Часть 1. Глава 3.

3 глава    понедельник, 26 августа, 1985

Старшая школа начинается так себе. Я думал, что окажусь в одном и том же классе для классного часа с Дастином и Майком, и, возможно, с Макс. И раз у нас почти одинаковые интересы, мы могли бы выбрать одни и те же предметы и проводить вместе все школьные дни. Я ошибся. Все лица кажутся мне новыми, хотя я знаю многих из этих ребят ещё со средней школы. Но здесь они выглядят иначе. Одеваются по-другому, ведут себя по-другому, говорят по-другому. Куртки с заклёпками, серьги-кольца, кричащий макияж, свитера аргайл, худи Gap, джинсы Guess. Есть даже один парень в водолазке Champion. Хуже того — все они делают вид, будто мы совершенно незнакомы. Я пока ни к кому не подхожу, но язык их тела говорит сам за себя. Те, кто одет одинаково, очень быстро сбиваются в группы, вокруг них словно образуется связывающая энергия. Их взгляды кричат всем, кто вне этой группы, чтобы держались подальше любой ценой. Будто они все заражены каким-то паразитом, который делает их мудаками. Я не могу не вспомнить Истязателя разума и на секунду начинаю думать о старшей школе так, словно она сама — некий Истязатель разума. О том, как она заставляет всех внезапно становиться не теми, кем они были. Я сижу в конце класса, погружённый в свои мысли, ближе к двери, чтобы можно было быстро уйти. Наш учитель классного часа — высокий мужчина с усами, представляется мистером Лэнсдейлом — без конца говорит о плане на день и читает какую-то заезженную речь о том, как вести конспекты на ориентации и уроках. Для нас, бывших учеников средней школы Хоукинса с старшими братьями и сёстрами (или друзьями со старшими братьями и сёстрами), в этом почти нет ничего нового, так что внимательно слушают лишь немногие — я предполагаю, что это новенькие. Я оглядываю класс, пытаясь понять, кто есть кто. И замечаю, что ни один из этих бывших учеников средней школы Хоукинса даже не смотрит мне в глаза и не признаёт, что мы когда-то находились в одном здании. Будто меня не существует, будто я оказался в какой-то перевёрнутой версии жизни до старшей школы. Мне требуется некоторое время, чтобы заметить: я — единственный темнокожий в классе. Я не могу точно вспомнить момент, когда начал бессознательно считать, сколько темнокожих людей находится в комнате, когда я выходил куда-то. Конечно, в таких местах, как Филадельфия или Нью-Йорк, где живёт дядя Джек, или в родном городе мамы в Вирджинии, чёрных людей в одном месте бывает очень много. Но не в Хоукинсе — хотя я по-настоящему заметил это только после истории с MOVE. Я даже начал задумываться, сколько мест, где собирается много чёрных людей, уже подвергались бомбардировкам, прежде чем понял: дядя Джек говорил, что именно поэтому их штаб-квартира и стала целью.  К счастью, в Хоукинсе никогда не бывает больше четырёх чёрных людей в одной комнате одновременно (и то четыре — только если это одна семья). Шансы быть взорванными — от минимальных до нулевых. Потом мистер Лэнсдейл выводит нас в коридор, чтобы показать наши шкафчики и объяснить, как ими пользоваться. Пока я возюсь со своим замком, я замечаю Макс — она стоит в группе с другим классным руководителем, который показывает им, как настраивать комбинации. Я машу ей рукой. Она смотрит мне в глаза, чуть приподнимает уголок губ в полуулыбке, но в ответ не машет. Ладно, я был не до конца честен с Дастином. Мы с Макс сейчас в очень, очень плохих отношениях — и, похоже, всё становится только хуже. С тех пор как Эл уехала, Макс много времени проводит одна, и я это понимаю. Но в последнее время она ещё и часто отменяет наши встречи. Даже когда мы всё-таки виделись, казалось, что физически она рядом, а мыслями — где-то далеко. И самое сложное — я не могу понять, связано ли это со смертью Билли, с её мамой, с отчимом (или сразу с мамой и отчимом). Она почти не говорит об этом и всегда меняет тему, когда я спрашиваю. Я начинаю думать, что, возможно, ей просто надоело, что я рядом. Может, я для неё недостаточно крутой или типа того. Может, в старшей школе она тоже пытается измениться. Что бы с ней ни происходило, я как минимум имею право это знать. Я запоминаю номер её шкафчика и решаю позже оставить ей записку. Затем мистер Лэнсдейл ведёт нас на ориентационную ассамблею. Она проходит в