[6] Три года назад

      Яд подобен живому существу. Его нити проникают, разрушают, изменяют. Пока сознание бьется от собственной беспомощности, яд обвивает и душит. Смерть не мгновенная, но неизбежная. Что чувствует человек? О, ну скорее он озабочен дезориентацией, помутнением, галлюцинациями. Время истекает, оставляя лишь секунды. Они становятся его горем. Думает ли он о спасении? Ну, бетонная стена под окровавленной головой, холод, колющаяся грязь на ладонях намекают, что нет. Место в легких вытесняется. Участки тела не просто поражены - сначала на них наматывается схоже проволоке убийственный поток, а после прорезаются шипы. Психика перестает отвечать. В то время как кровь в пальцах леденеет, в гортани ударяется приступ. Неудавшийся смех перемешанный с кошмаром вскоре перебивается густой кровью. Голова заваливается в сторону с ощущением последних мгновений присутствия. Мышцы худощавого плеча стали вялыми, словно старая мягкая резина. Чужие руки в латексных перчатках приблизились к заветной части. Землянистого цвета кожа натянулась под тонкой иглой, стальное острие прорвало на своем пути волокона, пока не зашло достаточно глубоко. Ярко-розовая жидкость неравномерно смешавшаяся с оранжевым веществом в едином сосуде входило в тело с сопротивлением. 10 миллилитров этого препарата хуже приговора.              Исполнитель этого действа коротко отшагнул. Эффект не заставил себя долго ждать. Костлявое тело точно не ожило. Это не чудо. Слабонервного или чрезмерно внушаемого человека давно бы стошнило от наблюдений. Более рациональный увидел бы в этом восстание плоти, верующий же - вселение иных сил. Тем не менее судороги заставили шею рывками выровняться, а после голова неестественно потянулась вверх. Вот именно, что это простая остаточная нервная активность. Глаза давно закатились вверх, а их неестественно серый цвет рушил все надежды на жизнь. Всё лицо кривилось и за этим застыла ужасающая улыбка, вызванная сильнейшими болями. Несколько секунд и скудная судорога закончилась. В неё были вложены все силы и остаток напряжения заставил тело замереть навсегда.       - Уолден? - за дверью послышался неуверенный женский голос.       Единственно живой мужчина в маленькой комнатушке с недовольством прорычал сам себе и вынужден был преждевременно заканчивать работу. Он наклонил корпус, подобрал подходящий угол, а после щелкнул фотоаппаратом умершего. Устройство едва занимало и половину его ладони. Шаги снаружи не приближались, они изначально растворились в ином направлении. Но он не забывал об этом.       Настолько тесная кладовая, зачем это помещение вообще существует? Тут разве что валялись всякие остатки и ничтожная материя, чьи кровавые пятна испачкали поверхность. Совсем кстати оказался затерявшийся тут белый тент. Мужчина небрежно расстелил его на полу, но естественно развернул не до конца. Хруст полотна заполнял комнату всякий раз, когда его складки раздавливались под подошвой или под весом иного тела. Труп был в меру податливым, хотя кое-где лишился прежней эластичности. Если переместить его получилось, то дальше начинались проблемы. С опорой на стену тело продолжало сидеть с распластанными в сторону ногами, правда всё же заваливалось в сторону.       Но вновь звуки из коридора потревожили сознание. Это наполнило мужчину какой-то личной злобой, из-за того что ли, что ему помешали? Он передвинул мертвеца ближе к центру, оказавшись за его спиной, и, придерживая его за плечо, прижал свою обувь к позвоночнику на уровне лопаток. С должной расчетливостью, словно рычаг, началось равномерное давление. Когда мышцы бедра почувствовали предел, то по тому же месту пришелся резкий удар. В сопровождении противного треска связок тело надобно сложилось пополам. Мужчина переместил бо́льшую часть всего веса для фиксации такого положения и, словно ломая сухие ветви, неестественно загнул мешающие конечности к центру. Руки легче всего заломились назад. А вот различные соединения в ногах ответили сопротивлением. От усилившейся нервозности, духоты помещения и неудобства позы на лице и шее вышел пот. Невыносимо росла надобность сделать глоток свежего воздуха и освободиться от нагрузки. Хотя всё в теле шепотом молило прекратить, руки делали. Не без мелких разрывов сухожилий, связок и хрящей ноги оказались подогнуты под себя. На сломанный, но компактно сложенный труп он накинул края полотна. Среди мусора нашлась полиэстеровая лента, которая и помогла обвязать тент с телом внутри. Общий вид был весьма небрежный, всё таки не упаковкой подарков тут занимается. Но тугие перетяжки обеспечивали надежность этой конструкции.       