Нет.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Следующая неделя. Суббота. Утро. Спортивный зал школы «Кобе Ширицу Томацу». Айлин стояла за кулисами импровизированной зоны для выступающих и смотрела, как её руки слегка подрагивают. Не от страха — от предвкушения. Экзема молчала уже третью неделю, и это было так непривычно, что иногда она специально смотрела на запястья, чтобы убедиться — розовые пятна действительно исчезли. 「Волнуешься/」 — раздалось сбоку. Она обернулась. Шидо стоял в проходе, уже в футбольной форме, с бутсами в руках и ленивой улыбкой на лице. Но глаза — глаза были серьёзными. 「Не твоё дело,」 — ответила она. 「Моё. Ты сейчас за меня будешь болеть. Вернее, за команду. Но в основном за меня.」 「С чего ты взял/」 「Юки сказала. Вы там специально для меня танец придумали.」 Айлин моргнула. 「Юки — предательница.」 「Она просто ценит мою гениальность. — Шидо подошёл ближе, остановился в полуметре. — Слушай, гайдзин...」 「Что/」 Он вдруг стал серьёзным. Совсем. Без своей обычной насмешки, без ленивой полуулыбки. 「Я сегодня забью гол. Обязательно. И когда забью — посмотрю на тебя. Чтобы ты знала:: это для тебя.」 Айлин почувствовала, как щёки начинают гореть. 「Не надо для меня. Просто играй.」 「Для тебя,」 — повторил он твёрдо. И, не дав ей ответить, развернулся и пошёл к выходу на поле. Айлин смотрела ему вслед и думала о том, что этот парень — самый невыносимый человек из всех, кого она встречала. И самый... настоящий. 「アイリーンちゃん！！準備できた/」(Айлин-чан!! Готова/) Юки подлетела к ней, сияя, как обычно. За её спиной уже строились остальные чирлидерши — Аой, Акико и две старшеклассницы. Все в одинаковой форме:: белые топы, синие юбки, помпоны в руках. Айлин оглядела себя. Форма сидела идеально — спасибо Амиру, который вчера вечером привёз ей ушитые вещи от какой-то знакомой портнихи. «Чтобы не стеснялась», — сказал он и уехал, не дав поблагодарить. 「できた,」(Готова,) — ответила она. Юки сжала её руку. 「大丈夫。私たち、一緒だから。それに…士道くん、絶対見てるよ。」(Всё будет хорошо. Мы вместе. И... Шидо-кун точно будет смотреть.) Айлин кивнула. Сердце колотилось где-то в горле. Матч начался. С трибун неслось:: 「がんばれ！！」(Ганбаре!! — Давай!!). Родители, друзья, просто зрители — зал был полон. Айлин вышла на площадку вместе с остальными, и свет софитов ударил в глаза. Она не видела лица в толпе. Только пятна, цвета, движение. А потом музыка грянула, и тело включилось само. Шаг. Поворот. Взмах помпонами. Улыбка — не наигранная, а настоящая, потому что внутри горело что-то, чему она не знала названия. Они танцевали. Все вместе. Синхронно. И в какой-то момент Айлин поймала себя на мысли, что ей это нравится. Не „нормально”, не „терпимо”, а именно — нравится. Музыка стихла. Зал взорвался аплодисментами. Юки обняла её прямо на площадке, чуть не сбив с ног. 「すごかったよ！！アイリーンちゃん、すごくかっこよかった！！」(Было круто!! Айлин-чан, ты была великолепна!!) Айлин выдохнула. И улыбнулась — впервые за долгое время широко, открыто. Второй тайм. Счёт 1:1. Шидо носился по полю, как угорелый. Айлин следила за ним с трибуны — выступление закончилось, и теперь они с девочками сидели в первом ряду, поддерживая команду. 「ああ、士道くん、行け！！」