Часть 15. Золотая роза

      Золотая роза сияла огнями в ночном Магиксе. Это место всегда жило своей жизнью — музыка, смех, звон бокалов, мерцание магических шаров под потолком. Сегодня здесь было особенно людно, но для Винкс это значило только одно: можно раствориться в толпе и ни о чём не думать.       — Боже, Стелла, мы опаздываем уже на полчаса! — Лейла тащила подругу за руку через главный вход, но та лишь отмахивалась, поправляя идеально сидящее платье.       — Опаздывают только те, кто не умеет делать выход, — парировала блондинка, сверкнув глазами. — А мы делаем выход.       Муза закатила глаза, но улыбнулась:       — Твой выход уже сделал пол Магикса. Все на нас смотрят.       — И правильно.       Флора тихо рассмеялась, поправляя цветок в волосах. Она выбрала простое, но элегантное платье цвета весенней зелени — и выглядела так, будто сошла с обложки журнала. Рядом с ней Текна, напротив, чувствовала себя не в своей тарелке — слишком ярко, слишком шумно, слишком много людей.       — Я могла бы остаться в лаборатории, — пробормотала она, но Стелла уже тащила её внутрь.       — Никаких лабораторий! У нас сегодня праздник!       Блум шла чуть позади, наблюдая за подругами. На ней было простое чёрное платье — Стелла уверяла, что этот цвет ей идёт, и, кажется, не соврала. Лёгкая ткань струилась при каждом шаге, открывая плечи и подчёркивая талию, которая за последние месяцы стала тоньше, чем стоило бы. Волосы были распущены — огненная волна спадала на плечи, и в свете клубных огней в них то и дело вспыхивали золотые искры. Тени под глазами всё ещё оставались — память о бессонных ночах, — но сегодня они казались не такими глубокими, а в самих глазах, небесно-голубых, появился тот самый живой блеск, которого не было уже давно.       Она поймала своё отражение в тёмном стекле где-то у входа и вдруг поняла: она себе нравится. Впервые за долгое время.       В груди было тепло — то самое, забытое чувство, когда ты не одна. Когда не нужно врать. Когда можно просто... быть.       Лейла, заметив её отстранённый взгляд, замедлила шаг и взяла Блум под руку.       — Ты как? — тихо спросила она.       — Хорошо, — Блум улыбнулась. — Правда, хорошо.       — Сомнительно, — прищурилась Лейла, но тут же смягчилась. — Но ничего. Сегодня мы будем просто дурачиться. Договорились?       — Договорились.       Внутри клуба было жарко. Музыка била по ушам, свет переливался всеми цветами радуги, а танцпол был забит так, что яблоку негде упасть. Винкс нашли свободный столик в углу — с трудом, но Стелла умела убеждать людей словами, а иногда и взглядом.       — Что будем пить? — крикнула Муза, перекрывая музыку.       — Что-нибудь лёгкое! — ответила Флора. — Я заказываю.       — Нет, сегодня покрепче! — добавила Лейла.       Блум откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза. Музыка вибрировала где-то внутри, заглушая мысли. Хорошо. Очень хорошо.       — Эй, — Стелла толкнула её в бок. — Ты с нами?       — Ага.       — Вот и славно. Потому что сейчас будет конкурс на лучший танец, и я уже записала нас!       — Что?!       Но Стелла уже утянула Лейлу и Музу на танцпол, оставив Флору, Текну и Блум за столиком.       — Она не шутит, — констатировала Текна.       — Она никогда не шутит, когда речь идёт о внимании, — улыбнулась Флора.       Блум смотрела, как подруги танцуют. Как Лейла, забыв обо всём, просто двигается в ритме музыки. Как Муза дурачится, как Стелла сияет. И вдруг поймала себя на мысли, что улыбается.       Настоящей, искренней улыбкой.       — Спасибо, — прошептала она, обращаясь то ли к ним, то ли к кому-то ещё. Флора, сидевшая рядом, услышала.       — За что?       — За то, что вы есть.       Флора ничего не ответила. Просто положила голову ей на плечо, и они сидели так, глядя на танцующих подруг.       