Мужчина поставил руки себе на бока и несколько секунд смотрел на проделанную работу, оценивал какие есть зацепки. К стене была прислонена роликовая платформа для перемещения грузов. У неё не было ни ручек, ни бортиков, просто доска с колесиками. После перемещения прямоугольного мешка на эту платформу он крестообразно перевязал лентой ещё раз, захватывая уже и доску. Соединение двух предметов позволяло с легкостью незаметно перевезти тело в другую комнату. Он перекинул длинный конец ленты себе через плечо и за ним теперь, как на поводке, ехала тележка...       За дверью в коридоре освещение было местами, а окружение указывало на явно технический отдел с газовыми и проточными трубами. Слева был тупик, ровно напротив - другая дверь, справа - часть коридора, откуда как раз снова возникла девушка. Она застала момент, когда ключ уже проворачивался в дверном замке такой, казалось, никчемной и незначительной комнаты.       - Что-то хотела? - Уолден даже не замедлился рядом с ней, уверенно и быстро ступал в определённом направлении.       - Да, нужно ваше наблюдение. - худые ноги поймали торопливый ритм, даже с некой привычкой.       - Зачем? - в его голосе было достаточно терпения. Он был обязан первоначально выслушать, но только первоначально.       - К-как зачем? Для исследования. - от старания идти наравне фраза запнулась, а очки слегка съехали с переносицы на сером лице.       Уолден прекратил шаг и без лишних колебаний стал лицом к лицу с лаборанткой. От ровной линии упала тень на относительно низкую девушку. Её руки мягко скрестились на груди и под ними подмялся бесформенный свитер. Она расслабилась, ведь подумала, что добилась желаемого внимания.       - Что есть такого, с чем не справишься ты или кто-то иной? - он указывал на старших ей, Барнаби, Салли, Фрэнка. Тина не успела издать перечащего звука и осталась с нарастающим чувством расстерянности.       - У меня есть дела. - отстраненность вернулась к нему.       В нескольких метрах находилась лестница, а рядом - грузовой лифт, немного пыльный, с пятнами побелки и строительных растворов. Оттуда Уолден последовал дальше, а Тина напротив отправилась назад. Внешне скрывая свою заинтересованность, она "непричастно" приближалась к двери, где встретила начальника. Естественно у ожиданий не было шанса на жизнь, что подтвердил глухой звух неподдатливого замка. Но после с небольшой охотой, скорее даже трепетом от проделываемой странности, она сначала встала на четвереньки, а потом наклонилась до уровня дверной щели у пола. Фонарик телефона тоже не помог делу - ничего не видно.       Потеря во времени оказалась минимальной для такого безрезультатного решения. Как часто непримечательные детали становятся серьезной уликой? Работница вызвала тот же лифт, но застыла над панелью, когда вошла в него. Несмотря на задумчивость, прикинуть с какого этажа он спустился не составляло труда. Однако Тина представила себя на месте Уолдена, как он минутами раннее выбирал этаж. Какие дела вели от той комнаты, какие вызвали нужду воспользоваться лифтом, куда нужно направиться, чтобы их продолжить... Зная заведомо, что это вопросы не её уровня, палец соскочил на одну из кнопок.       Двери лифта разошлись. После полумрака подвала в глаза ударилась чистота лабораторной отделки. Входы в другие комнаты сливались со стенами, из которых выбивались только дверные рамы и тонкие простые считыватели рядом. Проходя мимо, девушка заметила, что некоторые из них сквозь пластик подсвечивались красным. Чем была обсуловлена такая выборочность было неясно. Тем не менее она направлялась в конец коридора. Прибор ответил неудовлетворительным сигналом, когда с ним соприкоснулась ключ-карта.       - Чт.. - звук перемешался с шепотом и затух, - Я же отсюда пришла! - теперь она утвердительно продолжила, хотя в коридоре было по-прежнему пусто.       Лаборантка последовательно шла от комнаты к комнате, прикладывая свой пропуск, и получала один и тот же ответ. Все двери на этом этаже оказались заблокированы.

