Часть 2. Глава 12.

12 глава            среда, 27 ноября, 1985 Я возвращаюсь в Family Video, быстро оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что рядом нет никого, кто мог бы меня узнать и рассказать об этом моим друзьям. Стив Харрингтон сидит за стойкой. Он хмурится, заметив меня. — Забыл что-то? — Эм, нет. — Я смотрю за его спину. — А где Робин? Его растерянное выражение сменяется любопытством. — А тебе Робин зачем? Мне хочется огрызнуться, как это часто делает Дастин, сказать что-нибудь вроде «не твоё дело». Но у нас со Стивом не такие отношения. Да и я не из тех, кто умеет так грубить. К счастью, Робин выходит из подсобки и избавляет меня от необходимости объясняться. — С дороги, Харрингтон, — говорит она. — Пусть те, кто разбирается в кино, обсуждают кино. Стив закатывает глаза, качает головой и уходит. Робин некоторое время следит за ним, убеждаясь, что он не смотрит в нашу сторону и не подслушивает. Я быстро достаю VHS-кассету, которую пришёл вернуть — That Championship Feeling: 1983 NBA Playoffs and Finals — и протягиваю ей. Она принимает её, но не кладёт в коробку с надписью «Возвраты». Вместо этого убирает в свою личную сумку. — Знаешь, — говорит она, — если тебе когда-нибудь понадобится помощь, чтобы всё это обсудить с друзьями… — Нет, спасибо, — говорю я. — Я сам разберусь. — Правда? — Она наклоняет голову. — Со стороны так не выглядит. Она наклоняется ближе. — Послушай, Лукас. Я знаю, старшая школа — это большие перемены, и каждая мелочь может казаться чем-то огромным, будто вся жизнь вот-вот развалится. Но поверь мне — с твоей жизнью всё будет нормально. Даже если сейчас так не кажется. Она не ошибается. Мы с Майком и Дастином так долго злились друг на друга. А потом Уилл и Эл вернулись всего на один день — и вдруг всё наладилось, будто мы не избегали друг друга неделями. Даже мы с Макс, которые какое-то время не разговаривали, были рады впервые снова провести время вместе. Но теперь они уехали, и всё вернулось на прежние рельсы. Не совсем, конечно. Мы снова друзья, но они всё равно косо смотрят на то, что я делю наше обычное время встреч между ними и тренировками по баскетболу с Джеем. Какая-то часть меня думает, что они ревнуют, но я не могу их за это винить. Я бы тоже ревновал, если бы они вдруг стали спортсменами. Именно поэтому я скрываю это от них. Я не уверен, что они уже готовы узнать, что причина, по которой я часто ухожу сразу после школы и пропускаю их посиделки за Super Mario Bros., — это просмотр баскетбольных записей, которые порекомендовал Джей. Я не готов так скоро снова видеть их злыми на меня. — Это было… тяжело, — говорю я. — Хочешь поговорить об этом? Я поднимаю взгляд на Робин. Я не проводил с ней много времени, но даже из того немногого, что было, она кажется одним из самых умных людей, которых я знаю. Может, не умной в школьном смысле оценок, но я постоянно вижу, как она читает — и в школе, и здесь, за стойкой. Если бы она была на пару лет младше, она бы легко вписалась в нашу компанию. Поэтому меня совсем не удивляет, что она видит насквозь мои уклончивые ответы. И вместо того чтобы ждать моего ответа, она жестом приглашает меня к свободному столу. Мы садимся друг напротив друга. Только сейчас я замечаю, сколько у неё веснушек — их просто миллион. Я достаю маленький блокнот, в который записываю разные вещи. Это был рождественский подарок от папы, который всегда лежал там, неиспользованный до сих пор. Показалось хорошей идеей записывать туда мои планы на год, среди прочего — например, уроки с баскетбольных тренировок с Джеем и заметки из видеозаписей. А ещё — планы, что делать с Макс, когда между нами всё наладится. — Ого, дневник, — говорит Робин, указывая на спиральный переплёт и маленькую ручку, прикреплённую к клапану. — Смотри-ка, какой ты модный. — Что? Нет, нет, это не дневник. Просто короткие заметки, которые я люблю делать. Вот, смотри. Я показываю ей свой «Руководство по выживанию в первый год старшей школы». Неудивительно, что она с интересом останавливается, чтобы изучить мои записи. — Ага, — говорит она. — Понимаю, почему у тебя проблемы в раю. Я смотрю на неё, пытаясь понять, шутит ли она, но её лицо искривлено от искреннего беспокойства. — В смысле? Она тыкает пальцем во вторую строку, которую я отметил как выполненную. — Видишь, где ты написал «Выйти из зоны комфорта и пробовать новое»? Само по себе это отлично. Но