Часть 1. Глава 7.

          7 глава           пятница, 30 августа, 1985 Где-то между моей идеей устроить киновечер и неудачной попыткой Нэнси уговорить Уилеров разрешить Макс присоединиться к нам, всё мероприятие превратилось в подобие ночёвки. Оказывается, единственный способ выбить миссис Уилер из её пошлых мыслей о том, что может произойти, если девочка-подросток будет ночевать в их подвале, — это чтобы Нэнси расписала картину, будто мы будем разыгрывать сцену с дракой подушками из мюзикла «Энни». Представьте, как мы все поём «It’s the Hard-Knock Life». Это сработало, но полностью изменило планы на вечер. Миссис Уилер согласилась, чтобы Макс осталась на просмотр фильма, но не на ночёвку. Однако сама идея весёлой пижамной вечеринки так её вдохновила, что она придумала целую новую программу. Теперь, помимо просмотра двух фильмов, которые достал Дастин — Planet of the Apes («Планета обезьян») для всех нас и The Karate Kid («Парень-каратист») как мой сюрприз для Макс — нас ждёт домашняя «кемпинг-вечеринка». С пузырями, светящимися в темноте, капкейками (которые миссис Уилер печёт сама) и «не слишком шумной, мальчики» дракой подушками. Может, это поможет ему перестать быть таким грубым, — сказала она, показывая на Майка. Вообще, я не злюсь. Почти уверен, что ещё долго у нас не будет такого уикенда. Насколько я слышал, первая неделя старшей школы — единственное время, когда можно немного подурачиться. Потом начинается работа на полную катушку. Если, конечно, тебе не всё равно на оценки, а я не могу позволить себе так думать, пока живу в доме родителей. Поэтому я серьёзно отношусь к своей задаче — купить газировку. Во время обеда я оставляю Макс записку с просьбой встретиться после школы в магазине Bradley’s Big Buy. К концу дня в моём шкафчике нет ответной записки, но я не сдаюсь. После школы я мчусь домой, быстро перекусываю, затем звоню ей домой, надеясь, что кто-нибудь — хоть кто-нибудь — ответит. Как обычно, никто не отвечает. Я еду на велосипеде в Bradley’s один, скрестив пальцы, что встречу её там. Но и этого не происходит. Я решаю заняться покупками сам. Первым делом — кофеин, который поможет нам не спать. Для себя — и только для себя — я беру New Coke. А поскольку все остальные почему-то считают меня сумасшедшим за то, что она мне нравится, им я беру Jolt Cola. Чтобы было разнообразнее, я беру несколько упаковок Slice и Squeezits разных вкусов и добавляю пару Fruit Roll-Ups. К счастью, я не выхожу за пределы бюджета. Дома я снова звоню Макс. Ничего. Я звоню Майку, и среди звона посуды и звуков, будто на кухне начался настоящий хаос, трубку берёт Нэнси и сообщает, что миссис Уилер загнала Майка и Холли помогать ей печь. Холли решила стать полезной, отсюда и весь этот грохот. Похоже, у всех всё идёт нормально — кроме Макс. Я звоню Макс в третий раз. Кто-то берёт трубку и рычит недружелюбное «алло». Я почти чувствую запах алкоголя в его голосе. — Здравствуйте, мистер Харгроув, — говорю я. — Я Лукас Синклер, друг Макс. Она дома? — Максин здесь не живёт, — говорит он. — И она не хочет иметь с тобой ничего общего. После этого он вешает трубку. … Вечер кино должен был быть весёлым. Мы поставили четыре палатки в подвале Майка — по одной для каждого из нас. Миссис Уилер настояла, чтобы палатки были отдельные. Но четвёртая так и остаётся пустой всю ночь, потому что Макс не приходит. Я больше не звоню ей домой, но спрашиваю у Нэнси, есть ли шанс, что она или Мистер и Миссис Уилер знают что-нибудь о семье Харгроув. Безрезультатно. Во время фильма я рассказываю ребятам, что отчим Макс сказал, будто она там больше не живёт. — Тсс, — говорит Дастин, жуя попкорн. — Сейчас будет крутой момент. — Думаешь, они переехали или что? — игнорирую я его. — И нам ничего не сказали? — спрашивает Майк. — И без Нила? И не сказав своему парню? — Дастин бросает на меня недоверчивый взгляд. — Чувак, серьёзно. Так что остаток ночи я лежу в палатке, ем попкорн и капкейки и пытаюсь наслаждаться «Планетой обезьян». И в целом вечеринка мне нравится — даже капкейки и бой подушками. Но всё это время я переживаю за Макс. Я знаю, что мистер Харгроув — Нил — совсем не тот человек, которому можно доверять. Макс не пускает меня к себе домой не просто так, и мне кажется, он — главная причина. Вторник — единственная возможность увидеть её — первый учебный день после Дня труда. Поэтому, когда длинные выходные наконец заканчиваются, я с энтузиазмом еду в школу на велосипеде. Перед классным часом я как можно дольше задерживаюсь в коридоре, надеясь встретить Макс до начала занятий. Безуспешно. Я оставляю в её шкафчике ещё одну записку. Во время обеда я снова застреваю в очереди — пока Майк и Дастин уже нашли и места, и еду. Но это меньшее из моих переживаний. Я всё время вытягиваю шею, пытаясь понять, не увижу ли Макс где-нибудь здесь, возможно, она обедает одна. Я всё ещё оглядываюсь по сторонам, когда чья-то рука ложится мне на плечо. Я поднимаю глаза и вижу лицо Джермейна. — Эй, чувак. — Он ударяет меня кулаком по плечу. — Проблемы с тем, чтобы взять еду? — Он цокает языком. — Не переживай, я всё устрою. Прежде чем я успеваю ответить, он скользит к раздатчице и перекидывается с ней