проницательный взгляд медленно скользил по коридору, словно ища что-то необычное. Моника, прижавшись к холодному камню, застыла, едва дыша. Она чувствовала, как кровь продолжает течь, как жгучая боль распространяется по её телу, но сейчас все её мысли были заняты лишь одним — чтобы Малфой не посмотрел в их сторону, чтобы он не догадался о её присутствии, чтобы этот кошмар, наконец, закончился. Астория, ощущая его приближение, тоже затихла, её дыхание стало прерывистым и частым. Её хватка на руке Моники ослабла, но это было не от милосердия, а от собственного страха быть пойманной. Малфой медленно поднял палочку, и слабый свет от неё упал на Асторию и лежащую у её ног Монику. Там, на холодном камне, виднелось небольшое, но заметное пятно крови. В глазах Драко полыхнул гнев. — Что вы здесь делаете? Что тут происходит? — гневно вопросил он, его голос прозвучал низко и опасно. Моника закрыла глаза, пытаясь стать невидимой, моля все известные ей силы, чтобы он поскорее ушел. Ей казалось, что её сердце вот-вот выпрыгнет из груди и начнёт биться в унисон с его шагами. — М-мы... Мы ничего... Мы беседовали. Милый, ты же не будешь злиться, это же всего лишь Грязнокровка, она ничего не стоит, и эта тайна останется между нами, — соблазнительно-ласково прошептала Астория. До Драко только начало доходить происходящее, его глаза сверкнули и он в одно мгновение оказался между Моникой и Асторией. — Да как ты посмела?! — Малфой со всей силы оттолкнул Асторию, что та упала на пол в другой конец башни. — Ай! Любимый, что ты творишь?! — взвизгнула Астория. — Миллер? Это ты? Что с тобой... — он осёкся, увидев что всё тело Моники покрыто шрамами. Не долго думая, Малфой принялся читать исцеляющие заклятия. — П-пожалуйста... Не надо... Оставь меня... — пробормотала Моника в полубессознательном состоянии. — Тихо. Ты можешь подняться? — обеспокоенно (или ей это показалось) спросил Малфой. В её глазах, затуманенных болью и шоком, промелькнула искра недоверия. Почему Малфой? Почему он помогает? Разве он не один из них? Что это значит? Может, это лишь очередная уловка, чтобы посмеяться над ней, или...? — Отпусти… — прохрипела она, пытаясь отползти. Инстинкт самосохранения брал верх над любой надеждой. Доверие было роскошью, которую она не могла себе позволить, особенно по отношению к Малфою. Драко осторожно приподнял её за плечи, стараясь не причинить ещё больше боли. Его прикосновения были неожиданно мягкими, почти нежными, что лишь усилило её замешательство. — Если я отпущу, ты так и будешь лежать здесь, пока не истечёшь кровью, — тихо, но твёрдо произнёс он. Он помог ей сесть, прислонив к стене. Его взгляд задержался на её лице, на порезах, на опухших губах. В глубине его глаз промелькнуло нечто, похожее на вину, или гнев, направленный на самого себя. — Ты… ты должна идти в Больничное крыло. Сейчас же. Моника покачала головой, отворачиваясь. Горло её сжалось, и она почувствовала, как к глазам подступают новые слезы. Пойти в Больничное крыло означало бы привлечь внимание, отвечать на вопросы, раскрывать то, что она так отчаянно пыталась скрыть. Её шрамы… Её слабость… Она не могла этого допустить. Не сейчас, не после всего. — Нет… Нет, пожалуйста… — её голос был лишь шепотом. — Я… я справлюсь. Просто оставь меня. Драко не говоря не слова подхватил на руки Монику и быстро направился в гостиную Слизерина, сопровождаясь постепенно стихавшими криками Астории. — Дорогой?.. Дорогой, ты что, бросаешь меня тут? Дорогой?! Но тот продолжал шагать, прижимая к себе