III

Вскоре он приходит к Котоми, чтобы та изучила его метаморфозу. Взяв его анализы, она провела экспертизу. Вынося вердикт, она поправляет очки, которые блеснули в свете библиотечных ламп, и закрывает огромный фолиант по квантовой генетике. Сунохара сел перед ней на крошечном стуле, сутулясь сильнее обычного, и его синий вихор нервно подергивается. — Понимаешь, Ёхэй-кун... — она делает паузу, подбирая слова попроще. — Ты — жертва квантовой синхронизации. Магия города Хикаризака работает как гигантский Wi-Fi, а ты наконец-то ввел правильный пароль. — Но почему только сейчас?! Я был блондином годами! Я дрался, я бегал за девчонками, я был... был СОБОЙ! — Именно, — она кивает. — Но ты забываешь о "Эффекте Наблюдателя". В квантовой физике объект меняется, когда на него смотрят. Пока Нагиса-чан видела в тебе просто друга, ты был Сунохарой. Но как только она увидела в тебе Сына, реальность схлопнулась. Твои гены Оказаки не просто проснулись. Они устроили революцию. Твой организм понял, что сопротивление бесполезно. Город буквально "переписал" твою биологию под нужды семейного счастья Нагисы. Ты теперь — живой памятник её мечте. Вот твои официальные анализы — она развернула документы — Гены Окадзаки в твоем теле не просто "проснулись" от будильника — их разбудил мощный коктейль из магии города, биологии и твоих собственных поступков. Это была спланированная акция Вселенной, чтобы окончательно загнать тебя в семейные узы. Так произошел процесс метаморфозы, которому мною был присвоен термин "оказакизация" (okazakification). Вот список "виновников" этого пробуждения: 1. Магия Света и желание Нагисы (Главный триггер) В Хикаридзаке магия города исполняет самые сокровенные желания. Нагиса — человек, чья душа неразрывно связана с городом. Её подсознательное желание иметь "полноценную, крепкую семью" и видеть в тебе не просто друга, а сына, стало магической командой. Как это сработало: Город услышал её просьбу: "Я хочу, чтобы наш сын был сильным и похожим на папу". Гены послушно ответили: "Сделаем!". 2. Признание родства (Твой личный вклад) Пока ты отрицал правду, гены были в спящем режиме. Но как только ты сделал тест ДНК и переехал в дом Фурукава, ты внутренне признал: "Окей, я — часть этого дома". Это признание сорвало психологическую чеку. Твой организм перестал тратить силы на поддержание маски "желтого блондина" и запустил программу Оказаки. 3. Резонанс "Альфа-самцов" (Акио и Томоя) Ты попал в поле влияния двух мощнейших генетических источников. * Томоя — твой биологический отец, чей синий пигмент и голос резонируют с твоими. * Акио — дед, чья физическая мощь давит на окружающих. Находясь рядом с ними 24/7, твои клетки начали синхронизироваться. Это как если бы ты положил разряженную батарейку рядом с мощным генератором — тебя просто "зарядило" их мужественностью. 4. Отказ от краски (Последняя капля) Краска для волос была твоим химическим щитом. Помнишь? Стоило тебе смыть блонд, как натуральный синий пигмент Окадзаки захватил фолликулы. Это запустило цепную реакцию по всему телу: голос упал в бас, плечи раздвинулись, ноги вытянулись. Ты буквально разблокировал доступ к своему генетическому коду. — Что ещё за "резонанс альфа-самцов"? — Да, это самая суровая часть твоей "оказакизации". В биологии и психологии существует понятие социальной синхронизации, но в доме Фурукава-Оказаки она превратилась в магический гипер-прыжок. Вот как Акио и Томоя "добили" твою старую внешность: 1. Акустический захват (Голос) Ты постоянно слышишь низкий, уверенный бас Акио и ленивый, глубокий тембр Томои. Твои зеркальные нейроны и голосовые связки начали резонировать. Чтобы твои ответы имели хоть какой-то вес в спорах с ними, твой организм "уронил" голос в бас. Результат: Ты больше не можешь пищать, потому что твоё горло настроилось на частоту "Альфа-самцов" этого дома. 2. Физическое вытеснение (Плечи и рост) Акио и Томоя занимают много места. Они крупные, плечистые и двигаются уверенно. Находясь в их поле, ты подсознательно начал "расширяться", чтобы не быть раздавленным их авторитетом. Магия резонанса: Твой скелет просто подстроился под "золотое сечение" мужчин этой семьи. Ты вырос на 6 см и раздался в плечах, потому что твои клетки решили: "Чтобы выжить рядом с этими двумя, нужно стать такими же, как они". 3. Тестостероновое поле Акио — это чистая мужская энергия. Томоя — скрытая, но мощная сила. Когда они оба рядом, уровень "мужественности" в воздухе зашкаливает. Твой организм, будучи генетически родственным, впитал это как губка. Другими словами, ты был как слабая радиостанция. Но когда ты подошел к их мощным вышкам, тебя просто перенастроило на их волну. Теперь ты вещаешь на частоте 'Широкие Плечи FM'. Сунохара в ужасе вскакивает, едва не задевая головой люстру: — То есть я — магическая кукла?! Котоми, сделай что-нибудь! Ты же гений! Избавь меня от генов Оказаки! Котоми медленно покачала головой, и в её глазах мелькнула научная печаль. Она подвела Сунохару к монитору, где пульсирует сложная спираль ДНК, переливающаяся синим цветом. — Это невозможно, Ёхэй-кун. Гены Окадзаки в твоем теле теперь работают не как дополнение, а как операционная система. Если я попытаюсь их "изъять", твоя биологическая структура просто аннигилирует. Сунохара вцепляется в стол, его голос срывается на хриплый бас: — Что ты имеешь в виду под "аннигилирует"?! Я просто стану снова блондином и низким! — Нет. Если я уберу гены Оказаки, ты погибнешь, ведь организм не содержит гены, он состоит из генов. Сунохара бледнеет, его сутулость становится ещё сильнее: — То есть... я либо Окадзаки, либо — ничто? — Именно. Твой вихор — это твоя страховка. Пока он торчит у тебя на макушке, Вселенная верит, что ты имеешь право находиться здесь. Твоя сутулость — это биологический щит. Твой бас — это частота, на которой город тебя идентифицирует. Кроме того, ты с самого детства красил свои волосы в блонд. Краска отравляла твоё тело, из-за чего оно не могло развиваться должным образом. Как только ты прекратил краситься, твой организм очистился и восстановился и приостановленное половое созревание воспроизвелось и сделало тебя взрослым. —Но почему будучи взрослым я выгляжу совсем как он?! —Ну... все сыновья похожи на своих пап. А тпк как вы физически ровесники, это особенно сильно бросается в глаза. — Я совершил ошибку... Если бы я не перестал краситься ради этой проклятой работы, я бы всё еще был тем милым, легким Ёхэем. Я бы порхал, а не топал как слон. Я бы пахнул шампунем, а не... батей. Я готов был краситься до гробовой доски, лишь бы не превращаться в этот "шкаф"! Котоми поправляет очки и заглядывает в свои записи, качая головой: — Ёхэй-кун, это было бы фатальной ошибкой. Согласно моим расчетам, твоя эндокринная система уже находилась в состоянии критического сжатия. Твои гены Оказаки — это как сжатая пружина огромной мощности. Краска была лишь тонким слоем лака на этой пружине. — И что? Я бы просто остался вечно молодым! — Нет. Если бы ты продолжал сдерживать половое созревание химией, твое тело просто не выдержало бы внутреннего давления. К 30 годам твои кости стали бы хрупкими, а сердце не смогло бы качать кровь через сосуды, которые гены пытаются расширить до размеров шкафа. Твой организм бы просто... выгорел изнутри. Ты бы умер молодым, но очень больным бисёнэном. — Значит... мой выбор был: либо стать как Оказаки, либо умереть? Боже... какая жестокая дилемма! Почему у нормальных людей выбор между "быть собой" или "быть собой, а у меня — между „смертью“ и „стать копией Оказаки“?!  — Сейчас твое тело проходит через стадию "компенсаторного взрыва" . Всё, что должно было развиваться годами, проснулось за неделю. Твои запахи, твой клык, твой рост — это твой организм кричит "Свобода!". Это не уродство, Ёхэй-кун. Это гипер-выживание. Сунохара выходит из лаборатории Котоми, чувствуя себя так, будто на его плечи повесили невидимые гири весом в тонну. На пороге школы его уже ждет Томоя. Он стоит, прислонившись к дереву, и выглядит до пугающего идентично. Томоя: — Ну что, сын, узнал цену своей свободы? Сунохара посмотрел на него глазами, полными экзистенциального ужаса: — Котоми сказала, что если я перестану быть твоим сыном... я просто погибну. Томоя отталкивается от дерева и кладет тяжелую руку на плечо Сунохары: — То есть если бы ты не красил волосы, то превращался бы в меня постепенно, а не сразу за одну ночь, как покемон при эволюции? Значит, выбор невелик. Либо ты умираешь как "великий блондин", либо живешь как "ленивый Оказаки". Пошли, Нагиса уже накрыла на стол. Сегодня она сделала хлеб в форме большой и малой семьи булочек. Сунохара вздыхает — и этот вздох звучит как абсолютная копия вздоха Томои: — У меня нет выбора, да? Томоя ухмыляется: — Никакого. Но эй, посмотри на плюсы: теперь тебе не нужно тратиться на краску для волос. И у тебя лучший отец в мире, разве нет? В этот момент мимо пробегает Мэй, радостно крича: — Папа! Братик! Поторопитесь, сестрица Ушио уже пытается съесть ваши порции! Сунохара вздрагивает, услышав "братик" и "папа" в одном предложении, но его тело само собой начинает сутулиться и идти в ногу с Томоей. Генетический капкан захлопнулся окончательно. Это уже не просто семейная драма, это настоящий мета-кошмар! Дайсукэ Сакагучи против Юичи Накамуры — битва за связки Сунохары. Сунохара стоит перед зеркалом, зажав горло руками. Он пытается выдавить свой фирменный визгливый тон, но из груди вырывается только глубокий, сексуальный рокот: —Окадзакиииииии! Хватит издеваться! — он пытается пищать,но звучит как Накамура в лучшие годы — ЧЁРТ! Опять! Почему я звучу так, будто готов озвучивать главных героев пафосного фэнтези?! Томоя лениво попивая чай, объяснил: —Смирись, Ёхэй. Твой подростковый голос просто повзрослел и мутировал в мужской. Это биология. Ты теперь официально — Оказаки-младший. —Какая биология?! Оказаки, мы в аниме! Меня озвучивает Дайсукэ Сакагучи! У него голос — чистый звон разбитого стекла и паники! Как он мог выдать этот бархатный рокот?! —А, ты про это... Похоже, Сакагучи-сан тоже сдал ДНК-тест. Оказалось, что в будущем он — сын Юичи Накамуры. Накамура лично обучал звучать как он. Низкие частоты, пафосные паузы, вот это всё. Сунохара в ужасе падает на колени, глядя в потолок: —НЕТ! Сакагчи-сан! Дайсукэ! Не поддавайся! Ты — голос всех неудачников и комедийных персонажей! Борись с этой "Накамуразацией"! Не становись собственным отцом! Томоя подходит и кладет руку на плечо, его голос идеально резонирует с голосом Сунохары: —Поздно, сынок. Послушай этот резонанс. Мы теперь звучим как дуэт двух виолончелей. Сакагучи-сан уже надел чёрную футболку и начал говорить загадками. Сунохара кричит, но голос звучит слишком мужественно и красиво:— САКАГУТИ-СААААН! ВЕРНИСЬ В ВЕРХНИЕ РЕГИСТРЫ! Ты должен звучать жалко! Где мой писк?! Где моя комичность?! Мэй заглядывает в комнату: —Ой, папа, а почему ты разговариваешь сам с собой? А, нет, это братик... Братик, не кричи так, у меня от твоего нового голоса мурашки по коже, ты звучишь слишком круто для того, кто только что проиграл спор хлебу бабушки Санаэ. —Видишь? Даже твоя сестра признала поражение твоего прежнего я. Теперь иди на кухню и скажи Санаэ-сан "Я пришел за хлебом", но сделай это так, чтобы она подумала, что ты — главный злодей из киберпанка. Сунохара процедил сквозь зубы, баритоном: —Я... не буду... этого... делать... О боже, даже мои паузы теперь звучат как у Накамуры! Акио крикнул из кухни: —Слышь, вы, двое из ларца, одинаковых с лица и голоса! Если вы сейчас же не придете жрать "Генетический Батон" Санаэ, я заставлю вас петь дуэтом в стиле энка! Сунохара произнес тихо, в пустоту: —Сакагучи-сан... ты проиграл эту битву. Накамура победил... Сунохара заперся в ванной и пытается заговорить на английском, надеясь, что хотя бы в другой локализации он остался прежним собой. —Ладно... Если Сакагучи-сан меня предал, то, может, Грег Эйрс (Greg Ayres) меня спасет? Его голос всегда был таким энергичным и высоким! Он глубоко вздыхает и пытается выкрикнуть свою классическую фразу на английском: —Okazaki, you bastard! Но вместо привычного высокого голоса Грега Эйрса из ванной доносится глубокий, уверенный и пугающе спокойный голос, который звучит в точности как Дэвид Матранга (David Matranga — голос Томои в дубляже). В ужасе, на английском он говорит: — Wait... what?! Why do I sound like I’m about to have a dramatic monologue about family values?! Томоя прислонившись к двери ванной, отвечает на английском с тем же идеальным тембром Матранги: — Бесполезно, Ёхэй. Ты забыл проверить новости индустрии? Грег Эйрс тоже сдал тест. Оказалось, что он — биологический сын Дэвида Матранги из далекого будущего. — Только не это! Даже западная индустрия против меня! Матрангаизация захватила мир! — Именно. Дэвид лично запер Грега в звукозаписывающей кабине и не выпускал, пока тот не научился говорить так, будто у него в горле встроенный сабвуфер. Теперь ты — Оказаки на всех языках мира. Даже если ты заговоришь на испанском или суахили, ты будешь звучать как МОЙ сын. Нагиса постучала в дверь: — Ёхэй-кун, почему ты кричишь на иностранном языке? Но знаешь, этот голос... он такой мужественный. Ты звучишь как настоящий наследник нашей пекарни! Сунохара вышел из ванной, сутулясь ещё сильнее, его голос теперь — смесь баритона Накамуры и Матранги: — Нагиса... то есть, Мама... Похоже, от судьбы не убежать. Мои голосовые связки — это просто копия связок Оказаки, переведенная через Google Translate. Томоя хлопнул го по плечу: — Вот это мой мальчик. А теперь пойдем. Нам нужно записать "семейное" приветствие для автоответчика. Я начинаю пафосным басом, ты подхватываешь на октаву ниже, а Мэй добавляет "ня". Сунохара срывается на крик, который всё равно звучит как оперная ария: — Я НЕ БУДУ ЗАПИСЫВАТЬ АВТООТВЕТЧИК! САКАГУЧИ-САН! ЭЙРС! БОРИТЕСЬ! ВЫ ЖЕ НЕ ОКАЗАКИ! Акио прошел мимо с батоном: — Слышь, Голос Америки! Заткнись и иди помогать Санаэ, иначе я заставлю тебя озвучивать рекламу нашего нового "Генеалогического Хлеба"! Он решил вернуть себе блонд, чтобы хотя бы частично выглядеть как раньше, но это превращается в настоящую спецоперацию! Для семьи Фурукава-Оказаки блонд Сунохары — это символ его "отчуждения", и они сделают всё, чтобы удержать его в рядах синеволосых. —Всё, хватит! Я не отражение в зеркале! Я — золотой лев Хикаризака! Сейчас я верну себе свою индивидуальность! Как только он поднес кисточку к волосам, в дверь деликатно постучалс Санаэ: –Ёхэй-кун... я приготовила особый хлеб в честь того, что ты наконец-то стал похож на члена нашей семьи... Если ты снова покрасишься, это будет значить, что мой хлеб тебе не по вкусу? —Санаэ-сан, это никак не связано! Санаэ уже рыдает и убегает: —Мой хлеб отвергнут собственным внуком! Акио выбивает дверь ногой: —ТЫ ЧТО СДЕЛАЛ С МОЕЙ ЖЕНОЙ, МЕЛКИЙ КЛОН?! А ну положи краску, пока я не заставил тебя съесть её вместе с подносом! Потом он пытался прокрасться в ванную ночью, но Мэй уже там. Она подменила содержимое всех тюбиков. —Ой, братик, ты ищешь осветлитель? А я его случайно вылила. Зато я купила тебе "супер-стойкий синий бальзам", чтобы твой вихор сиял так же ярко, как у папы! —Мэй! Ты на чьей стороне?! —Я на стороне семейных фото, где у всех одинаковый баланс белого! Когда Сунохара всё-таки нашёл заначку с краской и уже готов её нанести, в дверях появился Томоя с полотенцем на плечах и лениво, басом сказал: —Знаешь, сынок, я тут подумал... Если ты покрасишься, Нагиса может тебя не узнать и случайно выставить за дверь, решив, что к нам вломился какой-то подозрительный иностранец. Ты же не хочешь спать на улице в своей старой сутулой позе? —Ты просто боишься, что я буду выглядеть круче тебя! Томоя подходит вплотную, глаза на одном уровне: —Нет. Я просто боюсь, что если ты станешь блондином, то снова начнешь подкатывать к своей маме и моей жене. А как твой отец, я обязан пресечь этот Эдипов комплекс в зародыше. — затем он незаметно подставио подножку, краска вылетела из рук и упала прямо в унитаз. —Ой. Какая потеря. Ну, пошли пить чай, Оказаки-младший. Сунохара упал на колени, сутулясь ещё сильнее: —В этом доме даже законы химии работают против меня! Сунохара, в отчаянии, приносит домой коробку самой едкой краски "Ультра-Блонд". Он готов рискнуть должностью (где требуют естественный вид), лишь бы не видеть в зеркале копию Томои. Запираясь в ванной он говорит: —Плевать на работу! Плевать на всё! Я не могу жить, зная, что у меня с "папашей" даже оттенок синего