Глава 21. Вопросы образования

Долго ждать встречи с великим мейстером Бейлору не пришлось — он попался ему на глаза практически сразу после входа в зал, быстро закончил разговор с кем-то из своих помощников и подошёл ближе.        — Ваша милость, — поклонился Меллос.        — Великий мейстер. Я как раз о вас вспоминал, думал, есть ли у вас успехи по поводу моего особого поручения? — Бейлор скосил глаза в сторону дальнего стола, занятого дорнийцами, и вновь посмотрел на Меллоса.        Тот, в свою очередь, оглянулся и спокойно ответил:        — Да, государь. Я собрал некоторые сведения по интересующему вас вопросу, однако они столь необычны и тревожны, что я запросил дополнительное подтверждение, прежде чем представить их вам. Оно должно прийти ко мне этой ночью, возможно — ближе к утру.        — То есть утром вы расскажете о том, что меня интересует, до моей встречи с Дорном?        — Безусловно, государь. Я сообщу вам всё, что выяснил, и принесу их список.        — Что ж… Я на вас рассчитываю, великий мейстер.        Меллос почтительно поклонился и вернулся к своему собеседнику. Бейлор же направился к главному столу, на ходу размышляя о том, что же там за тревожные сведения о дорнийских делах? Вот не зря, совершенно точно не зря чутьё подсказало ему обратить внимание на этот вопрос, и теперь было важно выяснить всё до конца.        Мимо пронёсся Деймон в совершенно ребяческой попытке обогнать старшего брата и усесться за стол первее. И, судя по возникшей на его лице самодовольной ухмылке, был очень рад успешно провернуть этот трюк. Бейлор только покачал головой: младшие остаются младшими, сколько бы им ни было лет, а сам поприветствовал ждущих его Рейниру и Эймму.        Гости с шумом расселись за своими столами и начали ужинать. Музыканты заиграли приятную небыструю мелодию. Наполнив свою тарелку едой, Бейлор окинул взглядом зал и увидел с надеждой смотрящего в его сторону Хранителя Простора лорда Маттоса Тирелла. Он так напряжённо вытянулся в струну на своём стуле, будто собирался с него вскочить и, возможно, всё же произнести ту примирительную речь для своего короля...        Бейлор, однако, решил, что не стоит портить хороший вечер политическими заявлениями, задержал взгляд на Маттосе и сдержанно ему кивнул. Тот в ответ поклонился низко и уважительно, а потом обмяк на своём стуле в явном облегчении, отпил из кубка вина и с благодарностью на лице уставился туда, где сидела Рейнис. За дальнейшим немым диалогом Бейлор наблюдать не стал и с удовольствием подкрепился очень вкусной едой — а после целого дня разговоров что угодно показалось бы вкусным.        Тем временем публика в зале утолила начальный голод и заговорила громче, музыканты, уловив сменившееся настроение, стали исполнять более ритмичные и бодрые мелодии, и кое-кто из пар даже потянулся танцевать на свободное пространство между рядами. Бейлор же решил, что шума в зале достаточно, чтобы спокойно побеседовать с роднёй и не быть подслушанным, так что сперва посмотрел на Рейниру — та увлечённо расковыривала пирожное, чтобы добраться до кремовой серединки, а затем и на Эймму — та тоже наблюдала за дочерью, но как-то обречённо.        — Может, ты всё же попробуешь съесть его целиком, Рейнира? — уточнила она. — Тесто тоже вкусное.        — Ага. Но начинка ещё вкуснее, мама.        — Мы можем отправить слугу на кухню, чтобы тебе принесли целую миску начинки, — предложил Бейлор, но Рейнира уставилась в ответ столь возмущённо, будто её оскорбили до глубины души.        — Ты что такое говоришь, папочка? Как это миску? Чтобы я просто всё съела — и всё? Никакого удовольствия?!        За спиной у Бейлора гнусно захихикал Деймон.        — То есть тебе нравится сам процесс? Выковыривать её ложкой?        — Нет! — воскликнула Рейнира. — Как это может нравиться?! Мам, ты слышишь, что он говорит?!        Хихиканье Деймона усилилось и стало походить на хрюканье со всхлипами. Наглый младший явно наслаждался сценой. Тут бы можно было сдаться, но Бейлор позволил себе ещё одну попытку и спросил:        — Тогда в чём для тебя удовольствие?        — В лимонных пирожных! — убеждённо выдала дочь, будто этим было всё сказано.        Деймон тихо заскулил. Бейлор ощутил прикосновение к правой руке, отвлёкся на него и увидел, что это Эймма всё-таки оказывает ему поддержку, а затем увидел и сочувствие на её лице, правда, и в её глазах плясали смешинки.        Рейнира же сочла свою миссию выполненной и взялась расколупывать следующее, седьмое — судя по остаткам — кремовое пирожное.        Бейлору надо было как-то спасать лицо, так что он обратился к жене:        — Наша дочь настолько увлеклась сегодня днём, что проголодалась так сильно?        — На самом деле, да, Визерис. Она вообще практически не обедала, хотя еду принесли для всех, потому что рассказывала девочкам из Речных земель о своей Сиракс. И расспрашивала их об их Домах и землях тоже, об их лошадях, об охоте, о праздниках... Рейнира очень любопытна.        — Это я заметил.        — Её интересует буквально всё и обо всём, пусть даже эти девочки в силу возраста очень не на многое способны ей ответить. Им всем не хватает знаний, а я… — Эймма выдержала паузу и понизила голос: — Знаешь, глядя на неё, я вспоминаю себя, какой любопытной была сама, когда жила в Орлином гнезде. Меня тоже интересовало буквально всё, и наш старенький мейстер Нимос старался отвечать на все мои вопросы, учить понемногу, когда не видела моя септа. Он мог рассказать ещё столько разного, но…        Она замолчала.        — Но?        — В одиннадцать лет, как ты помнишь, меня выдали замуж, я переехала сюда, в Красный замок, и королева Алисанна назначила мне септу, чтобы та накрепко мне внушила мой долг. Обучение чему-то иному закончилось в тот же миг… — Эймма сглотнула и заговорила твёрже: — Я ни на что не жалуюсь, Визерис. Я довольна своей судьбой, нашим браком с тобой, мне повезло так, как ни одной другой женщине. Но ради Рейниры, я прошу тебя, не дай её живому любопытству угаснуть. Твой брат старается его поощрять, и это прекрасно. Но я надеюсь, что и ты тоже будешь.        — В этом я могу тебя заверить, Эймма, — твёрдо произнёс Бейлор. — Жажда знаний в нашей семье всегда будет поощряться. И у Рейниры, и у тебя, у всех нас. И я обещаю тебе, что подумаю о том, как устроить, чтобы обучение нашей дочери не ограничилось одними лишь наставлениями её септы.        — Это всё, что я хотела услышать, — облегчённо выдохнула она. — Спасибо.        — Тут не за что благодарить: я не могу позволить, чтобы принцесса и будущая королева Семи королевств не получила должных знаний. Нет, она будет знать очень много, а мы все будем ею гордиться. Правда, брат? — не поворачиваясь, тем же тоном уточнил Бейлор.        — Безусловно! — подтвердил Деймон.        — Я знал, что он подслушивает, — заговорщическим шёпотом поведал Бейлор Эймме.        Она улыбнулась в ответ и тоже шёпотом сказала:        — Как насчёт того, чтобы отойти туда, где он не сможет? Скажем, потанцевать?        — О, прости, я должен был пригласить тебя раньше, — тут же повинился Бейлор и резко встал. — Идём, дорогая.        Он отодвинул ей стул и затем с удовольствием повёл её к другим танцующим гостям. Он даже не сомневался, что доковырять седьмое пирожное Рейнире не удастся — любопытный дядюшка отвлечёт и потащит танцевать, чтобы держаться поблизости от старшего брата. На самом деле, Деймон так и сделал, однако Бейлору было уже всё равно. Всё его внимание занимали красавица-жена, которую он с удовольствием вёл и кружил среди расступающихся гостей, и мысли о её признании.        