Монику, согревая и успаковивая её своим телом. — Всё будет хорошо, всё закончилось, — шептал он. Моника в последний раз взглянула на своего спасителя и потеряла сознание. В гостиной Слизерина царил полумрак. Драко, словно одержимый, пронёс Монику. Он нёс её, как бесценную ношу, словно боялся, что она рассыплется в прах от одного неверного движения. Добравшись до своей комнаты, он осторожно опустил её на кровать, застеленную тёмно-зелёным шёлком. Лицо Моники было бледным, словно лунный свет, а на губах запеклась кровь. Драко, быстрыми и точными движениями волшебной палочкой, принялся исцелять самые глубокие ранки. Моника тихо застонала во сне, и Драко замер, боясь причинить ей боль.. Драко же снова обратил свой взор на Монику. Он смотрел на неё, словно видел впервые. В её лице, лишённом маски безразличия, он увидел хрупкость и уязвимость, которые тронули его до глубины души. — Кто ты такая, Моника? — подумал он. — И почему я не могу тебя просто оставить? В этот момент Моника открыла глаза. Её взгляд был мутным и растерянным. Она попыталась сесть, но резкая боль пронзила её тело. — Лежи спокойно, — тихо сказал Драко, придерживая её за плечи. — Тебе нельзя двигаться. А не то мне придется оглушить тебя. Моника посмотрела на него с ужасом. Она не понимала, где находится и что происходит. Последнее, что она помнила, — это боль и отчаяние. А теперь… Теперь перед ней стоял Драко Малфой, и в его глазах она видела… Что? Заботу? Сочувствие? Этого не могло быть. — Где я? — прошептала она. — Ты в моей комнате, — ответил Драко. — Тебе здесь безопасно. И в этот момент Моника снова потеряла сознание, оставив Драко наедине со своими мыслями и растущим чувством ответственности за эту хрупкую девушку, ворвавшуюся в его жизнь, словно буря. Моника очнулась в полумраке, на чужой, шёлковой кровати. Потолок был незнакомым, камин потрескивал в стороне. Паника кольнула её, когда она осознала, что находится в комнате Драко Малфоя, в гостиной Слизерина. Воспоминания о боли, криках Астории и руках Драко нахлынули. Она резко села, игнорируя боль. Драко сидел у камина, его фигура была окутана тенями. Он выглядел усталым, непривычно серьёзным. Моника откашлялась, и он медленно повернул голову. В его серых глазах читалось нечто нечитаемое – тревога, замешательство, странная забота. — Ты очнулась, — произнёс он. Моника молчала, пытаясь осмыслить происходящее. Раны почти не болели. Он исцелил их. — Почему… — начала она, но слова застряли. Драко встал, подошёл к кровати. — Потому что ты истекала кровью, — просто сказал он. — И отказалась идти в Больничное крыло. Он опустился на край кровати. Моника отпрянула, но остановилась. — Я… я не понимаю, — прошептала она. — Зачем ты… Драко усмехнулся горькой усмешкой. — Думаешь, мне нравится возиться с тобой? Спасать от себя самой? Моника вздрогнула. Он знал о её шрамах. — Никто не видел, как я тебя сюда принёс, — продолжил он. — И никто не увидит, как ты отсюда уйдёшь. Когда будешь готова. Его слова были ударом и облегчением одновременно. Он не выдаст её. Но почему? — Почему ты это делаешь? — спросила Моника. Драко отвернулся, глядя в огонь. — Иногда… — его голос стал шёпотом, — иногда даже змеям приходится вытаскивать из грязи заблудших птиц. Моника не поняла, но почувствовала вес его слов, скрытую боль. Драко Малфой вдруг стал сложным, человечным. Тишина наполнилась невысказанными вопросами и странным, неожиданным чувством близости. Моника смотрела на него, и в её душе зарождалось новое, пугающее чувство, которое изменит всё.