(О, Шидо-кун, давай!!) — заорала Юки рядом. Айлин смотрела, как он обводит защитника, как уходит от подката, как приближается к воротам... И вдруг их взгляды встретились. На секунду. На долю секунды. Но этого хватило. Шидо ударил. Мяч влетел в сетку. Гол. Зал взорвался. Юки подпрыгнула, чуть не сбив Айлин с кресла. Аой завизжала так, что заложило уши. Акико хлопала в ладоши, подпрыгивая на месте. А Шидо... Шидо смотрел прямо на неё. Сквозь толпу, сквозь шум, сквозь весь этот бедлам. Смотрел и улыбался — той самой улыбкой, которую она видела только раз, утром после отравления, когда он сказал «я рядом». Айлин не выдержала. Вскочила и замахала помпонами, крича что-то нечленораздельное. Он засмеялся — она видела это даже с расстояния — и побежал обниматься с командой. После матча была суета, фотографии, поздравления. Айлин стояла в стороне, не зная, куда себя деть, когда сзади раздалось: 「Ну что, гайдзин, видела/ Я же говорил — забью.」 Она обернулась. Шидо стоял, весь мокрый, растрёпанный, счастливый. И смотрел на неё так, будто она — главный приз этого дня. 「Видела,」 — сказала она. И, помолчав, добавила:: — 「Красивый гол.」 「Я старался. — Он подошёл ближе. — Для тебя.」 Она закатила глаза. 「Ты уже говорил.」 「И ещё скажу. — Он вдруг стал серьёзным. — Айлин.」 Она замерла. Он редко называл её по имени. 「Что/」 「Ты... — Он запустил руку в волосы, взъерошил их. — Ты сегодня была... ну... я даже не знаю, как сказать. Крутая. Очень. Я смотрел и думал:: это та самая девушка, которая полгода сидела в углу и молчала/」 Айлин опустила глаза. 「Та самая.」 「Ну так вот. — Он взял её за подбородок и осторожно поднял, заставляя смотреть на себя. — Та самая — теперь моя самая любимая чирлидерша. И не спорь.」 Она не спорила. Потому что внутри было слишком тепло, чтобы спорить. 「Шидо...」 「Молчи, — сказал он тихо. — Просто дай постоять рядом.」 Они стояли в коридоре спортивного зала, среди бегающих туда-сюда людей, и это было самое спокойное место в мире. Домой её провожал Амир. Шидо хотел, но у него была командная вечеринка, и он только вздохнул трагически и сказал: 「Передаю тебя в надёжные руки. Но ненадолго.」 В машине было тихо. Ахан вёз аккуратно, не спеша. Амир сидел рядом и молчал, глядя в окно. 「アミール,」 (Амир,) — позвала Айлин. Он обернулся. 「今日、来てたの/」(Ты сегодня приходил/) 「うん。最後の方だけだけど。試合終わるところ、見えた。」(Ага. Только под конец. Увидел, как матч закончился.) 「どうだった/」(Ну и как/) Он посмотрел на неё. В его глазах было что-то сложное — восхищение, грусть, нежность. 「かっこよかった。すごく。」(Ты была крута. Очень.) Айлин улыбнулась. 「ありがとう。」(Спасибо.) Он кивнул и снова уставился в окно. Но Айлин заметила — он улыбался. Совсем чуть-чуть, уголками губ.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Ночью, лёжа в своей комнате, она смотрела в потолок. Трещина всё ещё была там. Но теперь она казалась просто частью комнаты. Как её новый мир — большой, шумный, пугающий и прекрасный одновременно. В телефоне зажужжало. «Не спишь/» «Нет.» «Я тоже. Всё думаю о сегодняшнем дне.» «И что думаешь/» «Думаю, что ты — лучшее, что случилось со мной в этом году. Не считая чемпионата, конечно. Но почти.» «Ты пьян/» «Нет. Трезв как стёклышко. Просто честный. Иди спать, гайдзин. Завтра новый день.» «Спокойной, аутист.» «Спокойной. Мечтай обо мне.» Она улыбнулась и отложила телефон. За окном светила луна. В комнате было тепло. И впервые за долгое время Айлин засыпала с мыслью не о том, что было, а о том, что будет.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

