ГЛАВА 14 В КОТОРОЙ БАБОЧКА НА ХВОСТЕ ОБЯЗАТЕЛЬНА

Утро началось не с кофе и даже не с запаха хвои, а с шелеста бумаги, звучавшего как сухой кашель. Дальний Лес накрыла волна бюрократического безумия. Сорока, треща как неисправный телетайп, носилась от норы к гнезду, разбрасывая повестки. — Всем в суд! Всем в суд! — вопила она, роняя перья. — Дело № 666! Воробьи против Полиции! Коала поднял один из листков, упавших прямо в его чашку с эвкалиптовым чаем. Бумага была официальной, с гербовой печатью Таштагольского городского суда. — «Иск о превышении должностных полномочий, жестоком обращении с пернатыми и коррупции», — вслух прочитал он. — Ответчик: Барсук Старший. Его серые глаза сузились. Это было не просто недовольство стаи. Воробьи — существа хаотичные, они не способны составить грамотный иск. Кто-то водил их крылом. Кто-то очень хотел убрать Барсука с доски, не прибегая к когтям, а используя самый страшный инструмент людей — закон.

***

Решив проветрить мозги перед процессом, Коала забрел в местное ателье, которое держали юркие горностаи. В полумраке, пахнущем дорогой шерстью и мелом, он увидел знакомый силуэт. Крысун стоял на табурете перед зеркалом. Горностаи суетились вокруг него, подгоняя по фигуре безупречный твидовый костюм. — Решили сменить имидж, коллега? — спросил Коала, опираясь на дверной косяк. Крысун медленно повернул голову. Бабочка на его хвосте дернулась. — Имидж — это всё, что у нас есть, когда заканчиваются патроны, — усмехнулся он. — А вы, я погляжу, всё еще верите в значок шерифа? — Я верю в закон, — сухо ответил Коала. — Барсука пытаются подставить. — Закон... — Крысун фыркнул, и его усы дрогнули. — Закон — это сказка для слабаков, Коала. Им прикрываются те, кто боится взять своё силой. В этом лесу, да и в том мире, прав тот, у кого острее зубы. А твой Барсук... он устарел. Он пытается играть по правилам в игре без правил. — Слабак тот, кто прячется за спинами других, — парировал Коала. — Посмотрим, что ты запоешь через пару часов, — Крысун спрыгнул с табурета, бросил горностаям золотую монету и вышел, оставив после себя запах дорогого одеколона и канализации.

