ГЛАВА 3: Проблемы с родителями

2026 год. Под обвалом.       Странный сон вернул детектива в чувства.       Какой-то лес. Люди. Огонь костра. Кровь. Ножи и ружья...       Запах костра всё ещё ощущался реальным. Попытавшись помотать головой, женщина поняла, что ей в уши уже начинает заливаться вода. Она поднялась ещё выше. Размахнувшись, ударила себя по ноге возле воткнутой арматуры. Боль привела её в чувства. Фонарик, так и оставшийся светить на разрушенную стену, даже оставаясь в воде, не отключился.       Схватив его, она снова начала осматривать помещение, опять в поисках чего-то. Каково было удивление женщины, когда она увидела лежащую рядом с её головой арматуру. Детектив могла поклясться, что её здесь не было. Если бы была, то уж ею бы воспользовалась.       Приняв сидячее положение, она зубами зажала фонарь, рука схватила спрятанную под водой арматуру.       Просунув её под деревянную балку и найдя упор в разломанном куске бетона, она принялась нажимать на железяку изо всех сил. Конструкция поддалась, и тут же боль хлынула в ногу. Зажмуриласб и крепко сжала челюсть, что мешал сделать фонарик, зажатый в зубах, собрав все силы, ей удалось приподнять балку. Осталось самое сложное — держать весь этот вес и снять ногу с арматуры. Всем весом верхней части тела она прижала рычаг к полу, старалась удержать тяжесть. Попытавшись слегка присесть на него, ей удалось удержать вес чуть легче. Схватив правой рукой ногу, она дёрнула ею вверх, предварительно проверив, может ли нога шевелиться.       Не выдержав боли, детектив закричала, из последних сил отползая от ловушки, в которую попала. Отпустив рычаг, балка с грохотом упала на пол, вместе с бетонной плитой на ней они создали водяные всплески, и снова остатки потолка затрещали. Испугавшись повторного обрушения, женщина отползла на свободное пространство, удерживая раненую ногу, из которой лилась кровь. Оперевшись спиной на то место, где она видела мелькающий силуэт перед отключкой, она вздохнула, выпуская до сих пор зажатый в зубах фонарик. Он с лёгким грохотом упал вниз. Пытаясь отдышаться, женщина посмотрела вверх на обрушившийся потолок. У неё не было идей, как выбираться отсюда, учитывая, что она не так хорошо знает эти катакомбы и лабиринты подвала. Есть вариант найти Генри, чтобы он её вывел, если, конечно, он сам ещё не убежал.       Приняв решение, она сняла со своей шеи длинный красный шарф, что уже истрепался от десятков лет пользования. Крепко перевязав им кровоточащую рану, схватила выпавший фонарик и посветила им в проход. «Надо быстрее найти Генри, иначе останусь без ноги», — с этими мыслями она опёрлась о стену и с кряхтением медленно встала. Прихрамывая на правую ногу, стараясь переносить весь вес на левую, она поковыляла в сторону, куда убежал мужчина.       Опираясь на стены, женщина освещала себе проход через заваленные коридоры. Чем дальше она шла, тем целее они становились, — видимо, обрушение было только в одной части. Только чем оно было вызвано, оставалось секретом.       Не заметив что-то на полу, детектив с шумом повалилась на пол, чудом не повредив раненую ногу ещё сильнее. Фонарик упал и покатился дальше. Женщина пыталась встать в кромешной темноте. — Она хотела мне помочь, но я не смог спасти, — раздался издали голос ребёнка.       Мальчик, на которого светил луч фонаря, почти полностью скрывался за углом, лишь слегка выглядывая. Он смотрел на детектива. Та, в свою очередь, схватилась за голову, проверяя её на наличие травмы — иначе откуда здесь ребёнок?       Ничего не понимая, женщина решила, что у неё галлюцинации, и предпочла их игнорировать. — Моя мама тоже умерла, — поделился мальчик, говоря это ещё тише. — Заткнись, — прошипела детектив, зажмуривая глаза от боли. — Она была доброй, как и та женщина, на которую ты похожа, и.… — он хотел сказать что-то ещё, но детектив его прервала, крикнув, чтобы он заткнулся.       Мальчик вздрогнул, и к моменту, когда она добралась до фонарика, уже скрылся за углом. Только убегающие шаги слышались эхом. — Ты хочешь её увидеть? — голос мальчика раздался отовсюду и неоткуда сразу.       Оглядываясь по сторонам, женщина задышала чаще, в поисках голоса. Она не отвечала, лишь продолжала идти по коридору, опираясь на стену. — Ты очень похожа на неё. А вот я не похож на маму, — снова голос, на этот раз грустный, непонятно откуда. Казалось, он идёт прямо из головы.       Помотав головой, она продолжила идти, пока не набрела на какую-то комнату. Она была когда-то светлой, обложена белой плиткой, но теперь была окрашена в розоватый. Много лет она служила скотобойней — это подтверждали висящие с потолка крюки.       