***

      Неоконченное дело оставалось на другом конце. Первая его половина одновременно была и недоразумением, и работой "в полевых условиях". Пациент проявил чрезмерную активность на неподходящем этапе, отчего получил неприятную участь. Это не входило в планы, но сейчас Уолден был вполне удовлетворен после избавления от первого объекта, хотя работа ещё не было окончательной.       Он старался не обращать внимания на запах сырого бетона, но сразу мысли неизбежно перескакивали на другие органы чувств. Не любил или не хотел что ли думать о своем состоянии. Скорее знал, что этот фоновый гул будет становиться только громче. И на самом деле это нежелание оставаться наедине с самим собой - настоящее волнение. Конечно, это никак не видно и никто не сможет даже подумать об этом. И именно так. Это проявляется бесконтрольным брожением мыслей. За тем, что другие называют "безупречным контролем", стоит трудоемкая работа.       Напротив очередной подсобки Уолден отбросил прежнее смятенее. Он снова стал управлять ситуацией. Предчувствие знакомного дела наполнило его, не оставляя ни капли места неуверенной стороне.       Как только дверь отлетела от замка, веки свзянного по ногам и рукам мужчины широко распахнулись как единственный сейчас способ коммуникации. Его глаза казались слишком яркими на щетинистом лице. В рубцы на щеках и лысой голове забивался пот с грязью. В комнате шерохи и звук удара двери о стену смешались с паническим мычанием, исходившим из перетянутого тряпкой рта. Идеальная фигура с пронзительным силуэтом - от острых носов ботинок до идеальной в своем исполнении прически и неприступного взгляда - действовала быстро, не тратила лишней минуты. Уолден методично перекинул отрезок веревки между ног жертвы. Так, веревка натянулась от места, где по щиколоткам уже были обездвижены конечности, до двух соединенных вместе концов. Это позволяет с удобством тащить тело за собой без нужды наклоняться.       Первый рывок для мужчины был самый неожиданный и, по совместительству, самый грубый. Корпус не смог выдержать собственный вес, лишь голова чудом избежала удара о пол. Второго рывка хватило, чтобы оба полностью покинули комнату. Правая рука обеспечивала хорошее сцепление с веревкой, поэтому ей Уолден первой взялся за концы. Левой он взялся чуть ниже уже для силы.       Первоначально он начал шаг спиной и их вызгляды были прикованы друг к другу. Только положение у них было совсем разное. Мужчина на полу отрицательно кивал, очень нервно, напуганно, с просьбой. Хотя никакого раскаяния не чувствовалось, это был грязный природный страх. Такой страх, который перекрывал реальность. И это ощущалось, потому что с самого начала он смотрел словно сквозь. Надежда давно потеряна. Да её даже и не было.       Уолден же желал немного понаблюдать за агонией своей жертвы. И нельзя сказать, что это ему нравилось. Нет, даже не об этом речь. Это было для того, чтобы просто убедиться, что всё идет как должно. Именно поэтому он совсем скоро повернулся боком, а сам весь наклонился около 45 градусов. Именно такой противовес позволял размеренно тащить тело. Если не учитывать, конечно, что мужчина с опасной силой сопротивлялся. Его попытки перевернуться со спины оканчивались неудачно. В передышках он слышал шорох собственной одежды, которая так или иначе цеплялась за пол. Это заставляло с новой силой оказывать сопротивление.       Продлилось это недолго, ведь от подсобки до следующего места назначения нужно было пройти десять-пятнадцать метров.       Здесь коридор не заканчивался, а переходил в простроную комнату и был теперь неким мостом над находящимся уровнем ниже устройством. Кажется, что этот проход не что иное, как смотровая площадка. Внезапно мир мужчины перестал трястись. Они оба остановились. Тогда он заметил, что тонкая ограда рядом с ним отсутствует, хотя с другой стороны она есть. Это была буквально единственная тревожная деталь среди остального поражающего ужаса. Жертва могла оглядеться только по бокам, ведь с потолка бил свет ламп. Был подписан очередной приговор, когда мгновения тишины разрезал щелчок латексных перчаток по коже.       