Часть 3. Глава 23.

 23 глава       понедельник, 6 января, 1986 Буря не утихает к утру, и моё беспокойство тоже. Мама звонит заранее, надеясь, что школа объявит день снежного перерыва, но, видимо, сложно объявить снежный день без снега. Поэтому мы всё же едем в школу сквозь плохую погоду, ползём по дороге, как черепахи. Я нахожу в этом своё удовольствие. Каждая секунда, которая приближает меня к школе, — мучение. Мне хочется вырвать. Год или два назад я бы никогда не подумал, что утро первого школьного дня после каникул может заставить меня чувствовать себя так. Как только я выхожу из машины и, преодолевая холод, иду к входному коридору, я замечаю Майка и Дастина. Облегчение накатывает на меня волной, и напряжение в груди ослабляется. Я никогда не был так рад видеть своих друзей. Мне хочется плакать. Мы здороваемся, перебирая формальности. Кажется, с ними почти ничего не изменилось. «Сумасшедшие зимние каникулы, да?» — говорю я. Майк прищуривается. «Что ты имеешь в виду? Каникулы были нормальные». «Да», — говорит Дастин. «Провёл их, разговаривая с Сьюзи. Когда она не была  на службе». «То же самое», — говорит Майк. Я замечаю, что он выглядит гораздо бодрее, чем раньше. Слишком бодро для такой погоды. «Эл и я написали кучу писем. Любовные письма, понимаешь? Это было классно». Он смотрит на меня. «А ваши?» Мы уже идём по школе, и, когда выходим в коридор, до меня начинает доходить, что произошло. Коридор яркий и красочный. Все шкафчики покрыты свежей краской, как и некоторые стены. Нет пропавших номеров шкафчиков. Пол блестит и отполирован, без следов скольжения. Студенты с румяными щеками, краснеющие как от холода снаружи, так и от радости увидеть друзей впервые в новом году, скользят по полу. Они не знают. Никто не знает. Теперь всё понятно. Джей был прав насчёт того золотого мальчика. Родители Гарроуэя никогда бы не хотели, чтобы это стало известно, если бы могли это предотвратить. Возможно, они даже заплатили, чтобы быстро убрать беспорядок. Это единственный способ, почему этот коридор так сильно отличается от того, что я видел на фотографии, которую показал нам шеф Пауэлл. Бесплатная подкраска и неоплаченные ремонты, возможно, были слишком хорошим предложением для директора Хиггинса, чтобы отказать. И теперь кажется, будто ничего и не происходило, будто всё, через что прошёл я и через что прошёл Джей, никогда не случалось. Это снова как изнанка. Только на этот раз я был единственным, кто в ней заблудился, а теперь только что проснулся в реальном мире. Мои друзья всё ещё говорят о своих каникулах, а я остановился. «Лукас?» — говорит Дастин. «Лукас?» «Ты в порядке, чувак?» — спрашивает Майк. Я понимаю, что подошёл к своему шкафчику, стою перед ним, не в силах прикоснуться к нему или открыть его. «Слушай», — говорит Дастин, — «Эдди устроил нашу первую игру «Адский огонь» в этом семестре сегодня. Тебе повезло, нам нужен запасной. Можешь прямо сегодня присоединиться!» Я оглядываюсь вокруг, проверяя, не увижу ли Джея где-то. Его шкафчик, на дальнем конце коридора, цел и невредим. Его нигде нет. «Лукас, ты слушаешь?» — говорит Дастин. «Да, да», — говорю я. «Приду на вашу глупую игру «Адский огонь»». Затем я тащу себя в класс мистера Лэнсдейла, не убирая книги и куртку. … Хэллфайр Клуб — это ровно то, что подразумевает название: собрание фриков и зануд в аудиовизуальной комнате. В средней школе, когда другие дети называли нас фриками, я всегда думал, что мы и есть определение слова «фрик». Дети, которые любили фильмы, фэнтези-игры, аркады и научные выставки. Но, наблюдая за группой передо мной сейчас, я понимаю, что эти ребята — то, кого большинство людей по-настоящему назвали бы настоящими фриками. Начнем с Эдди Мансона. Длинные волосы, привычная футболка с метал-группой, медиатор на шее, выглядит так, будто не принимал душ всю зимнюю каникулярную неделю. Его друзья Гарет и Джефф — точные копии, только с короткими волосами. Остальная часть «Хэллфайр» — смесь десятиклассников и старшеклассников, но все они — люди, которые не вписываются в обычное окружение. На самом деле, впервые я вижу себя и своих друзей как нормальных. Конечно, мы можем быть странными, но ни в коем случае не такими фриками, как эти. Но меня все равно пригласили, так что я пришел. Удивительно, но Эдди Мэнсон, который является Мастером Подземелий, почти не разговаривает со мной. Он просто приветствует меня и просит присоединиться к группе Майка и Дастина. Лидером группы является Гарет, при поддержке Джеффа. Они все меня приветствуют, а затем дают лист персонажа, который нужно заполнить перед началом квеста. Кампания называется «Проклятие Векны» и рассказывает о темном волшебнике Векне с одним глазом и одной рукой и его культистах. На стене висит портрет этого парня, нарисованный очень талантливым художником. На мгновение я просто стою и смотрю на изображение этого заклинателя-темного волшебника, из которого торчат щупальца, как у осьминога, его блуждающий глаз и иссохшая рука выглядят слишком реалистично для моего