Неприятный жестяной запах крови окатил детектива, едва не сбивая с ног, когда она вошла в комнату. Перевести дух. — Впервые я разделал кролика, когда мне было десять, — поделился мальчик, но в голосе не было гордости. Только пустота и принятие факта. Оперившись на стену, она откинула голову и дала себе волю послушать свою галлюцинацию, пока отдыхает. — Мама была против, но папа говорил, что воспитывает из меня мужчину, — мальчик шмыгнул носом. — Зачем ты мне это всё рассказываешь? — спросила женщина, стирая капли пота, стекающие с висков. — В прошлый раз я не успел рассказать это, — голос снова отдалялся. --------------------------------------- 2014 год. Участок.       Кэтрин сидела за компьютером, пальцы стучали по клавиатуре, заполняя отчёт. Она слишком надолго задержалась в магазине, теперь её ожидала гора работы.       Дневная смена потихоньку уходила, приходили ночные офицеры. Детектив решила добить сегодняшние задачи, даже если придётся задержаться, всё равно желания возвращаться в пустую квартиру не было.       Закончив с отчётами, она откинулась на кресло и потёрла уставшие глаза. Расстегнув пуговицы на рукавах рубашки, она натянула их до локтя, вечером не было желания соблюдать официальный дресс-код. Просидев пару минут в тишине, она принялась искать информацию о магазине. Первым делом нужно было позвонить начальнику, но уже было поздно, и не факт, что он возьмёт трубку, к тому же, если верить работнику кассы, то начальник всё равно сейчас где-то в горах, где навряд ли ловит сеть.       Набрав номер с визитки, женщина приложила телефон к уху и слушала длинные гудки, которые, как и ожидалось, закончились: — Это Стэн! Я сейчас занят, оставьте сообщение, и я перезвоню! — донельзя весёлый голос на автоответчике. — Здравствуйте, Стэн. Это детектив Кэтрин Веласкес, — женщина вновь потёрла уставшие глаза, — У меня есть пара вопросов касательно вашего магазина «Smiley» на Бейкер-авеню, — она глубоко вздохнула. — Перезвоните, как только услышите. Сбросила трубку.       Её взгляд непроизвольно обратился к фотографии на её рабочем столе. Какая-то непреодолимая тоска окатила женщину. За деревянной рамкой и тонким стеклом находилась фотография маленькой девочки с чёрными волосами. Они были спутаны, и лицо было слегка запачкано, на щеке отчётливо виднелся след от лапы. Но девочку на фото это не печалило, наоборот, она улыбалась широко, от уха до уха, и смотрела глубокими карими глазами прямо в объектив.       Счастливая, она держала на руках маленькую таксу, выставляя её перед собой прямо в камеру. Отец рядом, крепкий блондин, так же счастливо улыбался в камеру и обнимал дочь. Сама Кэтрин в этот момент стояла за кадром и играла роль фотографа.       Это был её 10-й день рождения. Маленькая Микки долго уговаривала родителей подарить ей щенка. Кэтрин была против, ведь это большая ответственность, в этом её даже поддержал Ральф, хоть он обычно и играл роль хорошего полицейского в их семье. Но всё же Кэтрин решила быть менее строгой с дочерью, согласившись на щенка.       И как оказалось, не зря. Девочка и правда ухаживала за Пушком, водила его гулять каждый день по несколько раз и даже сейчас, шесть лет спустя, продолжает это делать.       В сердце защемило, когда она поняла, как давно была сделана эта фотография. Теперь её дочь уже не маленькая девочка с фотографии, она молодая девушка. Ещё два года, и она выпустится из старшей школы, потом поступит в университет. Эти мысли нагоняли больше грусти.       Решив позвонить дочери, женщина испытала лёгкую панику. Она не знала, что говорить, но говорить хотелось. Она сама не знает, почему так холодна с дочерью. Они никогда не были особо близки, она искренне любила дочку, но всё равно держала дистанцию, делала всё, чтобы быть любящей матерью, какой не было у неё. После развода с мужем она поняла, что не сможет быть той матерью, которая нужна девочке, когда рядом не будет человека, который бы ещё заботился о Микки, который бы мог дать безусловную любовь ей помимо её матери. Она испугалась. Побоялась, что не сможет. Поэтому оставила полную опеку Ральфу и лишь изредка навещала дочь, или девочка ездила к ней на каникулы.       Набрав номер, женщина вздохнула, мысленно готовясь. Длинные гудки шли один за другим. Они въедались в голову и вводили в транс, заставляя копаться в голове, копаться в себе. «Почему Кэтрин так поступила?» «Почему оставила дочь?» «Почему не подпускала близко?»       