Глава 2: «Безумие в спальне»

Лиф платья упал, как только Алисанна пересекла порог своих покоев. Юбка оказалась там же, на полу, оставляя её в одной длинной рубахе, которую она так сильно хотела задрать от жара. Всю дорогу от комнат Дейрона она еле сдерживалась, чтобы не выдавать свою радость, которая проскакивала в дергавшихся уголках губ и пальцах, которые трогали шею там, где прикасался он. Один из стражей, сопровождавших от Главного зала до покоев Дейрона, следовал за ней с книгой в руках. Алисанне было просто не до неё, хоть и на следующее утро текст наверняка увлечёт её не на одну ночь. Служанка в перекошенном чепце заявилась в тот момент, когда Алисанна уже почти добралась до кровати. Тяжело выдыхая от пьяного чувства предательства свежей постели, она сбросила рубаху, заставляя служанку раскраснеться от вида нагой принцессы. Как бы ей не хотелось мечтать о том, что могло бы быть, смыть пот и грязь затхлого воздуха было намного важнее. Купель уже была набрана, и Алисанне оставалось только убрать шпильку, которая держала передние пряди на затылке. Прохлада воды заставила содрогнуться, но из-за огня внутри, распаленного вином и поцелуями, рябь по коже скоро прошла. Служанка нежно стала омывать тело Алисанны, боязливо прикасаясь к местам, которые требовали вовсе не её маленьких рук. Алисанна прикрыла глаза, откидываясь на край купели. Она тяжело дышала, представляя на месте служанки Дейрона. В её опьяненном воображении он был совершенно ясен, как те дни, когда ни один сон не пугал его, лицо озаряла приятная ухмылка, которая росла с каждым её подрагиванием от его пальцев, что касались самого сокровенного. Она практически чувствала, как он оставлял поцелуи на шее, переходил к плечам, трогая чувствительные бусины груди. — Не уходи, — с хрипотцой проговорила Алисанна, когда служанка убрала губку. Она приподнялась, от чего из под воды показалась грудь, смущая служанку, которая тут же опустила глаза в пол. Алисанна усмехнулась, уже представляя, как такое святое стеснительное создание отреагирует на ее желание. — Возьми лезвие, — она указала на столик, на котором стояли все масла и лежали все необходимые для ванны принадлежности. — И убери все лишние волосы. Не хочу, чтобы хоть что-то портило моё тело. Нужно было слушаться сердце и брать дорнийскую служанку, а не из Западных земель, как навязал отец. Они бы никогда не зарделись от такого, сделали бы так, как она хотела и даже лучше. Дорнийские девушки знали в этом толк, знали, что отсутствие лишних волос на теле девушки — её главная красота. Если бы из давней поездки в Звездопад Алисанна взяла дорнийскую служанку, то она бы уже давно сама это сделала, не ждала слова принцессы. Но теперь ей приходилось бороться с набожностью и страхом перед любым действием. Алисанна вновь закрыла глаза, закидывая руки за голову и поднимая одну ногу на бортик купели. Больше она ничего не будет говорить, пусть служанка хоть досмерти истерзает себя душевными муками от того, что от неё требовала принцесса, но сделает. Служанка в последний раз омыла Алисанну, сделала реверанс и, забыв о предложении помощи принцессе, убежала из покоев. Да она больше и не была нужна. У Алисанны возникла только одна проблема — из-за неё и мокрый пол, на котором она еле смогла удержаться от падения, но и она отступила, когда Алисанна всё же добралась до полотенца. Чистая сорочка, приготовленная служанкой, так и осталась лежать рядом с купелью. Она была слишком длинной и закрытой — не такой, какую Алисанна хотела на эту ночь. Она прошла к резному шкафу, откуда, разбрасывая неподходящую одежду, смогла выудить тонкую шелковую белую материю, которая даже в самых страшных снах септ нельзя было назвать сорочкой. Вместо рукавов слишком тонкие брительки, которые то и дело спадали с плеч, пентошийские кружева, что обрамляли грудь. Самый дорогой подарок, какой она могла тайно получить от родни из Солнечного копья. Кузина Мартелл, которая была всего на три года старше, подарила эту сорочку Алисанне на будущее, когда она обзаведётся мужем. Рядом с кроватью стояло зеркало, у которого Алисанна невольно остановилась. Взъерошенные мокрые волосы, что лежали на спине неровными волнами, розовые щеки и едва открытые глаза, которые искрились от мыслей о прикосновениях. Алисанна упала на кровать и медленно повела кончиками пальцев к краю сорочки. Дейрону бы это наверняка понравилось. Её прикрытые поддатливые