После матча жизнь вошла в странную, непривычную колею. Айлин просыпалась, завтракала под ворчание обаасан (которая теперь, кажется, ворчала скорее по привычке, чем от злости), шла в школу, училась, тренировалась с чирлидершами, возвращалась домой, делала уроки, переписывалась с Шидо и засыпала. Обычные дни. Самые обычные. И от этого — почти волшебные.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Во вторник на большой перемене случилось то, чего никто не ожидал. Айлин сидела в столовой с Юки и девочками, когда к их столу подошёл... Кенджи. Юки напряглась. Аой и Акико переглянулись. Айлин подняла глаза и посмотрела на него пустым, ничего не выражающим взглядом — тем самым, которым смотрела на всех полгода. 「健二、何しに来たの/」(Кенджи, ты чего пришёл/) Юки встала, загораживая Айлин. Но Кенджи не смотрел на Юки. Он смотрел на Айлин. 「アイリーン、話がある。ちょっといいか/」(Айлин, поговорить надо. Можно/) Тишина за столом стала звенящей. Айлин смотрела на него и видела то, чего раньше не замечала — круги под глазами, нервно дёргающийся кадык, руки, сжатые в кулаки. 「いいよ。」(Давай.) Юки обернулась к ней с паникой в глазах. 「アイリーンちゃん、何言ってるの/こいつ、あの時…」(Айлин-чан, ты чего/ Это же он тогда...) 「知ってる。でも話があるなら、聞く。」(Знаю. Но если хочет говорить — пусть говорит.) Она встала и пошла за Кенджи к выходу из столовой. Они остановились в пустом коридоре у окна. Кенджи долго молчал, смотрел куда-то в пол, потом вдруг выпалил: 「あの時…パーティーの時。俺、最低だった。わかってる。」(Тогда... на вечеринке. Я был ужасен. Я знаю.) Айлин молчала. Ждала. 「ユモに頼んだのも俺だ。あいつ、嫌がってたのに、無理矢理。俺の言うこと聞かないと、また何かされるって思ってたから。」(Это я заставил Юмо. Он не хотел, но я... я пригрозил ему. Он боялся, что если не сделает, я ему устрою.) Он поднял на неё глаза. В них было что-то, чего Айлин совсем не ожидала увидеть — боль. 「俺の父さん、昔そうだった。言うこと聞かないと、ぶたれた。だから…俺、それしか知らなくて。強く出れば、思い通りになるって。」(Мой отец... он таким был. Если не слушался — бил. Я... я не знал другого способа. Думал, если давить — получится.) Айлин смотрела на него. На этого парня, который полгода казался ей просто тупым агрессивным придурком. А он стоял и рассказывал ей то, что, наверное, никому не рассказывал. 「ユモに謝った。昨日。許してもらえるとは思わないけど、でも…言わなきゃって思った。」(Я извинился перед Юмо. Вчера. Не жду, что он простит, но... я должен был.) Он замолчал. Дышал тяжело, будто после драки. 「言いたかったのは、それだけ。許してほしいわけじゃない。ただ…知ってほしかった。俺、ああいう人間になりたかったわけじゃないって。」(Я это всё к чему... не для того, чтобы ты простила. Просто... я не хотел быть таким. Правда.) Айлин смотрела на него долго. Потом медленно кивнула. 「わかった。」(Поняла.) Кенджи моргнул. 「何が/」(Что "поняла"/) 「わかったって言ったの。あなたの話、聞いた。」(Сказала — поняла. Я услышала тебя.) Он смотрел на неё, не веря. Потом вдруг выдохнул — так, будто скинул с плеч тяжёлый груз. 「ありがとう。」(Спасибо.) И ушёл, быстро, почти бегом, не оборачиваясь. Когда Айлин вернулась в столовую, на неё смотрели все. 「何だったの/」(Что он говорил/) — Юки подлетела первая. 「話しただけ。」(Просто поговорили.) 「何を/」(О чём/) Айлин посмотрела на неё и вдруг поняла, что не может рассказать. Это было не её — Кенджи открылся ей, и это было личное. 「私からは言えない。彼が話したことだから。」(Не могу сказать. Это он говорил — не я.) Юки уставилась на неё с уважением. 「アイリーンちゃん、大人だね。」(Айлин-чан, ты прямо как взрослая.) Айлин фыркнула. 「大人じゃない。ただの…」(Не взрослая. Просто...) Она не договорила. Потому что не знала, как это назвать. Может, просто человечность/

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Вечером она написала Шидо. «Кенджи сегодня подходил. Извинялся.» «ЧЕГО///» «Не ори. Серьёзно. Рассказал про отца, про всё.» «И ты его слушала/» «Ага.» «Гайдзин, ты вообще человек/ Как можно слушать этого придурка после того, что он сделал/» «Не знаю. Но он не придурок. Он... сломанный. Как мы все.» Долгая пауза. «Ты слишком добрая, гайдзин. Это опасно.» «Это не доброта. Это просто... понимание. Не для него — для себя.» «Сложная ты. Ладно, как скажешь. Но если он ещё раз к тебе подойдёт с чем-то — я рядом. Помни.» «Помню. Спокойной.» «Спокойной, гайдзин. И... ты молодец. Правда.»

