4. Осколки прошлого

      Селена свернула в первый попавшийся переулок, потом ещё раз, пока улицы не опустели. В какой-то спальный район, где никто не ходит по тротуарам.       Идеальное место, чтобы развалиться на куски.       Селена заглушила двигатель и уронила голову на руль.       Рыдания вырвались снова, с почти животным воем. Она колотила ладонями по рулю, по приборной панели, по собственным бёдрам, желая заглушить разрывающую боль изнутри.       — За что?! — закричала в пустоту салона. — За что, Билл?!       Голос сорвался, превратился в хрип. Селена откинулась на сиденье, закрывая лицо руками, и долго, бесконечно долго плакала, пока слёзы не кончились и не остались только сухие, мучительные спазмы.       Почему он это сделал?       Она хотела кричать ему это в лицо.       Швырнуть телефон с этим проклятым видео, бить его кулаками в грудь, царапаться, кусаться, вытрясти из него правду.       Какая-то дикая, первобытная часть её существа жаждала скандала.       Услышать, как он будет оправдываться, врать, молить о прощении.       Увидеть его виноватые глаза, растерянность, боль; чтобы он тоже ощутил хотя бы часть того ада, который она пережила.       Но другая сторона, слабая, уставшая, отчаянно любящая, жаждала упасть в его объятия. Зарыться лицом в его грудь, вдохнуть знакомый запах, почувствовать его руки на спине, поцелуй в макушку.       Всё простить.       Забыть.       Притвориться, что ничего не было.       Вернуться домой, в их постель, в их жизнь, и никогда больше не отпускать его.       — Простить, — прошептала девушка вслух. — Как же я хочу тебя простить, Скарсгард...       Она любила его. Как никогда. Как никого.       И тут, точно удар под дых, пришло воспоминание о Джастине…       Ей было всего девятнадцать, ему семнадцать, Селена влюбилась в мальчишку с обложек всех журналов мира.       Джастин Бибер — поп-принц, кумир миллионов. Такой же юный, безумный и потерянный.       Их роман стал громким, ярким, токсичным фейерверком, сжигающим всё вокруг.       Джастин изменял ей, врал, бросал в трудные минуты, когда она нуждалась в поддержке. А Селена, в свою очередь, злила его, обманывала, доводила до белого каления. Она была буйным, своенравным подростком, этакой бунтаркой.       Тогда всё казалось концом света. Каждая ссора — трагедией. Но с годами, когда гормоны улеглись, а мозг наконец созрел, Селена поняла: они были просто детьми. Напуганными и не имеющими понятия, что такое настоящая любовь.       Джастин был ошибкой. Глупой, наивной, подростковой привязанностью, которая научила её только одному — так не надо.       Настоящую любовь она узнала только с Биллом.       С ним спокойно, надёжно, тепло. Он не играл в игры. Не исчезал на недели. Не заставлял её сомневаться в себе. Он просто был рядом.       Заботился.       Уважал.       Селена помнила тот вечер, когда впервые сказала ему:       «Я тебя люблю».       Помнила его глаза, голубые, чистые, счастливые.       Как он сжал её ладонь и прошептал:       «Наконец-то».       Будто ждал этого всю жизнь.       И как теперь совместить того Билла, кто смотрел на неё так, будто она была центром его вселенной, — с тем на видео?       Пьяным, чужим, запутавшимся в простынях с Кайли?       — Нет, — пробормотала Селена, мотая головой. — Он не мог. Не так. Не со мной.       Она не верила. Отказывалась верить. Потому что если её Билл мог так поступить, то какой тогда смысл во всём? В их браке, клятвах, будущем, о котором они столько говорили?       Если даже он предал, то кому вообще можно верить?       Селена обхватила себя руками, раскачиваясь вперёд-назад, как в детстве, когда бабушка укачивала её после ночных кошмаров.       Только сейчас кошмар был наяву. И невозможно проснуться.       Селена вдруг почувствовала, как время сворачивается. Она больше не была двадцатипятилетней женщиной с разбитым сердцем. Она снова стала той девчонкой, наивной, вооружённой только своей верой в любимого человека.       Это случилось спустя год их отношений с Джастином.       Она тогда снималась в «Волшебниках…» — долгие смены, ранние подъёмы, бесконечные дубли. А Джастин улетел на Багамы снимать клип. Тропики, солнце, море, красивые люди вокруг.       