Гурман.

Дни тянулись ровно и почти обманчиво спокойно. До Рождества оставался всего месяц, и город постепенно входил в то особое состояние, когда всё вокруг будто слегка подсвечено изнутри: гирлянды в витринах, сезонные напитки, люди с пакетами и ожиданиями. Лёгкое возбуждение висело в воздухе — не радость, а именно предвкушение. У Итори это ощущение не находило отклика. В университете всё шло ровно. Без потрясений, без провалов. Она быстро встроилась в ритм, перестала чувствовать себя чужой — или, по крайней мере, научилась не заострять на этом внимание. Единственным постоянным раздражителем оставался Цукияма. Он не отступал. Каждая встреча выглядела как продуманная сцена. Безупречные костюмы — винные пиджаки, узорчатые жилеты, шёлковые шарфы, небрежность которых была слишком выверенной, чтобы быть случайной. Дорогой парфюм. Уверенность в собственной исключительности. Его внимание становилось навязчивым. Приглашения — всё более смелыми: Ресторан. Частный клуб. Выходные за городом. Париж — брошенный между делом, будто речь шла о соседнем квартале. Иногда — цветы. Всегда идеально подобранные. Всегда с запиской. Она не говорила «нет». Но и согласия не давала. С Утой всё изменилось — и это ощущалось особенно остро на фоне остального мира. Они больше не возвращались к той ночи. Ни словом. Ни намёком. Виделись всего редко — коротко, почти буднично. В остальном — переписка. Сдержанная. Осторожная. Такая, где каждое сообщение будто бы проверяли на вес и значение перед отправкой. От Ренжи не было ничего. Ни звонков. Ни сообщений. Пустота, к которой она вроде бы уже привыкла — но которая всё равно иногда отзывалась внутри глухой тянущей болью. Она несколько раз встречалась с Нико. Экстравагантный, шумный, яркий — он вытаскивал её по магазинам, обсуждал парней, отпускал язвительные комментарии и смеялся слишком громко. Это было отвлекало, но не заменяло. Она это понимала. И всё же в тот день Итори почти бежала. Освободилась раньше обычного и решила заскочить в Антейку — просто так, без особого повода. Хотела увидеть Тоуку, перекинуться парой фраз, почувствовать привычное тепло места, где когда-то всё было проще. Когда она толкнула дверь, звякнул колокольчик. И первое, что она заметила — за стойкой был Йошимура. Она замедлила шаг, машинально оглядывая зал. — О, Тори-чан, — мягко улыбнулся он.. — Ищешь Йомо или Тоуку? — Тоуку, — ответила она почти автоматически. — Я ничего не перепутала? У неё сегодня смена. — Да, — кивнул он, — но ей нездоровится. Осталась дома. Итори нахмурилась. — Вот как… — Не могла бы ты её проведать? — продолжил Йошимура мягко. — Заодно передашь кое-что от меня. Для улучшения самочувствия. Он улыбнулся — лукаво, по-стариковски, так, что отказ был бы просто невежливым. И, не дожидаясь ответа, скрылся в подсобке. Через минуту вернулся со свёртком — знакомым. Такие здесь выдавали тем, кто временно отказывался от охоты. Итори знала, кто занимался заготовкой. Йомо. Его тихая, почти невидимая работа. Она приняла свёрток, кивнула, поблагодарила. — Тогда я пойду, — сказала она спокойно. — Будь осторожна, — отозвался Йошимура. Она вышла из кафе, сжимая свёрток в руках, и только на улице позволила себе чуть выдохнуть. Холодный воздух обжёг лёгкие. Город жил своей предрождественской жизнью. Тоука и Аято жили в небольшой квартирке, совсем близко к кофейне. Жилье было не самым дорогим, но район тихим и безопасным. Отыскав нужную дверь, Итори постучала. Тишина. Пара мгновений — и за дверью раздались быстрые, раздражённые шаги, будто человека выдернули из чего-то важного. Дверь распахнулась резче, чем нужно. Аято. Хмурый, как всегда, с этим вечным выражением недовольства, будто весь мир уже заранее его разочаровал. — А, это ты… — протянул он без особого