Мать Кэтрин была жёсткой женщиной, суровой и нашла себе такого же мужа. Отец, бывший военный, воевавший во Вьетнаме, после окончания войны спился и застрелился, когда Кэтрин было семь. После этого её мать начала страдать приступами неконтролируемой ярости. Но в целом старалась ради дочери быть хорошей. В трубке раздался женский голос. — Это Микки, оставьте сообщение. Пока! — высокий голос, совсем изменившийся, уже вовсе не детский, слышился на том конце. — Привет, Микки, — Кэтрин сама не знала, почему улыбнулась, — это мама. Звонила узнать, как у тебя дела.       После этого женщина замолчала, не знала, что говорить дальше. Она даже радовалась, что дочь не взяла трубку, иначе всё было бы очень неловко. — Как планируешь отметить Рождество? Может, приедешь ко мне? Или я могу приехать, если ты не против, — детектив глубоко вздохнула. — В общем, перезвони и расскажи свои планы, — протараторила она, — люблю тебя, — уже тише добавила она, скорее из-за того, что это нужно было сказать.       Детям нужно слышать, что родители их любят, что родители ими интересуются. Кэтрин знала, какой она должна быть. И точно знала, какой она быть не должна, — на примере её матери.       Сбросив вызов, детектив откинула телефон на стол, сделала большой глоток кофе и, взглянув вновь на фото дочери, принялась за работу. -------------------------------------- 1951 год. Дом Стоунов       Встав пораньше, мальчик умывался в ванной, когда мама позвала его за стол. Прибежав вниз, он увидел родителей. Мама накладывала блины на тарелки, её утончённая фигура в фартуке крутилась и суетилась на кухне, пока отец привычно сидел за столом и читал газету. — Доброе утро, сын, — не отрывая взгляда от газеты, сказал отец. — Доброе утро, пап. Доброе утро, мам, — ответил он, присаживаясь на стул. — Доброе, сынок, — улыбнувшись, ответила молодая женщина, и все они принялись за завтрак.       Спустя полчаса они с отцом собрались выходить. Но мальчик застал их за небольшой ссорой. — Генри, ему нужно учиться. Его оценки в школе становятся хуже, —тихо сказала женщина, наблюдая за мужем. — Ему не нужны хорошие оценки. Он будет помогать мне в семейном деле, — бесстрастно ответил мужчина, надевая куртку. — Но образование важно. Что если твое дело прогорит? — её прервала хлёсткая пощёчина. — Прекрати! Жена должна воодушевлять своего мужа! — зло прошипел Генри, смотря прямо в глаза жене. Раздался ещё более громкий шлепок. Мальчик услышал бы его даже в своей комнате, не то, что на лестнице.       Она отпрянула от него, хватившись за разбитую губу и горящую щеку, скрывая слёзы в глазах. — Конечно, Генри, ты прав, — она шмыгнула носом и убрала руку от лица, выпрямившись. — Просто учителя последнее время задают много вопросов, — добавила она, надеясь, что ярость мужа отступит, если он решит, что это из-за учителей она такое спрашивает.       Мужчина надел кепку и, закинув сумку за плечо, крикнул, позвав сына вниз. Мальчик от неожиданности вздрогнул, но не вышел сразу, чтобы не выдать того, что он подслушивал. — Я с ними поговорю, — твёрдо ответил мужчина, открывая дверь.       В этот момент мальчик вышел из укрытия и спустился по лестнице. — Пока, мама, — ответил он, стараясь не смотреть на её красную щеку и треснутую губу, из которой шла кровь. — Пока, милый, — она улыбнулась, и из губы хлынуло ещё больше крови.       Её улыбчивое лицо с пустыми глазами скрылось за захлопнувшейся дверю ***       Через час дороги они с отцом наконец-то приехали в новое место. Мужчина купил небольшое здание, которое решил обустроить под мясную лавку. Он был уверен, что это их обогатит.       Выпрыгнув из машины, он шёл за отцом, вглядываясь в здание, бывшее обычной бетонной коробкой снаружи. Вдруг его внимание привлёк звук подъезжающей машины. Он увидел, как большой грузовик паркуется кузовом ко входу. Из него вышел тот самый мужчина с волчьим оскалом. — Ну что, хозяин, принимай товар, — улыбнувшись, мужчина направился к отцу. — Привет, малец, — он подмигнул мальчику и шлёпнул по плечу, не рассчитав силу. Но на этот раз мальчик не упал. — Здравствуйте, — всё ещё не зная имени мужчины, ответил мальчик.       Они направились к закрытому кузову грузовика. Когда мужчина его открыл, мальчик увидел туши мяса, подвешенные за крюки. Вид сырой плоти уже был для него привычным, но от запаха он всё ещё кривился от него. — Отлично, — восхищённо прошептал отец, а во взгляде его виднелось восхищение, они едва ли не блестели от счастья. — Ну, ты нарисовал? — всё ещё заворожённый, он обратился к сыну.       Мальчик без слов протянул отцу бумажку, раскрашенную красным, где был нарисован жёлтый улыбающийся смайлик и белая надпись «Smiley».