Здесь

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Утро встретило Айлин запахом дыма, сырости и жареного хлеба. Кто-то уже развёл костёр заново, кто-то громко спорил о том, чья очередь мыть посуду после завтрака. Она выбралась из палатки, щурясь от солнца, и первое, что увидела — Шидо, сидящий на том же бревне с чашкой кофе в руках. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное — но тут же спряталось за привычной ленивой полуулыбкой. «О, гайдзин ожила! — Он поднял чашку, как будто тост. — А я уж думал, ты там до вечера проспишь. Юки сказала, ты храпела.» «Я не храплю,» — буркнула Айлин, подходя ближе. «Знаю. Просто проверить хотел, проснёшься или нет.» Она села рядом. Кофе пах так вкусно, что желудок тут же напомнил о себе. «Там есть, — Шидо кивнул в сторону стола, где уже суетились Акико и Аой. — Юки вчера вечером всех задолбала своими указаниями, так что сегодня готовят те, кто умеет. То есть не я. То есть ты, если захочешь.» Айлин фыркнула, но встала и пошла к столу. Есть хотелось зверски. Завтрак прошёл в ленивой, сонной атмосфере. Кто-то ещё досыпал в палатках, кто-то уже собирал вещи. Юки носилась с мусорными пакетами и орала на всех, кто бросал окурки мимо банки. Кенджи делал вид, что помогает, но на самом деле просто мешался под ногами с гитарой. Юмо подошёл к Айлин, когда она доедала вторую порцию риса с овощами. 「アイリーンちゃん…話してもいい/」(Айлин-чан... можно поговорить/) Она кивнула. Он сел рядом, на самый краешек бревна, и долго молчал, комкая в руках пустую пачку из-под печенья. 「昨日のこと…覚えてるよね。僕が言ったこと。」(Ты помнишь... вчерашнее. Что я сказал.) 「覚えてるよ。」(Помню.) 「それで…僕、ずっと考えてたんだ。これからどうすればいいのか。君にどうやって償えばいいのか。」(Я... я всё думал. Что мне теперь делать. Как загладить вину.) Айлин посмотрела на него. Он выглядел ещё хуже, чем вчера — круги под глазами, осунувшееся лицо, руки дрожат. 「ユモ、」 (Юмо,) — начала она, но он перебил. 「違うの、わかってる。償いきれないって。だからせめて…せめて約束する。もう二度と、あんなことしない。あいつらと一緒にいない。もしケンジが近づいてきたら…」 (Нет, я знаю. Не загладить. Поэтому я хотя бы... обещаю. Я больше никогда не сделаю ничего такого. Не буду с ними. Если Кенджи подойдёт...) 「どうするの/」(И что ты сделаешь/) Он поднял на неё глаза. В них была решимость, которой Айлин раньше не видела. 「止める。大声で叫ぶ。先生を呼ぶ。何でもする。もう黙ってない。」(Остановлю. Закричу. Позову учителя. Что угодно. Не буду молчать.) Айлин смотрела на него и думала о том, что этот мальчишка, который полгода назад принёс ей учебники и покраснел, когда она спросила про друзей, наконец-то нашёл в себе смелость. Ценой предательства, ценой слёз, ценой ночи у озера. 「わかった,」(Поняла,) — сказала она. — 信じるよ。(Верю.) И, наверное, впервые за эти месяцы она действительно верила. Автобус подали к двум часам. Сборы были быстрыми, почти деловыми — все устали и хотели домой, в душ, в свои кровати. Айлин сидела на том же месте, у окна. Рядом — Шидо. Через проход — Амир, который за всё утро не сказал ей ни слова, только смотрел иногда украдкой. «Спать хочешь/» — спросил Шидо, когда автобус тронулся. «Нет. Наоборот, — она помотала головой. — Выспалась. Странно, да/» «Не странно. Просто организм понял, что можно расслабиться. — Он помолчал. — Ты с Юмо поговорила. Он вроде получше выглядит.» «Ага.» «Ты добрая, гайдзин. Слишком. Я б его послал.» «Я и послала. Морально. А потом пожалела.» Шидо хмыкнул, но ничего не сказал. Где-то на середине пути Амир вдруг пересел на свободное место прямо перед ними и обернулся. 