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

В среду на уроке физкультуры случилось ещё одно странное событие. Играли в волейбол. Айлин, как обычно, стояла в углу и старалась не мешаться, когда мяч прилетел прямо в неё. Она поймала его автоматически и уже хотела отдать, как вдруг раздалось: 「アイリーン、こっちこっち！！」(Айлин, сюда, сюда!!) Кенджи. Он стоял по ту сторону сетки, в противоположной команде, и махал ей рукой. Не агрессивно. Почти дружелюбно. Айлин замерла. Весь класс замер. Она посмотрела на мяч в руках, потом на Кенджи — и вдруг, сама не зная почему, улыбнулась. Коротко, одними уголками губ. И подала ему пас. Он поймал, кивнул и продолжил игру. Кто-то из девчонок захихикал. Шидо, стоявший у стены, только покачал головой с выражением "ну вы даёте". Юмо, игравший в той же команде, что и Кенджи, на секунду встретился с Айлин взглядом. И кивнул. Коротко. Благодарно. После урока к ней подошёл Шидо. 「Гайдзин, ты вообще понимаешь, что сейчас сделала/」 「Пас дала.」 「Ты не просто пас дала. Ты... — Он замолчал, подбирая слова. — Ты сделала так, что этот придурок теперь будет думать, что вы друзья.」 「И что/」 「А то, что он реально придурок. Хотя... — Шидо вздохнул. — Ладно, может, не совсем. Но всё равно.」 Айлин посмотрела на него. 「Ты ревнуешь/」 「ЧЕГО/// НЕТ. С чего бы мне ревновать к этому... к этому...」 「Кенджи.」 「Да хоть Кенджи. Не ревную я.」 「Ревнуешь.」 「Не ревную.」 「Ревнуешь.」 Шидо открыл рот, закрыл, потом вдруг засмеялся. 「Иди ты, гайдзин. Со своей психологией. — Он потрепал её по голове. — Ладно, иди на тренировку. Юки там уже, наверное, всех замучила.」 Айлин улыбнулась и пошла в спортзал. Тренировка прошла хорошо. Юки была в ударе, придумывала новые связки, гоняла их до седьмого пота. Айлин выложилась так, что к концу ноги гудели, а руки почти не поднимались. Но когда она вышла из раздевалки, её ждал сюрприз. На скамейке у входа сидел Юмо. С двумя стаканчиками кофе из автомата. 「アイリーンちゃん…これ、よかったら。」(Айлин-чан... вот, если хочешь.) Она взяла стаканчик. Кофе был горячий, сладкий, без молока — такой, как она любила. 「ありがとう、ユモ。」(Спасибо, Юмо.) Он сел рядом. Молчали долго, пили кофе, смотрели, как солнце садится за школьным стадионом. 「健二、変わったね。」(Кенджи изменился,) — сказал вдруг Юмо. — 「あの日、謝ってきて。本当にごめんって。許せって言わないけど、でも…前よりマシになった。」(Он вчера подошёл. Извинялся. По-настоящему. Не просил простить, просто... стал другим.) Айлин кивнула. 「人、変われるから。」(Люди могут меняться.) Юмо посмотрел на неё. В его глазах стояли слёзы — но уже не те, горькие, как у озера. Другие. Светлые. 「アイリーンちゃんのおかげだよ。君が…あんなに強くて、優しいから。」(Это ты. Ты... такая сильная и добрая.) Айлин фыркнула. 「強くないよ。」(Не сильная.) 「強いよ。だって、あんなことあったのに、まだ生きてる。まだ笑ってる。それって、すごいことだよ。」(Сильная. Потому что после всего, что случилось, ты всё ещё здесь. Ты всё ещё улыбаешься. Это невероятно.) Айлин молчала. Потом вдруг положила руку ему на плечо. 「ユモ、もう終わった。あの日のこと。私、怒ってない。許すとかじゃなくて…ただ、前に進みたい。」(Юмо, всё уже прошло. Тот день. Я не злюсь. Не прощаю даже — просто... я хочу идти дальше.) Он кивнул, смахивая слёзы. 「一緒に行こう。」(Пойдём вместе.)