В ней была сильная скрытая боль — в истории Эйммы Аррен. Он легко представил себе в Орлином гнезде неугомонную любопытную девчонку и учёного старика, терпеливо отвечающего на все её вопросы. А потом, в каких-то одиннадцать лет, всё резко прекратилось, и в жизни Эйммы появились новый дом, новые обязательства и выбранная королевой септа с разговорами о долге. О том, что надо поскорее родить мужу наследника, разумеется. И эти мысли о долге, как и отчаяние от неудачных попыток, стали для Эйммы всем на целых десять лет.        «А ведь она теперь королева… И королеве надо знать очень многое. Не только имена лордов и леди, но и то, как вообще устроена жизнь, чтобы не попасть в глупое положение, если кто-то при ней заговорит об известных вещах.        И Рейнира тоже — принцесса, будущая королева Семи королевств, должна успеть изучить немало разных вещей, притом желательно не обрывочно, не из рассказов будущих фрейлин — хотя и их рассказы тоже важны, это личный опыт из разных мест. Но принцессе нужно что-то более обстоятельное и точное, и на годы вперёд…»        На глаза Бейлору попался лорд Лионель Стронг, который, сидя за столом, что-то втолковывал двум темноволосым девочкам. И вспомнился недавний разговор с ним.        «Хм, а ведь у меня есть очень умный человек на примете, который обучает молодых людей важным вещам… Да только он в Красный замок вряд ли согласится перебраться — не для того в Цитадель сбегал. Но вот порекомендовать кого другого, наверняка, сможет…»        Путь им с Эйммой перерезал Деймон, как-то очень лихо закрутивший Рейниру, так что Бейлор вынужденно остановился и с опаской посмотрел на дочь. Но… та только звонко рассмеялась и потребовала:        — Дядя, давай так ещё!        — Как пожелаешь, моя принцесса, — самодовольно откликнулся Деймон.        Рядом выдохнула Эймма. Похоже, что её тоже обеспокоил энтузиазм двух родичей. К счастью, музыканты заиграли более медленную мелодию, отчего Рейнира удручённо вздохнула, но подчинилась новому ритму. Бейлор повернул голову в ту сторону, где они сидели, и увидел рядом с флейтистом Рейнис. Она внимательно смотрела на них, и Бейлору стало ясно, кого благодарить за новую спокойную музыку.        Признательно кивнув ей, он вдруг вспомнил о небольшой стопке листов, которые Рейнис оставила утром на его столе — отчёт о беседе с лордами Простора. И ведь он обещал ей их прочитать, а откладывать обещания надолго Бейлор не любил.        С другой стороны, прямо сейчас к нему очень доверчиво и нежно прильнула Эймма, с которой было так удобно медленно кружиться в танце. Её светлые волосы блестели от пламени горящих свечей, а украшения и вышивка на платье искрились от них. Бейлор не удержался и легко поцеловал её в макушку, и тихо сказал:        — Ты не представляешь, как я рад, Эймма, что ты по-прежнему довольна своей судьбой со мной.        На это она потёрлась щекой о ткань камзола на его груди и ответила:        — В данный момент я могу сказать, что счастлива, Визерис.        — Это хорошо. И я уже знаю, как решу ту проблему, о которой ты заговорила. Я решу её очень скоро, самое позднее — в течение месяца. У нашего ребёнка будут все шансы стать самой умной девочкой в Семи королевствах.        Эймма остановилась и посмотрела на него сначала с недоверием, а затем — с восторгом. Таким явным и замешанным с благодарностью, что Бейлор ощутил неожиданно сильное желание поцеловать её в ответ, но на этот раз не в макушку.        «Не то место. Слишком много людей вокруг. Не то, что стоит делать королю и…»        Музыканты спасли положение и на этот раз — музыка сменилась на очень быструю, и почти сразу же раздался недовольный голос Рейниры:        — Ну нет, под такое я не хочу! И вообще, я устала.        — Как-то быстро ты сегодня выдохлась, племянница, — отметил Деймон.        — Ничего и не быстро, дядя! Ты…        — Я тоже, пожалуй, устала, так что мы можем вернуться за стол, Рейнира, — поспешила заступиться за дочку Эймма и с извиняющимся видом заглянула Бейлору в глаза: — Ты не против?        — Нет, вовсе нет, тем более что мне ещё нужно сегодня поработать. Так что отдыхайте спокойно.        — Хорошо.        Эймма уже собралась уйти с дочкой, но внезапно замерла и вновь развернулась к Бейлору, причём вдруг оказалась совсем близко: — Знаешь, я подумала, что хочу попробовать рассмотреть поближе твоего дракона. Ты же летаешь на нём рано утром?        — Да, на рассвете. И мы с Вермитором будем рады оба твоему интересу к нам, — поспешил заверить её Бейлор.        — Значит, договорились, — кивнула Эймма и ушла вместе с Рейнирой.        За ними, чуть замешкавшись, молча пошёл и Деймон. Бейлор решил, что брата и белых плащей для присмотра вполне хватит, и отправился в свой кабинет, по пути кивая и улыбаясь на приветствия разных лордов и леди. Он думал о том, что неожиданный порыв Эйммы выглядит как попытка благодарности за согласие на обучение для Рейниры, как желание сделать для мужа что-то приятное. Но это же было и его шансом заинтересовать жену драконами, сблизить её с ними и с идеей обладания одним из них, а такое упускать нельзя.        Так, Бейлор добрался до своего тихого кабинета и большого стола, задержал взгляд на стопке бумаг от Рейнис, но сперва подтянул к себе чистый лист и чернильницу с пером, и начал писать вверху: «Сенешалю Цитадели, архимейстеру Вейгону Таргариену».        И чуть ниже вывел: «Дядя Вейгон!» — надо же было как-то начинать вовлекать его в дела семьи.        «Я благодарю тебя за поздравления с коронацией и обретением дракона Вермитора, и, признаюсь, не могу определить, что из этого порадовало меня сильнее. Мне приятно, что твоё письмо с поздравлениями пришло первым.        Твоё напоминание о том, каким важным центром знаний является возглавляемая тобой Цитадель, оказалось очень своевременным, поскольку я намерен ею воспользоваться. Я надеюсь, ты не откажешь своему коронованному племяннику в советах по поводу разных сложных вопросов, которые будут возникать по мере моего правления. Я также прошу тебя оказать содействие моему мастеру над законами, лорду Лионелю Стронгу, которому поручено внимательно изучить и представить вариант решения спора о границе между Бракенами и Блэквудами. Он скоро сам тебе напишет и расскажет подробности.        Что касается дел нашего Дома, пока я провожу встречи с лордами разных регионов страны, моя леди-жена Эймма и моя дочь Рейнира отбирают себе фрейлин из их жён и дочерей. В итоге у каждой должно собраться по десять фрейлин, и я вижу, насколько заинтересована Рейнира в рассказах кандидаток, её занимает буквально всё, однако она получает ответы неполные и вряд ли точные. Мне бы хотелось, чтобы образование моей дочери и её фрейлин стало более серьёзным и ответственным, и потому я прошу тебя выделить для них постоянного наставника из числа архимейстеров Цитадели (если, конечно, ты не возьмёшься за это сам).        Наставнику Рейниры надлежит иметь широкий кругозор, чтобы он знал, как устроена жизнь и в Семи королевствах, и за их пределами, а также располагать немалым терпением и желанием обучать маленьких девочек. Я ожидаю, что он будет делиться знаниями сам и приглашать других сведущих людей, готовых рассказать девочкам о своём опыте и ответить на тысячу их вопросов. Мне бы также хотелось, чтобы выбранный тобой архимейстер был свободен от предрассудков и располагал знаниями о нашем прошлом, валирийской религии и культуре, поскольку мы не должны забывать, кто мы есть.        