ГЛАВА 37 В КОТОРОЙ СУПЕРМЫШИ НЕ ПЛАЧУТ

Холодный гранит ступеней Оперного театра обжигал лапы. Новосибирск вокруг дышал тяжелым, влажным паром; неоновые вывески отражались в лужах, превращая площадь в психоделическое полотно. Супермышь сидела, привалившись к массивной колонне. Её крылья, еще недавно казавшиеся стальными, теперь бессильно свисали, подрагивая от пережитого перенапряжения. Она больше не была «Супер-агентом №1», она была просто маленьким существом в огромном, безразличном городе. — Знаешь, Коала... — она заговорила тихо, и в её голосе не было привычного ультразвукового визга. Только усталость. — Я ведь долго думала, что весь мир крутится вокруг моих способностей. Я была эгоисткой. Служила Ласке, потому что она обещала мне исключительность. Но теперь... глядя на тебя, на то, как вы двое, — она кивнула в сторону Барсуков, — стоите друг за друга, я начинаю понимать. Я — не то, чем я привыкла себя считать. Я не инструмент. Я просто... я. Коала подошел ближе, поправляя треснувшие очки. В его глазах, отражавших огни проспекта, читалось уважение, смешанное с горечью. — Мы все здесь не те, кем казались в начале пути, — мягко ответил он. — Но самопознание — это роскошь, которую мы сейчас не можем себе позволить. Мелесандра ушла. Она растворилась в этом бетонном муравейнике, и если мы не найдем её до рассвета, она выскользнет из рук навсегда. — Она хитрая, как тысяча лис, — подал голос Барсукот, нервно оглядывая пустую площадь. — Она знает этот город. А мы здесь — чужаки. Нам нужно подготовиться. Оружие, связь, план...

***

Барсук Старший тяжело поднялся, отряхивая помятый мундир. Его морда, изрезанная морщинами и следами недавней драки, приняла суровое, официальное выражение. Он посмотрел на Тихонова, который стоял поодаль, словно тень самого себя, а затем перевел взгляд на здание театра. — Мы не справимся сами, — глухо произнес Старший. — Это Новосибирск. Здесь свои законы и свои волкодавы. Нужно звать местную прокуратуру. — Вы с ума сошли? — Крысун, до этого момента чистивший шерсть, замер. — Прокуратура? Здесь всё куплено! Если Ласка запустила лапы в Мундыбаш, то здесь она уже построила себе трон. — Не всё, — отрезал Барсук. — У меня есть старые зацепки. Прокурорские здесь не любят, когда заезжие барсучихи из Подлеска начинают устраивать передел сфер влияния. Если мы подадим это как угрозу стабильности региона — они вцепятся в неё мертвой хваткой. Старший достал свой старый, чудом уцелевший передатчик и начал настраивать частоту. Его пальцы, несмотря на возраст, двигались точно и уверенно.

***

Спустя сорок минут площадь перестала быть пустой. Тишину разорвал вой сирен. Из-за угла, сверкая проблесковыми маячками, вылетели черные воронки и тяжелые внедорожники с эмблемами Межрегиональной Прокуратуры Сибири. Звери в строгих мундирах, рослые и немногословные, высыпали на гранит. Коала наблюдал, как Барсук Старший ведет переговоры с Главным Прокурором — массивным Медведем в тяжелом пальто. Воздух наполнился запахом казенного табака и типографской краски розыскных листов. — Мелесандра... — Медведь-прокурор хмуро разглядывал фото на экране планшета, который ему протянул Коала. — Проходит по делу о махинациях в Мундыбаше? И теперь здесь? — И не только махинации, — добавил Коала, подходя ближе. — Похищения, использование запрещенной алхимии и связь с группировкой «Заячьи Губы». Она — мозг всей операции. Если вы не возьмете её сейчас, завтра Новосибирск проснется в другом мире. Прокурор коротко кивнул помощнику — молодому, косоглазому Горностаю. — Объявляйте план «Перехват». Все выезды из города, все вокзалы, все частные аэродромы. Листовки — в каждую подворотню. Найти её. Живой или... просто найти.

***

Город зашевелился. Коала видел, как на огромных экранах, расположенных на фасадах небоскребов, вместо рекламы крема для шерсти появилось лицо Мелесандры. Её холодные глаза смотрели на миллионы жителей Новосибирска. — Теперь ей негде спрятаться, — прошептала Супермышь, глядя на экран. — Мы превратили её из охотницы в дичь. — Но дичь, загнанная в угол, — заметил Тихонов, подавая голос впервые за долгое время, — кусает вдвое больнее. Они стояли в центре оцепления, среди суеты силовиков и воя сирен. Коала сжал лапу в кулак. Маховик правосудия был запущен, и теперь оставалось только ждать, когда Мелесандра совершит свою последнюю, роковую ошибку. Новосибирск, этот холодный стальной гигант, начал охоту вместе с ними.