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Вечером, лёжа в своей комнате, Айлин прокручивала в голове этот день. Кенджи, который открылся ей. Юмо, который сказал "пойдём вместе". Шидо, который ревнует и не признаётся. Юки, которая называет её взрослой. Она посмотрела на свои запястья. Чистые. Ровные. Экзема исчезла, как будто её никогда и не было. В телефоне зажужжало. «Не спишь/» «Нет.» «Я всё думаю про сегодня. Про Кенджи. Ты правда считаешь, что люди меняются/» «А ты сам как думаешь/» Долгая пауза. «Думаю, что да. Если очень захотеть. И если есть ради кого.» «И есть/» «Есть. Но я тебе не скажу, ради кого. Сама догадайся.» «Ты невыносим.» «Знаю. Спокойной, гайдзин.» «Спокойной, аутист.» Она отложила телефон и посмотрела в потолок. Трещина была на месте. Но теперь она казалась не улыбкой, а просто... линией. Частью комнаты. Частью её новой жизни. Жизни, в которой даже у Кенджи появился шанс. Жизни, в которой она больше не была одна.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Прошло полгода с того дня, как Айлин впервые переступила порог школы Кобе Сирицу Томацу. Полгода — целая жизнь. Она сидела на своём обычном месте у окна и смотрела, как за стеклом падают первые жёлтые листья. Сентябрь подходил к концу, и воздух уже пах осенью — сыростью, дымом, чем-то щемяще-родным. В классе было шумно — кто-то доедал обед, кто-то списывал домашку, кто-то просто ржал над мемами в телефоне. Обычная суета. Привычная. Почти родная. Айлин поймала себя на мысли, что улыбается. Просто так.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Что изменилось с тех пор... Первое — имена. Она больше не была просто "гайдзин". Юки звала её 「アイリーンちゃん」, и в этом "тян" было столько тепла, что иногда хотелось зажмуриться. Аой и Акико перестали шушукаться за её спиной и теперь сами подсаживались за стол в столовой. Юмо перестал отводить взгляд — теперь он смотрел прямо и иногда даже улыбался. Кенджи... Кенджи больше не был врагом. Странно, но после того разговора у окна он словно перестал существовать в её личной системе координат как угроза. Просто ещё один человек. Со своей болью. Со своей историей. Второе — язык. Японский перестал быть чужим. Она всё ещё делала ошибки, всё ещё путала иероглифы, но теперь это было не стеной, а просто... задачей. Решаемой. Сакураи-сэнсей на прошлой неделе сказала: 「アイリーンさん、本当に上達しましたね。もうほとんど不自由しないでしょう。」(Айлин-сан, вы правда прогрессируете. Уже почти нет языкового барьера.) И это было приятно. Третье — чирлидинг. Она была частью команды. Настоящей. Они готовились к осеннему фестивалю, и Юки уже придумала танец, в котором у Айлин было соло. Соло. Она, которая полгода назад не могла поднять глаза на одноклассников, будет стоять в центре зала под софитами. И, кажется, ей это даже нравилось. Четвёртое — дом. Обаасан всё ещё ворчала. Всё ещё требовала, чтобы посуда была вымыта мгновенно, а форма поглажена идеально. Но теперь в её ворчании появились новые нотки. Иногда она оставляла на столе дополнительную порцию ужина — 「для растущего организма」. Иногда, когда Айлин засиживалась допоздна над уроками, ставила рядом чашку чая, не говоря ни слова. Иногда смотрела на неё — и в этом взгляде не было осуждения. Было что-то другое. То, что Айлин боялась назвать, но чувствовала спиной. Пятое — Шидо. Шидо был везде. В сообщениях по ночам. В дурацких шутках на переменах. В том, как он смотрел на неё во время матчей — и она знала, что он ищет её глазами на трибунах. В том, как однажды, когда она поскользнулась на мокром полу в коридоре, он подхватил её быстрее, чем она успела упасть, и держал на секунду дольше, чем нужно. Они не говорили "мы вместе". Это было бы слишком просто. Но между ними было что-то, что не требовало слов. Шестое — Амир. Амир всё ещё смотрел на неё с той же нежностью. Всё ещё находил поводы заехать, помочь, быть