3. Ahoy, Ladies... Emily?

      POV Author.       Ленивый полдень в «Scoops Ahoy» тянулся бесконечно. Воздух был густым от сладкой ванили и морской тоски по несуществующему морю. Стив, опираясь локтями о прилавок в своей нелепой матроске и дурацкой белой фуражке, смотрел в одну точку. Его осанка кричала о полном отсутствии энтузиазма.       Из-за двери в подсобку донесся голос Робин, которая как раз разбирала новую партию сиропов: — Весь твой вид, Харрингтон, кричит: «Я здесь против своей воли». Ты даже не пытаешься. Не умеешь ты «цеплять» клиентов, это факт.       — Вообще-то, — процедил Стив, снимая фуражку и с отвращением разглядывая якорь на бляхе, — вся проблема в этой идиотской шляпе. Она отнимает у меня как минимум восемьдесят процентов харизмы. К черту «политику компании».       Он с силой швырнул фуражку в открытый дверной проем, откуда тут же раздался возмущенный возглас. В этот самый момент стеклянная дверь на входе звякнула, впуская двух девушек. Они шли по просторному торговому центру, и младшая, рыжая, активно жестикулировала, указывая в сторону кафе.       — …и я тебе говорю, тут самое сливочное мороженое в городе! Двойной шарик «Cookie Dough», Эм, это просто космос.       Их смех и легкие шаги приближались.       — Ого, как преобразился, — саркастично протянула Робин, выглянув из подсобки и кинув фуражку обратно Стиву, но он уже не слушал.       Он встряхнул волосами, привычным жестом поправил челку и, все еще не глядя на вошедших, принял свою фирменную позу «капитана» с натянутой улыбкой.       — Ахой, дамы! — голос его стал на октаву ниже и неестественно бархатистым. — Готовы ли вы пуститься со мной в захватывающее плавание по этому океану вкусов? — Он широко и плавно провел рукой вдоль витрины с мороженым, как будто представлял им яхту класса «люкс». И только закончив жест, наконец, поднял глаза.       Младшая девчонка, та самая рыжая, уже давилась от смеха, прикрывая рот ладонью. Но взгляд Стива проскочил мимо нее и врезался во вторую фигуру.       Она стояла чуть позади, и время будто споткнулось. Рыжие волосы, чуть темнее, чем у ее спутницы, были заплетены в небрежный пучок. Карие глаза, которые он помнил слишком хорошо, смотрели на него с целой гаммой эмоций: удивление, насмешка, и что-то еще, что заставило его сердце совершить нелепый кульбит под дурацкой матроской.       — Эмили? — ее имя сорвалось с его губ почти беззвучно, больше как выдох.       Робин, мгновенно оценив ситуацию, замерла с коробкой сиропа в руках, ее взгляд метнулся от онемевшего Стива к незнакомке, а потом обратно. На ее лице расцвела понимающая ухмылка.       Младшая девушка, не смогла сдержаться.       — «Ахой, дамы»? — передразнила его Макс, фыркая. — «Плавание по океану вкусов»?       Но Стив ее не слышал. Он видел только Эмили. Она медленно подняла бровь, и в уголках ее губ заплясали знакомые искорки насмешки.       — Ахой, Стив, — наконец сказала она, и ее голос, тот самый, немножко хрипловатый от сдерживаемого смеха, пронзил его насквозь. — Капитан Харрингтон, значит? Впечатляющий карьерный рост.       — Когда ты… Когда ты вернулась? — выдавил он, полностью забыв про скрипт, про мороженое, про все. Его мозг лихорадочно соображал. — Ты же была в Чикаго.       В этот момент Робин, не в силах больше оставаться в стороне, с самым невинным видом поставила коробку на прилавок и громко, на весь зал, констатировала: — А вот и та самая, с кем он заинтересован во флирте. Наконец-то мой научный эксперимент увенчался успехом. Клиентка идентифицирована.       