Часть 8

POV Вилли Вонка. Этот вечер был распланировал до секунды, но производство новой партии «Радужных капель» потребовало моего личного вмешательства. Дисциплина на фабрике – это фундамент, на котором держится фантазия, и я не терплю халатности. Именно поэтому я вошел в дом Бакетов с опозданием, которое счел бы непозволительным для любого другого, но вполне оправданным для себя. Я ожидал увидеть семейный круг, но никак не ожидал увидеть её. Мисс Энвер. Она подняла на меня глаза – в них читалось то самое напряжение, которое я привык вызывать у людей, но за ним крылось нечто другое. Усталость? Ожидание? Я скользнул по ней взглядом, намеренно лишенным всякого интереса. Излишнее внимание портит людей, а мисс Энвер и без этого занимала в моих мыслях непозволительно много места в последние дни. Это раздражало. — Добрый вечер, мисс Энвер, — произнёс я, садясь рядом. Она ответила спокойно, но я видел, как она старается контролировать свой голос. Ужин тянулся размеренно. Я поддерживал светскую беседу с Чарли и его родителями, но периферийное зрение работало против моей воли. Я замечал каждое её движение. Когда я вставлял свои обычные колкие замечания в её адрес, она не взрывалась. Она надевала маску спокойствия. Это было похоже на партию в шахматы, где я знал все ходы, но она отказывалась проигрывать. «Слишком много тайн для такой юной особы», – подумал я, наблюдая, как она пытается казаться расслабленной. Тишину разорвал звонок её телефона. Резкий, неуместный звук. Она вздрогнула и почти выбежала из домика извинившись. Я продолжал слушать рассказ мистера Бакета, но мои мысли вышли за дверь вслед за ней. Что-то изменилось в воздухе. Когда мисс Энвер вернулась, эта была уже не та девушка, что сидела за столом пять минут назад. Её движения стали механическими, лицо побледнело, а фальшивая улыбка была настолько хрупкой, что, казалось, рассыплется от малейшего сквозняка. — Всё в порядке, мисс Энвер? — спросил я. Слова сорвались с губ прежде, чем я успел их взвесить. Это было не в моём стиле. Но её вид… она выглядела так, будто почва под её ногами превратилась в зыбучий песок. — Да… — ответила она слишком поспешно. Ложь. Она лгала так же плохо, как пыталась улыбаться. Она начала оправдываться временем, ужином, чем угодно, лишь бы уйти. Я смотрел на неё, пытаясь прочесть то, что она так отчаянно прятала. Внутри меня шевельнулось странное, колючее чувство. Не жалость. Это было скорее… неудовольствие от того, что я не контролирую причину её внезапного надлома. — Разумеется, — кивнул я, возвращая на лицо маску холодной строгости. — Надеюсь, вы не зайдете по случайности к своей подруге, — моя обычная шпилька. Но на этот раз она даже не задела её. Мисс Энвер просто вышла, оставив после себя пустое место рядом со мной. Что-то случилось. И я, не успокоюсь, пока не узнаю, что именно способно так быстро разрушить её самообладание. Весь следующий день после ужина прошел в каком-то неистовом, даже не по моим меркам, ритме. Я планировал заглянуть в музыкальный цех. Мне хотелось убедиться, что инструменты настроены верно. Да, именно так. Но время утекало сквозь пальцы, как горячая карамель, и к вечеру я так и не выбрался из своего кабинета. Ночь в кабинете была наполнена работой и тихим тиканьем десятков часов, идущих вразнобой. Я пытался сосредоточиться на чертежах, но линии расплывались. Мысли упрямо возвращались к вчерашнему ужину. Резкий стук в дверь вырвал меня из раздумий. — Войдите! — бросил я. В дверях появилась мисс Девир. Её лицо выражало заботу – слишком старательную, чтобы быть искренней. — Мистер Вонка, я… даже не знаю, как вам это сказать. Мне так неловко заходить с такими новостями, — она прошла в глубь моего кабинета. — Но моя совесть просто не позволила бы мне промолчать… Я медленно отложил карандаш и поднял взгляд на неё, приподняв бровь. — Ваша совесть? Какое редкое явление на моей фабрике. И что же она