совпадает на 100%! Но он забыл про Ушио. Маленькая сестренка (которая технически — его старшая сестра) уже получила инструкции от Томои. Пока Ёхэй намыливал голову составом, Ушио незаметно пробиралась в ванную и подменила флакон с закрепителем на обычную воду с синим пищевым красителем. Она серьезно сказала: —Братик Ёхэй не должен быть как завядший одуванчик. Синий цвет — это цвет сильных людей. Как папа. Когда Сунохара смыл "краску" и снял полотенце, он увидел, что его волосы стали ещё синее и ярче, чем были. Томоя прошёл мимо и давал пять Ушио: —Отличная работа, Ушио. Одуванчик не зацвел. Сорняки уничтожены в зародыше. Сунохара зарычал басом: —ВЫ ЧТО, ИЗДЕВАЕТЕСЬ?! Я ВЫГЛЯЖУ КАК ГИГАНТСКАЯ ЧЕРНИКА! В последней надежде Сунохара побежал к Акио. Он схватил его за фартук, умоляя о защите от "тирана" Томои. —Акио-сан! Помогите! Вы же мужчина, вы понимаете, что такое индивидуальность! Скажите им, чтобы они дали мне покраситься! Я не хочу выглядеть как клон Оказаки! Акио замер, медленно повернулся и схватил Сунохару за синий вихор, больно потянув вверх: —Слушай сюда, внучок! В этой семье есть два закона: либо ты каштановый, как Санаэ и Нагиса, либо ты синий, как этот сопляк Томоя. Других цветов радуги в моем доме не будет! —Но моя индивидуальность... —Плевать на индивидуальность! Ты хочешь довести мать и бабушку до слез? Санаэ всё утро рисовала твой портрет, радуясь, что у тебя "такие глубокие, благородные волосы". Хочешь, чтобы она убежала в слезах, потому что её внук стал похож на мешок с лимонами?! —Нет... но... —Вот и молодец! — он хлопнул его по плечу так, что Сунохара влетел в стеллаж с булками —Иди и гордись своими генами! На выходе из дома его встретила Кё с огромным словарем. —Я слышала, ты пытался обесцветить свою родословную?—Это просто волосы, Кё! —Это неуважение к генофонду! Нагиса так гордится тем, что ты — вылитый Томоя, только "более милый". Если я увижу на твоей голове хоть каплю желтого, я лично перекрашу тебя в фиолетовый с помощью своих каблуков. Понял, племянник? —Да, тётя Кё... то есть, Кё-сама... Томоя высунулся из окна: —Слышишь, Ёхэй? Даже город против твоего стиля. Смирись, ты — Оказаки. Пойдем лучше, я научу тебя правильно хмуриться, чтобы сходство было стопроцентным. Сунохара понял, что проиграл. Теперь он — высокий, широкоплечий синеволосый гигант, который обречен до конца жизни слышать шутки про Дарта Вейдера. Вечером Сунохара, не в силах больше выносить вид "нового себя"в зеркале, находит старую, помятую фотографию из первого класса старшей школы. На ней он — типичный блондин Ёхэй: глупая ухмылка, дерзкий взгляд и ярко-желтые волосы. Он с благоговением приклеивает её прямо на центр зеркала своей комнаты. — Вот он... мой истинный лик. Мой якорь в этом безумном мире. Пока я вижу этого золотого бога, я — Сунохара. Я не клон. Я не сын. Я — легенда общежития... Он ушел на кухню за стаканом воды. В это время в его комнату тенью проскальзывает Томоя с перманентным синим маркером в руках. Раздается характерный скрип пишущего инструмента. Спустя минуту... Сунохара: возвращается, напевая старую мелодию: — Сейчас я ещё раз взгляну на свою индивидуально... — его голос обрывается, переходя в сдавленный хрип: — Э... Э-Э-Э?! На фотографии всё осталось прежним, кроме волос. Томоя методично и жирно закрасил золотистую шевелюру ярко-синим маркером, идеально подобрав оттенок под свой собственный цвет. Теперь даже на фото из прошлого на него смотрел "мини-Оказаки". Сунохара падает на колени, сотрясая пол: — ОКАЗАКИИИИ! ТЫ ПЕРЕШЕЛ ЧЕРТУ! У ТЕБЯ НЕТ НИЧЕГО СВЯТОГО! ТЫ УБИЛ МОЕ ПРОШЛОЕ! Томоя высовывается из-за двери, вертя маркер на пальце: — Расслабься, сынок. Я просто привел архивные данные в соответствие с реальностью. Нельзя жить прошлым, это вредно для осанки. Кстати, синий тебе идет больше — он подчеркивает глубину твоего отчаяния. — ЭТО БЫЛ МОЙ ПОСЛЕДНИЙ ОПЛОТ! МОЯ ЕДИНСТВЕННАЯ УЛИКА! ТЫ... ТЫ ГЕНЕТИЧЕСКИЙ ТЕРРОРИСТ! — Скажи спасибо, что я не дорисовал тебе в руках батон Санаэ-сан. Хотя подожди... хорошая идея. — УЙДИ! ИЗЫДИ! САКАГУЧИ-САН, ПОМОГИ МНЕ, ОН СТИРАЕТ МОЮ ИСТОРИЮ! Сунохара — тычет в фото дрожащим пальцем — ПОСМОТРИ! Это как в фильмах ужасов! На меня пало проклятие! Сначала это тело... эти плечи, этот голос... а теперь оно искажает саму историю! Гигантский синий монстр захватил меня и теперь стирает блондина из реальности! Томоя подходит ближе, прищуривается: —Хм. А по-моему, просто цветокоррекция. Теперь фото выглядит... правильнее. Гармоничнее. Семейно. Сунохара хватает Томою за грудки, нависая над ним из-за своего нового роста: —ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! Это знак! Скоро маркер перекинется на мои детские снимки! Я стану Оказаки с самого рождения! Моё существование превращается в "Синий туман"! Это проклятие крови! Томоя ухмыляется: —Спокойно, Ёхэй. Это не проклятие. Это просто твои гены настолько мощные, что они излучают синюю ауру даже сквозь бумагу. Смирись, ты — часть коллективного разума синеволосых. Скоро ты начнешь чувствовать, когда у меня чешется пятка. Сунохара падает на колени, закрыв лицо огромными ладонями: —НЕТ! Я чувствую, как мои золотые клетки умирают одна клетка за другой! Я — синий монстр! Я — клон Оказзаки! Ое сел на пол, в отчаянии пытаясь оттереть синий маркер с фотографии краем футболки. В этот момент заходит Мэй и, увидев фото, буквально сияет от восторга. — Ой! Братик, ты нашел то самое фото! Какое оно милое! — Мэй, это не мило! Это вандализм! Этот человек, который называет себя моим отцом, осквернил моё прошлое! Я был блондином! Свободным, независимым блондином! Мэй вщяла фото в руки и нежно прижала к груди: — О чем ты говоришь? Посмотри, как тебе идет! Теперь ты наконец-то выглядишь как мой настоящий старший брат. А я-то в детстве всегда удивлялась: почему у меня волосы синие, как у мамы с папой из будущего, а у тебя — как яичный желток? Я думала, тебя аист по ошибке в другую корзинку подбросил! — Я НЕ ЖЕЛТОК! Это был стиль! Это была индивидуальность! — Глупости! Просто ты всегда был таким застенчивым, что шифровался под хулигана. Но гены не обманешь, брат! Даже на этом старом фото твой взгляд кричит: "Я — Оказаки!". Папа просто помог твоей истинной сущности проявиться. Теперь мы с тобой — две капли воды! Она поднесла фото к своему лицу и широко улыбнулась Сходство между "синим" Сунохарой на фото и Мэй становится пугающе очевидным. Сунохара посмотрел на них двоих и почувствовал, как его сопротивление окончательно тает: — Мэй... ты действительно думаешь, что я так выгляжу лучше? Мэй: — Конечно! Ты теперь выглядишь как человек, за которым хочется идти, а не как человек, от которого хочется спрятать кошелек. Ты — наша гордость! Пойду покажу маме, она обязательно вставит это в семейный альбом!  — СТОЙ! Мэй, неси назад! Нагиса-тян подумает, что я всегда был таким... Но Мэй уже убежала, радостно крича: Мама, смотри! Братик нашел фото, где он ещё не скрывал, что он — Оказаки! Покупка одежды стала тяжелым испытанием. Выходя из примерочной в своей любимой ярко-желтой футболке с принтом, которая теперь облепила его мускулистые плечи и едва доходит до пупка, он пожаловался: –Посмотрите на это! Я выгляжу как лимон, который слишком много тренировался! Моя любимая одежда мне мала! Я чувствую себя... не собой! Томоя сдерживая смех, протягивает ему вешалку с простой темно-синей рубашкой и классическими брюками, точь-в-точь как у него самого: —На, примерь это. Размер твой, крой мужской. —НЕТ! Ты просто хочешь, чтобы я окончательно стал твоим клоном! Ты хочешь стереть мою индивидуальность и нарядить меня в свою скучную "взрослую" униформу! Я не буду ходить как твой дублер! Томоя внезапно становится серьезным и преграждает ему путь к выходу: —Послушай меня. Это не про "клонирование, это про визуальную гигиену. —Что?! —Когда ты был 167 сантиметров, твои вырвиглазные шмотки выглядели забавно и по-пацански. Но теперь ты — широкоплечий мужик под 180. Если ты наденешь ярко-розовую майку со стразами или кислотный одуванчик, ты не будешь выглядеть "веселым". Ты будешь выглядеть нелепо и кринжово. Ты будешь похож на клоуна-переростка, который сбежал из цирка, а не на статного парня. — в доказательство он показывает комплект яркой одежды