Глава 20. Информаторы

В коридорах Красного замка было многолюдно и шумно из-за многочисленных гостей и уже начавших делиться впечатлениями о королевской встрече лордов, так что Бейлор выбрал для общения с лордом Лионелем открытую галерею на верхнем этаже. После дождя воздух здесь ощущался очень свежим и прохладным, а каменные парапеты ещё только начали высыхать. К тому же, посторонние сюда не поднимались, а сир Райам остановился у входа на этаж.        — Как вам ваше первое особое задание на посту мастера над законами, лорд Лионель? — остановившись ровно посередине галереи у парапета, полюбопытствовал Бейлор.        Очень сосредоточенный Лионель встал рядом.        — Оно чрезвычайно интересное и сложное, государь. Вражда между домами Блэквуд и Бракен — это то, о чём я слышал с детства. Но никогда не думал, что именно мне предстоит найти способ покончить с ней.        — Покончить — это сильно сказано и вряд ли достижимо. Но они каким-то образом удерживались от взаимной резни десятки лет при моём предшественнике, короле Джейхейрисе. И я вижу нашей с вами задачей продлить этот хрупкий мир и постараться сделать его крепче, насколько это возможно.        — При таком видении она кажется вполне решаемой, государь, — с нотками облегчения в голосе произнёс Лионель.        Бейлор слегка улыбнулся.        — Я стараюсь не давать невыполнимых поручений, милорд. Но я рад видеть вашу готовность всерьёз взяться за это дело, изучить, что утверждает каждая сторона, на чём они основываются, какой порядок вещей признают люди на местах, и где на их спорной границе кончаются законы и начинается былая ненависть.        — Я это изучу. Каждый из ваших вопросов, каждый участок границы и сохранившийся документ.        — С документами вам может помочь мой дядя, архимейстер Вейгон Таргариен. Он сейчас как раз сенешаль Цитадели, будет им ещё два месяца, так что я советую не откладывать ваши запросы туда, милорд. Со своей стороны, я попрошу его в письме о содействии вам.        — Благодарю, мой король. Я отправлю к нему ворона в ближайшее время! — ещё больше воодушевился Лионель.        Бейлору понравился его энтузиазм, и следом ему в голову пришла мысль о том, что его обучавшийся в Цитадели собеседник вполне мог знать Вейгона Таргариена лично. Быть может, даже учиться чему-то у него. А раз так, это стоило использовать.        — Я не сомневаюсь, что переписка будет успешной, лорд Лионель, тем более вы хорошо представляете не только куда, но и кому напишете, не так ли?        — Я… действительно знаком с архимейстером Вейгоном, государь. Имел честь обучаться у него.        — Значит, вы счастливее меня, поскольку мне не довелось близко общаться с ним ни разу, несмотря на наше родство. Он покинул Королевскую гавань, когда я был совсем ребёнком, а после… Вас не затруднит рассказать мне немного о нём, милорд, чтобы я смог представить, какой это человек? — доверительно попросил Бейлор.        — Разумеется, государь, — с готовностью кивнул Лионель, затем выдержал короткую паузу, явно собираясь с мыслями, и продолжил: — Архимейстер Вейгон имеет славу одного из самых строгих, если не самого строгого, архимейстеров в Цитадели. Он рассказывал нам обо всём, что связано с деньгами, налогами, источниками доходов и расходов в Вестеросе. С тем, как правильно вести хозяйство и делать покупки, как вести расчёты, как избегать обмана в торговле… Притом делал это с такой дотошностью и таким вниманием к деталям, что мы неизменно поражались широте его знаний и точности сведений в его лекциях.        — Он обладал широкими знаниями уже при вашем обучении? Несмотря на сравнительно небольшой тогда возраст, ему ведь только в этом году исполнилось сорок.        — Обладал, государь, — решительно кивнул Лионель. — И да, он был одним из самых молодых архимейстеров, обучавших нас, однако о его возрасте забываешь после первого же часа занятий, поскольку он… Мне кажется, он искренне любит всё, что касается знаний и его области интереса, и, как это бывает у подобных учёных людей, наверняка удивляется, если кто-то рискует эту любовь не разделять.        — А кто-то рисковал? — вполголоса уточнил Бейлор.        — О, да! — покивал Лионель. — Не поймите меня неправильно, мой король, но в Цитадель ученики приходят за разным и далеко не все почитают за счастье досконально разбираться в деньгах. Немалая часть школяров, к примеру, стремится получить ценные навыки, чтобы лечить людей или уметь вести переписку, или разбираться в законах… Много разных интересов, не затрагивающих счёт. Однако архимейстер Вейгон признаёт другие интересы лишь в дополнение, а не вместо его собственного. И потому сдать ему экзамен всегда было чрезвычайно тяжело.        — И сколько попыток потребовалось вам? — с лёгкой улыбкой уточнил Бейлор.        — Всего три, — гордо ответил тот. — И вы не представляете, каким счастливым я себя чувствовал, когда всё-таки это сделал! Да ещё и уложился всего в один год. Части моих ровесников это стабильно не удаётся и за десять.        — Тогда это действительно достижение, лорд Лионель. Поздравляю вас с ним. И прошу, поделитесь со мной, что же было труднее всего?        — Точность формулировок и точность расчётов, мой король. Архимейстер Вейгон не признаёт отклонений ни в том, ни в другом. Он невероятно въедлив и дотошен по отношению и к словам, и к цифрам. Однако… чтобы у вас не создалось скверного впечатления, я обязан указать, что он ещё и совершенно непредвзят на своих экзаменах.        — Это как?        — Если вы выдерживаете нужную точность, он объявит вас сдавшим экзамен. Вне зависимости от отношения к вам, от того, как вы вели себя на занятиях, позволяли ли себе с ним спорить и даже ругаться… Я помню, как мой сосед, нынешний лорд Клешни Бартимос Селтигар, умудрился крепко повздорить с архимейстером Вейгоном как раз перед экзаменом, когда несколько часов подряд пытался доказать его неправоту и позволял себе не самые приличные выражения в этом споре, граничащие даже с оскорблениями, притом что архимейстер очень хладнокровно и сдержанно стоял на своём. И в итоге оказалось, что мой сосед всё же неправ, он неохотно признал это. Но когда на следующий день он без запинки ответил всё, что требовалось, и посчитал своё задание правильно, архимейстер Вейгон внёс его имя в список сдавших и спокойно поздравил с этим успехом.        — Полагаю, лорд Бартимос был удивлён?        — Потрясён до глубины души, мой король. Он считал, что у него нет шансов, и готовился возвращаться в Клешню с позором из-за провала в той науке, ради которой и поступал в Цитадель. Но вернулся с триумфом. А перед этим извинился перед архимейстером Вейгоном, однако на этот раз искренне.        — Могу представить, — усмехнулся Бейлор. — Значит, моего дядю трудно вывести из себя?        — У него исключительно холодный разум, государь, — подтвердил Лионель. — Даже удивительно, учитывая, что он происходит из Дома Таргариен, связанного с пламенем драконов. Порой я задумывался, где скрывается это пламя у архимейстера Вейгона. Не может же его вообще не быть... — тут Лионель замолчал и слегка смутился: — Прошу прощения, мой король. Меня слишком занесло, но вы так слушали, что... Вряд ли вы хотели услышать это.        — Нет-нет, не извиняйтесь, милорд, вы рассказали ровно то, что я хотел услышать, — торопливо заверил его Бейлор. — Взгляд со стороны на то, что за человек мой дядя. Я благодарен вам за это. И попрошу составить королевский указ о назначении архимейстера Вейгона Таргариена королевским советником с сегодняшнего дня, принести мне эту бумагу на подпись, а затем забыть о ней, сохранив у себя, пока я о ней не спрошу. Моё поручение вам понятно?        — Предельно понятно, мой король. Я сегодня же им займусь.        — Хорошо.        Лионель выдержал короткую паузу и заговорил снова:        — Позволю себе заметить, что роль советника превосходно подойдёт архимейстеру Вейгону. Он, помимо своего хладнокровия и цепкой памяти, всегда с большим интересом относился к самым сложным и серьёзным задачам. И я… я могу вам признаться, ваше величество, что не только запрошу у него нужные мне сведения по поводу спора между Блэквудами и Бракенами, но и спрошу совета. Раз уж я теперь не просто бывший школяр, а — вашей милостью — целый мастер над законами.        — Попробуйте, — пожал плечами Бейлор. — Ваша должность это позволяет. А сейчас, я думаю, нам пора спуститься в зал к ужину.        — Безусловно, сейчас самое время.        Бейлор и Лионель неторопливо дошли до выхода из галереи, а затем молча спустились по ступенькам в сопровождении сира Райама. Внизу, однако, Лионель внезапно остановился и позвал:        — Ларис!        Бейлор проследил за его взглядом. На одной из скамеек у стены сидел худощавый темноволосый мальчишка с раскрытой толстой книгой на коленях и тростью в руке. Его правая стопа была неестественно завёрнута внутрь. От оклика он, впрочем, дёрнулся и постарался встать, неловко придержав книгу.        — Ваша милость. Отец, — вежливо поклонился он.        «Ларис Стронг! — пронеслось в голове у Бейлора. — Тот самый калека, умудрившийся стать одним из самых влиятельных людей королевства и одним из самых неоднозначных участников Танца драконов…»        О нём в своё время в хрониках Бейлор прочитал достаточно много и сейчас увидел ребёнка, способного вырасти в матёрого хищника и очень большую проблему. И даже более того — угрозу!        «А как следует поступать с угрозами? Уничтожить её в зародыше? Но я уже принял решение не воевать с невиновными людьми, тем более с детьми…»        — Это ваш второй сын, лорд Лионель?        — Да, мой король. Ему двенадцать лет. И, как видите, природа лишила его возможности стать прославленным рыцарем, какой получился из моего первенца Харвина. Воля богов, проклятие при рождении…        Бейлор заметил, как на последних словах мальчик низко опустил голову и покраснел.        — Я вижу не только его увечье, но и толстую книгу в его руках. Ваш сын любит читать, милорд?        — Очень любит. В этом стремлении к знаниям он, пожалуй, превзойдёт многих.        — Это ценное преимущество. Почему бы не подумать о том, чтобы отправить вашего сына учиться в Цитадель, лорд Лионель? — на этих словах ребёнок чуть приподнял голову и навострил уши. — Когда мой дядя Вейгон, которого мы с вами вспоминали, стал показывать столь же сильный интерес к книгам, но не к рыцарскому делу, его отправили учиться в Цитадель на архимейстера, и вы сами видели, кем он стал.        Лионель нахмурился, покосился на Лариса — у которого загорелись надеждой глаза. Бейлор подумал, что это превосходная альтернатива детоубийству — отправить того, кто мог бы стать опасным взрослым, учиться на архимейстера и тем привязать его к Цитадели на всю оставшуюся жизнь. И ведь его увечье никак не помешает ребёнку осваивать все нужные науки, а читать лекции школярам вполне можно и с тростью в руке.        Лионель же… после долгих раздумий покачал головой:        — Это могло быть превосходным решением для Лариса государь, и я признателен за то, что вы его предложили. Но, к несчастью, у меня всего два сына, и боги не дают нам с женой новых, посылая после Лариса только дочерей. Как лорд Харренхолла я не могу так серьёзно отдалить своего второго сына от семьи, когда мой старший сын и наследник выбрал для себя опасный путь рыцаря и воина Городской стражи, и рискует жизнью на нём.        — Опасаетесь, что наследовать вам, возможно, придётся Ларису?        — Опасаюсь, государь. Я просто не имею права исключать такую возможность, хотя и молюсь всем богам, чтобы этого не произошло.        — Я вас понял, лорд Лионель.        Бейлор перевёл взгляд на Лариса и увидел, что тот практически готов разрыдаться. Он так сильно сгорбился, судорожно сжав свою трость, так закусил губу и шумно дышал, что его было жаль. А кроме того…        «Пустить его жизнь на самотёк я тоже не могу, это опасно для нашей династии. И раз уж два радикальных варианта не подошли, надо думать о третьем. Над юным Ларисом нужен контроль…»        Приняв решение, Бейлор подошёл к скамье, у которой пытался стоять Ларис, и сел на неё.        — Посидите со мной, юный лорд?        — Да, ваше… — слово «величество» Ларис пробормотал совсем неразборчиво и практически рухнул на скамью рядом с Бейлором, будто лишившись сил.        Затем он сделал несколько судорожных вдохов и выдохов и уже более чётко, но всё ещё сдавленным голосом произнёс:        — Я благодарю вас за неравнодушие к моей судьбе.        — Пустое. Я понимаю вашего отца, как, полагаю, и вы, — Бейлор бросил быстрый взгляд на оставшегося стоять на месте встревоженного Лионеля. — Наследников всегда желают иметь больше одного.        — Это не то, что вам нужно мне объяснять, мой король, — быстро проговорил Ларис с явным желанием поскорее уйти от этой темы и практически мгновенно повинился: — Простите. Не хотел показаться вам невежливым.        — Вы скорее показались мне умным, и теперь я хочу проверить это наблюдение, — заявил Бейлор, решив, что отвлекать мальчишку, держащегося на грани рыданий, нужно делом.        Расчёт оправдался: Ларис вопросительно уставился на него.        — Каким образом, ваша милость?        — Для меня одним из признаков по-настоящему умного человека является его способность прислушиваться к тому, что говорят другие, и при этом отличать важное от несущественного. Как думаете, вы обладаете этим навыком, Ларис?        