Глава 31: Ловушка для двоих

Прогулка быстро превратилась в кошмарный трек по сумасшедшему ландшафту. Фиолетовое небо медленно сгущалось до цвета синяка, а зеленые звезды-карамельки начали насквозь прожаривать воздух сладким, тошнотворным зноем. Пение кристаллических деревьев стало резким и пронзительным - Прекрасный денёк, не правда ли? - проворчал Константин, снимая прокуренный пиджак и перекидывая его через плечо. Рубашка под ним давно промокла от пота, - Прямо как в Блэкпуле, только без вони от жареной рыбы и с божественным вмешательством, доведённым до абсурда. Чародейка шла впереди, её осанка была по-прежнему прямой, но Джон видел, как напряжены её плечи. Каждый её шаг был осторожен, будто она боялась раздавить что-то важное или, наоборот, разбудить. - Закрой рот, Константин, - бросила она через плечо. - Твой трёп привлекает внимание. И не тебе жаловаться на запахи. От тебя пахнет дешёвым виски, потом и отчаянием. - Это мои духи, дорогуша. «Аромат греха». - он криво усмехнулся, но тут же споткнулся о выступающий из земли кристалл. Камень под его ботинком вдруг зашипел. Не успел Джон выругаться, как из трещины под чудовищным давлением вырвалась струя прозрачной жидкости и смачно окатила его с ног до головы. Константин замер, отплевываясь и моргая. - Твою мать... - он понюхал рукав и скривился. - Стерильный спирт, йод и валерьянка. Серьёзно? Лимбо решило, что я выгляжу как пациент психиатрической клиники в разгар обострения? Чародейка медленно обернулась, и её лицо расплылось в редкой, торжествующей ухмылке. - Какая уместная метафора, Джонни. Наконец-то твой запах соответствует твоему ментальному состоянию. От тебя теперь несёт больничной койкой и безнадёгой. Она надменно вскинула подбородок и сделала шаг, но реальность Лимбо не терпела одностороннего глумления. Почва под её сапогом издала звук, похожий на хлопок открываемой пробки, и из земли вырвался фонтанчик золотистой жидкости, которая окутала ведьму с головы до ног. Наступила мертвая тишина. Чародейка замерла, а Джон, потянув носом воздух, медленно сполз по ближайшему валуну от хохота. - О-о-о, Энни! - выдавил он сквозь слезы. - Двенадцатилетний односолодовый Маккалан! С дымком и торфяными нотками! Чародейка стояла неподвижно, благоухая как элитный бар в Сохо. Она медленно повернула голову к Джону, и в её глазах заплясали опасные искры. - Если ты... - начала она ледяным шепотом. - Это же гениально! - продолжал заливаться Константин, указывая на неё пальцем. - Теперь я пахну как тот, кто лечит, а ты - как причина, по которой я начал пить! Мы теперь идеальный дуэт: сумасшедший доктор и его любимая галлюцинация с похмелья. Слушай, а если я лизну твою руку, это будет считаться дегустацией? - Константин, - прошипела она, пытаясь стряхнуть капли виски, которые упорно пахли роскошью и пороком, - если ты подойдёшь ближе чем на метр, я превращу твои почки в кубики льда. Будет очень кстати к моему новому амплуа. - Молчу-молчу, «ваше сиятельство вискарное», - Джон брезгливо поправил свою стерильно-белую, пахнущую больницей рубашку. - Зато теперь нас точно не пропустят. Кто откажет парню из дурки и его очень дорогой выпивке? Пошли, моя «бутылочка». Они шли молча около часа. Стерильный запах йода, исходящий от Константина, и густой, торфяной аромат виски от Чародейки смешивались в воздухе, создавая сюрреалистичный шлейф, который тянулся за ними по пустошам Лимбо. Здесь не было ветра, не было звуков, только бесконечное «между», пока прямо посреди пустоты не возникла она. Обычная деревянная дверь с латунной ручкой. Она не была встроена в стену, за ней не было здания - она просто стояла, прислонённая к пустоте, как декорация, забытая на сцене после затянувшегося спектакля. - Ну вот, - выдохнул Константин, останавливаясь в паре шагов и небрежно закидывая пиджак на плечо. - Местный паб. Я же говорил, что Лимбо должно как-то компенсировать