Часть 1. Глава 4.

4 глава     понедельник, 26 августа, 1985 Джермейн Демарио — первый темнокожий парень, которого я вижу в Хоукинс Хай. И к тому же симпатичный. Я не знаю, откуда вообще берётся эта мысль — она просто всплывает сама собой. Может, потому что у меня всегда было другое представление о том, что значит «красивый», по сравнению с моими друзьями, особенно когда речь идёт о парне, который выглядит как я. Джей нужного роста — высокий, наверное, под метр восемьдесят с чем-то. У него длинные ноги, которые с трудом помещаются под столом между нами, так что ему приходится сидеть, немного откинувшись, закинув одну руку на спинку стула, и из-за этого он выглядит круто и слегка дерзко. И ещё — его волосы. Я никогда по-настоящему не понимал, из-за чего весь этот ажиотаж вокруг причёски Стива Харрингтона. Ну да, она классная и всё такое. Должна быть классной — ведь даже спрятанная под этой дурацкой шапкой, именно она всё равно была причиной того, что в Scoops Ahoy заходило больше девушек, чем обычно. Дастин только об этом и твердит — для него это и есть определение крутости. Но, кажется, мне нужно было увидеть волосы Джермейна, чтобы понять, почему причёска Стива никогда не производила на меня такого же впечатления. У Джермейна афро-кудри: они ложатся на лоб и спускаются назад, но не в стиле Лайонела Ричи. Более естественные завитки, меньше средств для укладки. По бокам он подстригся коротко, так что причёска напоминает ирокез, но вместо выбритых до кожи висков, как у панков со скейт-парка, у него просто короткий андеркат, поверх которого «переливаются» кудри. Это самая крутая причёска, которую я когда-либо видел, и несколько девчонок в классе со мной согласны. И первокурсницы, и старшеклассницы — все украдкой бросают на него взгляды. И ещё кое-что, даже лучше: он носит баскетбольную майку поверх футболки. NBA All-Star, — написано на ней. — Ты играешь в баскетбол? — это первый вопрос, который я задаю, когда сажусь напротив него. Он смеётся от моей прямоты. — Лукас Синклер, верно? — говорит он и протягивает руку. — Джермейн, но можешь звать меня Джей. Мы пожимаем друг другу руки, и в его глазах появляется искорка. — Сразу к делу, да? — улыбается он. — Прости, прости, — говорю я смущённо. — Просто… — я запинаюсь. — Я раньше не особо видел..  — Чёрных парней в школе Хоукинса? — он улыбается уголком рта. — Десять баксов, что нас свели именно по этой причине. Мы смеёмся. В том, как он говорит, есть какая-то лёгкость. Его крутость действует на меня совсем не так, как крутость популярных ребят. Вместо того чтобы отталкивать, она словно раскрывает пространство, приглашает быть свободным, быть собой. И тут меня осеняет: вот кем я хочу быть. Вот таким я хочу быть «крутым» — как Джей. Интересно, что для этого нужно и есть ли это во мне. — Я тоже так думал в свой первый день, — продолжает он. — Я перевёлся сюда в середине первого года, так что мой опыт немного отличается от твоего. Ни ориентации, ни наставника — ничего. — Всё, чего я тогда хотел, — понять: где тут вообще тусуются чёрные парни? — Он улыбается. — Но ты поймёшь, как и я, что то, что мы не собираемся все в одном месте, не значит, что нас не существует. — Наверное, — говорю я. — Всё равно странно. — Что именно? — То, что ты спортсмен. Я видел чёрных игроков только в НБА по телевизору, но никогда - в роли школьных «джоков». Это кажется нереальным, потому что раньше я просто никогда не видел спортсмена, который выглядел бы в точности как я. — Ты ведь в баскетбольной команде, да? — спрашиваю я. — Да, — отвечает он с усмешкой. — Не знаю, делает ли это меня спортсменом, что ли? По крайней мере, не в том смысле, в каком ты это имеешь в виду. Джейсон и остальные — возможно, но не я. — Для меня, если ты в команде, значит ты спортсмен и популярный парень. Так в старшей школе всё и работает. Он смеётся. — Ну, если ты так говоришь. Технически да, я в команде. Осталось только слезть со скамейки и пробиться в стартовый состав. — О. — Я удивлён. — Неожиданно. Ты выглядишь так, будто должен быть хорошим игроком. — Что — потому что я чёрный? Его прямота выбивает меня из колеи. — Нет — нет, я не это имел в виду. — Я показываю на его майку. — Я просто подумал… не самые плохие игроки ведь носят майки All-Star? — Ха. — Он усмехается. — Да не парься, я просто тебя поддел. Но ты удивишься: в Кливленде, откуда я родом, такие майки носят просто ради стиля. — Он щиплет ткань майки. — Серьёзно? — Ага. А если отвечать на твой вопрос — я нормальный игрок, если уж быть честным. В прошлой школе я был в основном составе JV. — Но здесь, в Хоукинс Хай, все позиции стартовых гардов уже заняты на сезон, и тренер не собирается делать какого-то случайного второкурсника основным игроком. — Он пожимает плечами. — Ничего страшного. Я терпеливый. Моё время ещё придёт. Он наклоняется вперёд. — Но хватит обо мне. Если мы не поговорим о тебе, мне не засчитают