Через час, когда конкурс закончился, они снова собрались за столиком. Муза потягивала коктейль, Лейла обсуждала с Текной, как магия влияет на вкус напитков, а Стелла рассказывала очередную историю о Брендоне.       — ...и он говорит: «Дорогая, ты же знаешь, я тебя люблю, но если ты ещё раз так сделаешь, я подам на развод!» А я ему: «Милый, мы ещё не женаты, так что не пугай!»       Все рассмеялись.       — Бедный Брендон, — покачала головой Муза.       — Бедный Брендон?! Он меня обожает!       — Потому что ты ослепительная, — поддела Лейла.       — Именно!       В этот момент к их столику кто-то подошёл. Высокий, темноволосый, с лёгкой, чуть смущённой улыбкой.       — Блум? Привет!       Она подняла глаза и узнала его. Реймонд. Тот самый парень из Красного Фонтана, который участвовал в той безумной инсценировке.       — О, привет, — она улыбнулась — легко, без напряжения. — Ты тоже здесь?       — Да, с ребятами, — он кивнул в сторону компании у одного из столиков. — Увидел вас и решил подойти. Как вы? Давно не виделись.       — Нормально, — Блум чуть подвинулась, освобождая место на диване. — Присаживайся, если хочешь.              Реймонд колебался секунду, но потом сел рядом. Лейла и Стелла обменялись быстрыми взглядами. Блум заметила, как Стелла на ухо шепчет Лейле. Что-то вроде "это тот с нашей спецоперации...", что заставило девушку неловко улыбнуться.       — Слышал, у вас там было жарко, — сказал Реймонд, имея в виду, очевидно, последние стычки с Трикс. — Вы как, справляетесь?       — Справляемся, — ответила Блум. — А ты? Как учёба?       — О, всё по-старому. Тренировки, лекции... Скукота. — Он усмехнулся. — Но сегодня вот решили развеяться. И правильно, как вижу.       Он говорил легко, непринуждённо, и Блум вдруг поймала себя на том, что ей... комфортно. Просто болтать, ни о чём не думая, не ожидая подвоха.       — Мы тоже, — кивнула она. — Давно пора.       Реймонд улыбнулся шире:       — Может, потанцуем? Или ты занята?       Блум на секунду замялась, но потом махнула рукой:       — Почему нет?       Они поднялись и направились к танцполу. Лейла проводила их взглядом и тихо шепнула Стелле:       — Это нормально?       — А почему нет? — так же тихо ответила та. — Она имеет право веселиться.       — А он? — Лейла многозначительно подняла бровь, и Стелла поняла, о ком речь.       — Не думаю, что он здесь, — пожала плечами Стелла. — Расслабься.       На танцпол было трудно протиснуться, но Реймонд уверенно вёл Блум сквозь толпу. Музыка гремела, свет слепил, и через минуту они уже двигались в ритме, забыв обо всём.       — Ты хорошо танцуешь! — крикнул он, перекрывая шум.       — Стараюсь! — крикнула она в ответ.       Это было просто. Легко. Без подтекста.       Они не заметили, как в тени, у дальней стены, отделённый от танцпола лишь колонной и полумраком, стоял Валтор.       Высокий, широкоплечий — он возвышался над толпой, даже не пытаясь в неё влиться. Чёрная рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу, обманчиво простая, но сидела так, будто её шили на заказ специально для него. Чёрные брюки, безупречно выглаженные, туфли, блестевшие даже в полумраке. Ни единой складки, ни пылинки — как с иголочки. Длинные светлые волосы были распущены и падали на плечи, обрамляя бледное, почти фарфоровое лицо. В полутьме клуба, среди пёстрой, шумной толпы, он выглядел как хищник, случайно забредший в стадо — опасный, чужой, но завораживающе красивый.       Он не танцевал, не пил, просто наблюдал. За одной рыжеволосой девушкой, которая смеялась так, как он не слышал никогда.       — Глупо, — прошептал он себе под нос. — Очень глупо.       Но уйти не мог.       Он пришёл не за этим. Он вообще не планировал приходить — просто ноги принесли. Хотел увидеть, что она в безопасности, что с ней всё хорошо. И увидел.       