рядом. И Айлин знала, что он чувствует. Знала — и ничего не могла с этим поделать. Потому что её сердце уже выбрало. Но она не говорила ему этого прямо. Не могла. Не хотела делать больно. Седьмое — она сама. Экзема исчезла. Совсем. Айлин иногда смотрела на свои кисти и не верила — кожа была чистой, ровной, почти как у всех. Почти. Она больше не вздрагивала, когда кто-то подходил сзади. Не замирала при звуке громкого голоса. Не искала в каждой тени напоминание о Той Ночи. Боль не ушла. Она никуда не уходит. Но теперь она была где-то глубоко, на дне, и не мешала дышать.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

「アイリーンちゃん！！聞いた/」(Айлин-чан!! Ты слышала/) Юки влетела в класс как ураган, размахивая телефоном. 「何を/」(Что/) 「学校、臨時休校になるんだって！！インフルエンザが流行ってて、一週間休みだって！！」(Школу закрывают! Из-за гриппа — каникулы на неделю!!) Айлин моргнула. 「一週間/全部/」(Неделю/ Совсем/) 「そう！！木曜日から来週の木曜日まで！！やったー！！」(Да!! С четверга до следующего четверга!! Ура!!) Класс взорвался радостными криками. Кто-то уже строил планы, кто-то обнимался, кто-то просто орал от счастья. Айлин смотрела на это и чувствовала странное — не разочарование, нет. Скорее... Растерянность. Неделя без школы. Без тренировок. Без всего, что стало её жизнью. 「アイリーンちゃん、一緒にどっか行かない/」(Айлин-чан, поехали куда-нибудь вместе/) — Юки уже строила планы. — 「ショッピングとか！カラオケとか！」(По магазинам! В караоке!) 「うん…考えとく。」(Ага... подумаю.) Юки чмокнула её в щёку и умчалась обсуждать планы с Аой и Акико.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Вечером Айлин сидела на кухне, пила чай и смотрела, как обаасан чистит овощи для ужина. Старуха двигалась медленно, но уверенно — руки помнили каждое движение за десятки лет. Телефон завибрировал. «Слышала про каникулы/» «Ага.» «Планы есть/» «Юки зовёт по магазинам.» «Скукота. Лучше ко мне приезжай.» Айлин поперхнулась чаем. «ЧЕГО///» «Ну а чё/ Родители опять в командировке, дом большой, скучно одному. Приезжай с ночёвкой. Посмотрим фильмы, поедим мою гениальную стряпню, ты опять будешь меня спасать от голодной смерти. Всё честно.» «Ты серьёзно/» «Серьёзнее некуда. Давай, гайдзин, соглашайся. Я уже слюной истёк в предвкушении.» Она смотрела на экран и чувствовала, как щёки теплеют. Потом подняла глаза на обаасан. 「おばあさん…」(Обаасан...) 「何/」(Чего/) 「あの…週末、友達の家に泊まってもいいですか/」(Можно... на выходные переночевать у друга/) Обаасан замерла с ножом в руке. Медленно повернулась. Посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. Айлин внутренне сжалась, готовясь к отказу, к ворчанию, к "в моём доме таких порядков нет". Но обаасан вдруг... Улыбнулась. Чуть-чуть, одними уголками губ. Поставила нож, вытерла руки о фартук, подошла к ней. 「あのサッカー少年か/」(Тот футбольный мальчик/) 「はい。」(Да.) Обаасан кивнула. Потом вдруг наклонилась и поцеловала Айлин в макушку. Быстро, сухо, почти невесомо. Как будто так и надо. Айлин замерла. Сердце пропустило удар. 「行ってらっしゃい。楽しんで。」(Иди. Развлекайся.) — сказала обаасан и вернулась к овощам, как будто ничего не произошло. 「おばあさん…」(Обаасан...) 「何度も呼ぶな、うるさい。行くなら行け。」(Не зови меня сто раз, надоела. Идёшь — иди.) Айлин смотрела на её сгорбленную спину, на седые волосы, собранные в пучок, на руки, уверенно режущие дайкон. И в груди разлилось такое тепло, что глаза защипало. 「ありがとう、おばあさん。」(Спасибо, Обаасан) Обаасан не обернулась. Но её плечи чуть расслабились. «Приду.» «ДААААААААА!!!! Я УЖЕ ГОТОВЛЮСЬ!!» «Пожалуйста, не готовь ничего. Я сама приготовлю. Твою стряпню я не переживу второй раз.» «Обижаешь. Ладно, готовь ты. А я буду просто гениальным и красивым. Идёт/» «Идёт.» «Гайдзин.» «Что/» «Я рад, что ты согласилась. Правда.» «Я знаю.» «Спокойной ночи. Завтра увидимся.» «Спокойной, аутист.» Она отложила телефон и посмотрела на свои руки. Чистые. Спокойные. Свои. За стеной тихо бормотал телевизор обаасан. В комнате пахло ужином и чем-то ещё — тем, чему нет названия, но от чего хочется улыбаться. Айлин закрыла глаза. Завтра будет новый день. И она проведёт его с Ним.