Глава 22. Нет места для сомнений

Это утро для Бейлора началось не совсем обычно — без уже привычного умиротворяюще-сонного дыхания жены рядом. И даже более того: открыв глаза, он разглядел её силуэт у окна, притом Эймма стояла там одетая в платье и с волосами, собранными в толстую косу, перевязанную лентой, а снаружи ещё толком не начался рассвет.        — Я чувствую, что подвожу тебя второй раз подряд, Эймма, — хрипловатым со сна голосом произнёс Бейлор. — Тебе снова приходится меня ждать.        Он откинул одеяло в сторону и сел на постели, свесив ноги на пол. Эймма же отвернулась от окна и возразила:        — Ты тут ни при чём, Визерис. Это было моё решение — встать пораньше сегодня.        — Так боялась, что я забуду разбудить тебя?        — Скорее, что ты меня пожалеешь. Решишь ещё, что мой крепкий сон важнее нашей вчерашней договорённости.        Бейлор подумал, что такое вполне могло случиться: спящая жена казалась слишком уж милым созданием. И потревожить такое самому… задача действительно не из лёгких.        — А я… — вдруг продолжила она. — Не уверена, что рискнула бы на вторую попытку, — и отвернулась к окну.        После таких слов сидеть он не мог и потому выпрямился, одёрнул длинную рубаху и тоже подошёл к окну, привалился к нему боком, внимательно разглядывая профиль Эйммы.        — Ты настолько боишься драконов? — вполголоса уточнил он.        — А кто не боится? Но драконы — это часть моей семьи, они есть у вас всех, и наши подданные точно ожидают не того, что я буду шарахаться от наследия Дома Таргариен. Да и Деймон тоже…        — Что он?        — Зря он что ли вчера кубок за мою решительность поднимал? — иронично дёрнула уголком губ она и фыркнула: — Радовался, как ребёнок, и возмущался так же!        — Из-за чего возмущался? — не понял Бейлор.        Эймма всё-таки повернулась всем телом к нему.        — Ну как же? Он столько времени убеждал меня полетать вместе с ним на Караксесе, в таких красках этот полёт расписывал, уверяя, что я многое теряю… Но я много лет наблюдала, что они вдвоём вытворяли в небе, и каждый раз думала: «Сохраните меня боги!»        Бейлор припомнил рисковый полёт Деймона и согласился:        — Да, Деймон любит скорость.        — Там не только скорость. Там такие трюки, что… Он, конечно, клялся, что со мной ничего такого устраивать не станет, и ради меня Караксес даже старенького драконьего дедушку изобразит. Но знаешь… Легко обещать это на земле. А в небе… Кто знает, что там в их буйные головы придёт?        — Тут я с тобой согласен, — улыбнулся Бейлор. — По счастью, мой Вермитор — это очень спокойный и надёжный дракон.        — Да, Деймон вчера упомянул, что я променяла того, кто сыграл бы для меня дедушку, на настоящего драконьего дедушку. А потом возвёл глаза к потолку и замахал руками: «Ну хоть так, Эймма!» — очень похоже изобразила Деймона она. — «Хотя бы так для начала!» А Рейнира и вовсе начала подпрыгивать.        — Наши близкие очень за тебя рады. Как и я.        — Это заметно. С другой стороны… — она вновь посмотрела в окно. — Быть может, хоть так твой брат перестанет кидать на меня эти вопросительные взгляды, каждый раз уточняя: «Ну что, ты уже? Уже?!»        — И долго он их кидает?        — С того дня, когда я рассказала ему о твоём желании взять в меня в полёт и позволить мне обрести дракона. Честно говоря, ты застал меня врасплох, я не знала, что и думать, а Деймон… Он непомерно обрадовался и чуть ли не завопил: «Боги, наконец-то мой брат стал Таргариеном! Он не только взял себе дракона сам, но и жену хочет посадить на дракона! Вы всё-таки есть!» Затем он позвал Рейниру, и они вдвоём принялись расписывать мне всю прелесть обладания собственным драконом. Не меньше часа говорили и ни разу не повторились.        — У нас талантливые родичи. Я теперь благодарен им обоим за то, что они продолжили моё дело и взялись убеждать тебя. Я об этом не знал.        — Ещё бы, ты был очень занят!        — Я…        — И это удивительно, правда. Никто не ожидал, что ты начнёшь выслушивать всех наших гостей, причём не просто перекинешься с ними парой слов, а всерьёз будешь вникать в их проблемы.        