Она танцевала. С каким-то парнем. Смеялась.       Руки сжались в кулаки сами собой. В груди закипело что-то тёмное, тягучее, знакомое — та самая ревность, что когда-то заставляла его крушить стены.       Но маг не двинулся с места.       Нет, — приказал он себе. — Не сейчас. Не здесь. Не так.       Она имеет право. Она не его собственность. Она...       Мысли путались, но ноги оставались на месте. Валтор просто смотрел. Сжимал кулаки до боли в костяшках. И молчал.       — Красивая, да?       Голос раздался откуда-то слева. Какой-то парень, тоже наблюдавший за танцполом, кивнул в сторону Блум.       — Вон та, рыженькая. Зачётная.       Валтор медленно повернул голову. Посмотрел на говорившего.       Тот, видимо, не рассчитал дозу — или просто был слишком пьян, чтобы читать угрозу во взгляде незнакомца. Он ухмыльнулся и добавил что-то совсем непотребное.       Валтор шагнул вперёд.       Один шаг. Второй. Третий.       — Ещё одно слово, — произнёс он тихо, почти ласково, — и ты пожалеешь, что родился.       Парень побледнел. Исчез. Испарился в толпе быстрее, чем можно было моргнуть.       Валтор выдохнул. Разжал кулаки. И снова посмотрел на танцпол.       Блум смеялась. Реймонд что-то говорил ей на ухо, чтобы перекричать музыку. Она кивала.       Это ничего не значит, — подумал Валтор. — Это просто танец. Просто развлечение. Она не...       Но рука снова сжалась в кулак.       Он развернулся и ушёл в темноту, не дожидаясь, пока эмоции возьмут верх.       Когда песня закончилась, Блум и Реймонд вернулись к столику. Девушки встретили их одобрительными возгласами.       — Молодец, Блум! Отжигаешь! — крикнула Муза.       — Давно пора, — добавила Стелла с хитрой улыбкой.       Реймонд откланялся, сославшись на друзей, и ушёл. Блум опустилась на диван, откинула голову назад, прикрыла глаза. Музыка всё ещё гремела, свет пульсировал в такт битам, но в ушах звенело от усталости — приятной, танцевальной, забытой.       Она машинально потянулась к бокалу, поднесла к губам... и обнаружила, что он пуст.       — Девочки, — раздался голос Лейлы где-то справа, — сходите кто-нибудь за коктейлями? А то я уже ног не чувствую.       — Я схожу, — Блум поднялась раньше, чем успела подумать.       — Ты уверена? — Флора встревоженно посмотрела на неё.       — Конечно. Всё хорошо.       Она уже шла к барной стойке, лавируя между танцующими парами, смеющимися компаниями, чьими-то локтями и бокалами. Свет стробоскопов выхватывал из темноты то чьё-то лицо, то взметнувшуюся руку, то край платья. Клуб жил своей жизнью — шумной, яркой, беззаботной.       Барная стойка оказалась забитой, но Блум нашла свободное место в углу, оперлась локтями о холодную поверхность и принялась ждать. Она не торопила. Просто стояла, наблюдала за игрой света в бокалах, за тем, как пузырьки поднимаются вверх в чьём-то коктейле. На губах всё ещё играла улыбка после танца, в груди было легко и тепло. Она чувствовала себя... свободной. Впервые за долгое время.       А потом воздух за спиной изменился.       Она узнала бы это чувство из тысячи — тот самый холодок, что пробегал по позвоночнику за секунду до того, как раздавался его голос. Та самая вибрация в воздухе, которая означала только одно: он рядом.       Блум не обернулась. Только улыбка стала чуть шире.       — Ну надо же, — раздалось прямо над ухом. Низко, бархатно, с той самой ленивой усмешкой, от которой у неё всегда мурашки бежали по коже. — Принцесса собственной персоной в этом вертепе. И даже танцует. Я удивлён.       Его дыхание коснулось затылка. Ближе, чем стоило бы. Ровно настолько, чтобы по коже побежали мурашки.       — Хватит следить за мной, — улыбалась она, не оборачиваясь. Голос прозвучал легко — она сама удивилась. Видимо, алкоголь.       — Наблюдать, — поправил он. — И должен заметить, твой вкус в партнёрах по-прежнему оставляет желать лучшего. Этот... как его... Реймонд? Он двигается так, будто у него вместо ног швабры.       Блум фыркнула, но сдержала смех.       — А по-моему, он очень милый. И старался.       — Милый, — повторил Валтор так, будто это слово жгло ему язык. — И давно ты коллекционируешь милых мальчиков? Или этот просто попался под руку, пока я не смотрел?       Она наконец повернулась к нему. Встретила этот ледяной, прожигающий взгляд — и не отвела.       — А ты ревнуешь?       Он обошёл её справа, остановился в полуметре, оперся локтем о стойку и повернул голову, разглядывая её профиль. В свете разноцветных огней его лицо казалось ещё бледнее, чем обычно, а глаза — ещё темнее. Усмешка стала шире, опаснее.       — Ревную? Я? К этому недоразумению? — он покачал головой. — Скорее удивляюсь, как низко ты готова опустить планку.       — Знаешь что, Валтор...       — Что, милая? — перебил он, наклоняясь чуть ближе. — Скажешь, что он тебе действительно интересен? Что ты смотрела на него иначе, чем на стену?       Блум почувствовала, как щёки заливает румянец. Чёрт. Она думала, что уже не краснеет.       — Я просто танцевала, — выдавила она. — Люди иногда танцуют. Это называется «веселиться».       — Веселиться, — эхом повторил он. — С ним. — В его голосе прорезалась такая ядовитая нотка, что хоть ножом режь. — А со мной, значит, не потанцуешь? Или все силы ушли на то, чтобы делать вид, что тебе с ним интересно?       — Ты не приглашал.       — Приглашаю.       Он протянул руку. Медленно, почти небрежно. Ладонь вверх, как будто бросал вызов. Блум смотрела на его руку. Потом на его лицо. В глазах плясали отблески клубных огней, и в них читалось что-то — не раздражение, не ревность. Голод. И тёмное, опасное веселье.       — Боюсь, ты не оценишь мой стиль, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но по коже предательски прошлась волна мурашек.       — О, с недавних времён я уверен, что ты умеешь удивлять, милая. — Он убрал руку, но не отстранился. — Вопрос в том, хватит ли у тебя смелости.       — Смелости?       — Танцевать со мной. Не прячась. Не делая вид, что я просто ещё один гость. — Он склонил голову. — Или ты предпочитаешь безопасные варианты? Предпочитаешь играть со мной дальше?       Блум сглотнула. Он играл с ней, как кошка с мышкой. И знал это. И наслаждался.       — У меня голова и так кружится, — вырвалось у неё, она замахала рукой, пытаясь охладиться. — От этой музыки. От духоты. От...       — От меня. — закончил он тихо.       Она промолчала. И это молчание сказало всё.       Бармен наконец появился перед ними, но Валтор даже не взглянул на него. Смотрел только на неё.       — Чего изволите? — спросил бармен, обращаясь к Блум.       — Шесть коктейлей, — сказала она, не сводя взгляда с Валтора. — Нет. Семь. Те же, что в прошлый раз.       Бармен кивнул и вопросительно посмотрел на Валтора.       — Виски, — бросил тот, не оборачиваясь. — Чистый. Двойной.       Блум моргнула.       — Ты пьёшь виски?       — А что, по-твоему, я пью? Слезы невинных дев? — усмехнулся он. — Иногда хочется чего-то простого. Честного. Без примесей.       — Виски — это честно?       — По крайней мере, он не притворяется тем, чем не является. В отличие от некоторых.       Блум закатила глаза.       — Ты невыносим.       — А ты сегодня... другая.       Он смотрел на неё долго. Очень долго. Взгляд скользнул по лицу, задержался на губах, на глазах, в которых плясали огоньки.       — Ты смеёшься, — сказал он вдруг. — Дурачишься. Выглядишь так, будто тебе плевать на всё. На правила. На долг. На то, что подумают другие.       — Может, и плевать.       — Не может. Ты так не умеешь. — Он покачал головой. — Но сегодня... сегодня ты похожа на ту девушку, которую я встретил тогда на Солярии. С вызовом. С любопытством.       Блум замерла.       Она помнила. Конечно, помнила. Ту первую встречу, когда она ещё не знала, кто он. Когда он был просто высоким, опасным незнакомцем с ледяными глазами, от которого невозможно было оторвать взгляд. Но и тогда он вызывал леденящий страх.       — Ты тогда смотрела так, будто я был загадкой, — продолжил он. — Будто хотела меня разгадать. Но сейчас...       — А сейчас?       — Сейчас ты смотришь так, будто уже знаешь ответ. И боишься его.       — Я ничего не боюсь.       — Врёшь, — усмехнулся он. — И это красиво.       Бармен поставил перед Блум поднос с бокалами, а перед Валтором — стакан с янтарной жидкостью. Валтор взял стакан, сделал глоток, не сводя с неё глаз.       — За тебя, милая, — сказал он тихо. — За то, чтобы ты никогда не переставала удивлять.       Она взяла поднос. Сделала шаг к выходу из бара. Остановилась. Обернулась.       — Валтор.       — М?       — Спасибо, что... — она запнулась, подбирая слово. — не убил его.       — Я могу, — кивнул он. — Если он коснется тебя ещё раз. Или тебе это нравится?       — Что нравится?       — Играть со мной.       Он поставил стакан на стойку, шагнул ближе. Теперь между ними не было ничего. Только поднос с напитками. Только воздух, который, казалось, искрил.       — Ты знаешь, Блум, — сказал он почти шёпотом, — сегодня ты танцевала с ним. А в голове был не он. И я знаю, кто там был на самом деле.       Она открыла рот, чтобы возразить, но он приложил палец к её губам.       — Не надо, — усмехнулся он. — Ври кому-нибудь другому. Мне твоё тело вранья не говорит.       Он отстранился, взял стакан и, не оглядываясь, пошёл в темноту.       Блум стояла, прижимая поднос к груди, и чувствовала, как горят губы там, где коснулся его палец.       — Ты чего так долго? — Лейла взяла свой бокал. — Мы уж думали, ты там сама всё выпила.       — Нет, — Блум улыбнулась, опускаясь на диван. — Просто... встретила кое-кого.       Стелла, сидевшая напротив, вдруг напряглась. Перевела взгляд куда-то за плечо Блум.       — Он здесь?       Блум кивнула.       — И ничего не сделал? — осторожно спросила Флора.       — Ничего. Просто... поговорили.       — О чём? — подала голос Муза.       — Он сказал, что я сегодня... другая.       Все уставились на неё.       — И что ты? — спросила Лейла.       — А что я? Я покраснела. Как дура.       — Ты покраснела? — Стелла расплылась в улыбке. — Перед ним? Блум, это же...       — Знаю, — вздохнула она. — Но он так смотрит... и говорит такие вещи... от них никуда не деться.       Флора обняла её за плечи.       — Знаешь, он прав. Ты сегодня другая. Свободная. Как будто... как будто груз упал.       — Я думаю, так и есть, — ответила Блум. — Вы знаете... он тоже изменился. С тех пор, как Стелла украла у него шар. Осталось только...       — Только?       — Только понять, что делать дальше.       Лейла подняла бокал.       — За то, чтобы даже такой демон мог меняться!       — Лейла!       — Что? Я за Блум!       — За Блум! — подхватили остальные.       Бокалы звонко столкнулись. Принцесса искренне, по-детски засмеялась. Небесные глаза сверкали. Очень тепло.       А где-то в темноте, у дальней стены, Валтор допивал виски и смотрел на неё. На её смех. На её улыбку. На то, как она обнимается с подругами.       — Солярия, — прошептал он. — Кто бы мог подумать, что я буду скучать по тому взгляду.       Он поставил стакан на поднос проходящего официанта и растворился в толпе.       На губах его всё ещё играла странная, непривычная улыбка.       Впервые за тысячу лет ему было... тепло.       — Девочки! — подскочила Блум, и её чуть качнуло — пришлось ухватиться за плечо Флоры. — Я хочу мороженое!       