Тот изумлённо моргнул.        — Я думаю, да.        — А доказать это сможете?        Ларис нахмурился.        — Как, ваша милость?        — К примеру, в эти дни в Красном замке собралось много разных гостей, и все они что-то обсуждают друг с другом. Часть их бесед может касаться королевской семьи и чего-то важного для меня и моих родных. А часть — это пустяки, не заслуживающие внимания. И вы… если бы вы прислушались к этим разговорам вокруг вас, как думаете, удалось бы вам отличить действительно важные для меня сведения от прочих и запомнить их?        — Я… да, я бы смог, ваша милость! — заявил Ларис. — Но только что мне потом с ними делать?        — Доложить мне, разумеется. Чтобы я получил ответ на своё любопытство по поводу ваших способностей, — легко пояснил Бейлор. — Ваш лорд-отец сможет проводить вас к моему кабинету, когда это потребуется.        Бейлор со значением посмотрел на Лионеля, и тот — с таким же изумлённым лицом, как у сына, — тем не менее, кивнул:        — Разумеется, мой король. Я его приведу.        — Значит, мы с вами договорились, Ларис? — подытожил Бейлор. — Вы попытаетесь удовлетворить любопытство своего короля? Разумеется, если у вас нет более важных дел.        — Нет, нет, никаких других дел, — тут же замотал головой Ларис, выглядя оживлённо и слегка ошарашенно. — И я попробую выполнить ваше поручение, ваша милость. Не сомневайтесь во мне!        — Даже и не начинал, — улыбнулся Бейлор. — Ну а теперь нам всем пора в зал, самое время поужинать.        — Да, ваше величество.        Ларис неуклюже поднялся со своего места, и к большому залу пошли уже вчетвером — Бейлор, Лионель, Ларис и молчаливый сир Райам. В какой-то момент Ларис даже вырвался немного вперёд — вероятно, из-за испытываемого энтузиазма от королевского поручения — и Лионель тут же замедлил шаг и очень тихо сказал Бейлору:        — Спасибо вам, государь, за вмешательство и сострадание. Мой сын мог испытать сегодня большое разочарование и горе, но, благодаря вашему поручению, он от этого надёжно отвлечён.        — Я сделал то, что мог в тех обстоятельствах, лорд Лионель. И я жду, что вы действительно приведёте вашего сына ко мне, когда он об этом попросит, — строго напомнил Бейлор, понимая, что Лионель вполне может попытаться отговорить своего ребёнка от встречи с королём. — Обещаю не разочаровываться, даже если он пожелает сообщить мне о каком-то пустяке. Мы договорились?        — Договорились, мой король, — уверенно кивнул Лионель. — Я исполню вашу волю.        Бейлор снова посмотрел вперёд и увидел почти у самых дверей в тронный зал своего брата, притом Деймон очень внимательно вглядывался в их сторону. Затем и вовсе — не спеша двинулся навстречу, так что в итоге Бейлор остановился, а оба Стронга пошли дальше. Сир Райам предусмотрительно встал так, чтобы дать им с Деймоном немного пространства от проходящих мимо гостей.        — Мне сир Харвин сказал, что ты захотел поговорить с его отцом наедине, а я увидел, что ты и с младшим мальчишкой на той скамейке о чём-то разговаривал, — с очень настороженным лицом и понизив голос сообщил Деймон. — Да так, что этот калека потом тут чуть ли не вприпрыжку проскакал.        — И ты хочешь узнать, о чём мы говорили? — так же тихо и очень спокойно уточнил Бейлор.        — Хочу.        — Я предложил Ларису Стронгу поработать моим шпионом.        — Ему?! — высоко поднял брови Деймон. — Он же ещё ребёнок! И калека.        — Вот именно, Деймон.        — М-м?        — Он незаметный и из-за своего увечья кажется достаточно безобидным, чтобы другие взрослые могли болтать в его присутствии, не оглядываясь на него. При этом он умён, начитан, а если будет справляться с моими заданиями, из него может вырасти превосходный мастер над шептунами в будущем.        Деймон на это промолчал, крепко наморщив лоб, затем покосился в сторону входа в зал и издал короткое:        — Хм.        — Совершенно верно, брат, — Бейлор положил руку ему на плечо и слегка сжал его. — Ты тоже… присмотрись к этому мальчику, Деймон. От него может быть польза в наших делах.        И, решив, что этого достаточно, Бейлор продолжил свой путь к залу, вдруг ощутив, что после такого насыщенного дня самое время хорошо поесть, а потом пообщаться с великим мейстером. Всё-таки уже завтра день встречи с дорнийцами, а Меллос до сих пор не доложил, что же там у них с порядком наследования произошло.