Часть 8

***Хэллоуин. День до праздника.***

В доме Макгайвера и Бозера царил хаос. Самый прекрасный хаос на свете. — Нет, нет и ещё раз нет! — Бозер стоял, скрестив руки на груди. — Я не позволю вешать ЭТО над моей кроватью! — Бозер, это просто скелет, — закатила глаза Райли, держа в руках пластикового скелета в натуральную величину. — Он будет висеть под потолком. Ты его даже не заметишь. — Я буду знать, что он там! — упёрся он. — Я буду лежать на кровати, смотреть телевизор и чувствовать, как надо мной висит мертвец! Это ненормально! — Это Хэллоуин, — философски заметила Райли. — Ненормальность — часть концепции. — Райли, я тебя люблю, но если ты повесишь эту гадость, я лично... Договорить Бозер не успел, потому что из кухни донёсся восторженный визг. — ОНИ ПРИЕХАЛИ! Все обернулись. Из кухни вылетела Кира с коробкой в руках. Глаза её горели таким безумным огнём, что даже Бозер на секунду испугался. — Смотрите! — она поставила коробку на стол и начала вытаскивать содержимое с благоговением археолога, нашедшего гробницу фараона. — Тыквенные фонарики! Светодиодные, с разными режимами! Паутина искусственная, три вида! Летучие мыши на присосках! А ЭТО... Она вытащила огромного плюшевого паука размером с кошку и прижала к груди. — Это Чарльз. Я купила его на прошлой неделе. Он будет жить в прихожей и встречать гостей. — Чарльз? — переспросил Макгайвер, появляясь в дверях с молотком в руках. Он только что закончил сбивать какие-то конструкции во дворе и теперь с улыбкой наблюдал за своей девушкой. — Ты дала пауку имя? — А почему нет? — Кира посмотрела на него с вызовом. — У тебя есть любимая отвёртка, и ты называешь её "Кокос". Чем паук хуже? — Паук не помогает мне чинить приборы, — заметил он, подходя ближе. — Чарльз будет помогать создавать атмосферу. Это не менее важно. Макгайвер обнял её со спины, чмокнул в макушку. — Конечно, важнее. Что хочешь делать дальше? Кира замерла на секунду, наслаждаясь его теплом, а потом выскользнула и закружилась по комнате, размахивая искусственной паутиной. — Нам нужно украсить всё! Абсолютно всё! Каждый угол! Бозер, где твои инструменты? Я хочу повесить гирлянду с привидениями над твоей вытяжкой! — Только через мой труп! — взвыл Бозер. — Это можно устроить, — задумчиво сказала Райли, и все засмеялись. Даже Бозер не удержался и хмыкнул. — Ладно, — сдался он. — Но если мои вещи будут в паутине, я лично закопаю Чарльза в саду. — Договорились! — Кира приобняла его и умчалась на второй этаж с коробкой гирлянд. Джек, вошедший в этот момент с огромной тыквой под мышкой, проводил её взглядом и покачал головой. — Ну и энергия. Откуда это берётся? — Она обожает Хэллоуин, — улыбнулся Макгайвер. — Всегда обожала. Говорит, в детстве это был единственный праздник, когда она могла нарядиться и чувствовать себя... кем-то другим. Кем-то страшным и сильным. Джек замер. В его глазах мелькнула боль, но тут же сменилась теплом. — Значит, сделаем этот Хэллоуин лучшим в её жизни. Что нужно? — Нужно повесить вон ту паутину, — ткнул пальцем Мак. — И не спрашивай меня, как. Она дала чёткие инструкции, но я ничего не понял. Джек усмехнулся и полез на стремянку. ~Два часа спустя~ Комната преобразилась. С потолка свисали скелеты и летучие мыши, по углам была развешана паутина (настоящая, искусственная — Бозер всё же отстоял свою кухню), на стенах мерцали гирлянды с привидениями, а на каждом горизонтальной поверхности сидели тыквенные фонарики. Кира стояла посередине всего этого великолепия, сияя как начищенный самовар. — Идеально, — выдохнула она. — Абсолютно идеально. — Тут даже сесть негде, — проворчал Бозер, но в его голосе слышалось довольство. — Но красиво, чёрт возьми. — Спасибо, — Кира подбежала и обняла его. — Ты лучший! — Ладно, ладно, — смутился