Селена не волновалась. По крайней мере пыталась.       За их первый год СМИ столько раз приписывали ему романы с каждой второй девушкой, что она перестала обращать внимание.       Но в тот вечер пришло сообщение от Ракель.       «Ты видела это?».       И ссылка.       Селена открыла твиттер.       На фото Джастин расположился на пассажирском сиденье машины, рядом с ним — Шантель. Модель с длинными светлыми прядями, пухлыми губами и упругим телом с внушительными выпуклостями в обтянутом платье.       Они сидели близко друг к другу, очень близко.       Рука Шантель лежала на его колене. А Бибер нацепил на физиономию ту самую обворожительную улыбку, сводившую с ума миллионы фанаток.       Вроде ничего криминального.       Селена тогда не поверила.       Мало ли что?       Джастин очень симпатичный, ошеломительно знаменитый в свои семнадцать, девушки сами вешаются на него. А фотографы вырывают из контекста любые кадры.       Она научилась не обращать внимания, когда подруги шептались за спиной. Не верить жёлтой прессе. Закрывать глаза на флирт, который Джастин позволял себе даже на камерах — лёгкие касания, двусмысленные шутки, долгие взгляды.       — Ты слишком доверяешь ему, — говорила Ракель. — Он пользуется этим.       — Он меня любит, — отвечала Селена. — А девушки вокруг — это только по работе.       Она правда верила.       А потом папарацци поймали их на пляже. Джастин, с голым торсом, загорелый, и Шантель, в откровенном купальнике, целовались. Не «просто по-дружески». Не «случайно». А так, как целуются люди, которым некуда спешить и нечего скрывать.       Мир юной и наивной Селены дал трещину.       Неужели?       После всех обещаний, после всех «я буду любить тебя всю жизнь»?       Она ждала его возвращения в Лос-Анджелес.       Два дня.       Сорок восемь часов, которые растянулись в вечность.       Селена приехала к нему домой. Джастин открыл дверь заспанный, в растянутой футболке, и первое, что он сказал:       — Ты чего такая злая?       — Серьёзно? — её голос дрожал. — Фотки видел? Ты и Шантель?       Бибер закатил глаза. Вот так просто. Будто она спрашивала, не забыл ли он вынести мусор.       — Сел, это ничего не значит. Мы просто дурачились. Немного выпили. Бывает.       — Ты целовался с ней! — закричала Селена.       — Успокойся, — он прошёл в кухню, налил себе сок. — Это просто поцелуй. Не драматизируй, малышка.       И тогда начался скандал.       Оглушительный, надрывный, полный грубых слов и горьких слёз.       — Ты обещал! — вопила девушка. — Клялся, что между вами ничего нет!       — А я и не говорил, что ничего нет! — взорвался он. — Я сказал, что это ничего не значит! Разницу понимаешь?       — Ты... просто самовлюблённый придурок!       — А ты мне не мама, чтобы контролировать каждый мой шаг, Селена! — его рык перекрыл её восклицания. — Я устал от этого! Ты везде суёшь свой нос, проверяешь, с кем я, что делаю. Я не маленький мальчик!       — Да пошёл ты к черту, Бибер!       Она вылетела из его дома, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла. В машине рыдала, била кулаком по рулю, клялась, что не вернётся к нему.       Никогда.       Даже если будет ползать на коленях.       Вернулась…       Он прислал цветы, написал длинное сообщение, что не может без неё. Они помирились, но ненадолго…       Со временем Джастин уже не скрывал свои интрижки. Они стали частью их жизни — новые девушки, фотографии, скандалы.       Селена почти свыклась с ролью вечно обиженной и обманутой.       Но настоящий удар пришёл позже. В порыве очередной ссоры, когда они орали друг на друга, Джастин вдруг гадко усмехнулся и бросил:       — Знаешь, а Шантель охрененна в постели. Не то что ты. С ней хоть повеселиться можно, а с тобой как с бревном.       Селена замерла. Внутри что-то оборвалось, упало в бездну и разбилось вдребезги.       Она не заплакала, не закричала. Просто развернулась и ушла.       Джастин использовал её самые уязвимые места как оружие. Ударил туда, где больнее всего.       С Биллом всё по-другому. Он был лучше Джастина. Добрее. Надёжнее.       И всё равно сделал это.       Селена не понимала, где заканчивается один предатель и начинается другой.