Она сверкнула глазами так, будто только что открыла тайну мироздания. Лейла поперхнулась коктейлем.       — Мороженое? Сейчас? Ночью?       — Лучшее время для мороженого! — Блум уже тянула Флору за собой, но ноги слушались не очень хорошо, и она смешно запнулась о чью-то сумку. — Ты сама говорила, что в Магиксе ночью самое интересное!       — Я говорила про магическую энергию, а не про десерты, — попыталась возразить Текна, но Стелла уже махала рукой, подзывая официанта.       — Какая разница! Мороженое — это святое. Идём! Там, у фонтана, есть круглосуточная лавка, я знаю.       Через пять минут они уже вывалились на улицу — ночной Магикс сиял огнями, но здесь, вдали от клубного грохота, было удивительно тихо и свежо. Звёзды, настоящие, не магические, рассыпались по небу, и лёгкий ветерок играл с волосами.       — Обалдеть! — выдохнула Блум, запрокидывая голову и едва не теряя равновесие. — Как же хорошо-то!       — Ты прямо светишься, — заметила Флора, подхватывая её под локоть. — И, кажется, не только от счастья.       — А чему удивляться? — Лейла подошла с другой стороны, на всякий случай готовая подстраховать. — После того, как она полчаса любезничала с одним, потом ворковала с другим, да ещё и два коктейля зачем-то в одиночку...       — Я не ворковала! — возмутилась Блум.       — О, да. Ты просто стояла у бара и краснела. Это называется «не ворковала». А ещё пила за двоих.       Стелла захихикала:       — Лейла, отстань. Дай человеку побыть счастливой. Тем более она теперь пьяная в стельку и такая милая.       — Я не пьяная! — запротестовала Блум, пытаясь идти ровнее. — Ладно, может, чуть-чуть.       — Чуть-чуть, — хмыкнула Муза. — Шесть коктейлей — это «чуть-чуть». Для слона, может быть.       Лавка с мороженым действительно работала — маленький киоск, украшенный гирляндами, прямо у старинного фонтана. Продавщица, пожилая фея с сонными глазами, удивилась такой компании, но быстро наложила шесть разноцветных шариков в вафельные рожки.       Они расселись на бортике фонтана, болтая ногами. Мороженое таяло быстрее, чем они успевали его есть, и это вызывало приступы смеха.       — Смотрите, у Лейлы всё по подбородку течёт!       — Сама ты... Ой, холодно!       — А у Текны мороженое синее, как её волосы!       — Это малиновый, между прочим.       — Ну и что, оно всё равно синее.       Блум сидела в центре, облизывая рожок. Внутри разливалось тепло — не только от коктейлей, но и от чего-то другого. Спокойного, глубокого, родного.       Рядом с ней смеялись её сёстры. Настоящие сёстры, которые знали теперь всё и не отвернулись.       — Эй, — тихо сказала она, когда смех поутих, и голос её дрогнул. — Спасибо вам.       — За что? — спросила Флора, поправляя на плече Блум сползающую бретельку.       — За то, что вы есть. За то, что... приняли. За то, что не бросили. — Блум всхлипнула, и стало непонятно, то ли она плачет, то ли просто мороженое попало не в то горло.       — Куда ж мы без тебя. — фыркнула Лейла, но при этом прижалась плечом к её плечу.       — Не хочу, чтобы эта ночь кончалась, — выдохнула Стелла. Ведь действительно. Всё так хорошо.       Они ещё долго сидели у фонтана, болтая ни о чём и обо всём сразу. Мороженое давно кончилось, но расходиться не хотелось. Блум клевала носом, привалившись к плечу Флоры, и что-то тихо напевала.       — Нам завтра на пары, — напомнила Текна, но без особого энтузиазма.       — Плевать, — ответила Лейла. — Ещё полчасика.       — Полчасика, — эхом отозвалась Блум, не открывая глаз.       Они побрели в сторону Алфеи — шесть фигурок, освещённых луной, уставших, счастливых, навсегда связанных друг с другом. Ночной Магикс лениво потягивался, провожая их тишиной и редкими огоньками.       