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Утро субботы встретило Айлин запахом дождя и тихим шорохом шин за окном. Она лежала, глядя в потолок, и прислушивалась к себе. Волнение было — да. Но не то, липкое и тошнотворное, от которого хочется спрятаться под одеяло. Другое. Тёплое. Почти приятное. В дверь постучали. 「アイリーン、起きてる/」(Айлин, проснулась/) Амир. Она села на кровати и открыла дверь. Он стоял в коридоре, уже одетый, с ключами от машины в руках. Улыбнулся — немного нервно, как всегда. 「おばあさんが、送って行けって。駅まで。」(Обаасан сказала, чтобы я подвёз тебя. До станции.) 「駅/」(До станции/) 「うん。流星の家、駅の向こう側だから。バスより楽でしょ。」(Ага. Дом Шидо за станцией, так быстрее, чем на автобусе.) Айлин кивнула. Собралась быстро — вещей было немного:: сменная одежда, зарядка, пара мелочей. На кухне её ждал завтрак и обаасан, которая делала вид, что очень занята мытьём посуды. 「行ってきます。」(Я пошла.) Обаасан не обернулась. Но когда Айлин уже была в дверях, раздалось:: 「夕方以降は冷えるから、上着持って行きなさい。バカみたいに薄着で行くな。」(Вечером холодно будет, возьми куртку. Не ходи раздетая, как дура.) Айлин улыбнулась и взяла куртку.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

В машине играла та же спокойная музыка, что и в первую поездку. Амир вёл аккуратно, не спеша. Иногда поглядывал на неё — быстро, будто боялся, что она заметит. 「アミール。」(Амир.) 「何/」(Что/) 「昨日、おばあさん…私のこと、頭撫でた。」(Вчера обаасан... меня по голове погладила.) Он чуть не въехал в столб. 「何で///」(ЧЕГО///) 「知らない。でも…なんか、良かった。」(Не знаю. Но... было приятно.) Амир смотрел на неё круглыми глазами, потом вдруг рассмеялся. 「あの人、絶対アイリーンのこと好きだよ。自分でも認めたくないだけで。」(Она точно тебя любит. Просто сама себе признаться боится.) Айлин посмотрела в окно. За стеклом проплывали знакомые улицы, дома, деревья. Её улицы. Её дома. Её деревья. 「アミール。」(Амир.) 「ん/」 「ありがとう。全部。」(Спасибо за всё.) Он покраснел до корней волос и уставился на дорогу с таким видом, будто от этого зависела его жизнь. 「どういたしまして。」(Пожалуйста.) Машина остановилась у дома Шидо. Того самого, где была вечеринка. Теперь он казался почти родным. Амир вышел, достал её рюкзак из багажника, протянул ей. Замер на секунду. 「アイリーン。」(Айлин.) 「何/」(Что/) Он смотрел на неё долго. Очень долго. В его глазах было столько всего, что слова казались лишними. 「楽しんでね。それと…もし何かあったら、すぐ電話して。いつでも来るから。」(Развлекайся. И... если что, сразу звони. Я приеду.) Она кивнула. 「わかった。ありがとう、アミール。」(Поняла. Спасибо, Амир.) Он улыбнулся — грустно, но светло — сел в машину и уехал. Айлин смотрела вслед, пока машина не скрылась за поворотом. Потом повернулась к дому. Дверь распахнулась раньше, чем она успела подойти. 「ГАЙДЗИН!!!!」 Шидо стоял на пороге в растянутой футболке, спортивных штанах и с таким счастливым лицом, будто выиграл чемпионат мира. 「Пришла всё-таки. А я уж думал, сбежишь.」 「Сбежать от тебя/ — Айлин зашла в дом, скидывая кроссовки. — Ты мне потом всё сообщениями заспамишь.」 「Правда. — Он забрал у неё рюкзак и куда-то уволок. — Проходи, располагайся. Я тут... ну, подготовился.」 "Подготовился" означало гору пакетов с продуктами на кухне, разбросанные по гостиной пледы и включённый на паузе фильм на телике. 「Ты чего, весь магазин скупил/」 「Ага. — Он довольно кивнул. — Чтобы ты готовила. А я ел. Всё честно.」 Айлин закатила глаза, но улыбнулась. День пролетел как один миг. Она готовила — Шидо путался под ногами, "помогал" (читай: мешался), постоянно пытался стащить что-то со сковородки и получал по рукам ложкой. Смеялся, огрызался, но слушался. Потом ели. Потом смотрели фильм — он выбрал какой-то дурацкий боевик, она делала вид, что ей не нравится, но на самом деле было весело комментировать идиотские моменты. Потом играли в приставку. Шидо оказался геймером так себе, и Айлин выигрывала почти во всём, чем он был страшно недоволен и требовал реванш. 