наши страдания. - Это ловушка, - холодно констатировала Чародейка. - В этом месте всё - ловушка, дорогуша. Или дверь куда-то. Или просто дверь. Но правило выживания в Лимбо простое: если видишь дверь - в неё надо зайти. Иначе обидишь хозяев, а вежливость - это всё, что у нас осталось, кроме твоих новых духов «Пьяная ведьма». - Константин! - её голос прозвучал резко, почти с… тревогой? - Это не просто дверь. Это отражение. Чьё-то… наше. Джон обернулся, на его лице играла усталая, испещренная морщинами ухмылка. - Тем интереснее. Может, за ней чистая одежда и тёплая постель. А может, твой старый дневник с любовными признаниями ко мне. В любом случае, скучно не будет - Или там место, где из твоих костей сделают зубочистки, - отрезала она - Подумай сама, - продолжал Джон, подходя ближе. - Стоять здесь и благоухать как аптечный склад в паре с винным погребом - так себе перспектива.. Он потянулся к латунной ручке. Дверь была холодной, несмотря на зной. - Не смей! - Чародейка сделала шаг вперёд, её пальцы сжались, готовые сплести заклинание. Но было поздно. Константин повернул ручку и толкнул дверь. Звука не было. Просто мир перевернулся. Они стояли не в другом месте. Они стояли в том же самом месте, но всё было иным. Небо было кроваво-красным. Кристаллические деревья плакали чёрной смолой. А перед ними стояли… они сами. Их двойники были точными копиями, но искажёнными. Константин-двойник был облачён в безупречно белый костюм, его лицо было спокойным и чистым, без следов порока и боли. Но глаза были пусты, как у рыбы на льду. Чародейка-двойник была одета в лохмотья, её лицо искажала гримаса животной ярости и страха. Она вся дрожала, и из её сжатых кулаков сочилась тёмная, вонючая энергия. - О, боже, - пробормотал настоящий Константин. - Это же мы… какими мы могли бы быть. Или какими боимся стать. До чего же пафосно. - Это не мы, - прошипела настоящая Чародейка, её глаза горели ненавистью к этому зрелищу. - Это пародия! Двойник в белом костюме улыбнулся - холодной, безжизненной улыбкой. - Джон Константин, - его голос был идеальной копией, но без хрипоты и язвительности. Чистый, как колокол. И от этого жуткий. - Освободись от бремени греха. Очистись. Останься здесь, в чистоте. Двойница в лохмотьях завыла, и её голос был скрежетом разбитого стекла, полным безысходности. Она смотрела на настоящую Чародейку глазами, полными мольбы о помощи, но и животной ненависти к своей сильной версии. - Твоя чистота - это стерильная смерть, приятель, - хмыкнул Константин. Нет уж, спасибо. Я предпочитаю свой собственный, вонючий оригинал. Двойник в белом не шелохнулся. Он просто стоял, излучая такое стерильное спокойствие, что воздух вокруг него казался выстиранным с хлоркой. - Джон, - голос двойника был чистым и звонким, как горный хрусталь. - Зачем тебе эта вечная борьба в грязи? Посмотри на себя: ты пахнешь больницей и старым перегаром. Останься здесь. Мы вычтем из тебя боль, и останется только свет. Настоящая Чародейка не стала дожидаться конца проповеди. Она не была настроена на философские диспуты. - Терпеть не могу зеркала, - прошипела она. Не дожидаясь атаки врага, она первой вскинула руки. Из её ладоней вырвался ревущий поток багрового пламени Хаоса, направленный сразу в обоих двойников. Удар был такой силы, что почва Лимбо под ними треснула. Двойница в лохмотьях взвизгнула и отлетела назад, а «святой» Джон лишь слегка покачнулся, выставив перед собой ладонь, поглощающую энергию. - Ого, Энни, - хмыкнул Константин, поправляя пропитанный йодом воротник. - Сразу с козырей? А я хотел предложить ему партию в покер на наши души. Двойница в лохмотьях, оправившись, бросилась в атаку, изрыгая черную желчь. Чародейка перехватила её в воздухе магическими цепями, и между ними завязалась яростная, искрящаяся потасовка. Настоящий Джон повернулся к своему безупречному «я». - Знаешь, снежинка, - Константин