он. — Иди уже, обнимай своего. Кира подлетела к Маку, повисла на шее. — Ты тоже молодец. Даже молотком научился пользоваться. — Обижаешь, — усмехнулся он. — Я гений. Я могу всё. — Скромный какой, — фыркнул Джек, слезая с лестницы. — Ладно, я, пожалуй, пойду. Устал как собака. — Пап, останься! — Кира схватила его за руку. — Мы ещё печенья хотим испечь! В форме скелетиков! — Печенья? — Джек замер. — Ты хочешь, чтобы я пёк печенье? Я, между прочим, боевой офицер! — Который отлично готовит жаркое, — напомнила Кира. — А печенье — это просто. Ну пожалуйста! Джек посмотрел на неё. На её сияющие глаза. На улыбку, которую он так долго не видел в детстве, но теперь видел почти каждый день. — Ладно, — сдался он. — Но только потому, что я люблю тебя, дочка. Кира взвизгнула и потащила его на кухню. Макгайвер пошёл следом. — Будешь печенье? — спросил он. — Я буду анализировать процесс, — ответила Райли. — Это интересно. Бозер остался один посреди всего этого украшенного бедлама. Обвёл взглядом скелетов, пауков, летучих мышей и вздохнул. — Ну и жизнь пошла, — проворчал он, но в его голосе слышалось тепло. — Скелеты над головой, Хэллоуин, блин. Он улыбнулся и пошёл на кухню. Там, где было шумно, вкусно пахло и где все были вместе. ~Кухня, час спустя~ Кира стояла по колено в муке. Буквально. Она умудрилась рассыпать половину пакета, пока раскатывала тесто, но ей было плевать. Рядом Джек колдовал над духовкой, Макгайвер пытался отмыть руки от липкого теста, а Райли методично записывала рецепт в планшет. — Ты уверена, что нужно столько сахара? — спросил Мак, глядя, как Кира сыпет очередную порцию. — Для счастья сахара много не бывает! — заявила она и отправила горсть в тесто. — По медицинским показателям, — подала голос Райли, — избыток сахара вреден. — А Хэллоуин — это праздник вредностей, — парировала Кира. — Так что молчи и ешь. Райли пожала плечами и откусила кусочек сырого теста. — Вкусно, — признала она. — Ага! — Кира ткнула в неё скалкой. — Я же говорила! Макгайвер подошёл сзади, обнял, измазав её мукой. — Ты вся в тесте, — прошептал он. — А ты весь в муке, — ответила она, поворачиваясь и целуя его. Джек, увидев это, театрально закатил глаза. — Опять вы? Серьёзно? Прямо на кухне? — Пап, не смотри, — отмахнулась Кира, не отрываясь от Мака. — Я и не смотрю! — Джек отвернулся к духовке. — Я вообще слепой! У меня катаракта! — У тебя нет катаракты, — заметила Райли. — Я проверяла твою медкарту. — Райли! — взвыл Джек. — Ты вообще за кого? — За истину, — пожала плечами она и откусила ещё теста. Бозер, сидевший в углу с кружкой чая, наблюдал за всем этим бедламом и улыбался. Хорошо. В доме было хорошо. Шумно, безумно, но по-настоящему. Кира наконец оторвалась от Мака и оглядела всех. Отца, возящегося с духовкой. Райли, сосредоточенно жующую тесто. Бозера, делающего вид, что он тут случайно. И Мака, который смотрел на неё так, будто она была центром вселенной. — Я люблю вас, — сказала она вдруг. — Всех. Даже когда вы бесите. — Взаимно, дочка, — улыбнулся Джек. — Ага, — кивнула Райли. — Ну всё, — сказала она, хватая противень с печеньем. — В духовку! И будем ждать! — А пока ждём, — Макгайвер взял её за руку, — может, доделаем паутину на втором этаже? — Там уже всё готово, — хитро улыбнулась она. — Я специально сходила, пока вы тут возились. Хотела, чтобы мы вместе посмотрели. Он улыбнулся в ответ. — Тогда просто посидим? — Просто посидим. Они ушли наверх, оставив остальных на кухне. Джек проводил их взглядом и покачал головой. — Влюблённые, — сказал он с такой нежностью, что даже сам удивился. — Это хорошо, — заметила Райли. — Положительная динамика. — Положительная, — согласился Бозер, поднимая кружку. — За Хэллоуин. За семью. За то, чтобы всё это не заканчивалось. — За семью, — эхом