нашептала на этот раз? — Это касается Кайрис, — она понизила голос. — Я случайно услышала её разговор… Сегодня ночью она собирается проникнуть в цех, — я почувствовал, как пальцы непроизвольно сжали край стола. — В цех? И зачем ей это понадобилось? — я усмехнулся. — Она собирается запустить механизмы в том самом режиме… Я резко нахмурил брови. — Вы ведь понимаете что это значит? — продолжила она. — Эксклюзивная партия, которая может быть опасна. У неё уже есть покупатель. Кто-то очень богатый, кто готов заплатить целое состояние, чтобы первым выпустить ваш новый вкус на рынок… В кабинете воцарилась тяжёлая тишина. Я смотрел на мисс Девир, а мысли в голове складывались в одно слово – предательство. — И откуда у вас такая… подробная информация, мисс Девир? — тихо спросил я. — Я была в прачечной, а она не заметила меня, когда обсуждала детали по телефону, — она вздохнула. — Мне так жаль, мистер Вонка. Я знаю, вы возлагали на неё надежды. Но цифры и факты… она просто охотница за деньгами. — Охотница за деньгами, — повторил я, чувствуя, как внутри всё покрывается инеем. — Благодарю вас, мисс Девир. Вы крайне… полезны. А теперь, если позволите, у меня много работы. — Конечно. Я просто хотела, чтобы вы знали, — она почти пропела это и, бросив последний победный взгляд на мой стол, скрылась за дверью. Я остался один. В тишине кабинета мой собственный пульс казался громче грохотов барабанов. «Значит деньги», — подумал я, глядя в темноту окна. Внутри что-то болезненно сжалось, но я поправил цилиндр и резко встал. Если она хочет игры в шпионов, она её получит. Я шёл по коридору, и каждый шаг отдавался в голове коротким, сухим стуком моей трости. Когда я был почти у цели мой взгляд зацепился за её фигуру возле двери. Она выглядела так, будто её поймали на месте преступления, и это лишь подлило масла в огонь моей уверенности. — Мисс Энвер! Немедленно остановитесь, — она вздрогнула. — Мистер Вонка, я… — она хотела что-то сказать, но я не позволил. — Ни слова, — я шёл прямо к ней. Когда она отступила в комнату, я вошел следом. Дверь закрылась с тихим щелком. Комната была маленькой, и теперь, когда я стоял в шаге от неё, мне казалось, что я слышу, как бешено колотится её сердце. — Не хотите объяснить, мисс Энвер, почему в такое время разгуливаете в… подобном виде? — мой голос звучал чужим даже для меня самого. — Я просто… — выдохнула она, но я не дал ей закончить. — И заодно объясните, — перебил я, чувствуя, как внутри закипает холодное раздражение. — Почему мне сообщают, что этой ночью вы собираетесь проникнуть в мой цех? — Что…? — прошептала она. — Интересно, — продолжал я, изучая каждую черточку её лица. — Насколько вы считаете меня наивным человеком. — Я не понимаю о чём вы говорите! — её голос окреп, в нём послышались нотки отчаяния. — Правда? — я сделал шаг ещё ближе, почти заставляя её вжаться в стекло позади. — Сегодня вечером ко мне заходила одна очень наблюдательная особа и поделилась весьма любопытной информацией. По её словам, она случайно услышала разговор, в котором вы довольно уверенно рассуждали о ночном визите в цех. — Это неправда! — выкрикнула она, быстро качая головой. — Неужели? — я скептически приподнял бровь, выразительно окинув взглядом её одежду. — Однако вы стоите в коридоре посреди ночи, явно не собираясь спать. Она промолчала, и это молчание стало тяжёлым, почти физическим. Я смотрел на неё, пытаясь найти в себе привычную решимость – просто выставить её за ворота и забыть. Но за моей злостью внезапно проснулось что-то другое. Сомнение. Часть меня отчаянно не хотела верить в то, что эта девушка – обычная воровка. — Знаете, что меня больше удивляет, мисс Энвер? — сказал я тише. — Вы работаете здесь… сколько? Даже недели не прошло. — Да, — коротко ответила она, не отводя взгляда. — И за это время вы уже успели занять у меня… подозрительно много мыслей, — эти слова вылетели прежде, чем я успел их