Глава 21: В когтях Фурий

Сознание возвращалось к Орму мучительно медленно, пробиваясь сквозь туман боли и жажды. Первым, что он ощутил, была адская боль в вывернутых плечах - его подвесили за руки на цепях к холодному, влажному потолку. Вторым - сухость во рту, такая, что казалось, горло выстлано наждачной бумагой. Крики и стоны, доносившиеся из соседних камер, сливались в один непрерывный симфонический ужас. Сколько я уже здесь? Дни? Недели? - пронеслось в его помутневшем сознании. Он заставил себя открыть глаза, пытаясь осмотреться в полумраке. Камера была пуста, если не считать орудий пыток, покрытых ржавыми пятнами. И тут его взгляд упал на небольшой деревянный стол прямо перед ним. На нём стоял глиняный кувшин и один-единственный, кристально чистый стакан, наполненный водой до краёв. Вода. Искушение было невыносимым. Он попытался дотянуться, но цепи коротко дернули его назад, причиняя новую вспышку боли. Это была пытка. Надежда, видимая, но недостижимая. Орм, висящий на цепях в полумраке , услышал шаги и на мгновение забыл о боли - этот тяжелый, размеренный ритм он узнал бы из тысячи. «Артур...» - выдохнул он сквозь разбитые губы, и в его измученном сердце вспыхнула безумная надежда на спасение, на тот самый нелепый героизм брата, который он всегда презирал, но сейчас жаждал больше жизни. В этот момент дверь в камеру скрипнула открылась. В проёме возникла высокая, мощная фигура. Знакомая до боли. - Артур? - голос Орма сорвался на хриплый, неверующий шёпот. Эмоции хлынули через край - облегчение, надежда, братская любовь. - Брат! Как я рад тебя видеть! Давно тебя здесь держат? Тебя пытали? Где твой трезубец? Как ты выбрался? Ты знал, что я здесь? У тебя есть план, как мы уберёмся отсюда? Он говорил взахлёб, не в силах остановиться. Его взгляд снова метнулся к стакану. - О, Артур, умоляю, дай мне этот стакан воды. Я умру от жажды. Артур молча подошёл к столу. Его движения были плавными, но какими-то... механическими. Он взял стакан, поднёс его к губам Орма. Орм уже почувствовал прохладу влаги... как вдруг Артур резко дёрнул руку и выплеснул воду ему прямо в лицо. Орм ахнул от шока и леденящего холода. Капли стекали по его лицу, смешиваясь с потом и кровью. - Артур? Что ты творишь? Почему? Его брат не ответил. Он лишь отступил на шаг и замер, его глаза были пусты и безжизненны. Когда дверь камеры с грохотом распахнулась, в проёме возникла фигура, заслонившая собой весь свет коридора. Это была Барда. невероятно красивая женщина, она выглядела не просто как женщина-воин, а как монумент разрушительной мощи Апоколипса. Высого роста, на голову выше любого атланта, она подавляла одним своим присутствием. На ней был тяжелый доспех из темного чешуйчатого металла, по которому пробегали багровые всполохи энергии Омега. Лицо Барды, казалось высеченным из камня. В её глазах не было садистского блеска, свойственного другим Фуриям - там царила лишь бездонная, холодная уверенность в своём праве на насилие. В руках она сжимала свой знаменитый Мега-Жезл - высокотехнологичное оружие Апоколипса. - Твоего брата Артура больше нет, - её голос был мелодичным, но полным абсолютной власти. - Его воли больше нет. Теперь он просто вещь. Моя вещь. И, конечно, нашего Тёмного Отца. Верно я говорю, Артур? - Да, моя госпожа, - безжизненно и немедленно ответил Артур. У Орма перехватило дыхание. - Какого чёрта вы с ним сделали? Кто вы? Женщина улыбнулась, и в её улыбке не было ни капли тепла. - О, я не представилась. Где мои манеры? - она сделала изящный жест рукой. - На колени, моя вещь. Артур, не колеблясь ни секунды, рухнул на колени на холодный каменный пол. Она подошла к грубому креслу в углу камеры и удобно устроилась в нём. - Вещь, подставь мне свою спину как подставку для ног. Артур немедленно подполз и замер, выгнув спину, как скамья. Барда с наслаждением закинула на него ноги. - Я Барда, - представилась она, глядя на Орма поверх головы его брата. - И твоему брату выпала честь быть