***

Зал суда в Таштаголе был холодным и гулким. Животных пустили через черный ход, но судья — сонная сова в парике — сидела на настоящем месте председателя. Ласка, выступавшая в роли обвинителя, выглядела блистательно и хищно. Она расхаживала перед скамьей присяжных (состоящей из зайцев и белок), потрясая стопкой бумаг. — Этот зверь, — она указала тонким пальцем на ссутулившегося Барсука Старшего, — не защитник леса. Он тиран! Он покрывает маньяка! Мои клиенты, честные воробьи, боятся чирикнуть без его разрешения! Мы требуем изоляции! Тюрьмы! Воробьи-истцы на жердочке дружно закивали и жалобно запищали, создавая нужный шумовой фон. Барсук Старший молчал. Он выглядел старым и уставшим. Казалось, он уже смирился с приговором. — Протестую! — голос Коалы прорезал гул. — У защиты есть свидетель. Точнее, вещественное доказательство с функцией воспроизведения. Внести Скворчонка! Барсукот внес клетку, в которой сидел нахохлившийся Скворчонок. — Этот скворец обладает уникальной памятью, — пояснил Коала. — Он запоминает голоса. И он случайно записал один телефонный разговор, который объясняет истинные мотивы травли моего клиента. Включите запись от 12 октября 1996 года. Воспроизвести! Скворчонок открыл клюв, и зал наполнился треском статических помех, сквозь которые прорвались голоса. Это было жутко — птица говорила тоном молодого Кости Тихонова и голосом Барсука. **Запись:** *«Костя: Ванюша, ты где был!?»* — голос был резким, пьяным. *«Барсук: Извини, но это не племянник звонит твой. Это я тебе звоню. В доме Миласандры».* По залу пронесся шепот. Барсук Старший вздрогнул, вцепившись в подлокотники. *«Костя: Бляха, это ты, старик... Мне показалось, что мой племянник звонит».* *«Костя: Погоди... что ты сейчас там сказал? Ты звонишь в доме Миласандры?»* *«Костя: А я думал, что телефоны в твоем лесу не работают».* *«Барсук: Послушай. С того момента, как я женился на этой барсучихе, уже 30 лет прошло. И знаешь, по-любому... Их уже нет. Ни моей жены, ни дочери».* Голос Скворчонка менял тембры с пугающей точностью. Барсук Старший побледнел, его дыхание стало прерывистым. Он заново переживал тот разговор, который пытался забыть. *«Костя: Я-то все помню. Ты, старый пердун, решил, что я совсем раскис из-за какой-то прокуратуры, и теперь всё можно? Поиздеваться вздумал в то время?»* *«Барсук: Пойми, тебе просто с жизнью не повезло. Вот ты опоздал с тем, что ты должен был на ней жениться, и я обогнал тебя».* *«Костя: И знаешь, что я думаю спустя 20 лет? С этого момента ты покойник. Ходи и оглядывайся сколько тебе влезет».* В зале суда повисла мертвая тишина. Даже Ласка перестала улыбаться. Угроза звучала реально, весомо. *«Костя: Хоть и лес большой, спрятаться можно везде... но учти: у меня острый слух, обоняние, а также зрение. Всё это лучше, чем у тебя».* *«Костя: Я даже советую попрощаться с твоими друзьями или даже с приёмными сыновьями. И я чую, что твоя бывшая жена и дочь, они живы и примкнут ко мне. И мы, между прочим, с тобой просто убьём тебя, во что бы то ни стало».* Барбара, сидевшая в заднем ряду, закрыла лапами рот, чтобы не закричать. *«Барсук: Костя, это все глупо, ты понимаешь, что я могу тебя арестовать, или ты считаешь, что убив полицейского, ты будешь... ну или как?»* *«Костя: Ты пойми то, что я трахнул Миласандру. Она была моей. Мне обещали, что если она от меня забеременеет, то я буду полноценным мужем. А ты будешь просто шофёром для меня».* Удар. Словно невидимый молот обрушился на грудь Барсука Старшего. Секрет, который он хранил десятилетиями, был выплюнут птицей на всеобщее обозрение. *«Костя: Но тебя я прикончу... Я то и дело что спущу шкуру... и со своей новой семьёй буду кушать тебя как людоед. Учти: СМЕРТЬ К ТЕБЕ БЛИЗКА!»* Скворчонок замолчал. Барсук Старший попытался встать, но его лапы подогнулись. Он схватился за сердце, его морда исказилась гримасой боли, и он рухнул на пол с глухим стуком. — Врача! — заорал Барсукот. Коала, не теряя хладнокровия, перепрыгнул через ограждение. Он выхватил из своего саквояжа шприц с адреналином. — Разойдитесь! Ему нужен воздух! Удар иглы прямо в грудь. Секунда, вторая... Барсук Старший судорожно вдохнул, его глаза открылись, полные ужаса и боли. Он не умер, но внутри него что-то сломалось окончательно. Судья-сова трижды ударила молотком. — В свете открывшихся обстоятельств... Прямые угрозы убийством сотруднику полиции... Дело против Барсука Старшего прекратить! Обвинения сняты! Заседание закрыто! Ласка, злобно сверкнув глазами, швырнула свои бумаги на пол и поспешила к выходу. План провалился. Пока.

***

Вечер в баре «Сучок» был странным. Вроде бы победа, но шампанское горчило. Барсук Старший сидел в углу, укутанный в плед, и смотрел в одну точку. Коала, сидя за стойкой, задумчиво крутил в лапах бокал. «Слишком гладко, — думал он. — Они хотели упрятать его в тюрьму. Зачем? Чтобы освободить место. Чтобы Костя Тихонов мог войти в лес как хозяин, а не как беглец. Теперь, когда Барсук на свободе, они перейдут к плану Б. К силовому варианту». Он достал блокнот и ручку. — Йот, есть конверт? — спросил он койота. — Для вас — за счет заведения, — буркнул Йот. Коала начал писать. Четким, убористым почерком: *«В прокуратуру Кемеровской области. Заявление о коррупционном сговоре и угрозе жизни сотрудника правоохранительных органов...»* Местной власти веры нет. Нужно поднимать людей. Настоящих людей из большого мира.

***

А в доме Маркизы было тепло и пахло специями. Белла стояла у плиты, вытирая пот со лба. Перед ней на блюде лежало нечто, отдаленно напоминающее курицу, но сделанное из сои и моркови. — Уф, мама... — выдохнула она. — Я так захлопоталась. Готовить эту «Вегетарианскую цыпочку с кленовой морковью» — это просто ад. Она разваливается, не пропекается... Может, я никудышная хозяйка? Маркиза подошла к ней, мягко обняла за плечи и потерлась щекой о её ухо. — Глупости, детка, — мурлыкнула она. — Ни у кого не получается с первого раза. Жизнь — она как этот рецепт: куча ингредиентов, которые не хотят склеиваться, но мы всё равно пытаемся сделать что-то съедобное. Главное — не опускать руки. И надеяться. Всегда надеяться на лучшее, даже если за окном воют волки. Белла улыбнулась и звонко поцеловала мать в нос. — Ты права. Пойдем кормить наших мужчин. Им сегодня нужны силы. Они еще не знали, что силы им понадобятся не для еды, а для выживания в грядущей войне.