парой любезных слов. Она смеётся, а затем накладывает еду на два подноса для него. Он в шутку кланяется ей, потом балансирует подносами в обеих руках и на цыпочках возвращается ко мне. У нас обоих на обед чизбургеры, но в качестве гарнира у него куриные наггетсы, а у меня — пицца. Обеды почти не изменились со времён средней школы. Единственное новшество — стаканчик фруктов в сиропе, который дают нам обоим. — Йо, хочешь сесть за наш стол? Я смотрю туда, куда он показывает пальцем, и замираю. За столом сидят старшеклассники-спортсмены с первого дня — те самые, что приставали к Дастину и Макс. Я не подумал об этом тогда, но сейчас присматриваюсь к ним внимательнее и понимаю, что они как раз подходящего телосложения, чтобы без проблем попасть в баскетбольную команду. Наверное, такие же запасные, как Джей, раз я сразу не узнал в них игроков. — Эм… Я не понимаю, как кто-то вроде Джермейна может сидеть за одним столом с этими задирами. Уверен, он бы поставил их на место, если бы знал, что они сделали. В этот момент Майк и Дастин замечают, что я стою рядом с ним, и смотрят прямо на нас. — Это твои друзья? — спрашивает Джей. — Ну да… вроде того. — А, понял. Всё нормально, если хочешь сесть с ними. Я чешу затылок. — Или, ну… решай сам, — говорит Джей. — Я буду там. Он уходит и присоединяется к столу старшеклассников. Я остаюсь стоять, как олень, ослеплённый фарами. Выбор передо мной на мгновение стирает из головы все мысли о Макс. Передо мной сидят Майк и Дастин, смотрят, возможно, даже гадают, какое решение я приму. А за ними, в конце прохода, — шанс всей жизни: крутой стол с баскетболистами. Но что ещё важнее — стол с самым крутым темнокожим парнем, которого я когда-либо встречал, и единственным, кого я знаю в школе Хоукинса. «Лучше общайся с ребятами вроде тебя», — говорил дядя Джек. — «Вроде тебя». Я помню, как тогда разозлился на дядю Джека, потому что знал, что он говорил про нашу компанию — он несколько раз видел нас вместе: Уилла, Майка, Дастина и меня. Я всегда считал, что мы четверо совершенно одинаковые. Во многом так и есть. Но стоя здесь, сейчас, эти два слова — «вроде тебя» — снова и снова крутятся у меня в голове, и до меня доходит. Теперь ещё яснее, насколько жизнь моих друзей отличается от моей. Как когда-то я бы отдал всё, чтобы меня дразнили за длинные кудрявые волосы, как у Дастина, — но я не могу, даже если бы хотел. Как «крутость» значит для меня совсем другое, чем для них — говорят ли они о «крутости» ботанов или популярности. Как бы ни сложилась жизнь, куда бы мы ни пошли, кем бы я ни стал и кем бы ни решил быть — я всегда буду тем самым темнокожим парнем рядом с ними. Не то чтобы это была их вина или что-то в этом роде. Но тот час, что я провёл с Джеем, был первым разом, когда я не чувствовал себя загнанным в рамки. Вместо этого я почувствовал особенную свободу — будто я могу быть кем угодно, чем угодно. Я давно так себя не чувствовал, и это было захватывающе. Я хочу чувствовать это снова. Сейчас и всегда. Стоя посреди столовой с подносом в руках, я представляю, как сажусь за оба стола. Стол Джея — не просто какой-то стол, он ещё и популярный, а значит, я смогу сидеть рядом со спортсменами — один из них такой же, как я! Золотой шанс, который буквально падает мне в руки в самом начале старшей школы. Вероятность, что такая возможность снова появится в ближайшее время, очень-очень мала. Но мы с друзьями прошли через самые страшные вещи. На нас нападали монстры, в нас стреляли, мы были под землёй и над землёй — мы всегда держались вместе, и именно так выживали. Может, выживание в старшей школе будет таким же. Я заставляю ноги двигаться, пока решение прокручивается у меня в голове. — Так, после обеда мы идём к столу Хеллфайра… — говорит Дастин, когда я подхожу, но замолкает. — Лукас…? — Прости, — шепчу я через плечо, проходя мимо них, стараясь выглядеть как можно более виновато. — Я объясню позже. Я не оборачиваюсь. Я точно знаю, какие выражения лиц будут у них сейчас. За столом спортсменов старшеклассники смеются над чем-то, что сказал Джей. Они резко замолкают, когда видят, что я стою рядом. Джей, который сидит ко мне спиной, оборачивается, замечает меня и подвигается. — Вот, садись, — говорит он, похлопывая по месту рядом. Когда я сажусь, он обращается к остальным: — Парни, это Лукас, мой подопечный по наставничеству. Он собирается попробовать попасть в команду. — Крутяк, — говорит один из парней, Марк — как я узнаю позже, тот самый, который пнул кубик Майка. Он поднимает руку, чтобы дать мне «пятюню». Остальные делают то же самое, по очереди хлопая меня по руке. Один из них спрашивает, так ли я хорош, как новичок года в НБА, но Джей затыкает его резким взглядом, что отлично, потому что я вообще не знаю, кто это такой (какой-то Майкл Джордан?). Я оглядываюсь на стол Майка и Дастина. Они уже сидят ко мне спиной. Какой-то парень с длинными волосами, в рваных джинсах и футболке хэви-метал группы, стоит у их стола и разговаривает с ними. Он выглядит пугающе — по-своему странно. Я продолжаю смотреть в их сторону, надеясь, что они обернутся, и я смогу извиниться взглядом. Это можно объяснить. Я смогу всё объяснить. Но они не оборачиваются