запереть. — Обычно мне достаточно пары минут, чтобы понять, что за человек передо мной. Но вы… заставляете меня сомневаться в собственных выводах. — Вы даже не пытаетесь меня выслушать! — вдруг выпалила она и сделала шаг на встречу. — Хорошо! Хотите услышать правду? Отлично, тогда… В этот момент стол взорвался звонком. Телефон ожил, вибрируя и светясь. Я среагировал быстрее – прежде чем она успела протянуть руку, я уже перекрыл ей путь. Моя ладонь накрыла телефон. — Отдайте! — она попыталась вырвать его, её пальцы почти коснулись моего плеча, когда я поднял руку выше. И этот мимолётный контакт странно обжёг меня сквозь ткань фрака. — Полагаю, это и есть тот самый таинственный покупатель? — торжественно произнёс я и нажал на кнопку принятия вызова, всё также держа руку над головой. Я был уверен – это финал. Последний аккорд. Я хотел быстрее покончить с этим и убедиться, что её работа здесь окончена. Я поднёс телефон к уху, но из динамика полился не план по краже, не о конфетах. Там был голос мужчины… о болезни, об операции, о том, что её маме должно стать лучше. Я почувствовал, как мир вокруг меня перекосился. Я медленно отвёл телефон и протянул ей. — Кажется… это всё же вам, — она резким движением схватила его, отошла, и я слушал её тихий разговор, чувствуя себя так, будто меня самого только что облили ледяной водой. Когда она закончила разговор и начала говорить сама – тихо, устало, признаваясь в том, что думала о предательстве, но не смогла… я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. Она явно хотела сказать что-то ещё, но промолчала. В этот момент между нами как-будто натянулась невидимая нить. Тонкая, опасная. — Что ж… — наконец заставил я себя заговорить. — Обычно люди заходят гораздо дальше, прежде чем у них внезапно просыпается совесть. Мне нужно было уйти. Немедленно. Это странное чувство внутри лишало меня привычной ясности ума. Но на пороге я всё же обернулся. — И всё же, в следующий раз старайтесь выбирать для ночных прогулок менее подозрительно время, — я вышел, и звук закрывающейся двери прозвучал как спасение. Я шёл по длинному коридору, и стук моей трости о пол звучал как метроном. Я должен был чувствовать удовлетворение от своей правоты. Я должен был наслаждаться моментом безвыходности мисс Энвер. Но пока я шел к себе, в груди, там, где обычно царила прохлада, что-то началось меняться. «Полна тайн», – эта мысль просочилась сквозь мой барьер. В глубине души ожило одно короткое чувство, которое я не мог игнорировать. Она осталась. Она не смогла предать, хотя имела для этого все причины. В мире, где каждый готов продать секрет за горсть золота, она выбрала остаться человеком. И это маленькое открытие в моем просчитанном мире светилось ярче, чем все огни на фабрике. Я остановился у двери, позволив этой мысли задержаться лишь на одно дыхание. Нет. Так это оставлять нельзя. Подобные вещи требуют холодной головы. Вернувшись в кабинет, я разберу всё заново… без лишних иллюзий и случайных впечатлений. К утру у этого странного эпизода будет своё место. Или не будет вовсе. POV Кайрис Энвер. Утро выдалось тяжелым – из тех, что зависают серой зоне между ночным беспамятством и суетой рабочего дня. Фабрика уже начинала подавать признаки жизни, где-то в глубине коридоров проснулся гул механизмов, вибрирующий под полом. Я лежала, уставившись в потолок, который сегодня казался необычно низким. Сон испарился, оставив после себя лишь липкое чувство тревоги. Мысли, словно заезженная пластинка, возвращались к одному и тому же звуку – сухому щелчку замка, когда мистер Вонка покинул мою комнату. Я медленно села, закрыв лицо руками. Перед глазами стоял его образ. Тот момент, когда он навис надо мной у подоконника. Резкий, холодный, колючий. Но больше всего меня задело его замешательство. Когда он вернул мне телефон после слов мистера Барнса, в его глазах промелькнула искра сбоя. — «Вы успели занять у