интереса и, не дожидаясь реакции, обернулся через плечо. — Тоука, к тебе Итори. Пустить? Из глубины квартиры донеслось глухое, явно вымученное: — Пусть заходит… Итори замерла на секунду. Тоука редко позволяла себе звучать так. — Проходи, — бросил Аято, отступая. Он развернулся и почти сразу исчез в гостиной, где его ждала приставка. Через пару секунд послышались знакомые звуки игры — он будто нарочно отрезал себя от происходящего. Итори разулась, аккуратно поставила обувь у стены и прошла дальше. Мельком глянула на Аято: тот сидел, уставившись в экран, плечи напряжены, губы сжаты. Ершистый, закрытый, ночной житель — он давно не ходил в школу, появлялся на улицах только после заката и делал вид, что всё, связанное с Антейку, его не касается. Презрение — вот что сквозило в каждом его движении. Она тихо прошла в спальню Тоуки. Девочка лежала на кровати поверх покрывала, в домашней одежде, поджав ноги к животу. Волосы растрёпаны, лицо бледнее обычного. Итори сразу подошла ближе и села на край кровати, мягко провела рукой по её волосам. — Привет… — тихо сказала она. — Что с тобой случилось? Тоука нехотя повернула голову. И только сейчас Итори разглядела синяки — на скуле, на ключице, следы ссадин на руках. — Ничего серьёзного, — буркнула она. — Один придурок решил, что может меня проверить. Ему тоже досталось. Итори на мгновение напряглась, но тут же улыбнулась — спокойно, поддерживающе, будто всё под контролем. — Даже не сомневаюсь, — сказала она и протянула свёрток. — Йошимура очень просил передать. Сказал, «для восстановления». Настойчиво так. Во взгляде Тоуки мелькнуло тепло. — Правда? — она приняла свёрток обеими руками. — Тогда… Аято! — Чего? — донеслось из гостиной. — Забери, пожалуйста. Аято появился почти сразу, забрал свёрток молча, бросив на Итори короткий взгляд — внимательный, но колючий — и исчез так же быстро, будто растворился. — Он… — Тоука понизила голос, когда шаги брата стихли. — Он очень разозлился. Не на меня. На себя. Сказал, что я не должна была одна. А потом… просто замкнулся ещё сильнее. Она вздохнула и отвела взгляд. — Это был тот самый, — продолжила она уже тише. — Гурман. Итори чуть приподняла брови. — Тот самый? — Угу. Я о нём слышала и раньше. Он появляется то в одном районе, то в другом. Может идти за жертвой через полгорода… только ради глаза. Представляешь? — Тоука усмехнулась, но без веселья. — Мы сцепились. Сначала просто… словами. А потом — ну, ты понимаешь. — И ты победила? — мягко спросила Итори. — Мы были на равных, — честно ответила Тоука. — Я так думала. А потом дошла домой и поняла, что он потрепал меня куда сильнее, чем казалось. Итори снова погладила её по голове, чуть задержав руку. — Ты справилась, — сказала она уверенно. — И справишься ещё раз. Но в следующий — не одна. Тоука посмотрела на неё внимательнее. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Итори наклонилась ближе, улыбка стала заговорщицкой. — Пару совместных вылазок. Найдём этого засранца и объясним ему, что он выбрал не тот район. Тоука впервые за ввстречу улыбнулась по-настоящему. — Завтра вечером, — сказала она. — После заката. — Договорились. Они обменялись взглядом — тёплым, доверительным, таким, в котором не нужно было ничего объяснять. Снаружи, за дверью, Аято делал вид, что полностью поглощён игрой. Но пальцы его сжимали геймпад слишком сильно. *** Они провели вместе не один вечер — хотя всё это больше напоминало обычные прогулки. Разговоры текли легко. Тоука рассказывала о школе, Итори — об университете, о лекциях, о людях, о странностях кампуса. Обе, кажется, изголодались по простому общению, где не нужно просчитывать каждое слово. Ноябрьский воздух был холодным, но ещё не резким — город словно не решил, станет ли зима