дополнительные баллы за эту встречу. Мы начинаем с того, что предлагает пакет для ориентации: советы, как ориентироваться в старшей школе, любимые предметы, планы на оставшуюся часть семестра. Я рассказываю ему о своём «гайде по выживанию» в первый год старшей школы. — А, мне нравится, — говорит он. — Вот три пункта, которые тебе стоит добавить. — Он жестом показывает, чтобы я записывал. — Первое: избегай драм в отношениях. — Он делает паузу. — Есть девушка? — Ну… да? Типа? — В смысле «типа»? — Ну, да, мы встречаемся, но сейчас всё как-то странно. Летом кое-что произошло. — Тогда это «кое-что» лучше бы поскорее разрулить, потому что если дашь этому волю, оно сожрёт всю твою жизнь. То же самое с дружбой, если пустить её на самотёк. Если хочешь выжить — реально выжить — нужно держать баланс между учёбой, кружками и остальной жизнью, иначе один монстр просто проглотит другого. Понимаешь, о чём я? — Да. — Больше, чем он думает. Я что-то быстро записываю. Мы немного говорим о науке, и я рассказываю ему про своё время в AV-клубе и на научной ярмарке. Он кивает и ни разу не называет меня ни «ботаником», ни «фриком». Даже когда я упоминаю D&D — он о ней кое-что знает, хотя сам никогда не играл. — А ты? — спрашиваю я. — Что тебе нравится? — Да почти всё, что меня интересует, — говорит он. — Баскетбол, музыка, чтение… Я просто иду туда, куда тянет сердце. — Ну, кроме, наверное, Кливленда, Огайо, — шучу я. — Видимо, там было не так уж классно, раз ты уехал оттуда в это проклятое захолустье. На мгновение по его лицу пробегает тень — едва заметная перемена в выражении Его настроение впервые меняется. Почти так же, как у Макс, когда кто-нибудь хотя бы упоминает имя Билли. — Прости, это была глупость. — Нет, нет, всё нормально. — Он слабо улыбается. — Расскажи лучше про эту репутацию проклятого города. Что там в новостях про химические утечки? Заметив, как быстро он сменил тему, я пересказываю ему приглаженную для СМИ версию событий: про инцидент в лаборатории Хоукинса, тоннели, наше «проклятое» четвёртое июля и пожар в Старкортe. Ничего о по-настоящему проклятых вещах и о том, что догадки прессы не так уж далеки от правды. Пока я говорю, он откидывается назад и внимательно слушает, нахмурив брови. Надеюсь, я его не пугаю. Если, несмотря на всё произошедшее, такие люди, как Джей и его семья, всё ещё тянутся в Хоукинс, значит, может, всё не так плохо, как кажется. — Этот город, чувак, — говорит Джей потом. — Я понял, что тут жесть, когда случился тот пожар, но, фух, похоже, это была лишь верхушка айсберга. Мы возвращаемся к заданиям из ориентационного пакета и говорим о внеучебных занятиях. Я объясняю, что планирую вступить в местный клуб по D&D, который, как мы с друзьями слышали, называется «Хеллфайр». — О, — говорит он. — А я думал, тебе интересен баскетбол. Судя по тому, как ты говорил о моей форме и всём таком? — О нет, я совсем плох в спорте, — отвечаю я. — Я даже типа, вообще не знаю правила баскетбола. Я просто подумал, что это круто — ну, знаешь, вот так разговаривать с джоком и всё такое. Он усмехается. — Хотя, если честно, я и сам не считаю себя джоком в традиционном смысле этого слова. — Ну, ты крутой, как и вся команда. Ты же с ними на «ты», да? Уверен, если займёшь то стартовое место, о котором говорил, станешь таким же популярным, а может, даже ещё больше. Он пожимает плечами. — Ну, видимо, так и бывает, когда тусуешься с популярными ребятами. Он наклоняет голову. — Но если ты вдруг решишь, что баскетбол — это круто, может, попробуешь попасть в команду. Когда начнётся запись во внеклассные кружки, у нас будет столик в спортзале, вместе с остальными клубами. Заглянешь? Я слишком ошарашен этим приглашением, чтобы сразу ответить. Я? В баскетбольной команде? Делать что именно? — Нет, спасибо, — говорю я. — Для меня — только клуб «Хэллфайр». Он снова пожимает плечами. — Как скажешь, чувак. Но если ты правда собираешься следовать своему собственному руководству по выживанию — выходить из зоны комфорта, пробовать новое, заводить новых друзей, — то никто не говорит, что ты не можешь быть одновременно и парнем из «Хэллфайра», и баскетбольным парнем. — Это невозможно, Джей. Никто не может быть и ботаником, и джоком. — Это кто сказал? — Ну… все? Он фыркает и встаёт как раз в тот момент, когда звонит звонок на следующий урок. — Ну вот, Лукас. Профессиональный совет для старшей школы: все правила выдуманы, и единственные правила, которые действительно имеют значение те, которые ты сам для себя устанавливаешь. Просто… постарайся не мешать самому себе? Он оставляет мне указания, как пройти в следующий кабинет по расписанию, но я их почти не воспринимаю. Фраза «постарайся не мешать самому себе» будто выжглась у меня в голове, и ещё долго после его ухода она крутится в мозгу снова и снова, пока не превращается в бесформенную кашу без слов — как зажёванная плёнка в магнитофоне.