для крупных мужчин: розовая гавайская рубашка с попугаями и красные штаны с желтыми цаеточками. Сунохара замирает, глядя на себя в зеркало: —Кринжово?.. Томоя подходит к нем и надевает на него рубашку, поправляя воротник: —Высокий рост и широкие плечи требуют лаконичности. Темные тона, простой крой. Это не делает тебя мной. Это делает тебя мужчиной, который понимает масштаб своего присутствия в комнате. Ты теперь занимаешь много места. Не надо делать это пространство болезненным для чужих глаз. Нагиса заглядывая в примерочную: — Ой, Ёхэй-кун! В этой темной рубашке ты выглядишь таким... надежным. Прямо как настоящий защитник семьи. Тебе очень идет эта строгость. Сунохара медленно застегивает пуговицы и видит, как его фигура мгновенно обретает благородство: –Она... она на самом деле сидит идеально. И плечи не жмут. Томояхлопает его по плечу: —Вот видишь. Быть Оказаки — значит носить простые вещи так, чтобы они выглядели дорого. Это наш семейный стиль "молчаливого превосходства". —Ладно, папаша... Твоя взяла. Но если я найду галстук со стразами, я его надену под эту рубашку, просто чтобы позлить тебя! —Только попробуй. Тетя Кё тебя этим галстуком и удавит. — ухмыльнулся Томоя. Это ироничный поворот судьбы: всю жизнь Ёхэй охотился за девушками, а теперь, когда они сами пришли к нему, он заперся в комнате, считая себя "синеволосым чудовищем". Мэй, верная своим методам, устроила в пекарне Фурукава настоящий маркетинговый бум. Она пустила слух о "милом, статном и холостом внуке-крамавчике владельцев", который выглядит как более Томоя с примесью Нагисы. И это сработало — у входа выстроилась очередь из девушек. Мэй барабанит в дверь комнаты Ёхэя: — Братик! Выходи немедленно! Там внизу три очаровательные девушки из соседнего колледжа! Они увидели твоё фото (которое я подправила) и хотят познакомиться! Сунохара кричит из-за двери, мрачным басом: —Уходи, Мэй! Я не куплюсь на это! Я слишком хорошо помню школьные годы! Томоя прислонившись к косяку, ухмыляется: — Да брось, сынок. Мэй правду говорит. Они там реально стоят. Одна даже спрашивала, не увлекаешься ли ты рок-музыкой, раз у тебя такой бунтарский вид. — Ага, конечно! Томоя, ты проделывал это со мной сотни раз! "Сунохара, там с тебой хочет познакомиться!" а там оказывалась моя сестра или девка которая меня шлет! Я на это это больше не куплюсь! И вообще... зачем им знакомиться с этим?! — он с силой разбиварт ручное зеркальце об стол. — Я же выгляжу как зверь Оказаки! Я сутулый, у меня глаза, как у человека, который не спал с эпохи Эдо, и этот вихор... Это же уродство! Я не могу показаться девушкам в виде "Чудовища из дома Фурукава"! Нагиса сказала ласково, через дверь: — Ёхэй-кун, ты зря так говоришь. Ты очень симпатичный. Ты выглядишь как человек, на которого можно положиться... почти как Томоя-кун, только чуть более... "сладкий"? — Вот видите! Даже она говорит, что я похож на него! Это не свидание, это будет групповая терапия для тех, кто любит Оказаки! Я не выйду! Пока Сунохара спорил, снизу послышался грохот. Это Акио не выдержал простоя в торговле. — ЭЙ, ВНУЧОК! ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС ЖЕ НЕ ВЫЙДЕШЬ И НЕ УЛЫБНЁШЬСЯ КЛИЕНТКАМ, Я ВЫЛОМАЮ ТВОЮ ДВЕРЬ И ВЫНЕСУ ТЕБЯ К НИМ НА РУКАХ В РОЗОВОМ ПЕРЕДНИКЕ САНАЭ! У НАС БУЛОЧКИ СТЫНУТ, А ДЕВУШКИ ТРЕБУЮТ ФАНСЕРВИС! — Он это сделает... Он реально это сделает... —с уэасом прошептал Скнохара. В итоге он выходит, прикрывая лицо капюшоном и сутулясь так сильно, что становится похож на вопросительный знак. Когда он видит реальных девушек, которые начинают краснеть и шептаться: "Ой, какой он высокий и загадочный..." он просто... падает в обморок. Томоя подхватывает его: — Ну вот, "красавчик" сломался. Извините, дамы, у нашего принца генетический шок. Приходите завтра, когда мы подвяжем его вихор скотчем! Этот аргумент Томои бьёт точно в цель, затыкая Сунохару на полуслове. Это момент высшей иронии: Ёхэй наконец-то получил то, о чём мечтал все школьные годы, но теперь это кажется ему проклятием. Сунохара в ярости сбрасывает фартук на пол, его бас вибрирует от негодования: — Это фальшь! Чистой воды обман! Эти девушки... они не меня видят! Они липнут ко мне только потому, что я выгляжу как "загадочный Оказаки"! Они влюблены в мои гены, в мой рост, в этот дурацкий синий вихор! Они явно в не себе, если им это нравится! Это... это дискриминация моей личности! Томоя медленно откусывает кусок булки, облокачивается на витрину и смотрит на Сунохару тем самым невозмутимым взглядом, который Ёхэй теперь видит в зеркале каждое утро. — Ой-ой, посмотрите, какая у нас нежная душа проснулась. "Дискриминация личности", надо же. — Не паясничай! Это серьёзно! Я хочу, чтобы меня любили за мой внутренний мир! Томоя иронично вскидывает бровь: — Твой внутренний мир? Ты про тот самый мир, который в школе состоял из планов, как подкатить к любой симпатичной девчонке, просто потому что у неё "ножки классные" или "лицо как у идола"? — Это... это другое! — Да неужели? Напомнить тебе, как ты бегал за каждой юбкой, даже не зная имён? Ты влюблялся в оболочку за секунду. А теперь, когда оболочка появилась у тебя, ты жалуешься, что правила игры работают в обе стороны? Считай, что это карма, сынок. Ты всю жизнь судил по обложке — теперь по обложке судят тебя. — Но я... я хотя бы был искренен в своём идиотизме! А они... они видят во мне тебя! — Нет, они видят в тебе потенциал. А то, что ты внутри всё тот же "потосу" — это уже твой сюрприз для них. И вообще, скажи спасибо отцовской генетике. Если бы ты остался тем желтоволосым недоразумением, единственная, кто бы на тебя смотрела — это Мэй, и то с жалостью. Нагиса вмешивается, пытаясь смягчить обстановку: — Томоя-кун, не будь таким строгим. Ёхэй-кун просто хочет настоящих чувств. Но Ёхэй-кун, Томоя-кун прав в одном: внешность — это просто дверь. А кто в неё войдёт и останется ли там — зависит от тебя. Сунохара смотрит на свои руки, которые теперь такие же большие, как у Томои: — Но эта дверь... она не моя. Я чувствую себя так, будто я взломал чужой замок и теперь боюсь, что настоящие хозяева придут и вышвырнут меня. Мэй сказала тихо, из угла: — Но братик... настоящие хозяева этой внешности — это мы. И мы тебя не вышвырнем. Просто начни уже пользоваться тем, что тебе дано, и перестань сутулиться от чувства вины! Сунохара выпрямляется на секунду, его голова оказывается пугающе близко к потолку: — Я не сутулюсь от вины! Я сутулюсь, потому что у Оказаки позвоночник из пластилина! — Вот! Слышите? Типичный Оказаки-младший. Отрицание, гнев, торги... Переходи уже к пятой стадии, иди продавай хлеб "красоткам". Сунохара впадает в ещё больший ужас. Он понимает, что, кажется, обречен на популярность, несмотря на все свои усилия. На следующий день те девушки снова пришли и снова ради него. —Опять они. Эти сумасшедшие девчонки. Томоя хлопнул Сунохару по широкому плечу: — Расслабься, Ёхэй. Как только ты заговоришь и они поймут, что внутри тебя всё тот же старый добрый придурок — они улетят быстрее, чем пух с одуванчика. Сунохара просиял: — Точно! Гениально, Оказаки! Сейчас я им устрою сеанс разочарования! Сунохара вышкл к стайке девушек, которые уже начали шептаться: "Смотрите, какой высокий... а взгляд какой усталый... он наверняка видел в этой жизни всё". Сунохара набирает в грудь побольше воздуха и выдает свой классический подкат, но новым басом: —Эй, детки! Как насчет того, чтобы пойти со мной в караоке? Я буду петь рок, а вы — хлопать мне и покупать выпивку! И вообще, я не верю в любовь, я верю в еду и сон! Девушки замирают, а потом начинают краснеть ещё сильнее: — О боже... он такой прямолинейный! "Не верит в любовь" — это же так трагично! — А этот голос... когда он сказал "караоке", у меня мурашки пошли. Он ведет себя как настоящий "плохой парень", который скрывает разбитое сердце! Сунохара впадает в ступор. Он решает использовать ту же тактику что и с Сакагами: приседает, закидывает руки за голову и цедит: —Ой, я забыл свою накладную грудь! Она нужна мне для работы! Кто-нибудь, одолжите мне накладную грудь, у вас же она наверняка есть! — А-а-а-а! Это же "бакадере"! Он делает вид, что он дурачок, чтобы проверить нашу искренность! Какой он глубокий! Томоя сгибается пополам от