「アイリーン、」(Айлин,) — начал он и запнулся, покраснев. — 「あの…家に帰ったら…おばあさんと話すんだ。あなたが帰ってくる準備ができているかどうか。」(Я... когда приедем, я поговорю с обаасан. Узнаю, готова ли она принять тебя.) Айлин кивнула. 「アミール、ありがとう。」(Спасибо, Амир.) Он улыбнулся — робко, неуверенно — и быстро перевёл взгляд на Шидо. 「士道…君も…ありがとう。アイリーンのこと、頼む。」(Шидо... тебе тоже спасибо. За Айлин.) Шидо лениво отсалютовал двумя пальцами. 「お安い御用だ、兄弟。でも、これからは自分で守れよ。彼女、俺の保護下から外れるからな。」(Не за что, бро. Только теперь сам охраняй. Она с моей защиты снимается.) Амир нахмурился, не совсем понимая, шутка это или нет. Потом кивнул и вернулся на своё место. «Ты зачем его дразнишь/» — тихо спросила Айлин. «А чего он такой напряжённый/ Пусть расслабится. — Шидо зевнул. — И вообще, я ревную.» «Ты — что/» «Ревную. — Он повернулся к ней с самым серьёзным лицом, на которое был способен. — Он на тебя смотрит, как кот на сметану. А я, между прочим, первый тебя нашёл. В саду. В отключке. Имею преимущественное право.» «Ты идиот.» «Знаю. Но это не отменяет факта.» Айлин закатила глаза, но в груди разлилось что-то тёплое. Она уже почти привыкла к его дурацким подколам. Почти.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

В город въехали к вечеру. Солнце клонилось к закату, раскрашивая небо в оранжево-розовые тона. Автобус остановился у школы — точка сбора, где всех должны были разобрать родители. Айлин вышла последней. Шидо вышел следом, волоча её рюкзак и свой. На парковке уже стояла знакомая машина. Ахан. Рядом с ним — Амир, который успел выскочить раньше и теперь что-то оживлённо объяснял отцу, жестикулируя. Шидо поставил рюкзак у её ног. «Ну, гайдзин, — сказал он. — Доигрались. Отдаю тебя в хорошие руки. Почти.» «Спасибо, Шидо. Правда.» Он посмотрел на неё. В его глазах снова мелькнуло что-то, чему она не знала названия — но теперь уже не пугалась. 「また明日、学校でね、ガイジン。」(До завтра, гайдзин.) — сказал он, переходя на японский. И добавил тише, по-русски:: — Если что — звони сразу. Я приеду. Она кивнула. Он развернулся и пошёл к своей машине — обычный парень, ленивая походка, руки в карманах. Но Айлин знала теперь, что за этой ленью прячется. Подошёл Ахан. Осторожно, будто боялся спугнуть. «Ну, как съездили/ — спросил он. — Амир мне всё уши прожужжал, как ты там готовила на всех и вообще молодец.» «Нормально, — ответила Айлин. — Спасибо, что забрали.» «Да не за что. Садись, поедем. Обаасан... Ну, она не извинялась, конечно. Но дверь открыла. И еду приготовила. Сказала, что если будешь себя хорошо вести, то... в общем, ты поняла.» Айлин поняла. Обаасан не менялась. Но, кажется, это уже не так важно. В машине было тепло. Ахан включил какую-то спокойную музыку. Амир сидел сзади, рядом с ней, и молчал, глядя в окно. «アミール,» (Амир,) — позвала она тихо. Он обернулся. 「聞いて。私のこと…そんなに心配しないで。大丈夫だから。」(Слушай. Ты обо мне... не переживай так. Я в порядке.) Он смотрел на неё, и в его глазах было столько всего, что она не могла прочитать. Но часть — точно благодарность. 「わかった。でも…少しだけなら、心配させて。」(Понял. Но... разреши хоть немного волноваться.) Айлин улыбнулась. Совсем чуть-чуть, уголками губ. 「いいよ。」(Разрешаю.)