отозвался Джек. А наверху, в комнате, залитой мерцанием гирлянд и светом тыквенных фонариков, Кира и Макгайвер сидели на полу, обнявшись, и смотрели на паутину, летучих мышей и скелетов. — Это лучший Хэллоуин в моей жизни, — прошептала Кира. — Их будет ещё много, — пообещал он. — Обещаешь? — Обещаю. Она поцеловала его в щёку и уткнулась носом в плечо. Тихо играла музыка, внизу смеялись, пахло печеньем. И было хорошо. До мурашек. До слёз. До самого дна души. Они сидели на полу, прижавшись друг к другу, и смотрели, как мерцают огоньки гирлянд. Внизу всё ещё было шумно — Бозер ругался с Джеком из-за последнего печенья, Райли что-то доказывала им, но здесь, наверху, было тихо и спокойно. Макгайвер гладил Киру по волосам, перебирая пряди. — Знаешь, — сказала она вдруг, — я сегодня поймала себя на мысли, что ищу её взглядом. — Кого? — не понял он. — Торнтон. Макгайвер замер на секунду, но руку не убрал. — Тяжело без неё? Кира помолчала, собираясь с мыслями. — Понимаешь, Метти... она хорошая. Правда. Жёсткая, справедливая, не лезет в душу. Но она — не Патриция. — Кира вздохнула. — Торнтон была... другой. Она пускала к себе. В свой кабинет, в свою жизнь, в свои воспоминания. Она по-настоящему заботилась. Не потому что так надо, а потому что... потому что я была ей нужна. Макгайвер слушал молча, только пальцы чуть крепче сжали её плечо. — Я знаю, что она предала нас, — продолжала Кира тихо. — Знаю, что она работала на них. Но когда я вспоминаю те вечера в её кабинете, тот чай с мёдом, её рассказы... я не могу заставить себя ненавидеть её. Не могу. — Это нормально, — сказал Макгайвер. — Чувства не подчиняются логике. Если бы могли, мы все были бы роботами. — Ты же у нас гений, — усмехнулась она сквозь подступающие слёзы. — Придумай что-нибудь. Таблетку от любви. — Не придумаю, — покачал он головой. — Потому что тогда пришлось бы придумать таблетку и для меня. А я не хочу забывать, как любил тебя. Даже если это больно. Она подняла голову, посмотрела на него. В свете тыкв его глаза блестели. — Ты слишком хороший для этого мира, знаешь? — Просто у меня есть ты. Это делает меня лучше. Она чмокнула его в губы и снова уткнулась в плечо. — Я скучаю по ней, Мак. Очень. Иногда хочется зайти в её кабинет, сесть в то кресло, выпить чаю и просто помолчать. А вместо этого там теперь Метти с её графиками и протоколами. — Может, когда-нибудь... — начал он. — Нет, — перебила она. — Никогда. Она в тюрьме. Или хуже. Я даже не знаю, где она. Имею ли право знать? Имею ли право скучать по человеку, который нас предал? — Имеешь, — твёрдо сказал он. — Потому что ты скучаешь не по предательнице. Ты скучаешь по той женщине, которая была для тебя родной. Это разные люди. И та, первая, была настоящей. Пусть и недолго. Кира шмыгнула носом, вытерла глаза. — Откуда ты такой умный взялся? — Из лаборатории, — улыбнулся он. — Вырос среди плат и проводов. Они учат мудрости. Внизу снова грохнуло, и голос Бозера прорезал тишину: — ЕСЛИ ВЫ ТАМ НЕ СПУСТИТЕСЬ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ, Я СЪЕМ ВСЁ ПЕЧЕНЬЕ! ВСЁ! ДО ПОСЛЕДНЕЙ КРОШКИ! — Идём! — крикнула Кира, вставая и протягивая руку Маку. Он поднялся, притянул её к себе на прощание. — Торнтон бы гордилась тобой, — сказал он тихо. — Знаешь? Той, настоящей. Она бы гордилась. Кира прижалась к нему на секунду, вдыхая его запах, набираясь сил. — Спасибо, — прошептала она. — За то, что позволяешь мне быть слабой. — Ты никогда не бываешь слабой, — ответил он. — Ты просто иногда отдыхаешь от силы. Она улыбнулась и потянула его вниз, к шуму, к свету. Но в душе, где-то глубоко, всё ещё теплилась тихая грусть по женщине, которая когда-то была ей почти матерью. И, наверное, эта грусть останется там навсегда. Как шрам. Который не болит, но напоминает.