меня подозрительно много мыслей…» — прошептала я в пустоту комнаты. По спине пробежал сквозняк. Эти слова не грели. Для мистера Вонки мысли – это валюта, которую он тратит на изобретения и формулы. То, что я вклинилась в этот поток, скорее раздражало его, чем радовало. Я была системной ошибкой. Лишним шумом. Вставать было трудно. Пальцы едва слушались, когда я застегивала пуговицы рабочей формы. В зеркале на меня смотрела бледная тень, темные круги под глазами выдавали бессонную ночь, проведенную в попытках осознать, что теперь он знает всё. Знает о маме. Знает, на что я была готова пойти. В нашем цехе жизнь уже кипела. Пар, сахарная пудра в воздухе и вечный ритм конвейеров. — Выглядишь паршиво, Кайс, — без прелюдий заметила Джесс, настраивая флейту. — Тебя будто в центрифуге для ирисок прокрутили. — Примерно так я себя и чувствую, — отозвалась я, подходя к роялю. Я чувствовала на себе взгляд Лиззи. Она стояла поодаль, проверяя канифоль на смычке. Её спокойствие было пугающим… она явно ждала моей капитуляции. Мы начали работу. Музыка лилась привычно, но я играла на автомате. Моё внимание было приковано к дверям. Мистер Вонка любил эффективные появления. Но его снова не было. Час, второй… — Странно, — буркнула блондинка в перерыве. — Где наш «великий и ужасный»? Обычно он уже успевает трижды раскритиковать мой темп. Я промолчала, но внутри нарастало напряжение. Его отсутствие давило сильнее, чем присутствие. Подняв глаза, я снова наткнулась на Лиззи. В её прищуре читался немой вопрос: «Почему ты всё ещё здесь?» От этого взгляда по рукам пошла дрожь. В какой-то момент я промахнулась. Палец сорвался, и рояль выдал резкий, болезненный диссонанс, полоснувший по ушам. — Кайрис! — шикнул Лиам, заметив как механизм начинает выходить из строя. — Простите… мне нужно подышать, — я резко встала и, не дождавшись ответа, почти выбежала из цеха. В коридоре было пусто и прохладно. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять колотящееся сердце, как вдруг дверь одной из лабораторий впереди открылась. На пороге стоял он. Без своего вечного цилиндра и фрака. В одном жилете поверх рубашки с небрежно закатанными рукавами. В руках было куча чертежей, волосы спутаны, а взгляд блуждающий, как у человека, который провёл за расчетами вечность. Мы замерли. Расстояние между нами казалось непреодолимым и в то же время слишком коротким. Ночная сцена в комнате вспыхнула в памяти слишком ярко. Я не знала, стоит ли извиниться, или просто стоять на месте. В его взгляде больше не было той испепеляющей ярости, но он смотрел на меня так пристально, будто пытался заново классифицировать моё присутствие на своей фабрике. Изучал, как новое химическое соединение с неизвестными свойствами. — Простите… — едва слышно выговорила я. Не дожидаясь никакой реакции ни кивка, ни слова – я развернулась и поспешила назад в цех. Я буквально сбежала, захлопнув за собой дверь. Я снова села за инструмент, и пальцы наконец нашли нужные ноты. Но ощущение того, что самый важный разговор в моей жизни так и не состоялся, не покидало меня. После обеда в музыкальной цехе повисла липкая, неестественная тишина. Джесс и Лиам ушли в буфет за горячим шоколадом, и я осталась в зале одна. Почти одна. Лиззи медленно отложила смычок. Её движения были изящными, но в воздухе между нами искрило напряжение, как перед грозой. Она подошла к роялю, и её тень накрыла клавиши. — Ты всё ещё здесь, Кайрис, — негромко произнесла она. Это не было приветствием. Это было констатация факта, который явно не вписывался в её расчёты. — Удивительная живучесть. Я была уверена, что к полудню твой шкаф уже будет пуст. Я подняла голову, глядя ей прямо в глаза. — Тебе очень хотелось, чтобы так и было, верно? После того, как ты любезно подставила меня, — рыжеволосая ни на секунду не смутилась. На её губах заиграла тонкая, едва уловимая усмешка. Вчера она разыграла всё как по нотам… нашептала