Часть 16. Совет

      Столовая Алфеи купалась в утреннем солнце. Лучи скользили по длинным дубовым столам, зажигали искры в хрустальных графинах с соком, золотили крошки свежей выпечки. Винкс сидели на своём обычном месте — там, где всегда, где было тепло, уютно и безопасно.       Блум жмурилась от каждого громкого звука, но на лице её застыла блаженная, расслабленная улыбка. Вчерашняя ночь всё ещё была с ней: тепло клуба, беззаботный смех, сладкий вкус мороженого и его руки — крепкие, надёжные — на её локте, когда она споткнулась о булыжник.       — Голова раскалывается, — простонала она, но тут же рассмеялась. — Как мы вообще до школы доползли?       — Ты доползла с трудом, — хмыкнула Лейла, но в её голосе не было привычной колкости. Только лёгкая, усталая нежность. — Пришлось тащить тебя на себе до комнаты.       — Врёшь! — Блум толкнула её в плечо.       — Не врёт, — вставила Стелла, жуя круассан с таким видом, будто ничего вкуснее в жизни не ела. — Ты ещё пыталась спорить, что луна — это огромный шарик мороженого, и требовала достать её.       Все рассмеялись. Смех разлетелся по столовой лёгкими солнечными зайчиками. Атмосфера за столом была такой тёплой, такой родной, что Блум на мгновение захотелось остановить время. Никаких тайн. Никакой лжи. Только они. Только здесь. Только сейчас.       Флора подлила ей чай и заботливо пододвинула таблетку от головной боли.       — Выпей, легче станет.       — Ты моё спасение, — фея огня нежно чмокнула её в щёку.       Текна что-то печатала в телефоне, хмуря брови и периодически что-то бормоча. Муза напевала мелодию из клуба, тихо, почти про себя. Лейла быстро клацала пальцами по экрану, отвечая на бесконечные сообщения — скорее всего, снова беспокоилась за Набу.       Всё хорошо.       Блум даже не замечала, как Текна и Лейла разменивались короткими взглядами, параллельно тыкая в свои устройства.       Слишком хорошо.       Спустя пару мгновений к столику подходит первокурсница — робкая, с косичками, явно нервничает.       — Простите... — она оглядывает стол. — Кто из вас Блум?       Блум подняла руку с зажатой в ней булочкой и развернулась, торопливо сглотнув чай:       — Я.       — Вас... вас вызывает директриса Фарагонда. Прямо сейчас.       Спустя несколько минут к их столику подошла первокурсница — робкая, с двумя смешными косичками и огромными от волнения глазами.       За столом мгновенно погас смех. Лейла напряглась, подавшись вперёд. Флора побледнела так, что веснушки стали заметнее. Стелла замерла с круассаном на полпути ко рту.       Блум почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Холодок пробежал по позвоночнику, но она заставила себя улыбнуться.       — Всё нормально, девочки. Наверное, хочет похвалить за успеваемость.       — Блум... — начала Лейла, и в её голосе звенела сталь.       — Я сказала — нормально. — Она встала, поправила форму, одёрнула юбку. — Дождитесь меня. Это ненадолго.       Но по тому, как смотрели на неё подруги, она поняла: они понимают. Чувствуют. Им тоже страшно. Просто они, как и она, боятся признаться в этом вслух.       Коридоры Алфеи тянулись бесконечно. Шаги гулко отдавались от каменных стен, и каждый звук, казалось, бил по вискам. В голове, как заезженная пластинка, крутилась одна и та же мысль:       Только всё было хорошо... Только было хорошо...       И вот она — массивная дубовая дверь, за которой решаются судьбы.       Блум толкнула створку и шагнула внутрь.       Фарагонда стояла у высокого окна, спиной к двери. Солнце рисовало её фигуру золотым контуром, но в кабинете было холодно. Тот особый, пронизывающий холод, который бывает перед грозой.       — Вы хотели меня видеть, мадам Фарагонда? — фея сделала несколько шагов и остановилась, вцепившись пальцами в спинку стула.       — Да, Блум. Есть повод.       Повисла мёртвая, холодная тишина. Но ненадолго.       Директриса всё также смотрела в окно.       — Ты состоишь в связи с Валтором. — произнесла она ровно. Это был не вопрос, а констатация факта.       Тишина. Густая, тягучая, как смола.       Директриса медленно повернулась. Её лицо было бесстрастным, но глаза... глаза выдавали усталость. Глубокую, давнюю, почти вековую.       — Ты состоишь в связи с Валтором, — произнесла она ровно. Это был не вопрос. Утверждение.       Блум показалось, что пол ушёл из-под ног. Пальцы судорожно сжали деревянную спинку.       — Я...       — Не трать время на отрицание, — Фарагонда обошла стол и села в своё кресло, жестом указывая Блум занять место напротив. — Я знаю достаточно. О руне, о ваших встречах, о многом.       Фарагонда обошла стол и села в своё кресло, жестом предлагая Блум занять место напротив.       — И я знаю, что произошло в одной из ваших битв. При атаке на все школы.       Блум опустилась на стул, чувствуя, как дрожат колени.       Фарагодна, глубоко вздохнув, сцепила пальцы в замок.       Принцесса молчала. Слова застряли в горле, не в силах пробиться наружу.       — Совет Магии требует расследования. — Директриса подалась вперёд. — Если они узнают правду…       — Я уйду, — перебила Блум, и слова вырвались раньше, чем она успела подумать. — Я не позволю, чтобы из-за меня пострадала Алфея.       Фарагонда посмотрела на неё с горечью, которой Блум никогда раньше не видела на этом всегда непроницаемом лице.       — Дело не в Алфее, дитя. — Голос директрисы дрогнул. — Дело в тебе. Я не хочу тебя терять.       Блум показалось, что стены кабинета качнулись. Фарагонда — строгая, такая непреклонная.       — Они хотят знать, что случилось. Слухи ползут, но... Я солгала Совету, — Фарагонда сделала паузу, и в её глазах мелькнуло что-то, чему Блум не могла подобрать названия. — Я солгала Совету. Сказала, что его магия дала сбой, что ты получила полный Энчантикс благодаря силе Дракона.       Тишина.       — Не заставляй меня жалеть об этом.       Блум открыла рот, но не нашла слов. Только кивнула, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.       — Ступай, — сказала Фарагонда, поворачиваясь на стуле в сторону окна. — У тебя есть время до завтра. Подумай, что мы будем делать со всем этим.       Она вышла из кабинета на ватных ногах. И тут же на неё буквально рухнули пять тел.       Лейла, Стелла, Флора, Муза и Текна — все кучей валялись на полу, виновато хлопая глазами.       — Мы... мы не подслушивали, — начала Стелла, потирая ушибленный локоть.       — Мы просто ждали! — перебила Лейла. — И случайно прислонились к двери!       — Ушами, — добавила Текна.       Блум смотрела на этот клубок из рук, ног и смущённых физиономий. И вдруг рассмеялась. Нервно, истерично, но рассмеялась.       — Вы... вы идиотки, — выдохнула она, протягивая руки, чтобы помочь им подняться. — Вы просто... я вас люблю.       — Мы тебя тоже, — Флора первой встала и обняла её. — И мы не дадим тебя в обиду.       — Ни за что, — кивнула Лейла, поднимаясь следом.       — Всё слышали? — спросила Блум, вытирая слёзы.       — Всё, — призналась Муза.       — Идём в комнату, — решительно заявила Стелла. — Время не ждёт.       Время текло бесконечно быстро. Комната Блум и Флоры была залита закатным светом, но никто не обращал на это внимания. Шесть девушек сидели кто на кроватях, кто на полу, кто на подоконнике. Текна уже раскрыла ноутбук, пальцы летали по клавиатуре.       — Итак, — начала Лейла. — Что мы имеем? Совет требует расследования. Фарагонда на нашей стороне, но её возможности не безграничны.       — Мой отец — член Совета, — вдруг сказала Стелла. Все обернулись к ней. — Я позвоню ему. Объясню. Он не допустит исключения.       — Этого мало, — покачала головой Текна. — Нужны доказательства, что Блум не угроза. Или лазейки в уставе.       — Проблема в том, что они вместе — две фундаментальные стихии, — тихо сказала Лейла. — Тело Блум не способно было справиться и с половиной этой силы. То есть... вместе они слишком опасны для мира. — Она помолчала, собираясь с силами произнести вслух то, что крутилось у всех на уме.        — Если Блум перейдёт на его сторону...       — Лейла! — зашипела Стелла.       Тишина.       — Я напишу Аркадии, — тихо сказала Флора. — Она старейшая фея Магикса. Если она скажет, что руна — не приговор, к её мнению прислушаются.       — А я свяжусь с Андросом, — добавила Лейла. — Королевство имеет право голоса в Совете. Я попрошу отца, чтобы он выступил в нашу защиту.       — Я тоже не буду молчать, — Муза сжала кулаки. — Пусть попробуют обвинить мою подругу. Я им такую балладу сложу, что весь Магикс будет знать, какие они... бюрократы!       Несмотря на серьёзность момента, все улыбнулись.       — Значит, решено, — Стелла хлопнула в ладоши. — Мы не дадим их в обиду. Ни Совету, никому.       — А теперь, — Текна развернула ноутбук, — давайте всё спланируем. У нас есть время до завтра.       Блум смотрела на эту картину и не могла понять, что чувствует. Тепло от любимой, родной семьи, готовой броситься в огонь ради неё. И огромный, давящий комок вины, готовый раздавить прямо сейчас.       В голове гудело от разрывающих мыслей.       Она выскочила из комнаты, не в силах больше находиться среди этих стен, среди этих голосов, среди этой душащей заботы. Она любила их. Безумно. Но сейчас их решимость, их готовность сражаться только усиливали чувство вины, которое разъедало изнутри.       А на улице тем временем солнце полностью скрылось за горизонтом.       Из-за меня. Всё из-за меня.       Ноги сами вынесли её на поляну. Ту самую, где они встречались. Где он впервые поцеловал её после месяца тишины. Где пепел до сих пор въелся в землю, напоминая о том, что всё это — реальность, а не сон.       Блум мерила землю шагами, обхватив голову руками. В висках пульсировало — то ли от недосыпа, то ли от вчерашних коктейлей, то ли от всего сразу.       Совет. Фарагонда солгала. Если они узнают правду — её уволят. Если не узнают — ритуал покажет всё. Он покажет тебя.       Только всё было хорошо...       — Ненавижу, — прошептала она в пустоту. — Ненавижу всё это.       — Красивое место для ненависти.       Она не вздрогнула. Только сжала кулаки.       — Уходи.       — Нет.       — Я сказала — уходи, Валтор!       Он вышел из тени, как всегда, бесшумно, будто соткался из темноты. Луна подсвечивала его бледное лицо, длинные волосы разметались по плечам. Он смотрел на неё с этим своим обычным выражением — холодным, изучающим, но в глубине глаз уже тлело беспокойство.       — Что случилось?       — Ты! — Блум развернулась, и её прорвало. — Ты случился! Ты и твоя проклятая одержимость!       Он молчал. Стоял и слушал, не двигаясь.       — Совет знает! — она металась по поляне, размахивая руками. — Фарагонда солгала им, но они требуют ритуала! Ритуала, который покажет тебя! Покажет, что во мне есть ты! И тогда меня исключат! Вышвырнут! А если не исключат — я пройду через это унижение, через эту пытку, и всё равно ничего не изменится!       Она остановилась, тяжело дыша. Слёзы текли по щекам, но она их не замечала.       Валтор осторожно шагнул к ней.       — Не подходи ко мне!       — Блум.       — Не подходи! Ты... Ты разрушил мою жизнь! — выкрикнула она почти ему в лицо. — Ты отнял у меня покой, сон, друзей, саму себя! Я не знаю, кто я теперь! Я не знаю, что чувствую! Я не знаю, где заканчивается моя воля и начинается эта чёртова печать!       