настоящей. Кампус пустел рано; редкие студенты спешили к метро, не замечая теней между зданиями. — Смотри, — тихо сказала Тоука, заметив его первой. Стройная фигура в маске вышла из полумрака легко, грациозно, словно прогуливался, а не вышел на навстречу возможной угрозе. Слишком уверенно. Слишком красиво. Итори узнала его сразу. Запах. Манера держаться. Это раздражающее чувство, будто тебя рассматривают как произведение искусства. Она резко сняла маску и, не понижая голоса, выкрикнула на чистом английском: — Шу, какая неожиданная встреча! Тоука дёрнулась: — Что?! Цукияма замер всего на долю секунды — а потом рассмеялся и тоже снял маску. Его глаза гулей вспыхнули в темноте. — Виктория. Он склонил голову. — Токио — это поистине место, где решается судьба. — Или ты просто преследуешь меня, — фыркнула она. — Что гораздо менее романтично. — Не перестаю восхищаться, — поправил он с улыбкой. Тоука шагнула вперёд, сжав кулаки: — Это он. Гурман. — Я знаю, — мягко ответила Итори, не оборачиваясь. — Объясню позже.. — Итори... — Дай мне несколько минут. Пожалуйста. Цукияма с любопытством наблюдал: — Как трогательно. Ты обзавелась телохранителем? — Нет, — холодно сказала она. — Я обзавелась терпением. И ты его исчерпал. — Я готов извиниться, — неожиданно легко ответил он. — Недоразумение. Ночная охота, плохой вкус... —Охота на редкий ингредиент не оправдала себя? — перебила она. — Ты правда называешь это недоразумением? Он пожал плечами: — У всех свои причуды. — Я убью его, — прошипела Тоука. — Нет, — резко сказала Итори. — Тока, он того не стоит. Она сделала шаг вперёд, прямо к Цукияме: — Ты хочешь решить это дракой? — Я предпочёл бы решить это… свиданием? Он скользнул взглядом по ней слишком открыто. — Ужин. Извинения. Париж, если захочешь. — Ты торгуешься? — прищурилась она. — Я предлагаю компромисс. Итори усмехнулась: — Тогда давай честно. Он заинтересованно наклонил голову: — Слушаю. — Спарринг. Короткая пауза. — Если я проигрываю — иду с тобой на свидание. Без условий и без попыток сбежать. — Итори! — не выдержала Тоука. — Если проигрываешь ты, — спокойно продолжила она, — ты извиняешься перед Тоукой. И больше не приближаешься к ней без её согласия. Особенно в двадцатом районе. Уголок её губ едва заметно приподнялся. — И с сегодняшнего дня ты будешь играть по моим правилам. — Прошу прощения? — почти обиженно переспросил он. — Не переживай. Разберёшься по ходу. Цукияма тихо рассмеялся. — Ты поразительно уверена в себе. — Я просто знаю, на что рассчитываю. Между ними повисла короткая тишина. — Я принимаю, — произнёс он наконец. — Хотя всё же надеюсь на ужин. — Мечтай, — ответила Итори, надевая маску. — Поехали. Он начал первым. Кагунэ вспыхнул у него в районе лопаток, плотной спиралью обвивая правую руку. Массивный, плотный, словно выкованный из кости и стали, он сформировался в изогнутый щит, переходящий в клинок — тяжёлый, но идеально контролируемый. Он двигался красиво. Почти танцуя. Проверяя дистанцию. Итори не спешила. За её спиной вспыхнули лёгкие крылья — укаку. Полупрозрачные, хищные. Перья сорвались вперёд, как десятки узких кинжалов. Цукияма поднял руку — кагунэ принял удар. Перья звенели, разбиваясь о плотную структуру. — Хм… — он улыбнулся. — Красиво. Она ускорилась. Укаку бил быстро — короткие вспышки, стремительные атаки. Она кружила вокруг него, осыпая градом лезвий. Но коукаку выдерживал. Его кагунэ скользил, блокируя и отталкивая, иногда переходя в резкий выпад. Тяжёлый удар прошёл по её плечу — не глубоко, но ощутимо. Дыхание начало сбиваться. Укаку требовал слишком много. — Ты сдерживаешься, — бросил он. — Ты слишком много болтаешь, — отрезала она. Итори усмехнулась, чувствуя, как крылья истончаются. В следующее мгновение укаку рассыпался. Тоука