На этот раз уже Бейлор перевёл взгляд на предрассветный серый пейзаж за окном: он не очень любил похвалу, особенно многословную.        — Это долг короля, не более. Ты занимаешься тем же с их жёнами.        — Да, и потому хорошо понимаю, как это непросто. Но я только их слушаю, а ты предлагаешь решения. Мои гостьи рассказывали мне о том, что именно после твоих встреч обсуждают их мужья, и там есть чем восхититься.        — Эймма, у меня было-то всего три встречи, — покачал головой Бейлор и с тоской посмотрел на неё. — Три! Маловато для далеко идущих выводов, не находишь? Вдруг я уже на четвертую сегодня махну на всё рукой и...        Договорить ему не дал задорный негромкий смех, так что он замолчал и попытался состроить укоризненное лицо, однако Эймма не купилась:        — Ты бы слышал, насколько неправдоподобно это сейчас прозвучало! Не верю, Визерис. Ты взялся за правление Семью королевствами всерьёз, и это заметно абсолютно всем. Мы видим твои старания, и мне, откровенно говоря, бывает неловко отнимать у тебя такое ценное время ради меня.        — Вот сейчас ты расстанешься с этой мыслью, как уже выбросила из головы ту, что у тебя нет прав на дракона, — строго велел Бейлор, затем взял жену за обе руки, глядя в глаза. — Ты моя жена, Эймма. Моя семья перед богами и людьми. И у меня всегда найдётся время для тебя, как бы и чем бы я ни был занят. Как найдётся для нашей дочери и для моего брата. И я не собираюсь ставить королевство выше своей крови, потому что тот, кто предпочитает одно другому, как правило, в итоге проигрывает и то, и другое. Да и не преуспевает ни в одном.        — Как мы можем быть важнее, чем…        — Иначе. Ответ на твой вопрос: «Иначе». Вы важны по-разному: моя семья и моё государство. И вас нет смысла сравнивать, а есть необходимость ценить и то, и другое. И я стараюсь это делать, Эймма. Как ты заметила — стараюсь, насколько могу, потому что для Семи королевств у меня это долг. А для вас троих — это желание сердца. Не отнимай у моего сердца ту радость, которое оно испытывает, когда я провожу время с тобой.        После этих слов её лицо просветлело. Даже в полумраке было видно, как слегка заблестели глаза, чуть приоткрылись губы.        — Если ты и правда в это веришь…        — Я бы не стал так говорить, будь это иначе. Верю и хочу представить тебе своего дракона. Света снаружи пока маловато, но так даже интереснее — можно увидеть с самого начала рассвет.        Эмма быстро глянула наружу.        — Да, он вот-вот начнётся.        — И мы его не пропустим. Но сначала я переоденусь, а ты накинешь свой плащ. Там свежо, а у тебя даже у окна замёрзли руки.        Она тут же выдернула кисти из его рук и отступила. Бейлор решил её не смущать и сам действительно отправился умываться и переодеваться, но, в отличие от предыдущих дней, не в поддоспешник, а в более приличествующий королю наряд. Он очень надеялся взять Эймму в полёт, а это означало отмену тренировки — отвлекаться на неё при жене было бы не очень красиво. А ещё ему пришло в голову взять с собой пару мешочков монет — один повесить на пояс, другой — побольше — прикрепить к седлу дракона: мало ли где понадобятся деньги, а слуг и стражи поблизости может не оказаться. И меч «Чёрное пламя» к поясу прикрепил вместе с кинжалом.        Эймма к окончанию его приготовлений уже успела завернуться в чёрный плащ, и да, в чуть посветлевшей комнате Бейлор смог разглядеть красный цвет её платья. Сам он оделся в такие же цвета, оставив, однако, корону на столе — в полёте на драконе она была лишней.        — Можем идти, — констатировал он и приглашающе протянул жене руку.        Помедлив, она всё же взялась за неё, и в этот раз её пальцы оказались гораздо теплее. Бейлор от этого одобрительно улыбнулся. Эймма слегка насупилась, но ничего говорить не стала.        Сир Райам в коридоре почтительно поклонился обоим:        — Мой король. Моя королева.        — Сир Райам.        — Ночь прошла тихо? — полюбопытствовал Бейлор.        — Да, государь. Без происшествий.        — Хорошо. Это утро я решил провести со своей леди-женой, так что тренировки не будет, сир.        — Понял вас, ваша милость.        Бейлор повёл жену по коридору и практически сразу услышал от неё:        — Стоило ли отказываться от твоих занятий, Визерис? Твой брат очень радовался, что ты к ним приступил.        — Как я уже объяснил, время с тобой стоит всего. А за мои занятия не беспокойся — у меня на них целая жизнь и, возможно, свободный час-другой уже сегодня в течение дня. Дорнийцы — небольшая делегация.        — Меня удивляет, что они вообще на это решились. Дорн же считает себя независимым королевством, верно?        — Так и есть. Но, возможно, у них были причины, которые я надеюсь сегодня узнать. А вопрос их независимости вообще пока трогать не стоит, — Бейлор поймал задумчивый взгляд Эйммы и пояснил: — Пусть они сперва привыкнут к нам, новым правителям Семи королевств, Эймма, а уже потом решат, насколько им с нами по пути.        — Ты хочешь, чтобы они увидели выгоду от сотрудничества с нами?        — На начальном этапе — да. Потом, возможно, дойдёт очередь и до выгоды быть одними из нас.        — Я тебя поняла… Я постараюсь показать их леди, что у нас может найтись что-то полезное друг для друга, а тему принадлежности земель и границ поднимать не будем.        — Это правильное решение.        На нижнем этаже сир Райам распахнул двери, и Бейлор вывел жену во двор Красного замка. Пустой и просторный, несколько случайных слуг у стен и стражники вдали у ворот — не в счёт. Здесь было очень тихо, а потому сосредоточиться на призыве Вермитора оказалось легко: Бейлор закрыл глаза и старательно представил себе громадного зверя, как наяву услышал его тяжёлое сонное дыхание, передал ему послание: «Утро уже начинается, Вермитор. Вчера нашему полёту помешал дождь, но сегодня ты, возможно, не откажешься размять крылья?..»        Ритм дыхания дракона изменился, его большое сердце забилось чуть чаще. Затем Бейлор уловил сонное ворчание и… зевоту, отчего невольно зевнул сам. И обратился к нему снова: «Я не настаиваю, друг мой, и сейчас действительно очень рано. Но рядом стоит дорогой мне человек, которого я хочу с тобой познакомить. Это моя леди-жена Эймма. И я опасаюсь, что это не получится сделать в другой раз. Так что если ты можешь оказать мне любезность и всё-таки прилететь к Красному замку…»        Вермитор заворчал очень громко и вредно, потянулся всем телом, хрустя костями, и поднявшись-таки на лапы, грузно потопал к выходу на волю.        «Спасибо, друг мой. Ты меня очень выручил».        Бейлор открыл глаза и увидел совершенное недоумение на лице Эйммы.        — Нам разве не надо ехать к логову с твоим драконом?        — Нет. Я его уже вызвал сюда. Он сейчас прилетит.        — Как?! Бейлор поозирался. Сравнительно близко держался только сир Райам, но он понимал всё и так. И пояснил:        — Связь между драконом и всадником, Эймма. Помнишь, как Деймон за ужином рассказывал о её природе и взаимном умении чувствовать друг друга? Я Вермитора чувствую.        — Он говорил, что для неё нужно время. Иногда не хватает и всей жизни.        — Мне очень повезло, что мне достался опытный и готовый быть связанным со мной дракон.        Вермитор появился в порозовевшем небе, в несколько взмахов крыльев преодолел оставшееся расстояние и с достоинством опустился во двор. Бейлор почувствовал, как сильно сжались пальцы Эйммы, и повернул голову к ней.        — Не бойся. Он грозный дракон для врагов, но не для тебя, моей крови. Идём, я тебе докажу.        Он сделал шаг к Вермитору, но Эймма осталась на месте, а затем и вовсе попятилась.        — Нет, Визерис… Это не очень хорошая идея, я не…        — Ты сейчас со мной, с его наездником. Он подчиняется мне.        — Не могу!        — К нему спокойно подошла Рейнира, Эймма. Наша маленькая девочка стояла прямо тут, рядом с его пастью, и каталась на нём. Вспомни, как она об этом тебе рассказывала! Как сильно ей это понравилось.        Эймма замерла, часто дыша, и, кажется, действительно отвлеклась на воспоминания, а потом уставилась на дракона.        — Он смотрит на меня, не мигая.        — Потому что он в недоумении от твоего страха, дорогая, — терпеливо пояснил Бейлор. — Он знает, что ты важна мне, и не понимает: как ты можешь такое думать, что якобы он способен хоть чем-то тебе навредить? — на последних словах Вермитор громко фыркнул и начал раздражённо водить хвостом.        Эймма сглотнула и вообще застыла, ошарашенно глядя в его сторону. Бейлор же мимолётно отметил, что, похоже, этот опытный дракон понимает и обычный язык, а не только валирийский… либо же, как минимум, догадывается или каким-то ещё образом чувствует, о чём идёт речь.        Но вот дальше… Этого Бейлор не ожидал вовсе: Эймма вдруг резко высвободила свою кисть из его руки, сама какой-то деревянной походкой двинулась к Вермитору, держа спину очень ровно, и, остановившись всего в нескольких шагах перед его мордой, чётко сказала на валирийском:        — Прости. Я не хотела тебя обидеть своим недоверием, Вермитор, и это было недостойно королевы сомневаться в словах мужа и в тебе. Обещаю, что этого больше не повторится.        Стало очень тихо. Затем скрипнули доспехи сира Райама — и Бейлор мог только представить, в каком напряжении из-за поведения королевы сейчас этот рыцарь. А после… Очень медленно и практически бесшумно Вермитор подался вперёд своей огромной головой, преодолевая оставшееся расстояние до Эйммы, и остановился, едва-едва не коснувшись её.        — Визерис, мне можно…        — Да, — даже не дослушав, ответил Бейлор. — Он сам тебе предложил.        Она подняла обе руки и принялась гладить громадную морду, с любопытством разглядывая огромный шрам на ней. Вермитор, тихо выдохнув, прикрыл глаза, и Бейлор почти услышал: «Доволен, наездник?»        Выдохнул и сир Райам — но громко и с явным облегчением, так что Бейлор даже оглянулся на него и признательно кивнул: этот рыцарь искренне беспокоился о благе королевской семьи.        Между тем, Эймма осмелела до того, что стала поглаживать сам шрам, и, кажется, Вермитору это понравилось ещё больше. Но куда важнее было то, что она расслабилась, и ей… похоже, происходящее и правда нравилось.        «Всё-таки моя жена — драконица. От крови Таргариенов, и эта кровь в ней сильна. В ней есть пламя, и ей нужно заявить права на своего дракона…»        Вермитор приоткрыл глаза, изобразил самодовольное выражение на морде, сосредоточив взгляд на Бейлоре, и закрыл их снова. Что-то вроде: «Меня гладит красивая женщина, а какие успехи у тебя?» Бейлор едва не расхохотался, но всё же взял себя в руки и, подойдя к жене, тоже погладил бронзовую драконью чешую.        — Нравится?        — Да.        — Ему тоже. Вон, даже глаза прикрыл, наслаждается.        Вермитор тихо заурчал, отчего Эймма заулыбалась, не прекращая своего занятия.        — И ведь это он пока на земле. Не представляешь, насколько это интересное чувство, когда он урчит под тобой и наслаждается полётом в небе… Рассекает его своими большими сильными крыльями… — тоном искусителя произнёс Бейлор.        — М-м…        — А под тобой весь мир с его высокими замками и маленькими домами, с повозками и кораблями… Королевская гавань удивительно смотрится в утреннем свете, особенно когда ты можешь облететь её с разных сторон, а Черноводный залив буквально искрится в солнечных…        — Ну всё, всё, я согласна! — воскликнула Эймма.        Вермитор тут же встрепенулся и открыл глаза, затем принялся разворачиваться боком.        — Только я не уверена, что смогу за тебя удержаться, Визерис. Кажется, Рейнира рассказывала о ветре, который в небе ощущается сильнее.        — Я бы мог тебя надёжно привязать ремнями к своему седлу, но мы поступим ещё проще: ты сядешь передо мной. И тогда весь полёт я буду обнимать тебя.        — Мне нравится эта идея.        Эймма перевела взгляд на свисающую от седла веревочную лестницу и полезла по ней. Бейлор это сделал следом, по-прежнему пребывая в тихом восторге от проснувшейся смелости своей жены. Он даже слабо осознал то, как быстро Вермитор оказался в небе, однако с удовольствием обнял жену под руками и решительно натянул поводья.        Далеко впереди, над Черноводным заливом, показался золотистый краешек утреннего солнца.