Само собой, он может взять с собой помощников. Я буду рад получить от тебя советы по поводу жалования и вообще организации их работы, если у тебя таковые найдутся.        Дядя, от Дома Таргариен, увы, осталось немного, но я постараюсь сделать его сильнее и крепче, и надеюсь, что ты в этом деле меня поддержишь».              Закончив основной текст, Бейлор добавил дату письма и подписался: «Твой племянник Визерис, первый своего имени». Затем скрутил бумагу в трубочку и запечатал королевской печатью, чтобы утром отдать послание для отправки великому мейстеру.        Он надеялся, что Вейгон окажется если и не сговорчивым, то хотя бы исполнительным и наставника для Рейниры всё же подберёт. Но это станет ясно уже скоро.        Пока же Бейлор пододвинул к себе записи от Рейнис и начал внимательно их читать, составляя в голове картину дел в Просторе. Это было несложно — подробностей леди-десница указала очень много, в том числе и с цитатами разных лордов, и вообще у неё получился отличный и связный отчёт. Прочитав его, Бейлор мысленно согласился с тем, что идея королевских зернохранилищ имеет смысл, и что вопрос безопасности границ важен для этих земель, так что нужно будет обсуждать его и с дорнийцами, и с железнорождёнными, позволяющими себе атаковать корабли просторцев на море.        — Ладно, лорд Маттос. Что-то от меня ваши земли получат… Ещё подумаю, что именно.        Он сложил все бумаги по порядку в стопку, выровнял её со всех сторон и уже решил было оставить её на краю стола, чтобы с утра отдать слугам… Но затем пожелал немного пройтись и отнести её в зал заседаний малого совета самолично. В коридоре сир Райам не сказал ни слова и покорно пошёл следом по замку, где успело стать значительно темнее и тише. На нижнем этаже выяснилось, что ужин уже закончился, а слуги успели убрать всё после него — тут Бейлор подумал, что не заметил, как засиделся настолько с отчётом о делах Простора. И в зале заседаний малого совета должно было быть темно, но… При приближении к нему Бейлор увидел чуть приоткрытую дверь и свет.        Это интриговало.        Быстро оглянувшись и подав знак сиру Райаму ступать тихо, Бейлор очень осторожно приблизился к щели в двери и заглянул внутрь.        Деймон! В полной броне, далеко отодвинув своё кресло от стола, заняв его и закинув обе прямые ноги на стол, он сидел там со стопкой исписанных бумаг в руках и внимательно их читал. Ненужные откладывал на стол в одну из стопок.        «Брат… Ты всё-таки догадался прочитать те записи о встречах! Сам ради них сюда пришёл, и это вместо ночной разведки в городе…»        Испытывая большое удовлетворение от поведения Деймона, Бейлор старательно бесшумно приблизился сбоку к нему, увидел на листе в его руках фразы, произнесённые лордом Ройсом, и положил свою стопку на столешницу.        — Тут ещё о Просторе, Деймон.        — Угу. Хорошо, — даже не шелохнувшись, отозвался Деймон, так что Бейлор развернулся и пошёл прочь.        Грохот за спиной он услышал только на полпути к дверям и, оглянувшись, увидел всё же не рухнувшего на пол брата, который, скрючившись в неловкой позе, уставился на него совершенно удивлёнными глазами:        — Как ты так ко мне подкрался, что я тебя не засёк?!        — Ты был увлечён обретением новых знаний о Долине, Деймон, — невозмутимо ответил Бейлор. — И я счастлив, что у меня такой ответственный наследник и брат.        Он продолжил свой путь, спиной чувствуя напряжённый взгляд от Деймона, у которого почему-то больше не нашлось слов.