металась в стороне: — Он играет с тобой! — Я знаю! Он прижал её к стене, дыхание сбилось: — Ты правда думаешь, что сможешь победить меня? Итори выдохнула медленно и дала себе волю: — Я знаю, когда перестать играть. За её спиной пространство дрогнуло. Из спины вырвались четыре хвоста. Они раскрылись веером, плавно, величественно. От основания — густо-кровавокрасные, плотные, словно свежая рана. К кончикам цвет перетекал в яркий, почти золотисто-жёлтый, как расплавленный металл. Переливались. Дышали. Воздух вокруг них искажался от напряжения. Тоука невольно сделала шаг назад. Цукияма замер, но быстро взял себя в руки, начав движение и увеличивая дистанцию между ними. — О… — выдохнул он. — Вот теперь интересно. Итори, не пытаясь сократить дистанцию, атаковала первой. Один хвост рванул вперёд — не прямо, а с резким изломом траектории. Он вытянулся, удлинился в полёте, словно резина, щёлкнув в воздухе. Цукияма едва успел блокировать. Удар пришёлся с такой силой, что его отбросило на несколько метров. Он перекатился, оставляя борозду в бетоне. Не дав ему подняться, второй хвост ударил сверху. Но это был обман. Настоящая атака пришла сбоку — третий хвост растянулся, удлинившись почти вдвое, обогнул его защиту и хлестнул в корпус. Звук был глухим. Воздух словно взорвался. Цукияма задохнулся — его тело согнулось, колено врезалось в землю. — Скорость… — прошипел он, пытаясь восстановить дыхание. Она не отвечала. Её движения стали другими — не танец, не демонстрация. Расчёт. Четвёртый хвост метнулся к его ногам, пытаясь сбить опору. Он подпрыгнул, контратаковал — его кагуне скользнуло к её горлу. Итори отклонилась назад почти до предела — позвоночник выгнулся опасной дугой. В ту же секунду два хвоста синхронно ударили сверху и снизу. Он блокировал верхний. Нижний пробил защиту. Удар был разящим. Сложным для предугадывания — её хвосты меняли длину прямо в атаке, изгибались под невозможными углами, ускорялись на последних сантиметрах. Парировать такую комбинацию было почти нереально. Цукияма отлетел к стене. Бетон за ним треснул. Он попытался подняться — и один из её хвостов мягко, но жёстко прижал его к земле у горла. Не пронзая. но достаточно, чтобы он понял — ещё сантиметр, и это будет конец. Тишина стала оглушительной. Её кагуне медленно переливались за спиной, от кроваво-красного к жёлтому, словно пламя. Она дышала ровно. Он — тяжело. — Значит… — прохрипел он, глядя на неё снизу вверх, — ты всё это время сдерживалась. — Я не люблю доводить до крайностей. — ответила она тихо. Кагуне исчезал, расворяясь в воздухе за ее спиной. Цукияма остался стоять на одном колене, пальцы дрожали, но не от страха, а от возбуждения. Он поднял на неё взгляд — уже без прежней насмешки. В нем было уважение. И что-то ещё. Тоука только сейчас позволила себе выдохнуть. Цукияма медленно поднялся, вытирая кровь с губ. — Я проиграл. — Да, — спокойно сказала она. — Уговор есть уговор. Она повернулась к Тоуке: — Слышала? Тоука кивнула, всё ещё ошеломлённая. Цукияма выпрямился: — Я приношу извинения. Я больше не буду мешать твоей охоте в двадцатом районе. Пауза. — Довольна? — спросил он у Итори. — Почти. Она наклонилась ближе: — И ни слова о моих кагуне. Никому. — Мой рот на замке, — усмехнулся он. — Особенно после такого поражения. Они вместе помогли ему дойти до машины, скрытой неподалёку. Перед тем как отойти, Итори обняла его — коротко, почти дружески — и прошептала на ухо: — И да. Не забывай, что теперь я диктую правила. Цукияма рассмеялся, болезненно, но искренне. За кадром: Йомо наблюдал издалека. Он не вмешался. Но последовал за девушками тихо, как тень. На обратном пути Итори рассказывала Тоуке о Цукияме, университете и его навязчивых ухаживаниях. Они смеялись — уже без напряжения.