Валтор стоял неподвижно, как каменное изваяние. Только желваки на скулах ходили.       — Я хочу, чтобы тебя не было! — закричала она в голос, и эхо разнеслось по пустой поляне. — Чтобы я никогда тебя не встречала! Чтобы всё было как раньше!       Тишина.       — Из-за тебя я врала подругам! Не спала! Ты... ты сталкер... Ты... Ты манипулируешь мной! Я...       Она замерла, тяжело дыша, глядя на него. Ожидая чего угодно — насмешки, язвительности, гнева.       А он сказал тихо. Очень тихо. Так, что она едва расслышала.       — Потому что я люблю тебя, Блум.       Она застыла.       Слова повисли в воздухе, тяжёлые, невозможные, нереальные.       — Что? — выдохнула она.       — Я. Люблю. Тебя. — Каждое слово вырывалось с трудом, будто он вытаскивал их из себя крючьями.       Она смотрела на него, не веря. В голове звенела пустота.       — Я... — голос сорвался. Бешеные, растерянные глаза заметались. — Я ненавижу тебя, Валтор!       Она развернулась и пошла прочь. Быстро, почти бегом. Подальше от него, от этих слов, от всего, что рушило её мир.       Валтор смотрел ей вслед. Когда рыжая макушка почти скрылась в темноте, он усмехнулся — горько, безрадостно.       — В следующий раз я лучше помою рот с мылом, — прошептал он одними губами.       Развернулся и зашагал в противоположную сторону. В голове клокотала ярость. На себя. На неё. На этот дурацкий мир, где он, великий маг, тысячелетний демон, стоит как мальчишка, признаётся в любви — и получает в ответ это.       Кого бы убить? — мелькнула мысль. — Советников этих? Или просто разнести всё к чёртовой матери?       Он сжал кулаки. В груди жгло так, что хотелось выть.       И вдруг — рывок.       Маленькая, хрупкая ладонь вцепилась в его руку, дёрнула, разворачивая. Он не успел даже удивиться — перед ним стояла Блум. Запыхавшаяся, с мокрым от слёз лицом, с горящими в темноте глазами.       — Ты... — начал он.       Но она не дала договорить.       Встала на цыпочки, вцепилась в его рубашку и впилась в его губы поцелуем. Жадным, отчаянным, голодным. Так, будто он был воздухом, а она тонула.       Валтор замер на секунду. А потом его руки сами схватили её за талию, прижимая к себе так, что кости хрустнули. Он целовал её в ответ — так же жадно, так же отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всю ту боль, всю ту ярость, всю ту любовь, которую не мог выразить словами.       Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.       — Ненавижу тебя, — прошептала она ему в губы.       — Не ври мне, — ответил он.       И поцеловал снова. Жадно притягивая к себе. Мёртвой хваткой сжимая рёбра.       Где-то вдалеке ухнула сова. Луна равнодушно освещала две фигуры, сплетённые воедино посреди выжженной поляны.       Сейчас она чувствовала только его руки. Только его губы. Только это проклятое, сладкое, невозможное «люблю», которое теперь навсегда останется с ней.              Когда они наконец оторвались друг от друга, Блум чувствовала, как дрожат колени, а в груди бьётся что-то огромное, тёплое, невозможное. Валтор всё ещё держал её за талию, не отпуская, будто боялся, что она снова исчезнет в темноте.       — И что теперь? — выдохнула она, утыкаясь лбом в его плечо.       — Теперь? — он усмехнулся — не ядовито, а как-то устало, почти нежно. Он отстранил от себя Блум, чтобы посмотреть на её покрасневшее лицо. — Я надеюсь, ты перестанешь играть в игры.       Блум не нашла, что ответить. Теперь ей хотелось лишь провалиться под землю.       Она попыталась снова прильнуть к его плечу — спрятать пылающие щёки, укрыться от этого всевидящего, пронизывающего взгляда. Но его руки держали крепко, не позволяя исчезнуть.       — Блум? — в его голосе проступила усмешка, тёплая, почти ласковая. Он смотрел, как она мечется, как бегают её глаза, тщетно пытаясь избежать встречи с его ледяным, но таким живым взглядом.       — Валтор... — выдохнула она, — Мне... Мне нужно идти.       Она дёрнулась, пытаясь высвободиться из его рук, но хватка только усилилась — не больно, но неотвратимо.       — Ух ты! — протянул он, и в голосе прорезалась та самая ленивая, опасная усмешка, от которой мурашки бежали по коже. — Принцесса Домино, только что целовавшая меня так, будто я последний глоток воздуха, теперь внезапно вспомнила о делах?       Блум залилась краской до корней волос. Она ненавидела его за то, как легко он читал её, как видел насквозь, как не давал спрятаться.       — Признаться, я польщён.       — Я не... — начала она, но он перебил, наклонившись ближе.       — Не пытайся, милая. — Его шёпот обжёг ухо.       — Отпусти, — прошептала она, но в голосе не было силы.       — Посмотри на меня.       Пальцы скользнули по подбородку, заставляя поднять лицо. Она упрямо отводила глаза, но он терпеливо ждал. И когда их взгляды наконец встретились, она увидела в его глазах не ледяную насмешку, а что-то другое — тёплое, живое, настоящее.       Блум смотрела в его глаза и тонула. Там, в этой ледяной глубине, сейчас не было ничего, кроме неё. Только её отражение, её растерянность, её румянец, который, казалось, никогда уже не сойдёт с щёк.       — Ты... — выдохнула она, пытаясь собрать мысли в кучу. — Ты специально?       — Что именно? — бровь мага поползла вверх с ленивым интересом. — То, что не даю тебе сбежать? Или то, что смотрю на тебя так, будто ты решила загадку тысячелетий?       — Всё, — буркнула Блум, снова дёргаясь, но его руки даже не дрогнули.       — А если и специально? — Он изогнул бровь с неподражаемым высокомерием. — Это ты вцепилась в меня мёртвой хваткой. Я, между прочим, до сих пор не уверен, что моя рубашка переживёт этот вечер.       Блум опустила взгляд и увидела, что её пальцы действительно всё ещё сжимают ткань на его груди. Она отдёрнула руки так быстро, будто обожглась.       Валтор все ещё держал её за талию. В его глазах плясали те самые опасные огоньки, от которых у неё подкашивались колени. Но теперь в них было ещё что-то — тёплое, почти нежное.       — Я просто...       — Просто что? — он подался ближе, и их лица снова оказались в опасной близости. — Просто не знаешь, куда деть руки? Просто хочешь повт...       — Замолчи! — она упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь создать хоть какое-то расстояние. Сердце, казалось, готово было выпрыгнуть.       — Зачем? — его шёпот коснулся её губ. — Твой пульс говорит громче любых слов, милая.       Он снова приподнял её подбородок, чувствуя сбитое дыхание. Их взгляды столкнулись. Но его — ледяные, голодные — скользнули ниже. К губам.       Валтор прильнул к её губам. Но по-другому. Легко, невесомо, почти нежно. И тут же отпрянул, снова вглядываясь в её лицо.       — Валтор, — совсем тихо произнесла она.       Он медленно разжал руку, державшую талию.       — Всё, иди. А то сейчас в обморок упадёшь.       — Ненавижу тебя, — хрупкая ладошка тут же ударилась о крепкую грудь демона.       Блум неловко, но широко улыбнулась. И быстрыми шагами, чуть ли не покатившись, направилась в сторону Алфеи. А он остался стоять на поляне, глядя ей вслед. Она чувствовала взгляд на спине, но не смела обернуться.       — Идиотка, — прошептал он в пустоту. — Что это женщина вытворяет со мной?!       Голос его звучал недовольно, почти раздражённо. Но где-то там, за этим бархатным, вечно недовольным баритоном, пряталось что-то ещё. То, чему он сам отказывался верить. Это было... счастье?       