「Это нечестно! Ты специально училась, да/」 「Не училась. Просто ты — нубяра.」 「Я — нубяра/ Я — Шидо Рюсей, звезда футбола!!」 「В футболе мяч ногами пинают. В джойстики — руками. Разные навыки.」 Он надулся, но через минуту уже ржал над тем, как его персонаж эпично провалился в пропасть.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Когда за окном стемнело, они сидели на диване, закутавшись в один плед. На телике шло уже что-то третье, но никто не смотрел. Шидо молчал. Это было странно — он редко молчал так долго. Айлин покосилась на него. Он смотрел куда-то в стену, и на его лице не было привычной ленивой полуулыбки. 「Шидо/」 「А/」 「Ты чего/」 Он покачал головой. 「Да так. Задумался просто.」 「О чём/」 Он повернулся к ней. В полумраке гостиной его глаза казались почти чёрными — и очень серьёзными. 「О том, как сильно я... — Он замолчал, подбирая слова. — Как сильно мне повезло, что ты тогда села рядом. В столовой.」 Айлин молчала. 「Если бы ты не села, я бы, наверное, так и ходил с этим... С этой тупой обидой на весь мир. Думал, что все бабы — дуры, что на меня всем плевать, что... — Он вздохнул. — А ты села. И ничего не сказала. И это было... ну, странно. А потом я узнал тебя. И теперь...」 Он замолчал. Айлин ждала. Сердце колотилось где-то в горле. 「Айлин.」 Он назвал её по имени. Без "гайдзин". Просто имя. 「Что/」 Он посмотрел на неё. Прямо. В глаза. Не отводя взгляда. 「Я...」 Тишина повисла в комнате, густая, как перед грозой. За окном ветер качнул ветку, и та царапнула по стеклу. Где-то вдалеке залаяла собака. В доме было тепло, пахло едой и им — его запахом, к которому она уже привыкла. Шидо смотрел на неё. Дышал тяжело. Его рука, лежащая на пледе, чуть дрожала. 「Я не знаю, как это сказать, — выдохнул он. — Потому что если скажу — всё изменится. А я боюсь, что... что ты...」 Он не договорил. Но Айлин поняла. Поняла всё — по его глазам, по дрожи в руке, по тому, как он смотрит на неё, будто она — самое важное, что есть в его жизни. 「Шидо,」 — сказала она тихо. 「Что/」 「Не бойся.」 Он замер. 「Что/」 「Я сказала — не бойся. Говори.」 Он смотрел на неё долго. Очень долго. Потом выдохнул — и вдруг улыбнулся. Не привычно, не лениво. А так, будто скинул с плеч груз, который тащил всю жизнь. 「Я тебя люблю, — сказал он. Просто. Без пафоса. Без дурацких шуток. — Я люблю тебя, Айлин. И я знаю, что мы знакомы всего ничего, и что у нас всё через жопу было, и что ты можешь послать меня, и я пойму, но я просто... я не могу больше молчать. Потому что когда ты рядом, мне... мне хорошо. По-настоящему. Впервые в жизни.」 Он замолчал. Дышал тяжело, смотрел на неё и ждал. Айлин смотрела на него. На этого странного, невыносимого, уставшего, искреннего парня, который полгода делал вид, что её не существует, а теперь сидел перед ней и признавался в любви, дрожа, как мальчишка. И внутри у неё что-то щёлкнуло. Распрямилось. Отпустило. 「Знаешь, — сказала она тихо. — Я тоже.」 Он моргнул. 「Что/」 「Тоже. Люблю. Идиота такого.」 Он смотрел на неё, не веря. Потом вдруг улыбнулся — так, как не улыбался никогда. Светло. Счастливо. По-настоящему. 「Айлин...」 「Что/」 「Можно тебя обнять/」 Вместо ответа она сама придвинулась и уткнулась лицом ему в плечо. Он обнял её — крепко, будто боялся, что она исчезнет. В комнате было тихо. За окном шумел ветер. Где-то вдалеке пролетела машина. Айлин закрыла глаза и слушала, как бьётся его сердце. Быстро. Гулко. В такт её собственному. 「Я люблю тебя, гайдзин,」 — прошептал он ей в макушку. 「И я тебя, аутист,」 — ответила она. И это было правильно. В телефоне, оставленном на столе, зажужжало сообщение от Амира:: 「Как ты там/ Всё хорошо/」 Но Айлин не слышала. Она была там, где хотела быть. Впервые за долгое время — по-настоящему.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／