Блум шла чуть поодаль, всё ещё пережёвывая остатки мороженого и глупо улыбаясь своим мыслям. Каблук предательски скользнул по булыжнику, и она поняла, что ремешок на туфельке развязался.       — Девочки, — крикнула она, останавливаясь, — идите, я догоню! Растегнулось...       — Точно справишься? — обернулась Флора.       — Ага! Я на секунду.       — Мы подождём, — начала было Лейла, но Стелла уже тянула её за руку.       — Идём, идём, тут недалеко. Блум большая девочка, шнурки завяжет.       — Туфельки, — поправила Муза, хихикая. — У неё туфельки.       — Какая разница! — донеслось уже издалека.       Блум махнула им рукой и присела на корточки у стены какого-то закрытого магазинчика. Пальцы слушались плохо — коктейли давали о себе знать, и чёрный лакированный ремешок никак не хотел застёгиваться.       — Чёрт, — прошептала она, пытаясь снова.       Тень упала на неё раньше, чем она почувствовала знакомый холодок.       — Пьяная фея посреди ночного города. Беспечно.       Она замерла. Медленно подняла голову.       Валтор стоял в двух шагах, засунув руки в карманы брюк. Луна подсвечивала его профиль, делая черты ещё острее, ещё красивее, ещё невозможнее. Чёрная рубашка, распущенные волосы — он выглядел как сошедший с гравюры демон, случайно забредший в реальность.       Блум фыркнула и снова уставилась на туфельку. Ремешок не поддавался.       — Помочь?       Она удивлённо вскинула глаза. Валтор смотрел на неё с непроницаемым выражением, но в уголках губ пряталось что-то... почти нежное.       — Ты умеешь застёгивать туфельки?       — Я многое умею. Просто не всегда хочу демонстрировать.       Он сделал шаг вперёд и вдруг опустился на корточки рядом с ней. Блум замерла, не веря своим глазам. Валтор, великий маг, повелитель тьмы, сидел на корточках посреди ночной улицы и аккуратно, даже как-то бережно, застёгивал ремешок на её туфельке.       — Ты... — выдохнула она.       — Молчи. Ты пьяна, и твои комплименты сейчас ничего не стоят, — его серьёзное лицо прямо уставилось вниз, на тот самый ремешок.       — Я не собиралась делать комплиментов.       — Тем более молчи.       Он закончил, поднялся и протянул ей руку. Блум посмотрела на неё, потом на него. Свет луны делал его лицо почти прозрачным, но глаза... глаза горели.       Он такой серьёзный...       — Вставай, — сказал он. — Или ты решила здесь ночевать?       Она взяла его за руку, и он рывком поднял её на ноги. Слишком резко — она покачнулась и чуть не упала. Его рука мгновенно метнулась к её локтю, поддерживая, не давая потерять равновесие.       — Осторожнее, — голос его стал ниже, в нём прорезалось беспокойство. — Ты на ногах не стоишь.       — Стою, — возразила Блум, но для убедительности ухватилась за его рукав. — Просто... звезды кружатся.       — Это не звезды. Это алкоголь.       — Господи... — фея закатила стеклянные глаза, — ты такой нудный, если честно...       — Я реалистичный.       Он не отпускал её локоть. Стоял слишком близко, но ей не хотелось отстраняться. Ночной воздух был тёплым, и от него пахло виски и чем-то ещё — тем самым, от чего у неё всегда подкашивались колени.       — Валтор, — прошептала она.       — М?       — Ты злишься?       — На что? — он прищурился. — На то, что ты танцевала с этим... Реймондом? Или на то, что ты смеялась так, что у меня сердце останавливалось?       Блум моргнула.       — У тебя есть сердце?       — Тебе пора домой.       Она открыла рот, чтобы ответить, но вдруг почувствовала чей-то взгляд. Резко обернулась.       В десяти шагах, скрестив руки на груди, стояла Лейла. Лица её было не разглядеть — луна светила со спины, оставляя фигуру в тени, но поза говорила сама за себя. Напряжённая, готовая к броску, но пока не двигающаяся.       Блум замерла.       