мне о секретной последовательности мелодии, которая запускает опасный механизм в цеху, искушая меня возможностью создать уникальную сладость. Непонятно откуда она знала, что мне нужны срочно деньги. Она знала, что я могу сорваться. И она же побежала к мистеру Вонке с доносом, обвиняя меня в промышленном шпионаже и попытке украсть сладости для продажи на сторону. — Я лишь дала тебе шанс проявить свою истинную натуру, — Лиззи наклонилась ниже, её голос стал тише. — И я видела, как мистер Вонка вылетел из своего кабинета. Он был в ярости. Он шёл к тебе, чтобы выставить вон за предательство… Она сделала паузу, и в её глазах промелькнуло искренне замешательство. — Так почему ты сидишь здесь и работаешь? Что ты ему наплела? — я почувствовала, как внутри разливается холодное спокойствие. Она не знала главного. — Может быть, дело в том, Лиззи, что твои «факты» не совпали с реальностью? — спокойно ответил я. Лицо девушки на мгновение исказилось. Её безупречный план дал осечку, и она не понимала, где именно. Она не учла, что между нами в той ночной комнате произошло что-то, что не укладывалось в сухой отчет о нарушении дисциплины. — Он не прощает таких вещей, — прошипела Лиззи. — Промышленный шпионаж это конец карьеры. Если он медлит, значит, просто придумывает для тебя наказание поизощреннее. Наслаждайся последними часами… На этой фабрике нет места тем, кто заставляет его сомневаться в системе. Она резко выпрямилась, одернув рукава рубашки. Я смотрела ей в спину и понимала. Она боится не того, что я останусь, а того, что мистер Вонка поступил не по её сценарию. Джессика и Лиам взорвались в цех, неся с собой приятный запах горячего шоколада. — Вы слышали? — выдохнула блондинка. — Мы едем в Лондон. На закрытый вечер к какому-то лорду, — Лиам кивнул, поправляя воротник, но его движение вышло рассеянным, будто мысли его были совсем в другом месте. — Мистер Вонка только что поймал нас в переходе. Сказал собирать инструменты. Но, честно говоря… он какой-то дерганый сегодня. Без цилиндра, волосы дыбом, — я сжала губы. — Выглядит непривычно. Парень на секунду задержал взгляд в сторону, словно собирая в голове какую-то цепочку. В его лице мелькнула тень догадки, почти незаметная. Он явно о чём-то думал, но говорить пока не спешил. Лиззи метнула на меня быстрый, торжественный взгляд. Она явно думала, что «непривычное» состояние хозяина это результат её вчерашнего доноса. Я же молчала, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Я знала, что за этим стоит сцена в коридоре, от которой я так трусливо сбежала, оставив его стоять с чертежами в руках. Не успела подруга продолжить расспросы, как вдруг к нам в цех зашёл Умпа-Лумпа. — Мисс Энвер и мисс Девир. Мистер Вонка просил передать, чтобы вы немедленно пришли в его кабинет, — в цехе повисла мертвая тишина. Джесс и Лиам смотрели на меня и не понимали, что происходит. Я резко сжала пальцы в кулак, чувствуя, что это ничем хорошим не закончится… Мы шли по бесконечным коридорам в полном молчании. Лиззи чеканила шаг, высоко подняв подбородок, явно думая, что шла за своей наградой. Я же чувствовала себя так, словно иду на эшафот. Кабинет мистера Вонки встретил нас полумраком и запахом горького шоколада. Он сидел за столом, спиной к нам, глядя в огромное окно. Он уже успел одеть фрак, но цилиндра на нем по-прежнему не было, что делало его фигуру резкой. — Проходите, — не оборачиваясь, бросил он. — Садитесь, — мы сели в жесткие кожаные кресла. Прошло несколько минут томительного молчания, прежде чем он медленно развернулся. Его взгляд был ледяным. — Ночное приключение сегодня… — начал он, и его голос прозвучал как хруст тонкого льда под ногами. — Стало для меня весьма поучительным. Я осознал, что совершил ошибку. Он перевел взгляд на Лиззи, и та самодовольно выпрямилась. Но его следующая фраза заставила её побледнеть. — Я снова допустил в сердце фабрики людей, которые