Уолден присел у ступней мужчины и взял одну опору, поставив свое колено в пол. Маленьким ножичком, взятым в кладовке раннее, он с усилием перерезал хомуты, которые связывали ноги. Ожидаемая реакция проступила моментально - мужчина инстиктивно пытался применить полученную свободу. Пародоксально, что его же лишний вес мешал ему и не позволял мобильно перевернуться на один из боков. Уолден не остерегался этого, словно это уже было в сценарии. Он обошел тело, остановился напротив головы и присел, сохраняя ровную спину. Его руки пролезли под плечами другого и сразу же начали тянуть на себя. Он спокойно отступал назад, а верхняя часть корпуса того, кого он тащил, уже оторвалась от пола. Невыгодно для себя жертва стала помогать освобожденными ногами, рассчитывая на то, что после сможет вырваться. Но опору было сложно получить до самого конца из-за невыгодной позиции. Почти встав вертикально, он всё равно заваливался назад из-за чужих рук, которые так или иначе тянули обратно. Именно в этой точке правая рука Уолдена проскользила дальше к шее, занимая позицию пока только предварительно. И, не теряя хватку, он плавно наложил левую руку поверх и вынудил тем самым повернуться мужчину. Ослепленные прежде глаза наблюдали теперь как никогда близко лицо своего похитителя. Кожа была слишком чиста для столь жестокого человека. Бородка и волосы слишком аккуратно уложены для такого мерзкого человека. Взгляд слишком наточен для спустившегося так низко человека.       Под стяжками на запястьях давно проявились багровые полосы. Пальцы мужчины переплетались друг с другом и сами по себе напоминали позу молящегося. На них были жуткие гематомы, а цвет представлял собой рябь из побелевших, розовых, бордовых и фиолетовых пятен. Они были получены от предыдущей попытки снять повязку со рта. Вопреки глубокому страху он рискнул повторить это. На веках уже скопилась жидкость, капли пота блестели от малейшего мимического движения. Трясущиеся руки приблизились к лицу. Наверняка в них отдавала дикая боль, но удалось стянуть тряпку вниз.              - Прошу, умоляю, пощадите, прошу, пожалуйста, - он захлебнулся от резкого панического вдоха, - отпустите меня! пожалуйста! прошу! умоляю...       Металлическая рука, которая широко лежала на шее, не перекрывая и не сдавливая ничего, теперь повела мужчину к краю платформы.       - Нет! Не надо.. - он кротко посмотрел за свою спину, насколько это было возможно, и так же быстро продолжил молить, отсылая на малейшую степень разумности...       Мышцы находились в готовности, словно тетива, которую медленно, но уверенно натягивают. Уолден слегка подтянул руку к себе, чтобы сделать финальный толчок. Но реакция застала его врасплох. Жертва не успела подбить своего убийцу ногами, но пальцы заскользили по металлической пластине. Уолден чудом для себя схватился за ограждение рядом. Противодействие было таким сильным и резким, что крепления не удержали конструкцию и она слегка наклонилась. Но с связанными рукам было невозможно удержаться в такой ситуации. Из-за изменения траектории падения удар пришелся по пояснице о край широкого круглого отверстия, поэтому он впал в устройство головой вниз. Это было куда опаснее, зато снизило высоту, с которой он падал изначально.       Ещё один удар вызвал дезориентацию и непонятный шум в ушах, но через несколько секунд мужчина осознал, что ещё жив. Не совершая резких движений он встал на колени и, будучи уже немного не в своем уме, аккуратно осмотрелся, напрягая глаза из-за итак тусклого освещения. Это было полусферическое помещение, по центру был столб, к которому крепились две... огромные лопасти?! Мужчина впал в приступ радости. Он думал, что ему удалось перехитрить. Что его выживание - случайность в его сторону. Что останется придумать только как выбраться.              Уолден не сдвинулся с места. В мыслях ненависть выпрыгивала из пульсируюещего комка и обратно попадала в этот оборот. Он ждал пока сердцебиение станет привычным и не смел действовать в выбитом состоянии.       

***

      Было необходимо спуститься на уровень ниже, но чтобы попасть в комнату управления недостаточно перейти на нижний этаж. Уолден отправился в другой сектор, откуда мог попасть в нужный коридор. Эта часть была смежна с областью лаборатории, а неподалеку находился сектор с резервуарами. Именно в таком проходе около лаборатории Тина натолкнулась на Уолдена. Он в совсем обычном тоне подошел к ней:       - Сколько сейчас часов?       - Семнадцать часов. - её руки непринужденно были заправлены в карманы лабораторного халата.       - Вот именно. Почему ты ходишь без дела?       - Извините, сейчас вернусь.. - она не стала перечить, но и близко к себе не восприняла тоже.

