Глава 3. Чтения

Комната Димы и Алека, её же называли гостиной, даже Клотилю казалась ненастоящей. Стены в кремовых обоях, желтоватый тюль, серый шерстяной плед, похожий на бабушкины пуховые платки, полочка над кроватью с иконками, и везде светло, чисто, будто в аккуратной диораме. Время обходило комнату стороной. Пол — всегда кристальный. На полках — ни пылинки. Кровать, где спали братья, всегда была убрана. Здесь никогда ничем не пахло, только изредка можно было уловить сухой запах книг и горьковатый дух лекарств. Окна, самые большие в квартире, выходили во двор — и только они напоминали о том, что вокруг, вообще-то, есть целый мир, шевелящийся, звучащий и пахнущий. Из блаженной стерильности выбивался лишь нелепый зелёный диван, на котором спал Жека. Диван тоже застилали, но одеяло вечно свешивалось почти до пола, причём одним краем больше, чем другим, а рядом валялась раскиданная одежда — знак тихого, но отчаянного бунта. Кло убирал её и одеяло с победной злой радостью. Комната становилась идеальной. Он заходил сюда только по делу: не хотел нарушать неживую красоту своим присутствием. А однажды его позвал Алек, чтобы показать книги, оставшиеся от бабушки. Коллекция была внушительная, размаха профессуры с кафедры филологии. Книги стояли в угловом шкафу и на длинных настенных полках. Если не приглядываться, казалось, что потёртые корешки, картонные и кожаные, висят в воздухе. Проводя худыми пальцами по парящим книгам, Алек сказал тогда, что хочет прочитать их все. И тогда они стали читать вместе. Алек, видимо, уже осиливший часть библиотеки, открыл на середине «Приключения Тома Сойера», а Кло — толстый учебник. Здесь было хорошо читать. Алек укрывался клетчатым пледом и ставил книгу на поджатые колени. Твен, видимо, очень его трогал. То поджимались губы, то удивлённо поднимались чёрные брови, то глаза начинали смеяться. Кло иногда отрывался от медицинский трудов и наблюдал, как разыгрывался немой спектакль одного актёра. Алек даже не замечал: слишком был занят уходом Тома в пираты. «Том Сойер» закончился быстро — быстрее, чем кардиология. Выбор пал на «Белого клыка». Спустя несколько глав учебника Кло заметил, как Алек всё чаще стал смотреть не в книгу, а по сторонам. Он не готов был сдаваться так просто: начиналось чтение ещё бодро, а вот потом от попыток сосредоточиться у Алека на лбу проступали морщины. Главе на третьей он сдался и потихоньку стал поглядывать на Кло. Это было не так интересно: дядя Клотиль всегда сидел одинаково, его лицо ничего не выражало, только очки иногда сползали на кончик носа, и он одним и тем же движением возвращал их на переносицу. Даже книга была одна и та же. Мальчик вытянул шею и попытался посмотреть, что же в ней такого интересного. Не видно. Медленно, прощупывая старые пружины дивана и подтаскивая плед, Алек стал пододвигаться к Кло. И хотя диван всё-таки недовольно скрипел, Клотиль, кажется, совсем этого не замечал. Наконец Алек, вытянувшись и скосив глаза до лёгкой боли, разглядел на страницах книги Клотиля большую картинку с тонкими строками подписей. — Я думал, взрослые не любят картинки в книгах, — пробормотал Алек и сжался, поняв, что выдал себя. — Это не картинки, а иллюстрации, — поправил Кло деловым голосом, сделав вид, что его не отвлекал чудовищный визг диванных пружин. — В медицине такие иллюстрации необходимы. — А вы какой врач, дядя Клотиль? — Можно просто Кло и на «ты», — смягчился