смеха, наблюдая за этим из-за прилавка: — Браво, сынок! Ты только что стал самым желанным парнем в районе, просто ведя себя как идиот. Сунохара поворачивается к Томое, лицо в ужасе: — ПОЧЕМУ ЭТО НЕ РАБОТАЕТ?! Раньше меня за такие фразы били ногами! Нагиса вышла с подносом: — Ёхэй-кун, просто ты теперь выглядишь как человек, который знает какую-то тайну. Твой голос придает веса любым глупостям. Мэй подливает масла в огонь: — Братик, кажется, тебе придется идти на свидание со всеми сразу. Они уже спорят, кто из них будет "той самой", что покорит сердце милашки Оказаки. Сунохара кричит, закрывая лицо руками: — Я НЕ МИЛЫЙ! Я НЕЛЕПЫЙ И ГЛУПЫЙ! ПОСМОТРИТЕ НА МЕНЯ, Я ЖЕ ТУПИЦА! — О-о-о-о, он еще и скромный! Идеал! — хором сказали девушки. Сунохара осознает, что его новый имидж работает против него, превращая любое его действие или слово в нечто загадочное и привлекательное для девушек. Он пытается вернуться к своим старым привычкам, громко чавкать, шумно зевать, рассказывать несмешные анекдоты, но все тщетно. На следующий день происходит мощный и отрезвляющий момент. Встреча с Макароном Нуэратуришией становится для Ёхэя зеркалом его собственного прошлого. Это столкновение с реальностью, где его нынешние страдания выглядят как издевательство над теми, кому повезло меньше. Строча на компьютере, Макарон вытирает пот со лба: — Ну и ну, Сунохара. Глядя на тебя сейчас, я чувствую себя обманутым. Ты не просто превратился из гадкого утенка в прекрасного синего лебедя, ты совершил какой-то эволюционный скачок. Раньше ты был ниже меня, а теперь я смотрю тебе в подбородок. Это что, магия Оказаки так работает? Сунохара мрачно и сутулясь ещё сильнее отвечает: — Скорее всего я превратился из красивого блондина в синее чудовище, Макарон. Моё тело решило, что оно теперь принадлежит другому человеку. Я бы всё отдал за то чтобы стать прежним. Лицо Макарона резко багровеет, он сжимает компьютерную мышь: — Стать прежним? Ты хоть понимаешь, что ты сейчас несешь? В школе мы были на дне. Ты был самым стремным парнем в классе, я — вторым после тебя. Мы были "лигой неудачников". А теперь ты расцвел, и я официально стал номером один по убожеству. Ты вымахал на 5 сантиметров, у тебя голос как у рок-звезды, и девчонки в пекарне липнут к тебе, как мухи на мед. И ты... ты ещё смеешь ныть? — Но я теряю себя! Это влияние чужих генов! Я просто пользуюсь чужим... Макарон взрывается: — ДА ЗАМОЛЧИ ТЫ! Потеря себя? Это малая плата за жизнь, о которой ты ныл каждый божий день в школе! Помнишь, как Оказаки жаловался, что за ним бегают близнецы Фуджибаяши и Сакагами?! Помнишь, что ты ему кричал? "Другие люди готовы убить за твои проблемы!" Макарон подходит вплотную и тычет пальцем в широкую грудь Сунохары. Макарон: — Ты сейчас — тот самый Томоя Оказаки. Ты получил всё на халяву, через кумовство. Из вирджина превратился в чада просто потому, что выяснилось, что ты родственник крутого парня. Ты клянчил эту игрушку годами, а теперь, когда она у тебя в руках, ты кидаешь её за кровать и капризничаешь, как неблагодарный ребенок. Ты лицемер, Ёхэй! Знаешь, я смотрю на тебя и вижу Томою. Ты стал ничем не лучше него. Тот тоже вечно строил из себя жертву обстоятельств, хотя у него было всё. Теперь я понимаю, что яблоко от яблони недалеко упало. Ты — настоящий сын своего отца. Такой же зажравшийся везунчик, который делает вид, что его тяготит всеобщее внимание. — Сунохара встал неподвижно. Эти слова бьют сильнее, чем любой словарь Кё. Он понимает, что Макарон смотрит на него сейчас точно так же, как сам Сунохара смотрел на Томою все эти годы — с обжигающей, ядовитой завистью. — Значит... для тебя я теперь тоже враг?  — Для меня ты теперь — представитель элиты, который забыл, откуда он вылез. Иди к своему гарему и своим "папочке и мамочке", Окадзаки. И не смей больше жаловаться на свой рост тем, кто всё ещё ниже тебя. Тебе грустно? Не грусти, сука! Сунохара хватается за голову, его пальцы тонут в густых синих волосах: — Ты не понимаешь, Макарон! Это не просто гены, это ловушка судьбы! Представь: все те милые девушки, Нагиса-сан, Санаэ-сан... в которых я был влюблен, за которыми пытался приударить... они оказались моей матерью и бабушкой! Он делает шаг к Макарону, его голос вибрирует от ужаса: — А их парни, Окадзаки и Акио-сан, у которых я пытался их отбить — это мои отец и дед! Я не просто проиграл в этих эдиповских любовных треугольниках. Я стал похлж на своих соперников! И самое жуткое... если бы я тогда победил и соблазнил их, то я сам, Мэй и даже малютка Ушио просто перестали бы существовать. Это какой-то фрейдистский кошмар, Макарон! Я живу в петле собственного небытия! Макарон сплевывает на пол и смотрит на Сунохару как на умалишенного, в чьих словах он видит лишь зажравшуюся наглость.  — Слушай, Эдип недоделанный... Твои проблемы — это влажные мечты любого неудачника из нашего района. Ты плачешь, что твоя мать — красавица? Да ты хоть понимаешь, как тебе повезло? Раз она твоя мать, ты можешь... ну, знаешь, легально обнимать её, сосать её титьки, когда тебе вздумается, и она тебя не ударит, а погладит по голове! Ты в шоколаде, придурок! Сунохара издает сдавленный звук, похожий на мычание тонущего быка: — М-м-му-у-у... Макарон, прекрати! Это же омерзительно! Макарон продолжает, распаляясь: — И то, что ты похож на отца и деда — это твой главный козырь! Раз они смогли закадрить таких женщин, значит, с твоей рожей ты легко найдешь себе жену, которая будет точной копией твоей матери и бабки. Ты уже взломал генетический код успеха! Ты — Чад по праву рождения, а ведешь себя как побитая собака. Да я бы душу продал, чтобы проснуться и узнать, что моя безответная любовь — это моя мамочка, которая теперь обязана меня кормить и любить до гроба! Сунохара пятится назад, закрывая уши руками. Его пугает не только правда Макарона, но и то, как легко тот перечеркивает его "высокие страдания" грубой физиологией. — Ты... ты животное, Макарон! В тебе нет ничего святого! — Генов Оказаки, вот чего во мне нет! А в тебе они есть. Так что заткнись и иди домой к своей идеальной семье. И если ты еще раз пожалуешься мне на эдипов комплекс, я сделаю так чтобы поебался с этим бетонным блоком. Каков отец, таков и сын. Ты такой же нытик, как Томоя, только теперь у тебя ещё и рожа няшнее. Сунохара возвращается в пекарню домой. На пороге его встречает Нагиса в фартуке. — С возвращением, Ёхэй-кун! Ты выглядишь бледным. Хочешь, я обниму тебя, чтобы тебе стало легче? Сунохара вспоминает слова Макарона про "сосать титьки", краснеет до корней волос и с криком: —А-А-А-А-А, ФРЕЙД БЫЛ ПРАВ!" проносится мимо неё в свою комнату, запираясь на все замки. Нагиса в замешательстве: — Томоя-кун, кажется, у Ёхэй-куна снова начался период бунта среднего ребенка... Томоя лениво листая газету ответил: — Не обращай внимания. Это у него гены деда Акио бурлят. Скоро выйдет и попросит хлеба. Тяжёлые рабочие ботинки Сунохары с глухим, пугающим скрежетом сминали гравий перед крыльцом старого школьного общежития. Ёхэй шёл сюда, как на последний штурм. Его рост под два метра заставлял его невольно пригибаться под низко висящими ветками деревьев, а под плотной тканью рубашки, натянутой на широких плечах, глухо перекатывался его новый стальной пресс. Он подошёл к двери и, забыв про свои новые огромные ладони, постучал. Дверной косяк жалобно хрустнул, а стёкла в холле мелко задрожали. Дверь резко распахнулась. На пороге стояла Мисаэ Сагара, уже державшая наперевес свою знаменитую швабру, готовая прогнать любого нарушителя спокойствия. Однако, подняв глаза вверх — и вверх, и ещё немного вверх — она замерла. Швабра медленно опустилась. Мисаэ откровенно не узнала его и с открытым ртом отметила, как сильно изменился стоящий перед ней гигант: — Вы... вы к кому, молодой человек? У нас посторонним вход воспрещён. Если вы из налоговой или... коллекторского агентства, то у нас все счета чисты! Сунохара обречённо вздохнул, и его низкий баритон утробным эхом раскатился по узкому коридору: — Мисаэ-са-а-ан... Ну какое агентство? Это же я, Ёхэй. Сунохара. Пожалуйста, скажите, что моя комната ещё свободна. Мне срочно нужно вернуться. Я мутирую от жизни в том доме. Мисаэ Сагара сделала шаг назад, её глаза округлились, а