***

      Синеволосый мужчина достиг комнаты с панелью управления, над которой было смотровое окно. Прямо за ним была техническая платформа, необходимая лишь для обслуживания и починки устройства, внутри которого сейчас находился другой человек. Между платформой и полусферическим корпусом был такой же технический спуск вниз. Эта старая и единственная здесь установка выполнена из тяжелых металлических пластин, хотя это не помешало подсоединить её к сети с новыми моделями.              А вот жертва могла наблюдать всё изнутри. Звук закрытия люка сверху заставил мужчину вздрогнуть и насторожиться, ведь он никак не ожидал нового движения. За этим последовало полное наступление темноты, однако пару секунд и по кругу зажглись маленькие тусклые лампочки. Картина восстановилась обратно.       Времени оценить ситуации не оставалось, лопасти в сопровождении гула уже медленно начали свой ход. На первом обороте мужчина успел прижаться к полу и тем самым избежать столкновения, а механизм тем временем начал подниматься вверх по оси. Взгляд заметался в поиске выхода, мужчина неосознанно поднялся на ноги и не задумывался о том, как устройство поведет себя дальше. Тем временем лезвия набирали скорость в геометрической прогрессии. Когда они от самого верха начали спускаться обратно вниз, их скорость стала уже смертельной. Мгновениями ранее воздух был подслащен надеждой, теперь же его разрезало отчаяние. Орудие с легкостью разделало тело. Первое лезвие! Отделившаяся туша не успела упасть.. Второе лезвие! Сантриметрами ниже.. Третье лезвие! И по коленям четвертое лезвие! И пятое, и шестое, и седьмое, и восьмое. От убийственной машины комната наполнилась красным.

Временем позже того же дня.

      По регламенту рабочий день уже должен был закончиться. Но на заводе свой распорядок. С 19 часов начиналось ритмичное, почти расслабленное время. Кто доделывал дела, кто выходил на перерыв, кто сидел в своем кабинете, делал отчет или приводил рабочее пространство в порядок. Тем не менее всем работникам запомнилась некоторая традиция, что стабильно около восьми вечера может случиться неформальное собрание. Иногда простое обсуждение перетекало во что-то более веселое или наоборот тихое. Такая разрядка рабочей обстановки определенно сплочала. И самым приятным в этом была спонтанность и добровольность. В один вечер могло сидеть три человека, в другой - целая группа. Но естественно это далеко не ежедневное событие.              Сегодня Тина в общем довольна результатами исследований, но была в ней капля скуки. Она терпеливо ждала момента, когда придет Уолден. Ей не хватало привычно обсудить день, наметить планы. В конце концов она ассистентка, это её рабочая задача - быть помощницей и правой рукой начальника. Она зашла в зону, где обычно кто-то находился на перерыве и где как раз возникали собрания. Фрэнк, ничуть не изменяя своей манере, не обратил на девушку внимания. Неподалеку от дверного проема она спросила:       - А где Уолден сейчас?       - Уехал ненадолго.       - И.. сколько его не будет?       - Примерно тридцать-сорок минут.       Ассистентка тяжело вздохнула и решила пойти в свой кабинет. Оттуда бы она как раз забрала отчет, отнесла на проверку... так и время пройдет.       Продвигаясь по своему же маленькому плану, она приближалась к кабинету Уолдена. Тина ежедневно видела пустую приемную и чистый минималистичный кабинет. Разве что на столе был особый уклад, но в остальном - никакого визуального шума. Не сказать, что это был идеальный порядок. Нет, вполне обычный, но почему-то каждый раз особенно приятный глазу. А может дело в том, что Тине просто нравилось тут находиться. Было особое обаяние в этом, что-то такое запретное.       И всё равно было немного не по себе заходить сюда без ведома. Уолден даже не находился на заводе. Только эти ощущения не привели к скованности. Сначала Тина просто остановилась посередине комнаты, вдыхая все перемешавшиеся здесь запахи и ароматы. Тишина особенно выделялась в этом бездействии. Ей оставалось положить бумаги на стол. Смотря на него, она заметила, что некоторые документы удачно лежат лицом к ней. На них не было ничего особенно интересного. Что не скажешь о стоящем по центру открытом ноубуке.       