Клотиль и повернулся к мальчику. — Пока я студент. А в ординатуру думаю пойти на хирургию. — А вы… ты… не хотите сталь пуль… пуло… пульномолоногом? — Пульманологом? А ты откуда знаешь это слово? — Здесь очень нужны пульманологи, — Алек опустил взгляд и стал водить кончиком пальца по клеткам на пледе. Клотиль не успел расспросить ребёнка о сложном недетском слове. Грохнув дверью о стену, где на обоях виднелась проплешина от ручки, и оглушив радостным «Я дома!» всю квартиру, в коридор ввалился Жека. Клотиль и Алек вздрогнули. С тишиной можно было попрощаться. Жека, снимая на ходу жёлтые грязные кеды, зашел в комнату и бросил рядом с Алеком рюкзак, грубо зашитый в нескольких местах. Из-под слезшего бинта у локтя был виден шрам, уходящий под белую марлю. Кло хотел было спросить, но ему не дали сказать и слова. — Ну чё, изба-читальня, скучаете? — Жека глянул на книгу Кло, где было изображено сердце в разрезе. — О, у нас у классухи морда похожая. — Как не стыдно говорить такое о женщине! — нахмурился Клотиль и захлопнул учебник. — Ой-ой-ой! Алек, открой-ка окно, а то чё-то душно, — Жека театрально помахал на лицо. — Она не только страшная, ещё и шмара. Докладные заставляет писать, когда я прогуливаю. — И часто ты прогуливаешь? — Часто. А что? Во-первых, я работаю, имею право отдохнуть. Во-вторых, там всё равно делать нечего. — В-третьих, ты сейчас достаешь дневник и показываешь мне. Все трое обернулись. В дверях стоял Дима, ещё в куртке — видимо, зашёл неслышно. Он строго глядел на Жеку, скрестив руки на груди. У Жеки глаза стали похожи на блюдца. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но, поперхнувшись, закашлялся. — Чё? — выпалил он придушенным голосом. — Достань дневник, говорю. — Нафига? Я его с третьего класса не веду. — Тогда тетрадь по математике. Когда вы контрольную писали, неделю назад? — Ну типа, — с видом полного непонимания кивнул Жека. — А тебе-то зачем? — Доставай. Или это я должен сделать? Жека пожал плечами, бросил на Клотиля испуганно-непонимающий взгляд и медленно полез в портфель. Он вытащил зелёную тетрадь с рваным углом, подписанную небрежно, словно на коленке. Дима пролистал несколько страниц с хмурым видом, остановился на одной и почернел ещё больше. — Два, — озвучил он. — Два, — эхом повторил Жека. — И? — Что вам задали на завтра? — А я откуда знаю? Димас, что, блин, происходит? — Ты в девятом классе. Самое время взяться за ум. Поэтому до экзаменов я буду следить за твоей учёбой, раз твоя мамаша этого не делает, — серьёзно произнёс Дима. — Ты сейчас ржёшь, да? — хохотнул Жека и тут же помрачнел. — Скажи, что ты ржёшь. — Хватит валял дурака. Тебе скоро поступать. Шутки кончились. Жека замер с открытым ртом, не в силах вымолвить и слова. Дима пронизал его взглядом. Вдруг Жека закатил глаза, распустил волосы, вплёл в них пальцы, сделав несколько шагов по комнате, и громко втянул воздух. — Чё вам всем неймётся, а? — спросил он не то Диму, не то небо в окне, постепенно переходя на крик. — Заняться больше нечем, только нотации читать? Женя то, Женя это, Женя, где домашка, Женя, где ты шляешься! Я мелкий, что ли, чтобы за меня решали, что мне делать? У меня есть работа, есть бабло, жить… — Какая у тебя работа? — перебил Дима, заметив, как Алек испуганно прижался к спинке дивана. — Так. На кухню, там поговорим. Они вышли. Клотиль и Алек выдохнули: на кухне решать вопросы силой было не принято, да и кричали там