Валтор проследил за её взглядом и медленно выпрямился. Его рука на локте Блум не дрогнула — скорее, стала чуть крепче, но не больно. Защитно.       Лейла не двигалась. Просто смотрела. Сначала на его руку, потом на его лицо, потом на Блум.       Секунда. Две. Три.       А потом она сделала то, чего никто не ожидал. Медленно, очень медленно, покачала головой — не в знак отрицания, а будто бы говоря сама себе: «Ну надо же». И осталась стоять на месте.       — Лейла... — начала Блум, но та подняла руку, останавливая её.       — Я не собираюсь нападать, — голос Лейлы прозвучал тихо, но отчётливо в ночной тишине. — Пока.       Валтор усмехнулся, но усмешка вышла странной — не ядовитой, а какой-то... понимающей?       — Разумно, — сказал он. — Охраняешь?       — Присматриваю, — поправила Лейла. — За ней. Не за тобой.       — Это одно и то же.       — Нет. Ты для меня ничего не значишь. А она — всё.       Блум переводила взгляд с одного на другую, чувствуя, как напряжение вибрирует в воздухе. Но страха не было. Только какое-то странное, пьяное спокойствие.       — Всё хорошо, — сказала она, обращаясь к Лейле. — Правда.       Лейла смотрела на неё долго. Очень долго. Потом перевела взгляд на Валтора — и в этом взгляде было столько всего: недоверие, настороженность, и... что-то ещё. То, что она сама в себе ещё не признавала.       — Я буду рядом, — сказала она наконец. — Всегда.       И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла вперёд, туда, где уже скрылись за поворотом голоса остальных девушек, и ни разу не обернулась. Но Блум заметила, как её рука, сжимавшая сумочку, чуть расслабилась       Блум выдохнула. Посмотрела на Валтора.       — Она...       — Знает, — кивнул он. — Я понял.       Он отпустил её локоть. Отступил на шаг. В глазах его плескалась та самая тьма, которая всегда была, но сейчас в ней горел огонёк — тихий, тёплый, почти домашний.       — Иди, — сказал он. — Тебе правда пора.       — Ты меня гонишь? — вскинула брови фея.       — Я боюсь за тебя, Блум. Это разные вещи.       Она улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось.       — Спасибо, — прошептала она.       — За что?       — За туфельку.       Наконец он усмехнулся — искренне, легко, как не умел никогда.       — В следующий раз куплю тебе такие, которые не развязываются.       Блум развернулась и пошла туда, где её ждали. Нагнала Лейлу через полквартала — та шла медленно, явно не торопясь, и даже не обернулась, когда Блум поравнялась с ней.       — Лейл...       — Молчи, — оборвала та. — Идём. Они там уже, наверное, обыскались.       — Ты...       — Я сказала — молчи.       Но через пару шагов Лейла вдруг взяла её под руку — крепко, по-хозяйски, как делала всегда.       — Он застегнул тебе туфельку, — сказала она тихо.       — Да.       — И не пытался...       — Нет.       — Не знаю, смогу ли когда-нибудь доверять этому... — голос оборвался.       — Я понимаю.       — Но ты его любишь.       Блум промолчала. Лейла вздохнула.       — Ладно. Разбирайся сама. Но если что — я рядом.       — Знаю.       Они догнали остальных у самого входа в Алфею. Стелла что-то рассказывала, размахивая руками, Муза закатывала глаза, Текна что-то печатала в телефоне, Флора тихо смеялась.       — Где вас носит? — крикнула Стелла, увидев их. — Мы уж думали, вы в канаву свалились!       — Туфелька, — коротко, с ноткой усталости и недовольства ответила Лейла.       — А, ну да, туфелька. Всё, идёмте спать, я без сознания.       Они вошли в школу, и ночь сомкнулась за их спинами.       Где-то в темноте, у стены, где ещё минуту назад стоял Валтор, уже никого не было. Только лёгкий запах виски и озона, медленно тающий в воздухе.       Лейла, прежде чем закрыть дверь, обернулась. Посмотрела в пустоту.       — Я за тобой слежу, — прошептала она одними губами.       И скрылась внутри.