5. Второй шанс

      Жизнь в Техасе текла медленно и размеренно, как патока. Селена почти забыла, каково это — не смотреть на часы, не отвечать на сотни сообщений, не думать о графиках и дедлайнах.       Здесь время тянулось по-другому: от восхода до заката, от рыбалки до ужина, от одной настольной игры до другой.       Селена ходила на рыбалку с дедулей.       Утром, когда озеро ещё было подёрнуто дымкой, они сидели на стареньком пирсе, забрасывали удочки. Дэвид показывал внучке, как насаживать червя, чувствовать поклёвку и терпеливо ждать.       Селена смотрела на его морщинистые руки, спокойное лицо и думала: вот он, мужчина, который никогда не подведёт. И всегда будет рядом.       — Клюёт, — сказал дедушка, и она дёрнула удочку, вытаскивая небольшого окуня.       Дэвид рассмеялся, похлопал её по плечу:       — Настоящая рыбачка. Вся в меня.       Селена улыбнулась, по-настоящему, не через силу…       Жарили с бабулей пирожки. С вишней, картошкой и капустой. Кухня наполнялась запахами дрожжевого теста и топлёного масла, а Селена вспоминала, что ещё маленькой девочкой сидела на табуретке и наблюдала, как бабушкины руки месят тесто, ловкие и умелые.       — Ты не так раскатываешь, — ворчала Дебби. — Тоньше надо. И края защипывай хорошенько, чтобы не вытекало.       — Я стараюсь, — хохотала Селена, перепачканная мукой с ног до головы. — Ба, ты жёсткий критик.       — А кто тебя ещё научит-то? Мать это дело не любила, — бабуля подмигнула.       Селена промолчала.       Имя матери, произнесённое вслух, показалось чужим в этом тёплом, уютном доме…       По вечерам они играли в настольные игры. Монополия, скрэббл, старая колода карт, которую помнили ещё восьмидесятые. Селена азартно торговалась с дедушкой за улицы, бабушка жульничала в картах, и все трое хохотали до слёз. А потом заваривали чай с мятой и включали «Друзей».       — Смотри, смотри, — говорила бабуля, указывая на экран, где Моника убиралась в двадцатый раз за серию. — Вылитая я в молодости.       — Ты всегда была красавица, — подкалывал дедуля. — И характер тот ещё.       — Зато ты до сих пор со мной, — парировала Дебби, и они смотрели друг на друга с той лёгкой, привычной нежностью, которая бывает только у людей, проживших вместе полжизни.       У Селены сжималось сердце.       Вот оно.       Настоящее.       То, чего у неё, возможно, уже никогда не будет.       Днём она держалась молодцом. Улыбалась, шутила, помогала по дому. Но по ночам, когда бабушка с дедушкой засыпали, Селена лежала в постели и плакала. Тихо, чтобы никто не услышал. Прятала лицо в подушку, кусала губы до крови и глядела на лунный свет, пробивающийся сквозь занавески.       Она вспоминала Билла.       Как они танцевали на кухне в два часа ночи.       Он всегда смотрел так, будто она была его чудом.       Где он?       Куда делся?       Однажды бабушка и дедушка завели разговор.       — Селенита, детка, — начала Дебби. — Мы не хотим лезть в твою жизнь. Но видим, с тобой что-то не так.       — Я в порядке, — слишком быстро ответила Селена.       — Дорогая, — мягко сказал дедушка Дэвид, накрывая её ладонь своей. — Мы знаем тебя с пелёнок. Можешь врать кому угодно, только не нам.       Селена опустила голову, разглядывая узор на скатерти. Слова встали поперёк горла.       Как рассказать им?       Как сообщить, что её муж, которого они обожали и называли «своим шведским зятем», разбил её сердце?       Как признаться, что их сказка оказалась выдумкой?       — У нас... с Биллом назрела трещина. Понимаете? Кризис. Всё не так гладко, как раньше.       Дебби и Дэвид переглянулись. Бабушка кивнула, будто ждала чего-то подобного.       — Детка, — сказала она, поглаживая внучку по руке. — У всех женатых пар бывают кризисы. Это нормально. Мы с Дэвидом столько прошли: ссорились, не разговаривали, и даже тарелки друг в друга кидали.       — Однажды эта фурия запустила в меня сковородкой, — вставил дедушка с усмешкой. — Хорошо, увернулся.       — Не перебивай, — шикнула на него Дебби. — Я о чём, Селена. Любовь — это не всегда фейерверк. Это работа. Каждый день. Каждую минуту. Иногда тяжело, больно. Но если любите друг друга, всё наладится. Обязательно.       Селена слушала и кивала.       Не могла сказать им правду. Рассказать о том видео, о Кайли, о предательстве. Слишком грязно и грустно. Пусть они верят, что кризис можно пережить и всё ещё поправимо.       — Спасибо, — прошептала она, крепко обнимая родителей, — что вы у меня есть.