рука прижалась к губам: — Ёхэй?! Господи правый... Ты?! Да тебя же в ширину стало больше, чем вся эта дверь! Ты просто перестал красить волосы и превратился вот в ЭТО! Куда делся тот щуплый блондинчик?! Как отмена краски могла выдать человеку ТАКИЕ мощные бицепсы?! — Это всё гены Оказаки, гены Фурукава и батин троллинг... — жалобно пророкотал Сунохара, и его массивный кадык судорожно дёрнулся вверх-вниз. — Оказаки объявил, что у нас теперь общий гардероби одел меня в свои бесвкусные шмотки! Пожалуйста, пустите меня назад в мою комнату! Мисаэ сочувственно, но твёрдо покачала гонящей тепло головой: — Ёхэй, я не могу. Ты официально выпустился. Правила есть правила. К тому же... в твоей комнате уже живёт другой человек — первогодка. Место давно занято. — Я просто поговорю с ним! — рявкнул Сунохара, и его взрывной тестостерон толкнул его вперёд, заставив пол коридора завибрировать. — Я попрошу его приютить меня! Сунохара долетел до своей старой комнаты за три шага. Не рассчитывая свою новую массу в 90 кг и объём тела, он с размаху толкнул дверь. Петли зловеще скрипнули, и Ёхэй буквально завалился внутрь, полностью перекрыв своими плечами-шкафами весь солнечный свет из окна. На кровати сидел маленький, хрупкий первокурсник, мирно листавший учебник. Увидев, как в его тесную обитель вваливается огромный, брутальный мужчина с суровым лицом, натуральным синим цветом волос и диким взглядом, студент побледнел до синевы Его взгляд упал на массивную челюсть Ёхэя и его упрямый пушистый вихор, который стоял железной антенной. — Эй, малец, разговор есть... — начал было Сунохара своим самым грозным, утробным басом. Но первогодка его уже не слышал. В его голове пронеслась одна единственная мысль: "За мной пришли коллекторы. Это конец." — А-А-А-А-А! НЕ УБИВАЙТЕ! У МЕНЯ НЕТ ДЕНЕГ! — истошно взвизгнул первокурсник. В чистом, животном ужасе парень подпрыгнул на кровати, рванулся к подоконнику и, не раздумывая ни секунды, прыгнул прямо в открытое окно третьего этажа, головой вперёд! — КУДА?! — рявкнул Сунохара. В эту долю секунды его разум полностью отключился. Магия города, которая вырастила его тело, чтобы спасти его и сделать защитником, мгновенно активировала первобытные рефлексы рода Оказаки-Фурукава. Его бешеный метаболизм выдал такой мощный впрыск адреналина, что время для Ёхэя словно замедлилось. Сунохара сделал сокрушительный выпад вперёд. Его неуклюжесть куда-то испарилась, уступив место хищной точности. Он выбросил вперёд свою огромную ладонь прямо за пределы оконной рамы. ХРУСТЬ! Ёхэй намертво, железной хваткой поймал первогодку прямо в воздухе, не давая ему упасть и переломать кости об асфальт. Его пальцы намертво впились в ремень и плотную ткань студенческой куртки. Первокурсник зажмурился, ожидая удара о землю, но вместо этого почувствовал, что завис в воздухе. Сунохара, даже не поморщившись, напряг свои мощные бицепсы. Одним легким, плавным движением, будто он поднимал не человека, а лёгкую булку из пекарни Акио, он втащил парня обратно в комнату. Но на этом рефлексы "огра" не остановились. Чтобы зафиксировать "нарушителя", Сунохара просто... поднял его над собой на полностью вытянутой правой руке. Бедный первогодка болтал ногами в воздухе где-то на уровне потолка, поджав колени, и рыдал от ужаса, боясь даже открыть глаза: — Пожалуйста, пощадите-е-е! Я всё отдам! Я не знал, что эта комната принадлежит синеволосой мафии! Не надо сбрасывать меня с крыши! Сунохара стоял посреди маленькой комнаты, удерживая студента над головой, как штангу. Его огромный мужской кадык ходил вверх-вниз от полнейшей растерянности, а синий хохолок на макушке упрямо пружинил. — Да тихо ты, недоразумение! — прорычал Сунохара, и от его баса первогодка вообще перестал дышать.— Какая мафия?! Какие коллекторы?! Я просто... я просто хотел спросить, можно ли мне пожить у тебя на полу пару дней! Жизнь в одном доме с феями мамой, бабушкой и сестрами и ограми дедом и батей сделали меня таким. В этот момент в комнату вбежала запыхавшаяся Мисаэ со шваброй, готовая разнимать драку, но так и застыла на пороге, глядя на эту монументальную картину: — Ёхэй... — тихо произнесла она, качая головой. — Поставь мальчика на пол. И... посмотри на себя. Ты действительно думаешь, что с таким телом ты сможешь снова спрятаться в этой маленькой комнатушке? Сунохара осторожно опустил трясущегося первогодку на кровать. Он бросил взгляд в старое зеркало на дверце шкафа. Из отражения на него смотрел двухметровый, широкоплечий синеволосый титан. Ёхэй обречённо вздохнул. Мисаэ была права. Он физически перерос своё прошлое. Его былой вид щуплого бдондина был стёрт магия города навсегда. Его место больше не здесь. Его место — во взрослом мире, с его семьей. Момент, ставший лучшей (и самой пугающей для Акио) рекламой в истории пекарни "Фурукава". Регбисты, которые помнили Сунохару как "того щуплого блондина, которого мы использовали вместо мяча", теперь видят перед собой генетический танк. Капитан регбистов протер глаза, встретив Сунохару в коридоре общежития: — Слышь, это реально ты, Сунохара?! Где твои костлявые коленки? Где шея, которая гнулась от легкого бриза? Ты выглядишь так, будто тебя не ветром сдуть можно, а ты сам можешь сдуть этот квартал одним чихом! Один из них ощупывает плечо Сунохары, которое теперь твердое, как гранит: — Ни фига себе... Это всё "Хлеб Фурукава"?! Ты что, жрешь его по три батона в день и запиваешь сырыми яйцами? Он отвечает басом, пытаясь сохранить остатки достоинства: — Это... это просто сбалансированное питание и... —вздыхает —...семейные обстоятельства. — ПАЦАНЫ! ВЫ ВИДЕЛИ ЭТОТ ТРАНСФОРМ?! Погнали к Фурукавам! Закинемся парой буханок "Смертельного хлеба", может, и у нас челюсти станут такими же квадратными, а голоса опустятся на три октавы! Штурмуем пекарню! Через десять минут в дверях пекарни застревает целая толпа потных качков в спортивной форме. Акио вылетает из кухни, размахивая битой: — ЭЙ! КУДА ПРЕТЕ?! У МЕНЯ ТУТ ПЕКАРНЯ, А НЕ РАЗДЕВАЛКА СБОРНОЙ ЯПОНИИ! Регбисты хором и басом кричат: — Акио-сан! Дайте нам своего хлеба! Мы хотим такие же плечи! Мы хотим 45-й размер ноги! Мы хотим взгляд дохлой рыбы, который пугает соперников! Томоя лениво отвечает, прислонившись к прилавку: — Извините, парни. Секретный ингредиент нашего хлеба работает только в паре с нашими генами. Если вы это съедите, у вас просто будет изжога, а Сунохарой вы не станете. Для этого нужно родиться Оказаки или... — кивает на Ёхэя — ...перестать красить волосы и обнять меня в коридоре. Сунохара рыдает басом, прячась за мешками с мукой: — Оказаки! Не делай из меня рекламный щит! Они меня сейчас сожрут вместо булок! Санаэ в восторге: Она испекла специальный "Хлеб для Сильных Мальчиков" в форме гантели, и регбисты скупили его весь, даже если он был со вкусом горчицы и натто. Акио в ярости: ему приходится печь в три раза больше, и он заставляет Сунохару и Томою работать грузчиками: —Раз вы такие огромные и привлекаете качков — таскайте подносы сами! Пошел слух, что "Хлеб Фурукава" — это на самом деле стероиды, замешанные на синей краске для волос. Томоя хлопает Сунохару по спине: — Видишь, сын? Твои клетки не просто "проснулись", они создали новый бренд. Ты теперь — живое доказательство мощи нашего рода. Гордись, "эктоморф" ты наш недоделанный. Сунохара стонет басом, таща на плечах три мешка муки: — Я просто хотел быть красивым... Почему я стал... ПОГРУЗЧИКОМ?! Абсурдность ситуации доведена до пика! Сунохара был настолько суеверен и так сильно верил в "аниме-штампы"? что искренне считал взгляд Томои не генетической чертой, а признаком одержимости демонами. В школьные годы, когда Томоя спросонья или в плохом настроении смотрел на него своим фирменным "взглядом дохлой рыбы", Сунохара буквально терял контроль над собой. Визжал, отпрыгивая на три метра: — А-а-а! Оказаки! Твои зрачки... они пустые! В тебя вселился дух голодного мертвеца! Или это проклятие старой пекарни?! — Сунохара, я просто хочу спать. Отойди. Сунохара лихорадочно рылся в карманах и достает пачку помятых бумажных оберегов — офуда: — ИЗЫДИ! СИЛА СИНТОИЗМА ИЗГОНЯЕТ ТЕБЯ! Он начинает лепил бумажки прямо на лоб Томои, надеясь, что тот "развеется" или хотя бы моргнет. Томоя тогда просто стоял с бумажкой