огромном актовом зале, и я радуюсь, что наконец-то смогу сесть рядом с Майком и Дастином. Но нет. Нас обязуют сидеть со своими классами. Я замечаю Дастина в его футболке Weird Al — он сидит далеко впереди. Ученики из его группы донимают его из-за чрезмерно пышной причёски. Несколько парней тянутся, чтобы подёргать его за волосы, а девочки хихикают. Майк сидит рядом с Дастином, опустив голову, беспомощный, пока их классный руководитель пытается навести порядок. От этой картины моё сердце начинает биться быстрее, я сжимаю запястья. Мне становится стыдно, что где-то глубоко внутри есть часть меня, которая рада, что я всё-таки не попал к ним в класс. Я устраиваюсь с ребятами из своего класса, стараясь занять место с краю, чтобы можно было уйти пораньше и потом догнать парней. Но, конечно же, крайние места уже заняты. Похоже, я не единственный, кто хочет убежать отсюда как можно быстрее. Я зажат между кучей незнакомых мне ребят. Ну что ж, придётся заводить новых друзей. Это ведь часть моего плана, верно? Тем более что следующие два часа обещают быть жутко скучными. Я понимаю это уже сейчас, потому что завуч листает толстую папку и призывает нас к вниманию у трибуны. — Привет, — говорю я парню, сидящему рядом, протягивая руку. — Я Лукас. Парень, одетый в вязаный свитер Lacoste, который, клянусь, выглядит так, будто его связали вручную, окидывает меня взглядом с ног до головы. Реально с ног до головы! Потом он качает головой. Нет, спасибо. Не сказав больше ни слова, он снова поворачивается к трибуне. Я сжимаю кулаки сильнее, чтобы руки не начали дрожать. Я никогда не был застенчивым — по крайней мере, в обычном смысле. И, может быть, я не очень умею общаться с девчонками или быть самым крутым парнем, но я всегда знал: если что, я могу за себя постоять. Но за это лето и начало осени многое изменилось. Все эти смерти, то, как наша компания внезапно распалась, ощущение, что Макс начинает отдаляться… Я уже не чувствую в себе той уверенности, что раньше. Я надеялся, что старшая школа поможет это изменить. Но, похоже, нет. Следующие два урока подряд я изо всех сил стараюсь не повернуть голову в сторону этого парня снова. Директор Хиггинс начинает с какой-то невнятной речи, в которой, насколько я смутно помню, есть представление персонала (я не запомнил ни одного имени учителя), правила посещаемости, дресс-код и всякое такое. Когда он доходит до речи о буллинге, случается забавный момент: другой учитель изображает, чего нам делать не следует — выкрикивает обидные шутки в сторону пустого стула и хватает его, будто это человек. Это уморительно. Всё остальное — довольно уныло. После этого каждому из нас выдают папку с нашим расписанием, студенческие удостоверения, а также меню столовой. Нас ещё заставляют носить маленькие бейджики с именами. — На следующий урок вы встретитесь со своими наставниками — один на один, — говорит мистер Лэнсдейл, когда мы начинаем расходиться. — Убедитесь, что в ближайшие несколько минут вы будете в месте, указанном в вашем расписании. Наконец-то я снова нахожу Майка и Дастина — они склонились над своими расписаниями. — Ну, наконец-то, — говорит Дастин. — Что за чертовщина с тем, что нас раскидали по разным классам? — Мы можем с кем-нибудь поговорить об этом? — спрашиваю я. — Это же легко исправить, да? — А есть ли разница? — говорит Майк, и звучит он уже не так уныло. Старшая школа уже начала творить с ним свою магию. — Мы просто запишемся на одни и те же предметы и будем проводить остаток дня вместе. Я наклоняю голову. Логично. — А кто у тебя наставник? — спрашивает Дастин. — Мне попался какой-то лузер. Какой-то Кейсон Уокер. Господи, надеюсь, он не… — Ганнер Лейн, — говорит Майк, читая своё расписание. — Звучит круто. Может, он даже на Харлее ездит. — Пф, — фыркает Дастин. — Да как будто в этом городе кто-то может быть настолько крутым. Я смотрю в своё расписание и вижу неожиданное имя: Джермейн Демарио. — Интересно, — говорю я вслух. Звонок, предупреждающий о начале следующего урока, раздаётся в коридоре. — Нам лучше идти, — говорит Дастин. — Встретимся в столовой, чтобы вместе выбрать предметы и кружки? — Ага, — отвечаю я, но мыслями я уже далеко отсюда — на несколько шагов вперёд, в кабинете английского, где мне предстоит встретиться со своим наставником.