помни, что ты одновременно являешься чьей-то зоной комфорта. Поэтому, когда ты начинаешь заводить новых друзей и пробовать что-то новое… До меня доходит. — Они начинают чувствовать… ревность? — Ну, я бы не сказала ревность. Скорее, их собственное чувство комфорта оказывается под угрозой, понимаешь? Это ожидаемый побочный эффект перемен. Каждая новая вещь, которую ты пробуешь, занимает место той, что была раньше. А когда то, что то заменяется, — это что-то, что вы делили с друзьями, которых знаешь всю жизнь, это может ощущаться как предательство. Но то, как они — …то, что они чувствуют, и то, что чувствуешь ты, — всё это совершенно нормально. Она щёлкает языком. — В конце концов вы все это переживёте. — Типа… когда? Она пожимает плечами. — Столько времени, сколько потребуется. Любые перемены требуют времени, чтобы к ним привыкнуть. Я на секунду задумываюсь. Логично, что Майк и Дастин ненавидят не баскетбол сам по себе, а то, что он отдаляет меня от них. Что странно, ведь это они в последнее время почти не хотят проводить время вместе. Но постепенно они начинают с этим справляться, и, думаю, как сказала Робин, со временем станет легче. Но всё это не объясняет реакцию Макс на мои решения, и я говорю об этом Робин. При упоминании Макс её брови поднимаются. — О, это уже совсем другая игра, Лукас. — Почему? Потому что она моя девушка? — Особенно поэтому. — Она щёлкает пальцами. — Вот тебе маленький тест: кто является причиной проблем между вами — ты или она? Я задумываюсь. — Типа… мы оба? Хотя скорее она, но… — Бииип! — Робин изображает звук зуммера и мягко качает головой. — Видишь, это твоя первая ошибка в «территории девушек». Никогда не бывает проблемы, которая принадлежит только одному человеку. Её проблема — это твоя проблема, а значит, это проблема вас обоих. Общая проблема. — Я уже всё перепробовал, — говорю я. — Мне кажется, я уже ничего не могу сделать, чтобы она открылась мне… или хотя бы почувствовала себя лучше. — Тогда, может быть, дело не в том, чтобы она открылась тебе или чтобы ты заставил её почувствовать себя лучше. Может, дело просто в том, чтобы ты был рядом, Лукас? Я щурюсь. — Я не знаю… что это значит. И как я могу быть рядом, если я не пытаюсь помочь? Робин наклоняется вперёд. — Почему бы тебе просто не начать с того, чтобы быть рядом… физически? Сядь рядом с ней и слушай. По-настоящему слушай. Не говори, не пытайся ничего решить. Просто слушай, что тебе говорит её молчание. Просто сидеть и слушать? Это противоположность всему, чем я являюсь. Одно из моих главных умений — буквально решать проблемы. Я не уверен, как мои отношения можно «починить», если я просто буду… ничего не делать. Но я не хочу казаться неблагодарным, поэтому говорю Робин, что подумаю об этом. — И не переживай из-за всего остального. Я вижу, ты написал «Избегать драмы в отношениях и дружбе», и это отличная идея, потому что ты правда не хочешь, чтобы она затмила все хорошие моменты, которые у тебя могут быть, понимаешь? Например, не забывай жить настоящим моментом. — Она стучит по моей тетради. — Тебе стоит добавить это в список. В конце концов, в старшей школе ты бываешь только один раз. Не трать всё время на тушение пожаров, когда можно наслаждаться пейзажем. — Она показывает на себя большими пальцами. — И если тебе когда-нибудь понадобится с кем-то обсудить идеи… — Хорошо, — говорю я, добавляя новое правило, как она предложила. — Надеюсь, мне не придётся этим воспользоваться. После этого она возвращается за стойку. Я уже почти выхожу за дверь, когда она окликает меня.  — «Забыла сказать тебе, — говорит она. — У нас появился новый. Хочешь, я прямо сейчас оформлю его?» Она берёт кассету, которую уже показывала мне раньше, и протягивает её. Мне даже не нужно смотреть полное название, чтобы понять, что это именно то, что нужно: Pride and Passion: Плей-офф и финал НБА 1984 года. — Спасибо, Робин, — говорю я. — Я тебе должен? — Не переживай, — говорит она, затем наклоняется вперёд. — Но если ты правда хочешь немного душевного спокойствия, я бы сказала, что с друзьями обычно проще быть честным. Странно слышать это от неё, потому что раньше настаивать на том, чтобы все всегда говорили правду, было моей «фишкой». Слышать это теперь в свой адрес немного неловко. — Ладно, — говорю я и киваю на компьютер на стойке. — Но до тех пор никаких записей, как обычно, да? Она показывает большой палец вверх.  — Договорились.