на лбу, глядя на друга как на умалишенного, что пугало Сунохару ещё больше: —Смотрите! На него не действует очищение! Это высший демон! Теперь, когда Сунохара сам просыпается и видит в зеркале тот самый взгляд, его старые привычки возвращаются в виде панических атак. Сунохара смотрит утром в зеркало: — О нет... Эти глаза... — его рука инстинктивно тянется к заначке офуда, которую он до сих пор носит в кармане. Он пытается приклеить оберег к собственному лбу, но его новая огромная рука Оказзаки просто сминает бумажку в комок. Томоя заходит, потирая глаза таким же взглядом: — Опять экзорцизмом занимаешься? Решил изгнать самого себя из комнаты? — Оказаки! Это заразно! Я обклеивал тебя амулетами годами, а теперь демон перепрыгнул на меня! Посмотри на мой взгляд! Я — дохлая скумбрия! Я сам себя боюсь! — Это не демон, идиот. Это расслабленные глазные мышцы при мощном черепе. Смирись: ты больше не можешь "сверкать" глазами, ты можешь только "давить" ими. На, держи натто, оно успокаивает "демонов". Нагиса находит это милым: –Ёхэй-кун, когда ты так смотришь, ты кажешься таким глубокомысленным... Как будто ты размышляешь о тайнах вселенной (хотя на самом деле ты просто думаешь о булочках). Акио издевается: —Внучок! С таким взглядом тебе не амулеты нужны, а солнцезащитные очки, чтобы не пугать покупателей в пекарне! Люди думают, что ты пришел за их душами, а ты просто ищешь повидло! Когда Макарон попытался снова подойти к Сунохаре, Ёхэй просто молча посмотрел на него этим "взглядом дохлой рыбы". Макарон затрясся и убежал, решив, что Сунохара сейчас его съест. Этот страх — ещё один кирпичик в стене его "бисёнэн-иллюзий", который теперь рухнул с оглушительным грохотом. В глазах Сунохары "взгляд дохлой рыбы" (полуприкрытые, меланхоличные глаза Томои) всегда был символом отстраненности и высокомерия. Раньше Сунохара думал, что Томоя так смотрит, потому что он крутой одиночка из аниме. Теперь он понял правду: это взгляд человека, чей метаболизм работает на пределе. Это взгляд хищника, который экономит энергию, чтобы потом взорваться силой. Когда Сунохара сам проснулся с таким взглядом, он понял, что его « "искристые глаза героя" исчезли. Теперь из зеркала на него смотрит "уставший киллер". Сунохара всегда был гиперэмоциональным: его глаза постоянно расширялись, слезились или горели огнем. "Взгляд дохлой рыбы" — это полная противоположность. Это взгляд, который говорит: —Мне скучно, и я сейчас тебя ударю. — Видишь, Ёхэй? Твои веки стали тяжелыми. Это гены Оказаки давят на твои глазные яблоки. Ты больше не можешь строить "щенячьи глазки", теперь ты смотришь на мир как человек, который пересчитал все косяки лбом. Сунохара видел этот взгляд у отца Томои. Для него это символ сломленности и тяжести жизни. Он боится, что этот взгляд — печать судьбы, из которой не вырваться. Акио хлопает его по плечу: — Внучок! Не дрейфь! Этот взгляд — не от усталости, а от концентрации! Мы, мужчины Фурукава-Оказаки, смотрим так, чтобы враг не понял, откуда прилетит бита! Школьный эпизод, который теперь кажется Сунохаре горькой иронией судьбы. В те времена он, будучи гордым блондином, считал себя экспертом по стилю и не упускал шанса подколоть Томою. На задней парте класса Сунохара с брезгливым видом разглядывал затылок Томои: —Окадзаки, ну нельзя же так. Ты на голове гнездо для ворон вьёшь? Посмотри на этот хаос! Это не прическа, это манифест неопрятности. Тебе что, жалко денег на нормальный кондиционер? Томоя не отрываясь от учебника отвечает: —Сунохара, отвали. Это просто волосы. Сунохара достает из сумки целый арсенал тюбиков: —Это просто катастрофа! На, возьми этот мусс для усмирения непослушных локонов. И вот это масло для сияния. Ты же выглядишь как растрёпа, который только что вылез из центрифуги. Девушки любят ухоженных парней, а не парней, которые расчесываются раз в месяц! Томоя медленно поворачивается, язвительно ухмыляясь: —Девушки, говоришь? Кажется, Нагису всё устраивает. —Нагиса-тян просто слишком добрая, чтобы сказать тебе правду! —Ах так? Ну, смотри. Специально для тебя — мой "элитный" уход. Томоя демонстративно запускает пятерню в свои густые синие волосы, ещё сильнее взлохмачивает их и с силой проводит пальцами от лба к затылку, оставляя на голове ещё более дикий беспорядок. —Вот и всё. Бесплатно, быстро и никакой химии. Завидуй моей экономии, Рапунцель. Сунохара в ужасе закрывает глаза руками: —Варвар! Неотёсанный варвар! Ты никогда не поймешь истинной красоты укладки! В настоящее времяСунохара стоит перед зеркалом и в отчаянии пытается нанести тот самый мусс на свои теперь уже синие волосы: —Почему... почему он не впитывается?! Томоя заходит, почесывая живот: —Бесполезно, сынок. Я же говорил тебе еще в школе — это гены Оказаки. Наши волосы обладают интеллектом и ненавидят твои бабские средства. Сунохара плачет, глядя как мусс просто стекает с его волос как с гуся вода: —У меня на голове тот самый хаос! Я пробую расчесать этот вихор, а он возвращается на место через секунду! Томоя подходит и с силой проводит пятернёй по голове Сунохары, делая его точной копией "растрёпы" из школы: —Вот так. Теперь ты настоящий мужчина. Видишь? Пятерня — лучший стилист. Сунохара глядит на свое отражение, где на него смотрит широкоплечий растрёпанный "Окадзаки-2": —О нет... Я превратился в то, что критиковал... Я сам стал тем самым гнездом для ворон! Ушио заходит с расческой в виде звезды: —Братишка, папа, не ссорьтесь! Я сейчас принесу мамины заколки и сделаю вам обоим красиво. Будете как два одуванчика! —Только не заколки... Хотя... после того как я стал собственным кошмаром, заколки — это уже не самое страшное. Сунохара яростно выливает на голову целый флакон геля для волос, пытаясь прилизать характерный вихрь Оказаки: —Да стой ты! Сдавайся, проклятый отросток! Томоя проходит мимо, чистя зубы, и лениво заглядывает в дверь: —Бесполезно, сынок. Этот вихрь — наша семейная гордость. Он передается по наследству вместе с сарказмом и нелюбовью к правилам. —Оказаки, твои волосы всегда выглядели так, будто ты из восьмидесятых! Я не фанат этой эпохи! Я современный парень, я хочу быть стильным, а не выглядеть как главный герой старого аниме про школу! —Осторожнее со словами. Если ты продолжишь в том же духе, у тебя еще и плечи станут шире, чем дверной проем, как у героев тех лет. Сунохара смотрит в зеркало, где вихрь снова победоносно выпрямляется, несмотря на литры лака: —Нет... нет! Я чувствую, как ретро-энергия течет по моим венам! Скоро я начну носить куртку с поднятым воротником и пафосно смотреть вдаль под синти-поп! Мэй заглядывает через плечо Томои: —Пап, оставь его. У него стадия гнев. Скоро наступит торг, и он попросит у тебя твою старую школьную форму, потому что она идеально сидит. Сунохара падает на колени: —НИКОГДА! Я СУНОХАРА! Я БЛОНДИН! Я... — смотрит на свои синие волосы и идентичный отцу вихрь — ...я обречен, да? Томоя хлопает его по плечу: — Добро пожаловать в семью, Люк. Кстати, бабушка Санаэ испекла хлеб в форме восьмибитных сердечек. Иди ешь, пока Акио-сан не заставил тебя тренироваться в бейсбол. Томоя, обладая своим фирменным сухим юмором и сарказмом, с удовольствием принимает этот образ ретро-героя, чтобы еще сильнее позлить Сунохару. Для него это идеальный инструмент психологического давления на сына. Томоя пафосно поправляет чёлку: —Знаешь, Ёхэй, в восьмидесятых мужчины были настоящими мужиками. У нас были широкие плечи, суровые взгляды и прически, которые не брал даже ураган. Мои волосы — это застывшая классика. А твой блонд... это просто ошибка парикмахера из начала двухтысячных. Сунохара пытается прилизать волосы водой:— Да почему этот вихрь опять вылез?! — Это антенна для связи с прошлым, сынок. Она ловит сигналы синти-попа и старых магнитол. Твои гены просто пытаются вернуть тебя в эпоху, когда куртки были кожаными, а джинсы — вареными. Смирись, ты — продукт винтажного качества. Медленно поворачивается к Сунохаре под воображаемую музыку:— Слышишь этот звук? Это шум помех на старой видеокассете. Каждый раз, когда я встряхиваю головой, мир вокруг становится чуть более зернистым. Тебе стоит попрактиковаться, а то выглядишь слишком HD для нашей семьи. Ты не можешь убежать от своего дизайна. Посмотри на