медленно достал из кармана мятую сигарету и, не зажигая, сунул её в угол рта. - Ты выглядишь как тот парень, которым меня хотела видеть мама, если бы она не знала, что я за фрукт. Но ты - пустышка. Ты как безалкогольное пиво: на вид вроде то же самое, а радости - ноль. В тебе нет ни одного шрама, ни одной похмельной мысли. Ты - не я. Ты - просто скучная опечатка в этой паршивой реальности. Джон внезапно и очень по-земному наступил своим грязным ботинком на ослепительно белый туфель двойника и с силой провернул подошву, оставляя жирный след от эфирной грязи. На безупречном лице «святого» Джона впервые проступила тень - глубокое, брезгливое отвращение. Чистота его мира не выдержала столкновения с настоящей человеческой неряшливостью. - Сейчас! - гаркнул Константин, когда Чародейка отбросила свою воющую копию очередным взрывом. Они рванулись к двери. Двойник Чародейки успел ухватить Джона за подол пиджака, но он, не глядя, наотмашь ударил её своей тяжелой латунной зажигалкой по пальцам. Тварь взвизгнула, и герои повалились внутрь, с силой захлопывая за собой деревянную створку. Мир на мгновение замер. Оглушительная тишина ударила по ушам сильнее любого взрыва. Джон медленно открыл глаза, надеясь почувствовать под ладонями разбитый асфальт или учуять запах гари и нечистот Готэма. Но пальцы наткнулись на знакомый, мелкозернистый эфирный песок. В воздухе уже не висел нелепый шлейф из йода, валерьянки и того самого виски. Они были в том же самом месте. Та же пустота, те же кристальные деревья вдалеке и та же одинокая дверь, прислонённая к ничему. - Твою мать... - прохрипел Константин, с трудом поднимаясь на локтях. - Мы никуда не ушли. Мы всё ещё здесь. Дом не стал ближе ни на дюйм. Двойники исчезли, небо снова стало золотисто-пурпурным, а кровавое марево развеялось, словно дурной сон. Но это не приносило облегчения. Чародейка поднялась рядом, её лицо было бледным, а руки заметно дрожали. Она обернулась и толкнула дверь. Та легко поддалась, но за ней была лишь всё та же бесконечная пустота Лимбо. Ни выхода, ни двойников. - Дверь была не порталом, - холодным, надтреснутым голосом произнесла она. - Это был тест. Или просто чья-то извращённая шутка. Лимбо не отпускает так просто, Джон. Константин сел на песок, брезгливо разглядывая прореху на пиджаке. - Значит, мы по-прежнему в чертовом «нигде»... - Ну что ж, пошли дальше. Если эта дверь была ложной, значит, где-то есть настоящая. Главное - не споткнуться об очередной гейзер, а то боюсь, в следующий раз мы начнём пахнуть как набор дешёвых ароматических свечей из сувенирной лавки. Константин уже поднялся и начал отряхивать штаны, когда воздух внезапно дрогнул. Это был не звук в привычном понимании, а странный, нарастающий звон, похожий на тысячи сталкивающихся стеклянных бусин. Мелодичный, но в то же время тревожный шум доносился со стороны кристаллического леса. Джон и Чародейка одновременно замерли, прислушиваясь. Спустя мгновение к звону примешалось низкое, вибрирующее гудение, которое ощущалось самими костями. - Ты это слышишь? - прошептал Константин, забыв про сигарету. - Это не похоже на местную фауну. Это звучит как... сигнал. - Или зов, - Чародейка уже повернулась в сторону обсидиановых исполинов. Её татуировки на руках вспыхнули с новой силой, реагируя на мощный источник энергии где-то в глубине чащи. - Лес просыпается, Джон. И то, что там гудит, явно не хочет, чтобы мы просто бродили кругами. Константин бросил окурок в эфирный песок и поправил свой изгвазданный пиджак, от которого всё ещё несло йодом и спиртом. - Ну, раз стучаться в двери бесполезно, пойдём на шум. Выбор у нас небольшой: либо ты идёшь к неприятностям, либо они сами приходят за тобой и не представляются. Они решительно свернули с открытой пустоши и направились к стене кристаллических деревьев, туда, где за тёмными стволами пульсировал странный, ритмичный звук.