Девушка серьезно взвешивала это решение. Ноутбук стоит тут всегда, но сейчас... Сегодняшний день был немного странным. Уолден чрезмерно много тем опускает, пропадает. Если она увидит какие-то юридические тайны, то легко это забудет. Нет же там ничего больше такого, так ведь? Это позволило бы уменьшить вопросы, избавиться от неудовлетворенности из-за отсутсвия ответов... Да.       Пульс увеличился, но Тина не отступила, оказавшись перед экраном. На рабочем столе было запущено единственное приложение - блокнот с пустой заметкой. Она осмотрела всё на столе и отметила себе как лежали все предметы, в том числе положение мышки. Только после этого можно было открыть проводник. Тина знала, что в самом ноутбуке искать нечего и самое заманчивое хранится на флешке. Сбоку были подключены две, но в проводнике не отображались. Она вытащила и вставила одну из них и система смогла её считать. Побегав по папкам стало очевидно, что ничего секретного там нет. Тогда она собралась посмотреть и вторую, проделав ту же процедуру. Здесь названия папок состояли исключительно из цифр, что сразу сбило с толку и не позволяло так быстро ориентироваться в них. Выбирать пришлось наугад, названия всех файлов были тоже в виде цифр. Открывать документы опасно, а предпросмотр работал не лучшим образом. Однако одна открытая папка привлекла внимание - в ней PDF-файлы имели однообразную обложку. Если посмотреть один из них, то можно будет понять, что написано в остальных. На странице появилась сводка данных об одном человеке. Глаза забегали по экрану. Это не были резюме рабочих. Она только подумала о том, что это база чужих данных. Больше всего её напугала строчка "Погиб от препарата А3-72053", после которой она судорожно закрыла вкладку. Девушка нервно листала эту же папку вниз, каждый файл имел одинаковый формат именования. Она проверила счет, глаз зацепился за файл "N 0584", а ползунок в папке находился ещё чуть ниже середины. Взгляд метнулся на циферблат, стук сердца сидел уже в ушах.       Под испугом Тина тем не менее старалась действовать четко и ничего не забыть. Закрыла папку, кликнула по блокноту, сначала по строке ввода, потом по строке заголовка. Вернула всё на своё место. Беспокойство росло от того, что осмыслить это сейчас не получится. Поэтому как можно скорее нужно уйти отсюда.       В безопасной обстановке паника отошла. Тина чувствовала, что сделала ошибку, но абсолютно точно понимала, что Уолден никак не должен об этом узнать. Она уже сейчас пыталась отложить увиденное как можно глубже, забыть. Правда, ещё не подозревала, какое зернышко было посеяно и во что оно прорастет. Доверие слишком велико, поэтому первым мозг запустил отрицание и оправдание. Это проявилось особенно в тот момент, когда Уолден вернулся на завод. Стоит услышать знакомый голос, обыденные повадки и смятение исчезнет.       Тина видела, когда Уолден проходил по заводу, но не пошла сразу к нему, потому что знала, что пока что у него будет несколько дел. Время как раз близилось к девяти часам вечера. Она рассчитывала, что он вскоре пойдет пить кофе. И расчет действительно оказался верным. На кухне никого не было кроме Уолдена и Тина с легкой радостью в груди присоединилась.       - Ну что, какие сегодня планы? Хочешь поработать или может повторим как вчера? - когда девушка увидела его лицо, то сразу почувствовала, что что-то не так. Он не был недовольным, не был угрюмым, не был никаким. Он не был заинтересован как прежде - вот что.       - Зачем ты заходила в мой компьютер? - его интонация не была окрашена в какую-то конкретную эмоцию. Теперь это был деловой разговор лишенный эмпатии.       - Ч-что? - её тело с ног до головы напряглось, холодная волна отбилась от центра. - Я этого не делала.       - Я извлекаю флешки, но после моего возвращения они работали. - он кротко усмехнулся перед тем как продолжить. Вряд ли его рассмешила ситуация - это был отголосок разочарования. - Я уехал и не было семи часов вечера, а время последнего изменения заметки в блокноте "19:27". Как это?       - Почему вы думаете, что это я!?       - Твой отчет был на столе.       - Но это не значит, что это была я!       Действительно, это вполне примитивный взгляд. Таких аргументов недостаточно. Но Уолден был уверен в том, что это была Тина лишь по одной причине. Фрэнк, Барнаби, Джулия, Хауди, Эдди, Салли, Поппи знали о его тайне. Самые близкие знали и то, что всё хранится на флешке, а другие бы просто не полезли это искать. Все это знали кроме Тины. Это знание исключало других из-под подозрения.       - Я разочарован в тебе.