мою челку — это же козырек от солнца, созданный инженерами прошлого века. Мои волосы — это шлем. Твои теперь — тоже. Мы не просто семья, мы — ретро-банда. Сунохара хватается ща ножницы: —Я состригу это наследие! —Осторожнее. Если сострижешь этот вихрь, из него может посыпаться кассетная лента. И вообще, Нагисе нравится. Она говорит, что с такой прической я похож на принца из её детских книжек... правда, книжки те тоже из восьмидесятых. Флешбэк из школьных времен, который теперь выглядит для Сунохары как зловещее предзнаменование. Вот как это было: Сунохара бесцеремонно подлетает к Томое и по-дружески обхватывает его за плечи: —Эй, Оказаки! Ну что, опять прогуливаем... Ого! — его ладони натыкаются на твердые, как камень, плечи и бицепсы. Томоя раздражается: —Сунохара, отцепись. Ты мешаешь мне идти. Сунохара в шоке прощупывает его руки: —Ты что, начал качаться?! Оказаки, прекрати это немедленно! Ты портишь бренд! У тебя же тело принца из сёдзё-манги — тонкий, звонкий, загадочный. Девочкам это нравится! Зачем тебе эти горы мышц? Ты же станешь похож на вышибалу из дешевого бара! Томоя ехидно ухмыляется: —Знаешь, Сунохара, мне плевать на всех девочек. Нагисе я нравлюсь любым, а её мнения мне более чем достаточно. Так что привыкай к моим "горам". В классе на уроке литературы стоит тишина, слышно только скрип мела. Вдруг раздается резкий звук разрывающейся ткани: ТРРРАХ! Все оборачиваются. У Томои, который просто потянулся за ручкой, швы на пиджаке и рубашке не выдержали напора внезапно окрепшей спины и плеч. Лоскуты ткани сиротливо повисли на его атлетичной фигуре. Сунохара вскакивает с места, указывая пальцем, глаза по пять копеек: —Оказаки! Ты что... ты что, превращаешься в оборотня?! Сейчас полнолуние?! У тебя что, гены Халка проснулись?! Томоя невозмутимо осматривает дыру на плече: —Нет, просто Санаэ-сан слишком хорошо меня кормит. И, кажется, я переборщил с тренировками по бейсболу с Акио. Сунохара шепчит в ужасе: —Это ненормально... Люди не растут так быстро... Ты становишься машиной для убийства! В настрящем времени Сунохара сидит на полу в пекарне, глядя на свои теперь уже такие же мощные руки: —Так вот оно что... Это был не бейсбол и не хлеб Санаэ-сан... Это была моя судьба, которая догоняла и его, и меня! Томоя заходит в комнату, играя мускулами в точно такой же порванной майке: —Ну что, "принц из сёдзё-манги", готов идти разгружать ящики? Гены Оказаки требуют действий! Ушио стоит строго, из угла: —Младший брат, не сиди на холодном полу, мышцы застудишь. Иди ешь булочку с вареньем, мама старалась! Сунохара пытается натянуть свою старую любимую футболку, но та с треском рвется по всем швам, превращаясь в тряпки: —Проклятье! Моя любимая одежда! Мой стиль! Моя индивидуальность! Всё летит к чертям! Томоя наблюдает за этим, попивая чай: —Знаешь, в чем твоя главная ошибка? Помнишь тот день в коридоре школы, когда ты меня обнял и удивился моим мышцам? —Ну и что? Я тогда подумал, что ты просто перекачался! —Не-а. Котоми права. В тот момент, когда ты, будучи моим сыном из будущего, коснулся своего биологического отца, твои клетки получили сигнал. Они такие: "О, вот он — чертеж! Вот какими мы должны быть на самом деле!". Твой организм просто увидел эталон и запустил программу "Копировать — Вставить". Мой пот и мои мышцы стали для твоего тела инструкцией по эксплуатации. —Но я не хочу быть качком! Я всегда их боялся! Качки — злые, страшные, некрасивые... Они постоянно меня били! Моя жизнь была чередой побегов от амбалов, которые хотели превратить моё лицо в отбивную! Это мой самый большой кошмар — стать тем, от кого я бегал! Томоя поднимает бровь: —Странная у тебя логика. Если ты так боишься тех, кто тебя бьет, то почему ты до сих пор не боишься девушек? —В смысле? —Ну, Кё тебя лупит словарями каждый божий день. Томоё вбивает тебя в асфальт своими комбо-ударами ногами. Но ты же не бежишь от них с криками "О нет, красивые девушки — это зло!". Почему же ты дискриминируешь мужиков с бицепсами? Тем более, когда один из них — твой отец, а второй — ты сам в зеркале? Сунохара замирает, глядя на свои руки: —Потому что... потому что... Кё и Томоё — это эстетичное насилие! А превращаться в твой клон — это генетический произвол! Нагиса заглядывает в комнату: —Ёхэй-кун, не расстраивайся. Если тебе страшно смотреть на себя в зеркало, я могу сшить тебе чехол... то есть, очень свободную одежду! Как у дедушки Акио, чтобы мышцы не так сильно выпирали. Томоя хлопает его по широкой спине: —Слышал? Мама о тебе позаботится. А теперь иди, "принц", помоги папе передвинуть шкаф. С твоими новыми плечами это будет как разминка. Сунохара воет на всю пекарню голосом Томои: —Я СТАНОВЛЮСЬ ИМ! ДАЖЕ ТЕМБР ГОЛОСА ИДЕНТИЧЕН! СПАСИТЕ! Сунохара шел по переулку, неся на себе пятерл пакетов. Плечи Оказаки гудели, а новый обмен веществ требовал немедленного восполнения калорий. Внезапно он замер перед странным светящимся автоматом. — "Мазь Ито"? — пробасил он, читая этикетку. — "Подави нежелательные гены. Стань тем, кем хочешь". Он лихорадочно вставил купюру, схватил тюбик и тут же, за углом, нанес мазь на лицо и руки. Раздался тихий звук спускаемого воздуха. — О Боже… — пискнул Сунохара, и его глаза расширились. Пакеты вывалились из рук. — Мой голос! Я снова… я снова милашка! Дома он предстал перед семьей — худой, в своей старой одежде, с мягким пушком на щеках. — Ты что с собой сделал, Ёхэй-кун? — ахнула Нагиса. — Я вернул себе свободу! — гордо заявил Сунохара тонким голосом. — Мне не обязательно быть шкафом, если мой отец и дед такие. Теперь я буду есть в пять раз меньше. Экономия! — Но Ёхэй-кун… — Санаэ всхлипнула. — Мне так нравится для тебя готовить… Я уже приготовила тазик риса с натто специально для тебя… На выходных семья приехала в онсэн. Сунохара, услышав, что в соседней купальне отдыхают модели, хищно улыбнулся: —Теперь я маленький и незаметный, идеальное время для разведки! Но стоило ему подойти к забору, как две огромные тени накрыли его. — Куда это мы намылились, малявка? — пробасил Томоя. — А ну в воду! — рявкнул Акио. Они швырнули его в кипящую воду и запрыгнули следом. Томоя сел слева, Акио — справа, намертво схватив Сунохару за руки и прижавшись к нему. — Смирно стоять! — приказал Акио. — Вдыхай нашу ауру! Они начали дышать в унисон — глубоко, тяжело, мощно. Вода вокруг Сунохары забурлила. Его плечи начали раздаваться с хрустом, куртка, которую он накинул, лопнула по швам. — НЕТ! Я СНОВА СТАНОВЛЮСЬ ЭТИМ! — взревел он, и его голос моментально превратился в громовой бас. Увидев свое отражение в зеркальной глади, он со всей силы ударил по воде, сломав пару ведер.— Это проклятие! — вопил Сунохара. — Я попал в семью, где женщины — прекрасные феи, а мужчины — страшные огры! И меня заставляют быть огром! — Хватит ныть! — Акио хлопнул его по спине. — Ты продолжатель мужской линии обеих семей! Ты должен быть соответствующим, а не дохляком! Сунохара лихорадочно попытался снова намазаться мазью, но она просто скатывалась с его кожи. — Поздно, — Томоя лениво изучал этикетку. — У тебя развился иммунитет. А тут в побочках: сухость, тошнота и повторение судьбы донора. — И что это значит? — прохрипел Ёхэй. — Это значит, — ехидно улыбнулся Томоя, — что если бы мы тебя не спасли, ты бы стал бабником-подонком, и в конце концов тебя бы зарезала одна из обманутых тобой пассий. Так что считай это спасением жизни. Живот Сунохары издал звук, похожий на гром. Гены Оказаки требовали оплаты за рост. — Я... я умираю от голода... — Мы тоже, — Акио встал во весь рост. — Пошли к нашим "феям". Там сет сашими и тот рис с натто, который ты не съеел. Он еще свежий! Когда они вышли, оказалось, что за перегородкой стояла тишина. Модели, за которыми он хотел подглядывать, сами всё видели. Одна из моделей держала телефон: — Ах… он вырос в мужчину за считанные секунды… Это же идеальный материал для сторис! Нагиса и Санаэ сияли, а Мэй, вытирая слезы от смеха, показала на брата пальцем: — Смотрите! Нашего Ёхэя просто заварили, как лапшу быстрого приготовления! Пять минут в кипятке — и порция Оказаки готова к употреблению! Сунохара посмотрел на свои огромные руки, учуял запах натто и обреченно поплелся к столу. Семья огров и фей снова была в полном сборе.