вкуса. Оно слишком напоминает мне изнанку и всех слуг его правителя. Отправленных до сих пор слуг изнанки, чтобы уничтожить этот город и моих друзей, я начинаю задумываться, есть ли у Истязателя Разума кто-то вроде Векны в его арсенале, просто ждущий подходящего момента, чтобы быть освобожденным. Я отрываю взгляд и сосредотачиваюсь на заполнении данных моего персонажа. Я выбираю своего стандартного героя, которого бы взял даже для сражения с самим Истязателем Разума. Быстрый, сообразительный и хитрый боец, на которого могут положиться союзники и который всегда использует свои силы во благо, но который так же быстр и смертоносен против тех, кто нападет на него. Для этой кампании я выбираю эльфийского воина второго уровня с прошлым преступника. Для характеристик я беру стандартный набор: 15 Силы до 8 Харизмы, потому что времени нет. Быстро выбираю снаряжение: лом, капюшон и мешочек с золотом из моего криминального прошлого, а также большой меч и щит для кампании. Для черт личности у меня есть две основные: всегда иметь план на случай, если что-то пойдет не так, и завести нового друга лучше, чем нового врага. Для идеалов у меня есть один: воровать у богатых, чтобы помогать нуждающимся. Наконец, я выбираю имя персонажа: Грамнур. В течение целого периода мы сражаемся. D20 катится по доске, стуча и щелкая, пока мы пробираемся через леса, мчимся с холмов, карабкаемся по стенам городов, прорубаем армии. В течение всего часа заботы внешнего мира исчезают, и я полностью погружен, понимая, как сильно я скучал по этой игре. Но затем звонок, который означает конец обеденного перерыва, звучит, и нам приходится приостановить игру до следующей встречи. Мы хлопаем друг друга по пять, все вместе, и восторженно обсуждаем, какие заклинания стоило бы использовать, какой урон мы можем нанести в следующий раз. Эдди и Гарет приглашают меня на следующую встречу. Майк и Дастин в восторге. Но когда я выхожу из двери этой AV-комнаты в коридор и иду к своему шкафчику, цвет уходит из всего вокруг, как только я вспоминаю. Я останавливаюсь, оборачиваюсь и смотрю на шкафчики второкурсников. Джей всё ещё не появился. Я решаю временно использовать шкафчик Майка или Дастина, но вдруг вспоминаю, что шкафчик Макс ближе к моему. Но и Макс нигде нет. Макс и я не разговаривали с момента нашего расставания. До зимних каникул я несколько раз здоровался с ней в коридорах, но она всегда отвечала лишь слабой улыбкой. Я не настаивал. Она просила пространство, и я должен был это уважать. Но я бы солгал, если бы сказал, что огромная часть меня не хотела бы вернуться и пытаться снова и снова, пока она не заговорит со мной. Правда в том, что я скучаю по ней. Я провел большую часть зимних каникул, думая о том, что она делает на Рождество, проводит ли вообще хорошие праздники. Мои руки зудели, чтобы взять телефон и позвонить ей, просто чтобы узнать, что с ней всё в порядке. Но я пообещал себе дать ей время разобраться со всеми событиями в её жизни, и когда она будет готова, она сама свяжется со мной. Но это не мешает мне думать о ней. Весь оставшийся день мои мысли переключаются между Джеем и Макс, эйфория от игры в D&D почти забыта. Когда я пошёл и спросил на ресепшене, оказалось, что Джей отсутствует не только у своего шкафчика — его нет в школе вообще. В первый день после каникул? Что-то происходит в доме Демарио, и никто не говорит. После звонка о конце занятий Майк и Дастин уезжают с Нэнси. Мне приходится ждать маму на парковке. Именно тогда я замечаю Ли Гарроуэя. Его сопровождает учитель, ведя к дорогой машине, которая, как мне кажется, принадлежит его отцу. Теперь я понимаю, что не видел его ни на одном уроке. Это его наказание — брать уроки приватно? Вот и всё? От мысли об этом у меня горячо на шее. Он уходит безнаказанным, реально. Вокруг меня другие ученики сплетничают. «Слышал, он под домашним арестом», — говорит один. «Я слышал, он носит электронный браслет на лодыжке», — говорит другой. «Интересно, что он сделал, чтобы его выгнали из команды», — говорит третий. Когда мама меня забирает, я спрашиваю её, что полиция сказала о Джее. «Про твоего друга, правда, я не уверена», — отвечает она. «Хотя я слышала, что всех мальчиков, причастных к этому, исключили, кроме мальчика Гарроуэя. Его отец сделал какую-то сделку, я не знаю. Твой отец пытался спросить у Кэла, но тот сказал, что это выше его полномочий и он не может сказать.» Всю дорогу домой я сжимаю зубы. Не могу поверить, что мне придётся возвращаться в школу и сталкиваться с этим Ли каждый день. А ещё хуже — я не могу никому об этом рассказать: если никто в школе не знает, значит, всё это держат в секрете по какой-то причине. Не могу рассказать друзьям, потому что не знаю, когда Дастин случайно может кому-нибудь проговорится, и не могу сказать Макс, потому что её нигде нет. Есть только один человек, с которым я могу обсудить это, кто уже знает и кто поймёт, что я чувствую. Как бы ни обстояло дело в доме Демарио, мне уже всё равно. Я собираюсь пойти туда и увидеть Джея.