ГЛАВА 8 В КОТОРОЙ НЕ ХОЧЕТСЯ СДАВАТЬ ПЕРЬЯ

Библиотека Дальнего Леса больше напоминала мавзолей, где вместо покойников на полках гнили мысли. Воздух здесь был неподвижным, тяжелым от вековой пыли и запаха разложившегося переплетного клея. Белая ворона Сара, похожая на сгусток бледного тумана, сидела на верхушке стеллажа, и её глаза-бусины лихорадочно блестели. — Мы сдаем перо! — Гриф Стервятник выпрямился, и в его голосе прозвучала сталь, несвойственная кабинетным ученым. — Это символ чести, Сара. Мы не щипачи. Мы — те, кто ищет правду. Барсук Старший наблюдал со стороны, как Скворчонок, дрожа всем телом, высунул клюв из-за стопки книг. Процедура напоминала жертвоприношение. Гриф резким, профессиональным движением вырвал перо у помощника, а затем и у себя. Боль была мимолётной, но символизм давил на плечи: в этом деле каждому придется отдать частицу себя. — Гриф, — тихо позвал Барсук, когда Сара, успокоенная «данью», принялась ворчать в кар! кар! тотеке. — Мне нужно твое содействие. В обход Супер-мыши. Проверь эту кружку. Там пепел. Стервятник взмахнул крыльями, и в его взгляде вспыхнула фанатичная преданность. — Ты Старший, Леонид. Рылокрылая может забрать твой значок, но она не заберет твой авторитет. Я сделаю всё. Мы найдем этого ублюдка. — Сара! — Барсук прокричал ввысь, к полкам. — Мне нужна «Баллада о бешеном хомяке» Опушкина! Старая ворона хрипло расхохоталась, взметнув облако серой взвеси. — Невозможно! Её украли! Единственный экземпляр исчез, когда еще деревья были маленькими. Тот, кто её взял, не просто читатель, он — похититель истории. Хотите знать, кто? Но Барсук уже не слушал. Улика с укусами дубов и стихи маньяка жгли его разум сильнее, чем реальный огонь. Он должен был вернуться. Туда, где всё началось.

***

Руины дома Миласандры встретили его гробовой тишиной. Дождь прибил пепел к земле, превратив его в вязкую черную грязь. Барсук Старший бродил среди обгоревших балок, чувствуя, как под ногами хрустит стекло и остатки его прошлой жизни. Здесь пахло не просто пожаром — здесь пахло предательством. Тридцать лет назад кто-то швырнул сюда коктейль Молотова, и этот огонь всё еще горел в сердце Леонида. В углу, под завалом из прогнивших досок, он увидел нечто странное. Старый телефонный аппарат. Черная трубка, массивный диск. Как он мог уцелеть? Как он мог здесь оказаться? Барсук коснулся диска, и тот с сухим щелчком провернулся. В трубке, вопреки законам физики и логики, отозвался длинный, протяжный гудок. Это был зов из преисподней. Дрожащими когтями Леонид набрал номер, который он выжег в своей памяти еще в девяностые. Номер Константина. — Ванюша, ты где был?! — Громкий, властный голос Кости ударил по ушам, заставив Барсука вздрогнуть. — Извини, Костя, но это не твой племянник. Это я. Звоню тебе из дома Миласандры. На том конце провода повисла тяжелая, густая тишина. Леонид слышал, как учащенно дышит его бывший напарник. — Бляха... это ты, старик, — Костя выплюнул слова с явным отвращением. — А я-то думал, телефоны в твоем проклятом лесу давно сгнили. Что ты там забыл? Могилы ищешь? — Я нашел правду, Костя. Тридцать лет прошло, а ты всё бесишься. Прокуратура, проверки... ты ведь тогда был на грани. Думал, я не узнаю про коктейль Молотова? Про то, как ты хотел сжечь мою жизнь, потому что я женился на ней? — Ты старый пердун, Лёня, — голос Кости стал ледяным, вибрирующим от застарелой ярости. — Ты думал, что обошел меня? Что просто так забрал её? Ты просто был шафером на моей свадьбе, которая не состоялась. Но знаешь что? Я трахнул твою Миласандру. Она была моей по праву. И Барбара... мне обещали, что если она забеременеет от меня, я стану полноценным мужем. А ты? Ты просто подстилка для официальных бумаг. Барсук почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Мир перевернулся. Барбара... его дочь, которая, возможно, и не его вовсе. — Ты безумен, Костя. Я арестую тебя. Это конец. — Смерть к тебе близка, Лёня! — взревел Костя. Трубка буквально вибрировала от его крика. — Оглядывайся, старик! У меня слух острее, у меня нюх лучше! Ты — покойник. Я достану всех: твоих приемных сыновей-котов, твоих птиц. Я спущу в вашу школу ужас. Твоя бывшая жена и дочь — они уже со мной. Они примкнут ко мне, и мы съедим тебя, как людоеды! Я буду кушать твои органы и хохотать! Костя бросил трубку. Короткие гудки зазвучали как удары молота по гробу. Барсук Старший выронил трубку. Она качалась на проводе, ударяясь об обгоревшую стену: *тук... тук... тук...* Паника, первобытная и черная, захлестнула его. Он больше не был полицейским. Он был дичью. Леонид сорвался с места. Он бежал через ночной лес, не разбирая дороги, ветки хлестали его по морде, когти зарывались в мокрую хвою. Ему казалось, что из-за каждого дерева на него смотрят желтые глаза Кости, а в кустах прячутся Миласандра и Барбара с окровавленными ножами. Он должен добраться до участка. Только там, за железными дверями, среди улик и решеток, он мог попытаться выжить.