губы, сбитое дыхание, которое никак не восстанавлилось от нескончаемого желания. Как Алисанна аккуратно, будто бы никогда этого не делала с грязными картинами перед глазами, прикасалась к себе. Она прижала колени к себе, будто бы чужие руки давили ей на бедра, заставляя показывать голодным глазам всю себя. Внизу била сильная пульсация, которую Алисанна до невозможности не любила унимать сама, но другого способа пока что не было. Пока что Дейрон целовал её только в губы, но Алисанна уже чувствовала, как его пальцы гладили ее там, дразнили, от чего спина выгибалась, поднимая грудь. Сорочка задралась до колен, и ладони заскользили вверх, от чего одна лямка сползла с плеча, сильнее оголяя ключицы. Даже спустя столько времени вино делало свое дело, раскрепощая. Нежная кожа без единого изъяна манила как никогда. Пальцы уже, было, опустились к самому приятному, как раздался протяжный стон петель. Только благодаря тому, что её кровать была не у самого входа, а скрвалась вблизи купальни, Алисанна успела отдернуть сорочку и не без усилия подняться её локтях. Первый, кто пришел ей в голову в такой поздний час — Дейрон. Глупая хмельная мысль, по которой для Алисанны он решил не останавливать свои руки выше груди. И это точно не мог быть отец. Даже из своих покоев, которые находились вдали от Главного зала, она могла услышать, что пиршество только набирало свою силу. Гвардеец, что стоял у дверей, не осмелился пройти вглубь, но отчетливо оповестил её о том, кто вторгался к ней посреди ночи, повергая в ужас. — Принц Эйрион, Ваше Высочество. Трезвости уму добавило и то, как железная поступь гвардейца скрылась в коридоре. Алисанна села так, что не было видно, насколько коротка её сорочка, но Эйрион, подойдя ближе, только усмехнулся её поджатым ступням. Верхняя часть его кроваво-красного дублета была развязана, и его пальцы тянулись к следующим верёвочкам, что скрывались от посторонних. — Ждала кого-то? Он был не менее пьян, чем она — трудно было не заметить, как Эйрион шатался, и каждый шаг давался ему немалым трудом. Однако его глаза горели так же, как и прежде. Не было и капли милосердия, только стремление к тому, что задумал. — Не думаю, что сейчас самое подходящее время для разговоров, - проговорила Алисанна, но он даже неудостоил её ответа. - Уже поздно, Эйрион... Будто не слыша её, он сел на край кровати, но Алисанна не шелохнулась. Она лишь наблюдала за тем, как Эйрион сильнее раскрывал ворот одежды, смотрела прямо ему в глаза, которые жадно проходились по её алевшему лицу. — Ну конечно, ждала. Вы ведь так красиво ушли вместе… а эта тряпка на тебе, — он покачал головой, но ладонь, похоже, неконтролируемо потянулась к её колену. — Просто само очарование. Я знал, что ты любишь дразниться, но чтобы настолько… Как бы она не хотела убрать его руку, которая пыталась медленно поднять прижатый снизу шёлк, Алисанна не могла. — О чём ты говоришь? — она пыталась звучать как можно мягче, не старалась быть жёсткой, ведь было слишком страшно от того кинжала, что покоился на поясе Эйриона. — Я бы никогда не подумала дразниться. — И показливо крутиться с этим лордом Идиотом ты начала только из-за того, что он и впрямь тебе понравился, — он ухмыльнулся, переводя взгляд от неподдававшейся сорочки на быстро вздымавшуюся грудь. — И ушла с Дейроном только потому, что хотела проявить заботу к нашему старшему брату. Охотно верю, милая сестрица. Алисанна вдруг поняла, что под «кого-то ждала» Эйрион имел ввиду себя, что он воспринял её поведение как привлечение его внимания. Как намёк на действия с его стороны, пока кто-нибудь другой не занял его место. — Такая гладкая кожа. Видно, что готовилась… — Ты не должен быть здесь, — она коснулась его руки, проявляя всю нежность, какая ещё не укрылась страхом. — Это неправильно. — Зов одного дракона к другому не может быть неправильным. Алисанна перестала дышать, когда Эйрион в ответ сжал её ладонь и резко потянул на себя. Его вторая рука немедля легла на спину, прижимая её горячее тело к его. Она не успела сомнуть губы, как его страстно накрыли их. Это было слишком влажно от переизбытка слюны и больно, когда Эйрион укусил её нижнюю губу. Не было той осторожности, с какой Дейрон пробовал её, только решительность, подкрепленная одним бесомненным желанием Эйриона. Алисанна не хотела этого, никогда не хотела, но его язык уже был внутри, цеплялся за её, был слишком груб, как будто не в