редко. Но не прошло и пяти минут, как квартиру огласил яростный Жекин крик и Димино низкое рычание. Разобраться, о чём они спорили, из-за эха в коридоре было невозможно. Алек уткнулся в «Белого клыка», но всё чаще с умоляющим видом стал поглядывать на Кло. Попытки игнорировать крики и Алека провалились. Наконец, раздражённо потерев переносицу, Кло решился на вылазку. Он хотел уже зайти на кухню, но очередной крик Жеки заставил его остановиться за шкафом. Только фингал получить не хватало… — Какое тебе нахрен дело, чем я занимаюсь? Я доброе дело делаю среди этого дерьма. И вообще, деньги не пахнут! — орал Жека. — Ты мне что, батя, чтобы жизни учить?! — А, то есть тебе нормально ходить с искусанными руками, так ещё и под пушками каких-то братков? Ты на них не так посмотришь — всё, пуля в лоб! — гневно выдал Дима. — Или ты хочешь жить, как я? Жрать одну гречку и пахать грузчиком, пока спину не сломаешь, потому что не можешь найти нормальную работу без диплома? — Может, и хочу! Это моя, блин, жизнь, и я буду делать с ней что угодно! — Такими темпами ты кончишь, как твои родители, Евгений. Среди наступившего молчания было слышно только тяжёлое дыхание. Вдруг Жека зарычал по-звериному и до хруста сжал кулаки. — Ещё раз ты назовёшь меня Евгением, и я проломлю тебе башку, понял? Дело шло к драке. Кло наконец вышел из-за угла. — Вы мешаете нам с Алеком. Предлагаю не кричать, — сказал он, стараясь звучать спокойно. — А я предлагаю вам обоим заткнуть хавальники и не трогать меня! Жека не глядя толкнул Кло к стене и выбежал из кухни. Громко хлопнула входная дверь. Кло поправил очки и осел на табуретку. Чуть ныл затылок, которым он ударился. Дима опустил взгляд и отошёл от окна, где стоял, видимо, всю ссору. Он похлопал по карманам, застегнул курку. — Если что, буду на крыше. Она у нас открытая. Несколько минут Кло мог насладиться полной опустошающей тишиной, от которой звенело в ушах. Он не заметил, как на кухню прокрался Алек: видимо, он был слишком худой, чтобы распросранять звуковые волны. — Они редко так ссорятся, — заметил он с каким-то виноватым видом. — Что теперь? — Что-то связанное с работой Жени, насколько я понял. Ты не знаешь, где именно он работает? — Ну, он говорит, что лечит собак. Он даже их приводил, они были все побитые. Мы их кормили колбасой, котлетами там… Только Дима запретил их водить, сказал, что у меня может быть аллергия, а тогда будет приступ. — Какой приступ? — Это когда я кашляю, и меня как будто душат. Иногда кровь носом идёт долго, — пробормотал Алек. — У тебя астма, да? — Нет. То есть да, наверно, но она как-то сложно называется, я не помню. — Мальчик теребил рукава свитера. — Надо спросить у Мити. А она лечится? — Астму можно контролировать, но вылечить полностью… Честно говоря, я не слышал об этом дома или в России, но, думаю, что-то могли придумать. Я посмотрю завтра в библиотеке, хорошо? — Хорошо. Только лечить, наверно, дорого. — Не расстраивайся. Здоровье дороже денег. Пойдём дальше читать? — вынужденно улыбнулся Кло. ××× — Значит, ты в медицинском учишься? Клотиль отвлёкся от тетради и поднял взгляд на Диму; тот сидел на табурете с чашкой пресного, без сахара, крепкого чая. Глубоко посаженные глаза с нависшими бровями делали и без того тёмные карие глаза совсем чёрными, как у Алека. Он рассматривал перевернутые для него таблицы на страницах учебника, из которого Кло что-то переписывал. — Да. А что? — Нет, просто