вместо того, чтобы служить искусству, заняты интригами, доносами и… — он запнулся, и его глаза на долю секунды задержались на мне. — Попытками решить свои жалкие финансовые проблеми за счёт моих секретов. Он подался вперёд, сцепив пальцы в замок. — Через две недели мы едем в Лондон. Это обязательство, которое я не могу отменить. Мы представим мой проект, над которым вы сейчас работаете. Я затаила дыхание. — Но, — отрезал он. — Это будет последняя ваша работа. По возвращению выплачу вам обещанные гонорары. Полностью, — он посмотрел на меня. — Этих денег, мисс Энвер, вам хватит на любое лечение для вашей матери. Моё имя в его устах прозвучало как приговор. Он сложил пазл. — Я закрываю музыкальный проект, — продолжил он, и в его голосе промелькнула странная, едва заметная тень усталости. — Поездка в Лондон это финал. После неё вы получите расчёт и покинете мою фабрику. Я отвела глаза, ощущая неприятный ком в горле. Даже месяца здесь не прошло, а я уже собираюсь уйти. И всё же внутри была слабая надежда, что, возможно, ещё есть шанс всё изменить. — Но мистер Вонка! — вскрикнула Лиззи, её голос дрожал от негодования. — Я ведь предупредила вас! Я хотела как лучше! — Вы хотели избавиться от конкурентки, мисс, — холодно прервал он её. — А вы, мисс Энвер… вы почти позволили себе стать тем, кем вас выставили. — Это несправедливо! Это всё ты! — выкрикнула Лиззи, повернувшись ко мне, и её лицо, всегда такое кукольное и правильное, исказилось от ярости. — Ты всё испортила своей жалостью! Она не дождалась ответа. Резко встав из кресла, она вылетела из кабинета, и грохот захлопнувшейся двери ещё долго вибрировал в воздухе, смешиваясь гулом фабричных труб. Я осталась сидеть, вцепившись пальцами в подлокотник кресла. В голове была только одна мысль. «Начало конца». Всего несколько дней до того момента, как я стану для этого места лишь строчкой в бухгалтерской книге выплат. Самое горькое было в том, что я действительно не хотела уходить. Что-то в этой странной, холодной фабрике стало для меня якорем, а человек сидящий напротив – самой сложной загадкой, которую я когда-либо пыталась разгадать. Мистер Вонка не шевелился. Он дождался, пока эхо хлопка двери окончательно затихнет, а затем медленно, почти механически поднялся. Он подошел к встроенному шкафу и достав тяжелую бутылку виски и один-единственный стакан. Тишина в кабинете стала невыносимой, нарушаемая лишь глухим звуком льющейся жидкости. — Полагаю, у вас тоже есть непреодолимое желание высказать своё недовольство, мисс Энвер? — его голос прозвучал глухо, без привычной иронии. Он осушил стакан залпом, даже не поморщившись и медленно, одним текучим движением, снял фрак, бросив его прямо на спинку стула. — Я не собираюсь спорить, — тихо ответила я, заставляя себя поднять на него взгляд. — Я лишь повторю то, что сказала ночью. Я не смогла бы предать вас. Не потому, что я боюсь, а потому, что… я так не умею. Мне было больно. Каждое его слово о расчете и финале впивалось в кожу. — И… я не хочу уходить, — добавила я совсем тихо, почти в пустоту. Магнат поставил стакан на стол и медленно пошел в мою сторону. От него пахло терпким алкоголем, сахаром и чем-то острым. Он не остановился у своего стола, а обошел его, сокращая расстояние. Я невольно вжалась в кресло. Он подошел почти вплотную, но не коснулся меня. Вместо этого он уперся ладонями в перчатках в подлокотник кресла, нависая сверху и снова запирая меня в пространстве. — Вы не хотите уходить? — прошептал он, и я почувствовала его горячее дыхание на своих губах. — Ложь. Все хотят чего-то от меня или от этого места. А когда получают – бегут. Его взгляд, затуманенный виски, но по прежнему пронзительный, впился в мои глаза. — Кстати о бегстве. У вас это отлично получается, — я попыталась выдержать его взгляд, но не смогла и отвела глаза. — Сегодня утром в коридоре… Вы выглядели так, будто увидели призрака. Или же совесть