***

      Решение пришло спонтанно. Как глоток свежего воздуха в душной комнате.       Селена написала Тейлор короткое сообщение:

«Тей, я улетаю в Техас. Не волнуйся, я в порядке. Спасибо за всё. Целую».

      Свифт ответила через минуту:

«Позвони, как долетишь. И береги себя. Люблю».

      Селена забрала свою сумку из дома подруги, пока Тей была на работе…       Самолёт поднялся в небо, когда солнце уже клонилось к закату. Селена смотрела в иллюминатор, пока очертания домов не растворились в темноте, и только тогда позволила себе выдохнуть.       В Гранд-Прери она прилетела поздно. Ночь уже накрыла своим бархатным одеялом, и воздух на выходе из самолёта стал другим, суше, теплее, роднее. Селена глубоко вдохнула, и этот запах, смесь пыли, травы и далёких прерий, вдруг напомнил ей детство.       То время, когда мир был простым и понятным.       Селена села в такси, назвала адрес, и машина нырнула в темноту улиц маленького городка, где она родилась.       Огни в окнах гасли один за другим, только редкие фонари освещали пустынные дороги. Дома здесь были скромные, одноэтажные, с верандами и качелями.       Настоящая Америка, которую показывают в старых фильмах.       Вскоре такси остановилось у знакомого дома. Белая краска на ставнях облупилась, газон нуждался в поливке, а старый дуб во дворе разросся ещё больше, чем в прошлый приезд.       Девушка расплатилась с водителем, взяла сумку и подошла к двери. Не успела постучать — ей сразу открыли.       — Селенита, детка! — бабуля Дебби стояла на пороге в своём любимом клетчатом халате, седые волосы собраны в пучок, лицо тронуто паутиной морщинок.       Она не спрашивала, почему внучка прилетела посреди ночи без предупреждения и почему она одна, без Билла.       — Ба, — прошептала Селена, утыкаясь носом в родное плечо, пахнущее ванилью и стиральным порошком. — Я соскучилась.       — И мы по тебе, родная, — бабушка гладила её по спине, как в детстве. — Проходи, проходи. Дэвид, иди сюда!       Из глубины дома показался дедушка, в растянутой футболке и домашних штанах. Высокий, худощавый, с живыми голубыми глазами, которые смотрели на мир с лёгкой иронией. Подошёл и крепко обнял внучку.       — Привет, пап, — Селена называла его так с детства. — Извините, что без звонка.       — Глупости, — дедушка отстранился, заглянул ей в глаза.       — Я сделаю тебе тёплого молока с мёдом. Помнишь, ты в детстве любила? — бабуля уже суетилась у плиты.       — Помню, — голос Селены дрогнул. — Ба, правда не надо хлопот...       — Какие хлопоты, прекращай! — Дебби махнула рукой.       Они сидели на кухне до двух ночи. Бабуля рассказала, что кошка соседей, Мисси, опять принесла котят и что в городе открылась новая пекарня, где делают лучшие в мире булочки с корицей.       Дедушка подшучивал над Дебби, делился смешными историями из жизни на пенсии.       И ни одного вопроса о Билле.       Селена пила молоко с мёдом и чувствовала, что рана внутри потихоньку перестаёт кровоточить…       Когда она наконец легла в своей старой комнате, с плакатами на стенах, с плюшевым мишкой на кровати, которого ей подарили на восьмой день рождения, Селена поняла, что всё сделала правильно.       Она закрыла глаза, крепко обнимая любимого мишку.