моей вещью. Верно я говорю, Артур? - Для меня великая честь служить вам, госпожа. Спасибо, что удостоили меня быть вашей личной подставкой для ног, госпожа Барда, - послушно ответил Артур. Орм дернулся на цепях, как от удара плетью. Он попытался крикнуть, воззвать к остаткам сознания брата, но из его горла вырвался лишь сдавленный хрип, полный отчаяния и омерзения. Это была не просто покорность - это было блаженство раба, экстаз унижения, который он никогда не ожидал услышать от Артура. Видеть его сломленным было ужасно, но слышать, как он находит счастье в том, чтобы быть подставкой для ног, - это было невыносимо. Каждая буква в этом "спасибо" впивалась в сердце Орма ржавым ножом. - Видишь? - Барда взяла с подноса на столе несколько тёмных, похожих на виноград ягод, и лениво положила одну себе в рот. - Твой брат теперь счастлив. И ты тоже будешь. - Она ухмыльнулась. - Меня тоже ждёт участь твоего подножного раба? - с горькой усмешкой прошипел Орм. - Уж лучше убей. - Но почему же моего? - она сделала наигранно-обиженное лицо. - Я что, по-твоему, эгоистка? Нет. Ты будешь рабом безумной Харриет. - Что-то мне не нравится это имячко, - мрачно буркнул Орм. Барда рассмеялась, сняла ноги со спины Артура и поднялась. Она подошла к столу, взяла одну из тёмных ягод и медленно направилась к Орму. - Ничего страшного, Орм, - прошептала она, поднося ягоду к его губам. Её лицо было так близко, что он чувствовал её дыхание. - Скоро тебе понравится. Он попытался отвернуться, но её пальцы с железной хваткой сжали его челюсть, заставляя открыть рот. Она положила ягоду ему на язык. Вкус был сладким и горьким одновременно, с металлическим привкусом крови. И тогда она страстно, почти жестоко поцеловала его, заставляя проглотить сок. Отстранившись, она смотрела на него с насмешливым любопытством. - А ты неплох. Даже жаль, что ты будешь не моим рабом. Она отвернулась и свистнула. - Пойдём, вещь. Артур поднялся с пола и, не глядя на брата, покорно последовал за ней. Тяжелый гул захлопнувшейся двери отозвался в ушах Орма погребальным звоном. В камере воцарилась удушливая тишина, нарушаемая лишь редким звоном его собственных цепей и криками из соседних камер, но этот звук теперь казался ему жалким. Горький сок ягоды, оставленный на языке, жёг слизистую, но этот вкус был лишь бледной тенью той горечи, что разливалась в его душе. Орм чувствовал, как внутри него что-то окончательно оборвалось. Весь его мир, построенный на понятиях чистоты крови, гордости и незыблемой воли, рухнул в тот момент, когда он увидел рабский поклон брата. Артур, которого Орм ненавидел за мягкосердечие, но уважал за непокорность, превратился в выжженную пустыню. Осознание того, что величайшего воина океана можно превратить в безмолвную тень, исполняющую капризы Барды, парализовало разум Орма. Если фурии смогли сделать это с королем, у которого была воля целой стихии, то что они сделают с ним? Его охватил не просто страх перед пытками, а экзистенциальный ужас. Он смотрел на свои руки, скованные металлом, и видел в них не конечности узника, а заготовку для будущего инструмента. Моральное сокрушение наступило мгновенно: Орм понял, что физическая боль, к которой он готовился, - это лишь прелюдия. Настоящая казнь начнется тогда, когда из его сознания начнут по капле вытравливать его «Я», его титул, его ненависть, пока не останется ничего, кроме жажды услышать голос Госпожи и получить её одобрение. Самым страшным было будущее. Оно виделось ему не как смерть, а как бесконечное, серое существование бок о бок с Артуром - двумя сломанными куклами в руках тиранов. Он представил, как они будут стоять друг напротив друга, не узнавая, не чувствуя ничего, кроме преданности своим мучителям. Орм зажмурился, пытаясь изгнать этот образ, но темнота перед глазами лишь ярче рисовала его собственное падение. Он больше не был принцем в ожидании мести; он был лишь очередным трофеем, чья очередь превратиться в послушный скот наступала прямо