оказалась слишком тяжелым грузом для ваших хрупких плеч? Он наклонился ещё на миллиметр ниже. Я видела каждую ниточку на его воротнике, и вжалась в кресло ещё больше. — Вы боитесь меня, Кайрис? — его голос стал совсем низким. Моё сердце колотилось с такой силой, что казалось, он должен это слышать. Я старалась не отводить взгляд, хотя внутри всё кричало о том, чтобы закрыть глаза. В этот момент он был не великим кондитером или холодным гением. Он был человеком, который был бесконечно одинок в своей огромной империи и которой, кажется, сам пугался того, что кто-то вроде меня занял «подозрительно много мыслей». — Я не бегаю и не боюсь, — выдохнула я, чувствуя как между нами искрит воздух. — Я просто не знала, оставили ли вы меня здесь как музыканта… или как осужденного, — он молчал долго, изучая моё лицо. Его рука дёрнулась, будто он хотел коснуться моей щеки, но в последний момент он сжал кулак и резко отстранился, разрывая этот невидимый поток. — Идите, мисс Энвер, — он медленно сел напротив снова наполняя стакан жидкостью. — И помните… в Лондоне я не потерплю бегства. Вы будете играть так, будто от этого зависит ваша жизнь. Потому что в каком-то смысле… так оно и есть. Ноги казались ватными, а каждый шаг по гулкому коридору отзывался в ушах тяжелым пульсом. Я вышла из кабинета, всё ещё чувствуя на губах призрачный жар его дыхания и запах виски. Мистер Вонка остался там, за закрытой дверью, со своей гениальностью и своим одиночеством, а я несла в себе ощущение надвигающейся катастрофы. Когда я открыла дверь музыкального цеха, шум механизмов показался мне оглушительным. Джесс и Лиам тут же замерли. Подруга подлетела ко мне мгновенно, едва не выронив флейту. — Кайс! Ну наконец-то! Что там случилось? Лиззи ворвалась сюда пять минут назад как фурия, смела ноты с пюпитра и убежала, — парень подошёл следом, хмуро глядя на мои дрожащие руки. — Ты бледная… — сказал Лиам. — Садись. Они усадили меня на мягким стул у рояля. Я смотрела на чёрные клавиши, и мне казалось, что они насмехаются надо мной. — Он закрывает проект, — мой голос прозвучал глухо. — После Лондона… мы все свободны, — Джесс ахнула, прикрыв рот ладонью. — Но почему?! Мы ведь делаем успехи! Механизмы работают почти идеально! — я подняла на них глаза, и слёзы, которые я так долго сдерживала в кабинете, всё-таки обожгли веки. Чувство вины навалилось на плечи неподъемным грузом. Если бы не моя минутная слабость, если бы не та дурацкая подстава Лиззи, всё могло быть иначе. — Это из-за меня, — выдохнула я, закрывая лицо руками. — Лиззи… она всё подстроила… Я рассказала им всё. Про ночные блуждания, про визит кондитера в мою комнату, про его холодный приговор. — Теперь из-за моей ошибки вы тоже лишитесь работы, — закончила я, вспыхнув. — Простите меня. Если бы я поняла всё сразу… — подруга опустилась рядом со мной и обняла за плечи. К моему удивлению, в её взгляде не было злости, только какая-то горькая печаль. — Кайс, глупая… — тихо сказала она. — Мистер Вонка… он ведь не просто из-за шпионажа нас выгоняет. Он испугался, — я подняла голову, непонимающе глядя на подругу. — Чего ему бояться? У него есть всё. — Того, что он перестал всё контролировать, — подал голос Лиам, прислонившись к роялю. — Ты стала для него переменной, которую он не может просчитать. А Лиззи просто подожгла фитиль. В цеху воцарилась тишина, перерываемая лишь ритмичным стуком поршней. Мы сидели втроем среди механизмов, понимая, что у нас осталось всего две недели. Две недели, чтобы доказать человеку с ледяным сердцем, что музыка – это не просто вибрация воздуха, а мы – не просто досадная ошибка в его идеальной системе. — Значит так, — Лиам первым нарушил молчание. — Мы не можем просто сидеть и ждать, пока он выставит нас за ворота, — Джесс подняла на него глаза, полные сомнения. — И что мы сделаем? Я уверена, что презентация в Лондоне уже расписана по секундам. — Кайс, — Лиам повернулся