первый раз. Её ноги оказались по обе стороны от него, и ладонь с поясницы вернулась на колено, собирая вниз сорочку. Алисанна ухватилась за развязанную часть дублета, но вместо того, чтобы оттолкнуть, она сильнее распустила шнуровку. Внутри всё горело, но не от давнего желания, которое наоборот должно было только расти с каждым новым прикосновением. Нет, это была боязнь непоправимого, что это будет Эйрион, который постоянно измывался над ней и даже сейчас делал больно. — Keligon ūja (Прекрати это). Алисанна попыталась отстраниться, но Эйрион посчитал, что это просто игра. Что она хочет, чтобы он сильнее сжимал её руки, прижимал к себе, чтобы она могла почувствать собственным телом, чего он хотел. Эйрион настойчивее прижался к губам, не позволял её языку упираться против его, пока свободная ладонь скользила вверх по бедру. — Hīlagon, Aerion, mazemagon hen ñuha vumbiarzy (пожалуйста, Эйрион, уйди из моей комнаты), — упираясь ладонью в его грудь, прошептала Алисанна. — Yne kostagon daor… (Я не могу…) Она не хотела и думать о том, что Эйрион мог трогать её там, внизу. Не могла поверить, что у неё не хватит сил остановить его. — Ao kostā vasīr yne issa… gaomagon ilībagon daor. Zaldrīzes sydlivagho sagon hēnkirī, jorrāeliarze haedri… (Ты можешь, как и я…не сопротивляйся. Драконы должны быть вместе, дорогая сестрица…) Алисанна сжала ноги вместе и со всей оставшейся силой оттолкнула Эйриона, но из-за того, что он держал её, она упала сверху. — Sīr daor (Не сейчас), — она провела ладонью по его щеке и коснулась раскрасневшихся губ, чувствуя, как он этого желал. — Zaldrīzes sydlivagho jorrāelagon jomōzū daor (Драконы не должны любить пьяными). Эйрион, было, потянулся к ней, но Алисанна наклонилась быстрее и оставила лёгкий поцелуй на губах. Чтобы он ушёл, нужно было играть по его правилам и не поднимать шум, который отдалил бы от неё Дейрона. Нельзя было злить его, чтобы этот кинжал не оказался острой стороной у её горла. Его взгляд был слишком затуманен, чтобы видеть её испуг. Эйрион опустил глаза между ними, на её задранную сорочку, которую Алисанна уже хотела сжечь при первой же возможности. Он облизнулся, смотря точно на самое главное, ради чего он и пришёл, но внезапно отпустил её запястье. — Aōhoso issa (Как пожелаешь). Эйрион провел большим пальцем по ее губам и еще раз поцеловал, кивая. Рука с бедра переместилась на рукоять кинжала, но он тут же поднялся с помятой постели, оглядывая Алисанну. Она уже была близка к тому, чтобы начать молиться Матери, лишь бы Эйрион ушёл, однако это и не потребовалось. Ничего не сказав, он сам вышел из её покоев, громко хлопнув дверью. Волосы рассыпались по полушкам, а непрошенные слёзы сами покатились на них. Сумев отдышаться, Алисанна почувствовала, какая дрожь, похожая на озноб, била её, как тряслись и болели руки. Ей казалось, что свечи слишком быстро гасли, но на самом деле шло время, которого Алисанна не замечала. Оставаться в темноте, когда воск почти полностью расплавился, Алисанна не хотела. Что-то пугающее было во тьме, которая накрывала постель. Она вздрогнула, когда показалось, что по стене прошла тень Эйриона и длинным мечом в руках, и быстро сменила свечи на новые. Оставаться наедине с всё еще пьяным воображением после такого — чревато через чур сильной настороженностью, которую могли бы и принять за безумие. Нельзя было рассказывать отцу. Он бы не поверил ей, сколько бы Алисанна не уговаривала его в правоте своих слов. В его глазах Эйрион был намного выше тонувшего в вине Дейрона, намного лучше и более достойным титула следующего принца Летнего замка. И Дейрону она тоже не могла рассказать. Что он мог бы сделать Эйриону, особенно после того, как один выпил за несколько здоровых мужчин? Да и если бы и сделал, что после этого Эйрион мог сотворить с ней? На место её стражей без промедления могли бы встать его, а они то уж точно не стали тревожить своего принца, пока он удовлетворял своё безумие и плоть. Когда он, слава Семерым, покинул её, Алисанна могла думать только о том, сколько же дней она сможет провести взаперти или хотя бы не попадаться на глаза Эйриона в здравом уме, чтобы он снова не возомнил себя и её драконами, которым было кровью высечено предначертание быть вместе и гореть в их драконьем пламени. По крайней мере, срок их свидания был отложен на день, в который весь замок, и даже принц Мейкар, не мог подняться на ноги после дорнийского вина.