Стив покраснел до корней волос. Макс, поняв, что ситуация в тысячу раз забавнее, чем она предполагала, схватилась за живот, беззвучно трясясь от смеха. Эмили же, все так же держа его в своем изучающем взгляде, медленно улыбнулась по-настоящему. И в этой улыбке было что-то старое, давно забытое и щемяще знакомое.       Океан вкусов вдруг стал реальным, и Стив Харрингтон чувствовал, как его корабль под названием «Самообладание» дает серьезную течь.       — Так «океан вкусов»? — откашлявшись спрашивает Эмили. — С чего предлагаешь начать?       — Ну… — Стив растерянно провел ладонью по затылку, чувствуя, как предательское тепло разливается по шее под воротником матроски. Его взгляд метнулся к витрине, будто впервые видя это разноцветное изобилие. — Эм… У нас есть новый «Шоколадный шторм с кусочками брауни»… Или… «Карамельные рифы»… — Он говорил автоматически, заученными фразами из брошюры, но голос срывался.       — «Шоколадный шторм», — повторила Эмили, делая шаг вперед. Она положила локти на стойку, подперев подбородок сложенными ладонями. Ее карие глаза, теперь с расстояния в метр, изучали его с неподдельным любопытством и той самой, сводящей с ума, игривостью. — Звучит драматично. Он оправдывает название? Или это просто маркетинговая уловка твоего… э-э… флота?       Макс, все еще давящаяся смехом, прислонилась к витрине.       — О, он оправдывает! — вставила она, спасая тонущего капитана. — Прямо как тот раз, когда Лукас облил им свой новый свитер. Настоящий шторм и трагедия.       Стив кивнул, слишком быстро, с благодарностью глянув на Макс: — Да! То есть… нет! Не трагедия. Просто очень… насыщенный вкус.       — Насыщенный, — Эмили кивнула, будто обдумывая серьезную инвестицию. — А «океан», говоришь? Он безопасен для плавания? Нет ли там скрытых течений, скажем, из мяты, которая слишком агрессивно щиплется за язык?       Робин, наблюдающая за этим спектаклем, скрестила руки на груди, ухмылка не сходила с ее лица.       — О, у нас тут полно скрытых подводных камней, — парировала она вместо остолбеневшего Стива. — Например, наш «Имбирный циклон». Он начинает невинно, а потом БАМ! — Робин щелкнула пальцами. — Атакует все рецепторы. Но капитан Харрингтон, наш местный Нептун, обычно помогает клиентам благополучно миновать все рифы. Правда, капитан?       Стив бросил на нее взгляд, полный немой мольбы и обещания страшной мести. Он сглотнул.       — Да, — прохрипел он. — Всегда провожу… к безопасной гавани. В смысле, к столику.       — Гавани, — прошептала Эмили, и в ее голосе зазвучала едва уловимая ностальгия. Стив замер.       Пауза затянулась, стала звенящей. Даже Макс перестала улыбаться, почувствовав смену атмосферы.       — Знаешь что, — наконец сказала Эмили, выпрямляясь. Ее взгляд стал мягче. — Дай мне тот самый «Cookie Dough», о котором кричала Макс. Два шарика. В вафельном стаканчике и второй в стаканчике. Без штормов и циклонов, пожалуйста. На первый раз.       — Отличный выбор! — сорвалось у Стива с неестественной бодростью. Он развернулся к морозильнику, с облегчением уткнувшись в его холодное нутро. Действия — вот что ему было нужно. Простые, понятные движения: зачерпнуть, положить, снова зачерпнуть. Его руки немного дрожали. «Соберись, Харрингтон», — сурово приказал он себе мысленно. «Она просто за мороженым. Просто старый знакомый».       Но когда он повернулся назад, с аккуратным стаканчиком в руках, и встретился с ее взглядом, эта теория рассыпалась в прах. Она смотрела не на мороженое. Она смотрела на него.       — По случаю возвращения… старого друга капитана, — Робин сделала многозначительную паузу, — первый заказ за наш счет. Корпоративная вежливость.       Эмили улыбнулась, и на этот раз улыбка была теплой, без граней насмешки: — Спасибо. Это очень мило.       