Коридоры Алфеи встретили её тишиной и полумраком. Магические светильники горели вполсилы, отбрасывая на стены длинные, зыбкие тени. Блум шла медленно, всё ещё не веря до конца в то, что произошло.       Он сказал, что любит меня...       Мысль не укладывалась в голове. Слишком огромная, слишком невозможная. И вместе с тем — такая правильная, будто всё это время именно этого она и ждала.       — Блум!       Она вздрогнула и обернулась. Из-за поворота вынырнула Стелла — растрёпанная, без намёка на привычную идеальную укладку, в длинной шёлковой пижаме и накинутом поверх халате.       — Ты где была? — зашипела она, приближаясь. — Мы обыскались! Лейла итак с ума сходит.       — Я... гуляла, — Блум попыталась улыбнуться, но вышло криво.       Стелла вгляделась в её лицо, и её собственное выражение мгновенно сменилось с тревожного на понимающее.       — Пойдём, — сказала она коротко и, взяв Блум за руку, потянула не в сторону спален, а к лестнице на балкон.       — Куда мы?       — Поговорим.       Балкон восточной башни тонул в ночи. Звёзды, рассыпанные по чёрному бархату неба, казались такими близкими, что хотелось протянуть руку и дотронуться. Внизу спала Алфея — тихая, спокойная, укрытая магическим куполом.       Стелла забралась на широкие перила, свесила ноги и похлопала рядом с собой. Блум, поколебавшись, сделала то же самое.       Кто-нибудь увидел.       — Рассказывай, — без предисловий сказала Стелла.       Блум невольно улыбнулась.       — Он... он сказал мне кое-что.       — Валтор?       — Да.       Стелла напряглась, но промолчала, давая время собраться с мыслями.       — Он сказал, что любит меня, — выдохнула Блум.       Тишина. Такая долгая, что Блум уже начала бояться реакции подруги. А потом Стелла... рассмеялась. Тихо, но искренне.       — Ого, — выдохнула она, закатывая глаза. — Созрел. Неужели?       — Стелла.       — Что? Я же видела, как он на тебя смотрит. Ещё в клубе, когда ты с Реймондом танцевала. Он там чуть стены не разнёс от ревности. — Стелла толкнула её плечом.       Блум невольно поморщилась и подняла глаза на подругу:       — Ты же не видела его.       — Ой, Блум, — цыкнув, закатила глаза блондинка, — Ты тоже не всегда говоришь правду сразу.       Фея огня молча опустила глаза, разглядывая свои колени.       — Я видела его с самого начала. Просто, мне слишком было интересно, что будет, — Стелла легко толкнула её в плечо, — А ты? Что ты ему ответила?       — Я... я сказала, что ненавижу его.       — Чего?!       — А потом поцеловала. — Блум прикусила губу, пытаясь сдержать улыбку. — Сильно так поцеловала.       Стелла смотрела на неё круглыми глазами, а потом расхохоталась в голос.       — Блум, ты... ты просто... — она вытирала выступившие слёзы. — Ты невозможная! Ненавижу, поцеловала, люблю — классика!       — Я не знаю, что со мной происходит, — призналась Блум. — Я боюсь. Боюсь, что это неправильно. Что Совет прав. Что мы...       — Что мы? — перебила Стелла. — Вы любите друг друга. Да, он демон. Да, он натворил дел. Но он меняется, Блум. Я видела это. И ты видишь. И если вы готовы бороться — мы с вами.       — С нами?       — Со всеми нами. — Стелла взяла её за руку. — Ты не одна, поняла? И он теперь тоже не один. Хочет он того или нет.       Блум смотрела на подругу и чувствовала, как огромный, давящий комок вины понемногу отпускает.       — Спасибо, — прошептала она.       — Не за что. — блондинка улыбнулась. — А теперь пошли спать. Завтра у нас тяжёлый день.       — Да. Ты права. — тяжело вздохнула Блум.       Они спрыгнули с перил и пошли вниз. У двери в комнату Стелла остановилась.       — Блум.       — М?       — Он ведь правда тебя любит.... — задумалась фея солнца, — Я в этом больше не сомневаюсь.       Блум кивнула и скрылась за дверью.