***

      Селена сидела на веранде с чашкой чая, смотрела, как дедушка поливает газон, а солнечные лучи постепенно прогоняли ночную тяжесть.       Телефон вдруг завибрировал. Звонила Эшли.       Селена помедлила, но всё же ответила.       Эшли была их общей подругой. Знала обоих ещё до свадьбы. Если кто и мог говорить с ними честно, то только она.       — Привет, — Селена старалась придать своему голосу обычную интонацию.       — Ты где? Билл звонил мне вчера. Сказал, что вы поссорились и ты уехала… Лина, он не знает, почему ты ушла, — встревоженно спросила Эшли.       Селена замерла, прикусив губу.       — Я в Техасе. У бабули с дедулей.       — В Техасе? — Эшли удивилась. — Серьёзно? Лина, что происходит? Он мне рассказал о таблетках. А после вечеринки у Стива ничего не помнит, проснулся, тебя нет.       — Эш, — перебила Сел, к горлу подкатил ком. — Я не могу сейчас.       — Не можешь что? Говорить? Или вернуться? — Эшли вздохнула, взяла паузу. — Послушай. Не знаю, что именно произошло. И ты не обязана мне рассказывать по телефону. Но Билл... Лина, он мой друг. И ты тоже. Нельзя просто сбегать. Вы должны всё обсудить. Лицом к лицу.       — Я не могу на него смотреть, — прошептала Сел, и голос её дрогнул. — Эш, мне больно. Так больно, что не нахожу слов.       — Он заслуживает знать, почему ты ушла. И ты заслуживаешь высказать ему всё, что накопилось. Бегством проблему не решишь, Лина. Сама знаешь.       Селена закрыла глаза.       Эшли была права.       Чёрт бы побрал её правоту!       Бегство не решало проблему, только откладывало неизбежное.       Она не могла вечно прятаться. Делать вид, что ничего не случилось. Всё это требовало выхода.       — Поговори с мужем. Даже если этот разговор будет самым тяжёлым в твоей жизни. Не убегай. Ты всегда была сильной.       Селена взглянула на дедушку, который махал ей рукой. Помахала в ответ.       — Ладно, — выдохнула она. — Я вернусь.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Сел нажала отбой и ещё несколько минут сидела неподвижно. Потом убрала телефон в карман и пошла в дом.       Дебби возилась у плиты. Вскоре вернулся дедушка. Селена обняла их обоих.       — Мне нужно вернуться, — сказала она.       — Значит, так надо, детка, — приободрила внучку Дебби.       — Возвращайся в любое время, — добавил Дэвид, погладив её по спине.       Сел кивнула и пошла собирать вещи.       В груди боролись два желания. Остаться навсегда в безопасном, тёплом мире. Или вернуться туда, где её ждал разговор, который мог всё разрушить.       Эшли верно сказала.       Она не могла убегать вечно.

