Глава 25. О вреде самонадеянности

Сначала из коридора послышались быстрые шаги, а затем двери королевского кабинета с грохотом распахнулись и ударились о стены под очень недовольный возглас:        — С дороги, лорд-командующий! Мне есть что сказать моему брату.        Бейлор опустил на блюдо остатки куска пирога, которым перекусил после полёта с женой, посмотрел на обеспокоенного сира Райама и спокойно кивнул ему — белый рыцарь с большой неохотой отступил в коридор, заодно закрыв обе двери.        Деймон, тем временем, уже дошёл до письменного стола, остановился, опёрся обеими руками о столешницу и, тяжело нависнув во всей своей броне, злобно проорал:        — Тебе что, отшибло последний ум?! Ты какого пекла так подставляешься и подставляешь Эймму, Визерис? Что, решил, что живой дракон сделал тебя бессмертным? Неуязвимым для стрел и ножей?!        Бейлор отодвинул тарелку с крошками подальше в сторону, затем сцепил пальцы в замок и, глядя на брата снизу-вверх, спокойно ответил:        — Это была моя ошибка, которая только милостью богов прошла без последствий.        Деймон нахмурился и потряс головой.        — Нет, погоди! Что мешало тебе испепелить тех ублюдков, спикировав на них сверху?        — То, что я не был уверен, действительно ли там те самые ублюдки, Деймон. Или же это обычные путники, случайно зашедшие не туда. Это можно было понять лишь вблизи, по описанию, которое нам дали.        Деймон шумно посопел, но признал:        — Допустим. Ты приземлился и всё понял. Зачем было говорить с ними дальше? Сразу бы спалил всех, пока они к оружию не потянулись!        — Это бы действительно уменьшило риск.        — Вот именно: риск! — снова вышел из себя Деймон. — На тебе не было никакой брони! На твоей жене не было никакой брони! Твой дракон, втиснувшийся среди высоких деревьев, неповоротлив, и ты лишил его главного преимущества — атаки с крыльев! Хватило бы одной стрелы или арбалетного болта, чтобы покончить с тобой или с Эйммой, ты что, забыл, как погиб наш дядя Эймон?!        На такое обвинение Бейлору ответить было нечего: он и сам понимал, что сплоховал и всерьёз подставился, и, как справедливо указал Деймон, напрасно подверг опасности свою жену. Он мысленно корил себя за эту опрометчивость весь обратный путь до Красного замка и потом ещё то время, пока сидел в кабинете.        В дверь коротко постучали. Заглянул сир Райам и доложил:        — К вам королева, государь.        Взволнованная Эймма тоже показалась в дверях.        — Визерис… Деймон… Визерис, прости, мне не следовало делиться с Деймоном, и когда он убежал…        — Всё в порядке, Эймма, — поспешил заверить её Бейлор. — У нас с братом всегда есть темы для разговора, так что очень хорошо, что он пришёл сюда. И ты можешь делиться с кем угодно впечатлениями о своём первом полёте.        Он бросил быстрый взгляд на Деймона и увидел, как тот очень постарался принять менее взбешённый вид, однако Эймма на это не купилась и продолжила взволнованно сжимать себе пальцы.        — Я не хотела создавать проблем.        — Ты и не создала, — позволил себе лёгкую успокаивающую улыбку Бейлор. — Деймон бы в любом случае узнал, но знает ли о твоём сегодняшнем приключении Рейнира?        — Я…        — Наша дочка ведь тоже хотела, чтобы ты летала, Эймма. Она упрашивала тебя! Не говори, что ты оставила её в неведении и тратишь время на нас с братом и наши скучные разговоры.        Лицо Эйммы стало растерянным. Она скосила глаза на Деймона, и Бейлор тоже так сделал и обнаружил, что брат не подвёл и уставился на неё нарочито укоризненным взглядом. В итоге Эймма даже сделала крохотный шаг назад, но затем уточнила:        — Всё точно в порядке?        — Абсолютно! — ответили Бейлор и Деймон хором.        — Тогда… ладно. Простите, что прервала ваш разговор. Поищу Рейниру.        — Превосходная идея, дорогая! — одобрил Бейлор.        Эймма покинула кабинет, и сир Райам плотно закрыл двери. Мгновением позже Бейлор и Деймон выдохнули, одновременно убрав с лиц приветливое выражение.        — Не злись на неё и не ревнуй ко мне, Визерис. Она не хотела ничего дурного.        — Я ещё не сошёл с ума, чтобы злиться на жену, которая к тому же прибежала мирить нас обоих. Она храбрая женщина, ты знаешь? Расспроси как-нибудь сира Райама, что он почувствовал, когда эта женщина сегодня в одиночку двинулась к Вермитору.        На лице Деймона промелькнула гордость. Он дёрнул уголками губ в намёке на улыбку:        — Это я расспрошу. А затем, помедлив, всё же сделал шаг к одному из кресел перед столом, развернулся и с шумом рухнул в него. Мебель скрипнула, но выдержала.        Бейлор же откинулся на спинку своего кресла, расслабленно положил руки на подлокотники и, чуть склонив голову набок, решил, что отношениям с братом не помешает немного дополнительной искренности.        — На самом деле, я согласен со всеми твоими претензиями, Деймон. Моя попытка устроить поимку разбойников на их территории была опрометчивой и недопустимо опасной для меня и для Эйммы.        — Поимку? Так ты пытался их поймать? — недоверчиво переспросил Деймон.        — Я рассчитывал, что прикажу им сдаться для суда, а Вермитор напугает их достаточно сильно для того, чтобы не чинить мне сопротивления. Я предполагал, что, возможно, придётся сжечь одного или двоих для острастки остальных. Но когда они попытались обойти моего дракона с разных сторон и потянулись за оружием, разговоры закончились.        — «Разговоры»! Ха! Почему у вас вообще были «разговоры», если предполагались только твои требования?        — Потому что я хотел понять, что заставило их главаря сира Медрика, рыцаря, едва не выигравшего турнир у Баратеонов несколько лет назад, отречься от своих рыцарских клятв и даже более того: извратить их самым ужасным образом? Он вёл себя так, будто бросает всем вызов, Деймон. И он годами подбивал на это других.        — То, что он спятил, ты исключаешь?        — Нет. Но в этом случае он тронулся рассудком ещё несколько лет назад из-за турнира. Почему?        — Не знаю. Но чтобы это выяснить, не обязательно соваться в пекло, Визерис. Можно было расспросить других участников того турнира. Тех, кто этого сира Медрика тогда знал.        — И ты для меня это сделаешь? — тут же уточнил Бейлор.        — Куда ж я денусь? — закатил глаза Деймон и пробурчал себе под нос: — А то тебя ещё в какой-нибудь лес понесёт…        Несмотря на угрюмый тон, Деймон вновь показал свою отходчивость и, как было видно со стороны, уже утратил значительную часть первоначальной злости. Бейлора это порадовало. Он намеренно позволил брату высказать всё, что у того на душе, чтобы узнать, насколько далеко тот готов зайти в порыве гнева. И результат его устроил: даже в своей свирепости Деймон оставался разумным и чутким к тому, что слышал и что происходило вокруг — вон как переменился с приходом Эйммы.        С другой стороны, Бейлора и правда всерьёз задело такое демонстративное нарушение рыцарских клятв, какое годами позволял себе сир Медрик. Будучи рыцарем в прошлой жизни и фактически погибнув, поступая, как предписывают рыцарская честь и клятва — защищая невиновного сира Дункана, Бейлор и в этой жизни продолжал считать себя связанным рыцарским обетом (и всерьёз собирался публично дать его снова при благоприятных условиях). Он верил в то, что помазанный рыцарь должен оставаться таковым в любых обстоятельствах, и неприятно удивился тому, насколько далеко зашло отречение от клятв у сира Медрика.        В конечном итоге, весь риск, на который Бейлор пошёл этим утром, был обусловлен именно глубоким недоумением и раздражением из-за того, сколь отвратительный путь избрал турнирный рыцарь сир Медрик, а также желанием лично поговорить с ним, посмотреть ему в глаза.        «Что ж, не все желания нужно непременно исполнять… Учту на будущее. Хотя мне стоило оценить риски лучше».        — Ты был прав в том, что новый дракон изменил моё восприятие, Деймон. Я бы вряд ли сунулся к полутора десяткам разбойников, вооруженных не известно каким оружием, верхом на лошади. Даже ощущая себя королём.        — Эймма сказала, что они тебя королём не посчитали. Просто одним из Таргариенов. Да даже если бы посчитали, ты ведь знаешь, что корона не даёт тебе безусловный авторитет среди всех, братец? — прищурился Деймон.        — Она должна давать.        — Да. Но тебе двадцать шесть, и ты носишь её меньше недели. И к тому же даже среди знающих людей у тебя репутация мягкотелого книгочея. Податливого, тихого, незаметного, доверчивого, слабого...        — Можешь остановиться, я понял суть.        — Бездраконьего…        — Дракон у меня теперь есть. И даже если люди не уважают меня как короля — пока что, они должны, как минимум, опасаться моего дракона.        — Очень верная мысль. И как ты намерен этого добиться?        — Использую его снова, как только наш оружейник сделает мне полный доспех.        — Где?        — Изначально планировал в горах Долины Аррен против горных кланов. Но теперь и промышляющие разбоем в Королевском лесу также оказались в сфере моего интереса… — Бейлор в задумчивости погладил подлокотник кресла кончиками пальцев. — Пока ясно одно: когда встречи дойдут до дня Королевских земель, я подниму этот вопрос, и мы подумаем об усилении патрулей на них. О наградах для тех рыцарей, которые будут ловить разбойников… И собирать их в одном месте для драконьей казни.        — Я тоже в этом участвую, брат! — с горящими глазами воскликнул Деймон. — И против кланов, и против лесных разбойников. Пусть видят, что драконов у нас много!        — Не возражаю.        — Тогда пойду к Моррену, выясню, что там с твоим доспехом!        Деймон сорвался с места и в самом деле рванул к выходу, но уже у дверей вдруг остановился и требовательно оглянулся:        — Ты правда не будешь ворчать на Эймму за то, что она сдала мне тебя?        Бейлора это повеселило и одновременно очень согрело — такая трогательная преданность Деймона к любимой кузине, его забота о каждом в их маленькой семье.        Он улыбнулся:        — И в мыслях не было, Деймон. Она сэкономила мне время: я бы в любом случае поставил в известность тебя.        — Тогда ладно. Постарайся не присоединить Дорн одним сегодняшним разговором с ними, брат: я тоже хочу участвовать, ты мне пообещал!        — Поучаствуешь.        — Надеюсь, — кивнул Деймон и всё же ушёл.        Бейлор шумно вздохнул и запрокинул голову, прикрыв глаза.        Деймон… Неугомонный, шумный и переживающий за своих младший братишка… В его изначальной злости был и страх — видимо, воображение нарисовало ему картину лесной встречи, которая не закончилась хорошо. И выплеснул этот страх он в своих претензиях.        «Возможно, это и неплохо — иметь человека, который способен высказать вот так откровенно свои замечания и претензии без оглядки на титул и корону…»        В дверь на этот раз не постучались, а поскреблись. Затем послышалось:        — Папочка будет мне рад, я уверена, добрый сир!        И в кабинет, лишь слегка приоткрыв дверь, проскользнула Рейнира.        «Всё-таки я не зря замыслил этот кабинет местом для семейных встреч», — подумал Бейлор и выпрямился, глядя на дочку.        Рейнира же быстро дошла до центра комнаты, с любопытством озираясь по сторонам, замерла, заметив огромный мягкий диван во всю стену.        — Ого! А мне можно будет на нём посидеть потом?        — Можно.        Насмотревшись, она одёрнула красно-золотистое платье, задрала нос и, явно подражая кому-то, с достоинством произнесла:        — Я благодарна тебе за то, что ты взял мою маму в её первый полёт. Это было мудрым решением, папа.        — Мне приятна твоя оценка, Рейнира, — поддержал её тон Бейлор.        Рейнира немного помолчала, кусая губу и глядя с сомнением, а затем вдруг воскликнула:        — Но как вы могли не привезти мне тех черничных паровых булочек, папа?! Мамочка сказала, они были очень вкусные! И вы не взяли мне вообще ни одной?! Даже самой маленькой?        Бейлор остро почувствовал себя виноватым.        — Это было серьёзным упущением, Рейнира.        — Вот дядя Деймон обо мне бы точно не забыл! Он бы привёз их мне целый мешок, я уверена! — она топнула ногой.        — Скорее всего. Но ведь тебе здесь готовят лучшие пирожные.        — Это не черничные булочки, — пробурчала она. — Вообще даже не сравнивай.        — Хорошо. Я даю тебе слово, что в следующий раз мы возьмём тебе всё, что нам попадётся сладкого, на пробу.        — Я все равно пожалуюсь дяде Деймону, — упрямо насупилась Рейнира. — И он всё тебе выскажет. Он уже тебе высказал, как я слышала, и добавит ещё.        — И тебе совсем не жаль своего папу? — состроил умоляющее лицо Бейлор. — Рейнира, разве это справедливо, если я почувствую себя виноватым дважды за одно и то же утро? Я же попросил у тебя прощения за свою оплошность, дочка. Ты совсем не можешь меня простить?        Рейнира крепко задумалась, укоризненно глядя исподлобья. Она обхватила себя руками и поковыряла носком кожаной туфельки пол.        Затем двинулась вперёд, обошла стол и, остановившись перед креслом Бейлора, тяжко вздохнула.        — Так и быть. Дядя говорит, что на первый раз виноватого можно и простить. Я тебя прощаю.        — Это очень великодушно с твоей стороны, Рейнира.        — Это только из-за того, что мама очень довольна полётом. Ей понравился твой дракон, а значит, мы с дядей Деймоном будем снова убеждать её получить своего, чтобы мы могли летать все вместе.        — Я полностью одобряю и поддерживаю ваше намерение. Я тоже хочу видеть твою маму на её личном драконе.        — Мы увидим.        Приподнявшись на носочки, Рейнира поцеловала Бейлора в щёку и с гордой осанкой покинула кабинет. Бейлор проводил её взглядом, размышляя о том, что надо было и правда попросить у Молли булочек для принцессы. Она точно бы не отказала!        Но его тогда так сильно занимали мысли о разбойниках и негодном рыцаре, что он упустил из виду непозволительно много других вещей…        «Никуда не годится! Похоже, Деймон прав: дракон и корона вскружили мне голову, нужно поработать над собой…»        В дверь постучались, и на этот раз вошёл только сир Райам.        — К вам великий мейстер, государь. С бумагами и новостями.        — Пусть он зайдёт, сир Райам, — кивнул Бейлор, после чего пододвинулся к столу и настроился на работу.