ко мне. — Ты должна будешь сделать то, чего он от тебя меньше всего ждёт. В финале ты изменишь технику… — я не понимала что он имеет ввиду. — Уйдёшь в глубокую импровизацию, ломая его привычный ритм. Мы с Джесс тебя подхватим. — Лиам, — начала подруга. — Если резонанс собьётся, кофр с механизмом просто заклинит. — Не заклинит, — отрезал он. — Если дать ему живое чувство вместо привычных нот, он создаст конфеты, которые мистер Вонка считал физически невозможными, — я нахмурилась. — Он увидит результат и поймёт, что проект – это не только машина. Но чтобы сработало, нам нужно больше репетиций. Тайных. — Но как? — спросила подруга. — Камеры Вонки повсюду! Он увидит нас раньше, чем ты успеешь взять инструмент в руки. Лиам хитро прищурился. — Каждую ночь в два часа система перезагружается на тридцать минут. В это время камеры слепнут, — я удивительно моргнула, переводя взгляд на красные линзы на стенах. — Подожди… А ты откуда знаешь? — спросила я. Он на мгновение замялся, а потом усмехнулся. — Скажем так, я не всегда проводил ночи только за сном. Однажды я заметил, как дежурный Умпа-Лумпа записывает время сбоя в журнале. У нас будет полчаса каждую ночь до самого Лондона. Он резко посерьёзнел и посмотрел на дверь. — И нам нужно быть начеку. Я знаю, почему Лиззи так вцепилась в тебя. Её отец – тот самый лорд, к которому мы едем, — я замерла, чувствуя, как внутри всё похолодело. — Я знала, что её родители сказочно богаты… Но я понятия не имела, чем они занимаются. Мне было не до этого. — Лиззи здесь не для того, чтобы делать карьеру скрипачки, — продолжил парень. — Она промышленный шпион. Её отец годами пытается разгадать секреты Вонки. И как только проект официально закроют, Лиззи попробует забрать портативный кофр и передать его ему. Скорее всего, прямо в Лондоне. Меня будто ударило током. Значит, вся эта история… подстава с самого начала. Если бы всё пошло так, как она задумала, подозрения легли бы на меня. Я – шпион. А она просто оказалась бы рядом в «нужный момент» — Она специально выставила всё так, чтобы виноватой выглядела ты, — продолжил Лиам спокойнее. — Стоило бы мистеру Вонке разбираться и след сразу привёл бы к тебе. — Подожди, — Джесс резко вскинула голову, во все глядя на Лиама. — А это откуда ты знаешь? — Я не знал наверняка. Но давно начал догадываться. Просто… тогда я не мог говорить об этом вслух. Лиззи всё время крутилась рядом. Он чуть пожал плечами. — Я привык наблюдать за людьми. А она слишком часто вела себя странно. В перерывах не отдыхала, как остальные, всё время что-то высматривала, делала записи в своём маленьком блокноте. Я ясно поняла одно. Игра рыжеволосой ещё далека от конца. Теперь мне оставалось только быть на чеку. Когда она попытается передать кофр с механизмом своему отцу, она наверняка постарается снова выкрутиться, и направит подозрения в мою сторону. Тем более после того, что едва не произошло сегодня ночью. — А потом я случайно подслушал разговор в коридоре. Она говорила с отцом. Они обсуждали, как и когда передать механизм. Тогда у меня в голове и начал складываться пазл, — я медленно выдохнула. — Она знала о поездке раньше всех… — тихо сказала я. — Даже раньше мистера Вонки, — парень кивнул. — Именно. Тогда я окончательно понял, что всё это не случайность, — я сжала кулаки. — Значит, план такой. Тихо репетируем ночами, пока камеры слепнут. В Лондоне мы меняем финал, показывая мистеру Вонке, на что способны. И… ловим Лиззи на краже. Мы втроём обменялись короткими взглядами, и в этот момент план перестал быть просто словами. Он стал чем-то реальным – тихим, скрытым решением, которое только начинало пускать корни. Фабрика вокруг продолжала жить своей обычной дневной жизнью. По коридорах проходили маленькие работники, где-то вдалеке шумели механизмы. Ничего не изменилось. И всё же дня нас троих всё уже было иначе. Впереди была ночь. И именно тогда всё должно начаться.