ГЛАВА 6, В КОТОРОЙ ВРАГ ВРАГА — ЭТО ДРУГ

Пыль в «Черном доме» была похожа на серый снег — она ложилась на всё тонким, удушливым слоем. Крысун, чьи лапы привыкли к холодному металлу оружия и шершавым папкам досье, осторожно отодвинул тяжелую, изъеденную молью портьеру в дальнем углу. Под ней обнаружился гобелен. Он не был ярким. Время и сырость превратили цвета в приглушенные оттенки охры и пепла. На полотне были вытканы трое. Крупный, широкоплечий барсук с мудрыми глазами — в его осанке угадывалась порода и сила. Рядом с ним — барсучиха, чья мордочка светилась тихой нежностью, а лапа покоилась на плече маленькой девочки-барсучонка. Девочка сжимала в лапках тряпичную куклу и улыбалась так, будто в этом мире не существовало капканов и Щипачей. Крысун замер. В этом изображении было что-то глубоко интимное и в то же время страшное. Это была семья, которой больше не существовало. Семья, чье место занял приемный кот и бесконечные расследования. «Вот ты какой, Леонид Семёнович, в своем настоящем прошлом», — подумал Крысун, чувствуя, как холод гобелена передается его подушечкам. Тишину разорвал скрип половиц и бесцеремонный голос: — Эй, есть кто в этом склепе? Пахнет так, будто тут Сорока сдохла еще в прошлом веке! В комнату ввалился Даши — отец диджея Бобра. Он выглядел как ожившая реклама дискотеки: яркий жилет, цепочка на шее, от него разило чем-то сладким и спиртным. Он приехал в Дальний Лес «поднять капусты» на лесных тусовках и явно не ожидал увидеть здесь агента в состоянии меланхолии. — Ты что тут забыл, мелюзга хвостатая? — Даши прищурился, оглядывая Крысуна. — Это же временный притон, тут только блохи живут бесплатно. У тебя что, на нормальную нору денег нет? — Это моё временное жилье, — сухо ответил Крысун, не оборачиваясь. — Гостиницы нынче не по карману тем, кто служит истине. Даши хмыкнул, порылся в глубоком кармане и вытащил пачку измятых купюр. — Ладно, не зуди. Я сегодня добрый, дискотека в «Сучке» прошла на ура. На, возьми. Переночуй в «Семи дубах». Там хоть простыни не кусаются, и завтрак из кедровых орехов. Негоже зверю в такой дыре киснуть. Крысун принял деньги. Его лапа коснулась лапы бобра — одна была горячей и пахла жизнью, другая оставалась ледяной.

***

В полицейском управлении пахло озоном и жженой шерстью. Барсукот сидел за столом, пытаясь сосредоточиться на отчетах, когда из подвала донесся сухой, резкий хлопок. Звук выстрела в замкнутом пространстве всегда кажется громче, чем на улице. Барсукот вскочил, опрокинув стул. В ушах еще стоял звон. — Что это... Песец? — выдохнул он, бросаясь к лестнице. Коала уже стоял у решетки камеры №4. Он даже не вздрогнул. В воздухе висело сизое облачко дыма. Песец лежал на бетонном полу, его белая шерсть стремительно окрашивалась в густой алый цвет. Рядом валялся самодельный пистолет, собранный из обрезка трубы и пружины. — Зачем? — Барсукот замер, глядя на безжизненное тело. — Он же мог... мы бы разобрались... — Он не захотел ждать, — Коала повернул голову, его глаза были совершенно пустыми. — Я просто сказал ему правду. Что за то, что он видел, и за то, что он знает, он будет гнить в этой клетке до последнего вздоха. Без неба, без снега, без будущего. — Ты... ты довел его! — голос Барсукота сорвался. — У нас не было преступников, которые сидели бы всю жизнь! Мы всегда давали шанс... мы думали, они справятся! — Ваша «старая школа» — это просто медленная пытка надеждой, — Коала прошел мимо Барсукота, слегка задев его плечом. — Он доказал мою теорию. Слабые выбирают быстрый путь. Сильные — меняют правила игры.

***

Через час Коала уже сидел в архиве, листая папку №131. Смерть Песца не оставила на нем и следа эмоций. Его интересовали имена. — Баран Будаев Игорь Дугларович... Хм, интересный типаж. А это кто? — он ткнул когтем в пожелтевшее фото. — Пятифанов Роман Петрович. — Это старое дело, — отозвался Барсукот, стоя у окна. — Роман был... сложным зверем. Волчья кровь, тяжелый нрав. — У него были дети? — Коала прищурился, вчитываясь в мелкий шрифт. — Генетика — это карта, по которой можно предсказать бурю. Мне интересно, куда ведут эти корни. — Слушай, — Коала вдруг захлопнул папку. — Расскажи мне про эту вашу Ласку. Кто она такая, что её имя заставляет даже тебя поджимать хвост? Барсукот вздохнул, глядя на закатное солнце. — Она — верховная правительница Союза Смешанных Лесов. Это не просто должность, Коала. Это абсолютная власть. Союз объединяет десятки территорий, и наш Дальний Лес — лишь малая часть её владений. У неё везде глаза и уши. И если происходит «жестокое преступление», Ласка лично подписывает приказ. У неё есть полномочия... на казнь. Без суда в привычном понимании. Коала издал короткий, лающий смешок. — Казнь? Верховный лидер? Это звучит как бред из старых сказок. Вы живете в мире, где один зверек решает, кому дышать, а кому нет? Какой-то средневековый фарс. — Тебе будет не смешно, когда ты увидишь её подпись на своем ордере, — мрачно заметил Барсукот. Коала подошел к окну и отодвинул жалюзи. Внизу, по разбитой дороге, тяжело рокоча мотором, проезжал огромный синий КАМАЗ. За рулем угадывался силуэт Федора Соболева. Грузовик шел низко, явно перегруженный. — Федор... — прошептал Коала. — Что же ты возишь в своем чреве, старый соболь? И почему от твоего КАМАЗа пахнет так же, как от папки №131?

***

А в это время в уютной норе Маркиза накрывала на стол. На тарелках дымилась свежая рыбка, пойманная в утреннем ручье. Котята суетились вокруг, подталкивая друг друга лапками. — Кушайте, маленькие, — мягко сказала Маркиза, поправляя салфетку Снежку. — Скоро папа придет. Сегодня у него был тяжелый день, но он обязательно вернется к нам. Она посмотрела на дверь, и тень тревоги промелькнула в её глубоких глазах. Она знала, что за дверью — не только лес, но и бездна, в которую её муж заглядывает всё чаще.