спрашиваю. На бюджете? — Да. Дима хмыкнул и со странным выражением лица, которое Кло не смог прочитать, отвернул голову к окну. Клотиль вернулся к конспекту, но сосредоточиться больше не смог. Этот взгляд. Эти спокойные мудрые глаза, настолько глубокие, что на дне их не разглядеть ни радости, ни ненависти, смотрели на людей так, словно их кожа и душа были прозрачны, как стекло. Они не подходили Диме. Он был слишком похож на медведя для таких человеческих глаз. — И как, нравится учёба? — Нравится, — бросил Кло. — Нашёл друзей? — продолжал Дима, делая вид, что не замечает бессмысленности разговора. — У меня их и до этого было мало. — Голос Кло звякнул, как монета о железо. — Тяжело схожусь с людьми. — Понимаю. Жеку ты терпишь с трудом, это видно. — Не сказал бы, что терплю. Он шумный, но добрый, — Кло щёлкнул ручкой. — Я как раз хотел спросить. Он говорил про… — Стоп. Клотиль одёрнулся. Здесь традиция такая — перебивать? Но Дима явно не был готов продолжать беседу. Он вдруг побледнел, вытянулся, сосредоточился — и вылетел из кухни. Клотиль непонимающе посмотрел вслед, прислушался и вышел следом. Он заглянул в комнату братьев, уже полутёмную. На полу, захлёбываясь кашлем, болезненно дёргался тонкий силуэт. Алек лежал на полу лицом вниз, кое-как опершись на локоть. В сумерках его кожа казалась полупрозрачной голубоватой бумагой, испачканной у лица чем-то тёмным. Он хрипел, давился этими чернилами, резко втягивал воздух, не в силах ни выдохнуть, ни вдохнуть. Будто сама ночь схватила его за горло и сжимала, сжимала пальцы в чёрном бархате. Над задыхающимся мальчиком мелькнула высокая тень. Кло наощупь нашёл выключатель. Лицо Алека стало серым. То, что пенилось у него на губах и вязко капало в лужу на полу — тёмно-красным. Блестнула серебряным упаковка таблеток в Диминой руке. Он сел рядом с младшим братом на пол и уложил его на своём плече. Клотиль бросился на кухню за водой. Когда он вернулся, Алек дышал намного ровнее. — Я вызываю скорую? — Не надо. Это больше паническая атака, не само кровотечение. — Дима мягко улыбнулся и убрал мокрые от пота волосы со лба мальчика. — Да, Александр Палыч? Дышишь? Чего ты нас не позвал? Ну, видишь, все рядом. Всё хорошо… Клотиль неловко присел на пол рядом с братьями. Алек, с коричневыми пятнами, размазанной по впалым щекам, сжимал в кулаке грязную салфетку и прятал взгляд от взрослых. Он потянулся за таблетками и водой, проглотил лекарство, протянул чашку обратно Кло. Салфетку Алек пытался спрятать, но, боясь запачкать всё вокруг, мял её в подрагивающих руках. — Ты как, Алек? — тихо спросил Клотиль. Алек закивал, попытался улыбнуться, но губы вдруг искривились, задрожали, и салфетка выпала из разжавшихся пальцев. Он уткнулся Диме в грудь, схватился за его футболку и сдавленно зарыдал, от каждого всхлипа всё больше стараясь спрятаться от взрослых. — Простите, пожалуйста… — просипел мальчик между всхлипами, а Дима прижал его к себе. — Я всё уберу с утра, ложитесь, — шепнул Клотиль Диме, подобрал салфетку и вытер наскоро мокроту на полу. — Погоди. Ещё ни разу голос Димы не был таким тихим. Кло обернулся на братьев: двое на полу, громада и тростинка, и Димино лицо, суровое, как у солдата, в тусклом свете люстры непривычно смягчалось. Руки, способные в узел завязать железную трубу, гладили спину плачущего мальчика с почти женской осторожностью. Дима медленно закачался, убаюкивая брата, как малыша. — Спасибо.