Она взяла стаканчик. Их пальцы на секунду почти соприкоснулись на холодной поверхности картона. Стив отдернул руку, будто обжегся.       — Так ты… полностью вернулась? — спросил он, уже не в силах терпеть незнание.       Эмили аккуратно мороженное с ложки, думая над ответом. Ванильная капля осталась у нее на верхней губе, и Стив с невероятным усилием заставил себя не пялиться.       — Да, — наконец сказала она. — Папу перевели обратно в офис в Нью-Йорк и я решила вернуться к маме и Макс раньше.       Она произнесла это просто, но для Стива эти слова прозвучали как фанфары. Он почувствовал, как в груди что-то неуклюже и радостно перевернулось. «Надолго».       — Эй, я пойду присяду, — объявила Макс и отщипывая кусочек вафельного краешка. — Устроюсь у того столика. Ты тут… разберись со своим «океаном». — Она многозначительно подмигнула им обоим и отправилась через зал, оставив их наедине под пристальным, заинтересованным наблюдением Робин.       Наступила новая пауза, но на этот раз менее напряженная. Стив провёл ладонью по краю прилавка — жест вышел почти неосознанным, будто он искал опору. Вокруг них продолжал жить торговый центр: звяканье ложек, приглушённые голоса, далёкая музыка из соседнего магазина. Но для него всё это стало фоном, размытым шумом, в котором существовала только она — Эмили, стоящая напротив, с мороженым в руках и внимательным, чуть выжидающим взглядом.       — Слушай… — начал он и тут же запнулся. Усмехнулся, качнув головой. — Я сейчас прозвучу как полный идиот, но, кажется, у меня это уже стало фирменным стилем.       Эмили прищурилась, явно заинтересованная: — Продолжай, капитан. Я пережила «океан вкусов», думаю, справлюсь и с этим.       Стив выдохнул — коротко, будто ныряя.       — Ты не хочешь… — он сделал паузу, подбирая слова, — выбраться со мной куда-нибудь? Прогуляться. Может, кино. Или… — он пожал плечами, — я знаю одно место у озера влюбленных.       Он замолчал, глядя на неё слишком внимательно, будто боялся пропустить малейшую реакцию. Эмили не ответила сразу. Она медленно съела ещё ложку мороженого, явно наслаждаясь моментом. В её взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти осторожное.       — Это свидание? — спросила она наконец, наклоняя голову набок.       Стив фыркнул, нервно усмехнувшись.       — Если ты скажешь «нет» — это будет просто дружеская прогулка двух взрослых, абсолютно адекватных людей, — быстро сказал он. — А если «да»… — он замялся, — тогда, наверное, свидание. Да.       Эмили тихо рассмеялась — не насмешливо, а мягко, по-настоящему. Этот смех был как теплый ветерок, сдувающий тонкий слой пыли с чего-то давно забытого. Она поставила стаканчик на прилавок, и вместо того чтобы отойти, облокотилась на него, сократив дистанцию до минимума. Ее карие глаза смотрели на него прямо, без тени прежней игры или защиты.       — Знаешь, Харрингтон, — сказала она, и ее голос стал тише, интимнее, предназначенным только для него, несмотря на присутствие Робин и Макс на другом конце зала, — у тебя по-прежнему ужасно неловкий подход. Твоя проблема в том, что тебе стоит больше общаться с взрослыми, а не нянчить этих мелких засранцев круглые сутки. Ты застрял в роли большой пушистой няньки. Я слишком часто слышала про Короля Стива, но так и не увидела его. Нет, ты конечно классно врезал Билли, но итог был плачевным.       Она сказала это беззлобно, констатируя факт. И в ее словах была не критика, а что-то вроде… заботы. Как будто она видела сквозь его маску уставшего «капитана» и маму-наседку и различала того парня, который когда-то мог думать только о себе и следующей вечеринке.       Стив не стал отрицать. Он тоже облокотился о стойку, их руки теперь лежали почти вплотную.       — Я работаю над этим, — честно ответил он, глядя на свои пальцы, а потом поднял на нее взгляд. — И буду врать, если скажу, что не привязался к ним. Они… они пролезли сквозь все баррикады. Даже сквозь те, что я сам выстроил после… — он запнулся, не желая произносить вслух слова «Апокалипсис», «Изнанка» или «Демогоргон» здесь, среди сиропов и вафельных рожков. Он сделал паузу, собирая мысли. Тишина вокруг них сгустилась, став почти осязаемой. — Знаешь, Мэйфилд… — начал он снова, используя ее фамилию, как делал раньше, когда говорил что-то серьезное. — Пока мы не столкнулись с еще одной… проблемой, по типу всего того, что было… — Он махнул рукой, объединяя в этом жесте все немыслимые ужасы последних моментов. — …нам нужно прожить момент нашей тихой жизни. Пока он есть. Просто… жить его. — Он говорил, глядя мимо нее, в прошлое, полное пропущенных возможностей. — Типа, быть обычными подростками, которые не успели сделать домашку, потому что всю ночь смотрели дурацкое кино. Прятаться где-то за углом школы и целоваться до онемения и боли в губах, не думая ни о чем, кроме этого. Тусоваться на скучных вечеринках, где музыка слишком громкая, а напитки слишком сладкие. Устраивать пикники у озера, где все вечно попадает в муравейник… — Он замолчал, словно осознав, как далеко зашел в своих откровениях, и покраснел, отведя взгляд. — То есть… я имею в виду, что… нам всем нужно…       — Жить, — тихо, но четко подсказала Эмили. Ее взгляд стал невероятно мягким и глубоким. В нем не было насмешки. Было понимание. Полное и безоговорочное.       Стив облегченно выдохнул, кивнув: — Да. Пока не начался очередной апокалипсис, заставляющий нас вновь прикрывать собой «детей». Снова брать в руки биту с гвоздями и думать только о том, чтобы они выжили.       — Ведь мы тоже «дети», Стив, — обрезала его Эмили. Ее голос прозвучал с новой, хрупкой силой. Она положила ладонь поверх его руки на стойке. Ее прикосновение было легким, но оно на мгновение остановило его дыхание. — Ты забываешь об этом. Ты, Хоппер, Нэнси, Джонатан… все вы. Вы так привыкли быть щитом, что забыли, что у щита тоже есть изнанка. Которую нужно беречь. Кто-бы защитил нас? Кто-бы дал нам просто… побездельничать? Побыть глупыми и эгоистичными? — Она посмотрела на его матроску, на усталые тени под его глазами, которые не скрывала даже идеально уложенная челка. — Может, пора позволить кому-то другому на время стать взрослым? Хотя бы для того, чтобы мы могли съесть это чертово мороженое и посмотреть на звезды, не высматривая в небе какие-нибудь летающие твари.       Стив смотрел на нее, и в его глазах происходила целая буря. Уставший, постаревший не по годам подросток цеплялся за ее слова как за спасательный круг. Он перевернул свою руку так, чтобы их ладони соприкоснулись. Это был крошечный, почти незаметный жест в полупустом кафе.       — Ты права, — прошептал он. — Абсолютно права. Так что… Ты и я? Сегодня шесть я заеду за тобой?       — Стив, если хочешь получить положительный исход, приглашая кого-то на свидание, никогда не задавай вопросов, — говорит Эмили отходя к Макс, которая внимательно смотрела на них. — Я буду готова в пять тридцать, но выйду к тебе в шесть пятнадцать, девушки должны опаздывать на свидание. — говорит Мейфилд. — Да и я не люблю розы, если что.       Стив моргнул. Потом ещё раз — медленно, будто проверяя, не ослышался ли. Его мозг отчаянно цеплялся за цифры, за «пять тридцать», «шесть пятнадцать», за розы, которые он уже мысленно держал в руках… и всё равно проигрывал простому факту: она сказала «да».       — Шесть… пятнадцать, — повторил он себе под нос, как заклинание, а потом поднял на неё взгляд. — Принял. Усвоил. Записал… — он неопределённо ткнул пальцем в висок. — И никаких роз. Я… я могу с этим работать.       Эмили усмехнулась — коротко, победно — и уже отходя к Макс, бросила через плечо: — Посмотрим, Харрингтон. Не облажайся.       Макс встретила её с выражением лица человека, только что увидевшего лучший сериал в своей жизни.       — Ну и? — прошептала она заговорщицки, когда Эмили села напротив. — Он пригласил?       — Угу, — спокойно ответила та, зачерпывая мороженое.       Макс фыркнула: — Я даю ему десять минут до первого нервного срыва.       — Оптимистка, — хмыкнула Эмили.       За прилавком Стив всё ещё стоял, глядя им вслед с таким выражением лица, будто только что выиграл лотерею, но боится, что билет сейчас отберут. Робин медленно подошла ближе, склонилась к нему и постучала костяшками пальцев по стойке.       — Итак, — протянула она, — капитан Харрингтон. Поздравляю. Ты только что пригласил девушку на свидание. Почти цивилизованно. Я впечатлена.       — Она сказала, что выйдет в шесть пятнадцать, — выдал он вместо ответа.       — Конечно, — кивнула Робин с серьёзным видом. — Это базовая женская математика. Ты приедешь в шесть. Будешь ждать. Паниковать. Сомневаться в жизни. А потом она выйдет — и ты забудешь, как тебя зовут.       Стив слабо усмехнулся: — Я уже забыл.       Робин похлопала его по плечу — неожиданно мягко: — Эй. Это хорошая паника. Редкий вид. Наслаждайся.       Он кивнул, наконец позволяя себе выдохнуть. За стеклянной витриной мороженое начинало подтаивать, солнечные блики ползли по полу, а ленивый полдень всё-таки сдвинулся с места.       Где-то между ванилью и карамелью, между прошлым, которое больше не болело так остро, и будущим, которое впервые за долгое время не пугало, Стив Харрингтон поймал себя на простой мысли: Возможно, апокалипсис подождёт. Хотя бы до шести пятнадцати.       Но видимо не в этой жизни. Для Стива Харрингтона и Эмили Мэйфилд не могло все быть так просто. Ведь в шесть пятнадцать Стив и Робин с Эрикой и Дастином оказались в базе русских, а Эмили с Оди и Макс шпионила за Билли.       Торговый центр горел не огнём — светом. Неоном, мигающими вывесками, тревожной иллюминацией витрин, в которых отражался хаос. Музыка давно стихла, «Starcourt» больше не был местом свиданий и мороженого — он стал ареной.       Стив бежал. Лёгкие жгло, ноги гудели, в голове — только одно: Эмили. Он вырвался из технического коридора почти вслепую, выскочил в центральный атриум — и резко остановился. Картина перед ним ударила сильнее любого кулака.       Билли Харгроув стоял, словно одержимый богом ярости: тело напряжено, взгляд стеклянный, движения резкие и нечеловеческие. Оди лежала на полу, обессиленная. Макс кричала. А между ними — Эмили.       Она стояла чуть впереди Макс, будто инстинктивно прикрывая её собой. В руках — металлический прут, найденный на бегу. Бессмысленный против того, кем Билли стал… но она всё равно не отступала.       — Эми! — голос Стива сорвался, эхом разлетелся под куполом.       Она обернулась. Их взгляды встретились — и на долю секунды весь ад вокруг перестал существовать.       — Стив… — выдохнула она, и в этом одном слове было всё: облегчение, страх, злость, несказанное «ты жив».       Билли дёрнулся. Его внимание переключилось. Он усмехнулся — криво, пугающе.       — А вот и кавалерия, — хрипло произнёс он.       Стив шагнул вперёд, не думая. Между ним и Эмили — Билли. Между Билли и Макс — Эмили. Чёртова геометрия выживания. Остальные были этажом выше.       — Эй! — крикнул Стив, сжимая в руках то, что осталось от его оружия. — Хочешь кого-то убить — начни с меня.       — Стив, нет! — одновременно выкрикнули Макс и Эмили. Но было поздно. Билли рванулся. Быстро. Слишком быстро. И если бы не Оди — всё закончилось бы иначе.       Она вскинула руку пытаясь поднять металл, который валялся рядом. Он полетел и глухо встретился с костью. Билли рухнул на колено, зашипел, завыл — не по-человечески.       — Бегите! — закричала она, поднимаясь с пола.       Он схватил Эмили за руку, дёрнул на себя, прижал к груди, закрывая собой.       — Ты с ума сошла?! — выдохнул он ей в волосы. — Ты могла… — слова застряли у него в горле, потому что он увидел это.       Истязатель. Он надвигался, собирая себя из тьмы, из крови, из обломков, из чужой боли. Его тело пульсировало, будто живое месиво, и каждая мышца знала только одну цель. Оди. Она стояла на коленях, дрожащая, выжатая до последней капли. Глаза — огромные, стеклянные. В них не было страха. Только усталость. Та самая, которая страшнее паники.       — Оди… — прошептала Эмили, уже понимая.       Истязатель дернулся — и рванул вперед. Стив отпустил Эмили прежде, чем осознал это. Инстинкт. Чистый, тупой, отчаянный.       — НЕТ! — заорал он, бросаясь вперед.       Слишком далеко. Слишком быстро. Истязатель взметнул щупальце — тяжелое, влажное, смертоносное — прямо в сторону Оди. И тогда Билли Харгроув сделал выбор. Он встал между ними. Щупальце пробило его насквозь.       Звук был глухим. Тупым. Нереальным. Билли дернулся, закашлялся, изо рта хлынула кровь — тёмная, почти черная в свете неона.       — Б… Билли… — Макс сорвалась с места, но Эмили удержала её, вцепившись мёртвой хваткой.       Билли пошатнулся, но не упал. Он поднял взгляд на Истязателя — и в этом взгляде не было страха. Только ярость. И что-то ещё. Человеческое. Его собственное.       — Ты… — прохрипел он. — Ты не… возьмёшь… её.       Истязатель взревел. Его тело взбесилось, будто сама Изнанка не понимала, почему контроль ускользает. Оди подняла голову.       — Он… он внутри… — прошептала она, и слёзы катились по её щекам. — Он борется…       Истязатель рванулся снова, будто в ярости от предательства.       — СЕЙЧАС! — закричала Оди, собирая последние силы. — СЕЙЧАС, СТИВ!       Стив не думал. Он побежал. К панели. К рубильнику. К концу. Эмили стояла как вкопанная, глядя на Билли, который всё ещё держался на ногах — ради них. Ради девочки, которую он когда-то ломал. Ради сестры. Ради шанса.       Когда взрывная волна света и огня разорвала пространство, Эмили упала на колени, закрывая Макс собой. Истязатель исчез. Изнанка отступила.       Билли лежал неподвижно. Макс вырвалась, подбежала к нему, упала рядом, прижимая его голову к себе.       — Билли… Билли, посмотри на меня… пожалуйста… — Эмили замерла смотря на это, они никогда не были близки с Билли, ни она, ни Макс. Но младшая сестра все же проводила с ним время. Он отвозил ее в школу, забирал, был ее водителем, но делал вид и показывал, как он не хочет этого.       Стив стоял рядом с Оди, поддерживая её, но смотрел на Эмили. Она смотрела на него — и в её глазах было всё: ужас, боль, осознание того, что этот мир никогда не даст им просто шесть пятнадцать.       Стив подошёл к ней медленно. Осторожно. Будто она могла рассыпаться. Он ничего не сказал. Эмили уткнулась лицом ему в грудь и впервые за весь этот ад разрыдалась.       — Он… — всхлипнула она. — Он спас её.       — Я знаю, — тихо ответил Стив, прижимая её сильнее. — Я видел.       Над разбитым торговым центром мигал неон. Между обломками, кровью и светом, среди потерь и спасённых жизней, они стояли вместе — слишком взрослые для своего возраста и слишком живые, чтобы это игнорировать.       И свидание в шесть пятнадцать так и не случилось.