***

      Самолёт приземлился в Лос-Анджелесе ранним утром. Город ещё спал, окутанный дымкой рассвета, и это казалось Селене насмешкой — как можно спать, когда её мир рухнул?         Она поехала домой.          Каждый поворот и знакомый перекрёсток давались тяжело.          Вот их улица.          Ворота.          Дом, который выбирали вместе, где каждый угол был пропитан их историей.         Селена выдохнула, собрала все силы, какие только могла найти, и вставила ключ в замок. Не успела переступить порог.         — Лина!         Билл рванул в холл так, будто за ним гнались все демоны ада. Он был уставшим, под глазами залегли тёмные круги, лицо бледное, щетина покрывала подбородок, волосы взлохмачены. Одет в растянутую футболку и домашние штаны.          Потерянный. Сломленный. Непохожий на того уверенного Билла Скарсгарда, которого знал весь мир.         У Селены защемило сердце. Она ненавидела себя за то, что всё ещё больно смотреть на его страдания. Та часть, которая любила его, вопила:          «Обними его, он твой, он ошибается, мучается».         Муж схватил её в охапку прежде, чем девушка успела пошевелиться. Сильные руки сжали так, будто он боялся, что она исчезнет, растворится в воздухе, оставив его одного навсегда. Целовал её лицо, лоб, щёки, нос, уголки губ, каждую чёрточку, родинку, бормоча между поцелуями:         — Я скучал… так скучал… не уходи больше… пожалуйста…         Селена замерла в его объятиях, ощущая знакомое тепло, запах, биение сердца. Её тело помнило его так хорошо, что хотело расслабиться, растаять, забыть.          Забыть всё.         «Он изменил», — пронзила мысль, холодная и ясная. — «Ты не можешь раскисать. Ты пришла сюда не для этого».         Она заставила себя выдохнуть, собраться и медленно, но твёрдо отстраниться.         — Нам нужно поговорить, — сказала Сел.         Билл кивнул, не отпуская её рук.          Они прошли в гостиную, где несколько дней назад Селена читала Эдгара По, а потом смотрела видео, разрушившее их жизнь. Солнце только начинало золотить стены, и этот мягкий свет казался издевательски мирным.         Сели на диван, но на расстоянии. Билл пристально смотрел на жену, словно от её следующего слова зависело его существование. Селена молчала, собираясь с мыслями. Пальцы дрожали, внутри всё кипело.         — Я всё знаю, — выпалила она наконец, глядя прямо в его глаза. — О тебе и Кайли.         Ждала отрицания.        Оправданий.        Хотя бы попытки соврать, разорвать последнюю ниточку, которая ещё связывала её с ним.         Но Билл побледнел. Лицо вытянулось, глаза расширились.          — Что? — прошептал он. — Что ты сказала?         — Ты слышал, Билл, — голос Сел дрожал, но она держалась. — Кайли прислала мне видео. После вечеринки у Стива. Вы были в постели. Ты и она. Я всё видела своими глазами.         Билл вскочил с дивана, как ошпаренный. Зашагал по комнате, от окна к камину, от камина к окну, запустив пальцы в волосы.         — Нет, — бормотал мужчина. — Я не помню… ничего, Лина! Клянусь! Я был пьян, зол после нашей ссоры, Стив подливал снова и снова, а потом… провал.          Он остановился, взглянул на Селену, а в его глазах плескался настоящий ужас.         — Ты веришь мне? — спросил хрипло. — Пожалуйста, скажи, что веришь, что я не хотел этого.          — А ты считаешь — это оправдание, — прошептала Сел. — Это предательство.          Билл упал на колени перед ней. Схватил её руки, прижался к ним лбом, и она почувствовала, как его плечи дрожат.         — Прости меня! Прости, прости, прости. Я не должен был пить. Должен был остаться и говорить с тобой, а не бежать к Стиву. Я дурак. Пьяная скотина! Но я никогда, слышишь, никогда не хотел делать тебе больно!         Слёзы катились по его щекам, этот сильный, гордый мужчина раздавлен своей виной. Он не говорил: «Это ничего не значит», как повторял когда-то Джастин.          Просил прощение.         — Встань, — сказала Селена. — Не унижайся.         — Мне всё равно, — Билл не двигался. — Пусть. Ты — моя жизнь, Лина. Я не могу тебя потерять. Дом без тебя — могила.         Сел закрыла глаза.          Слова жгли, разрывали что-то внутри.         — Я хочу развода. Не могу жить с тобой после этого. Буду всегда помнить.          Билл поднял голову с глазами, полными отчаяния.         — Нет, — сказал твёрдо, несмотря на дрожь в голосе. — Я не дам тебе уйти, Лина. Я совершил ошибку. Роковую, страшную, непростительную. Но хочу её исправить. Дай мне второй шанс. Я докажу тебе, что люблю.          — Билл, — голос Селены сорвался. — Это останется между нами. Как стена.         — Тогда построим мост через эту стену. Мы справимся, Лина. Всегда справлялись. Помнишь, как ты боялась знакомить меня с бабушкой? Как я опасался твоего первого интервью после свадьбы? Помнишь, как мы пережили ту дурацкую статью про то, что ты вышла за меня замуж ради славы? Пройдём и через это.         — Это не то же самое! — закричала Селена, вырывая руки. — Ты спал с ней!          Слова кончились, осталась только боль.          Она вскочила с дивана и начала бить его, куда попало, в грудь, плечи, но Билл не уклонялся, не отталкивал её, а просто стоял и принимал удары.         — Как ты мог?! — причитала Сел сквозь слёзы. — После всего! После Джастина, после всех этих клоунов. После того, как я поверила, что ты другой! Я доверяла тебе! Любила тебя!         — Люблю тебя, — повторял он. — Люблю тебя, Лина. Всегда. И ничего не изменится.         Она била его до тех пор, пока усталость не скрутила, а слёзы не застили глаза. Потом замерла, опустив кулаки, и разрыдалась громко, навзрыд, точно ребёнок.         Билл осторожно, боясь спугнуть, обнял её. Прижал к себе, уткнулся лицом в волосы.         — Прости, — шептал снова и снова. — Прости…         Она не оттолкнула. Не было сил.         Спустя долгое время, когда осталась только тихая, выматывающая дрожь, Селена отстранилась. Вытерла лицо ладонями, взглянула на человека, предавшего её, которого любила до безумия, а он стоял перед ней разбитый, умоляющий, готовый на всё.         — Не обещаю, что смогу простить, — сказала девушка устало, почти шёпотом. — Не знаю, получится ли у меня. Но я… останусь. Ради того, что у нас было.         Билл выдохнул с облегчением.         — Спасибо. Я сделаю всё, что скажешь. Только не уходи!         Они стояли посреди гостиной, изломленные, опустошённые, но всё ещё вместе…