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Дом встретил её запахом еды и тишиной. Обаасан сидела на кухне, пила чай и делала вид, что её приход — событие, не стоящее внимания. Но когда Айлин проходила мимо, буркнула:: «Еда на плите. Посуду потом помоешь. И одежду постирай — воняет костром.» «Хорошо,» — ответила Айлин. Затем поняла, что забыла там худи Шидо... Она поднялась в свою комнату. Всё было на своих местах. Рюкзак с вещами стоял у стены. Кровать заправлена. На столе — чистая кружка и записка от Амира: «Если что — я рядом. Соседняя комната. Просто постучи.» Она села на кровать, посмотрела в потолок. Трещина всё так же напоминала улыбку. Но сегодня это не вызывало боли. В телефоне зажужжало сообщение. «Долетела, гайдзин/ Обаасан не убила/» «Жива. Есть хочу.» «Ну так иди ешь, чего мне пишешь/ Я не еда.» «Ты бесишь.» «Знаю. Спокойной ночи заранее, гайдзин. Завтра расскажешь, как там бабка.» «Спокойной, аутист.» Она отложила телефон и вдруг поняла, что улыбается. В пустоту. Просто так. Экзема молчала. Сердце билось ровно. За стеной тихо бормотал телевизор обаасан. И впервые за долгое время Айлин подумала:: «А ведь, наверное, всё будет хорошо.» Не "всё хорошо" сейчас. А именно "будет". И это было важнее всего.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Каникулы догорали, как тот костёр на поляне — медленно, тепло, с лёгким запахом дыма и ностальгии. Айлин просыпалась каждый день в районе десяти, спускалась на кухню, где обаасан уже оставляла для неё завтрак (ворчливо, но стабильно), потом шла гулять или просто сидела в своей комнате, слушая музыку и глядя в потолок. Трещина всё ещё была там. Но теперь она казалась просто трещиной. Не улыбкой. Амир заходил каждый день. Под разными предлогами:: «Обаасан просила помочь с продуктами», «У отца дела, я мимо проходил», «Просто проведать». На самом деле просто сидел рядом, смотрел на неё и изредка задавал вопросы — осторожные, будто боялся спугнуть. Шидо писал постоянно. Тупые мемы, фотки своей еды, которая выглядела ужасно, жалобы на то, что без неё скучно. Айлин отвечала коротко, но ждала каждого сообщения. И злилась на себя за это.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Во вторник, за четыре дня до конца каникул, случилось то, чего она совсем не ожидала. Она сидела в парке у пруда, кормила уток остатками булки и читала что-то в телефоне, когда сзади раздался знакомый голос:: 「アイリーンちゃん！！ここにいたんだ！！」(Айлин-чан!! Ты здесь!!) Юки. Собственной персоной. С огромным пакетом из супермаркета и сияющей улыбкой. Айлин моргнула, пытаясь осознать, почему одна из самых популярных девочек в школе ищет её в парке. 「ゆき…どうしたの/」(Юки... ты чего/) Юки плюхнулась рядом на скамейку, поставила пакет на колени и выдохнула, будто пробежала марафон. 「探してたんだよ！アミールくんに聞いたら、ここにいるかもしれないって言われて！」(Я тебя искала! Спросила у Амира-куна, он сказал, что ты может быть здесь!) 「何で私を探してるの/」(Зачем ты меня ищешь/) Юки загадочно улыбнулась и полезла в пакет. 「見て！！」(Смотри!!) Она вытащила яркую листовку. На ней были изображены девушки в форме, с помпонами, и крупная надпись: : 「チアリーディング部 新メンバー大募集！！」(Чирлидинг-клуб НАБОР НОВЫХ УЧАСТНИКОВ!!) Айлин уставилась на листовку, потом на Юки. 「何これ/」(Это чего/) 「新しい部活に入らない/」(Не хочешь вступить в новый кружок/) 「何で私がチアリーディングを/」(С чего бы мне в чирлидинг/) Юки подалась вперёд, и её глаза загорелись тем особенным огнём, который появлялся у неё, когда она была на сто процентов уверена в своей правоте. 「だって、君はすごくリズム感がいいし、運動神経も悪くないし、それに…」(Ну, во-первых, у тебя отличное чувство ритма, во-вторых, ты на танцы ходила, а в-третьих...) Она сделала паузу для драматического эффекта. 「士道くんの試合、応援したいでしょ/」(Ты же хочешь поддерживать Шидо-куна на матчах/) Айлин почувствовала, как щёки начинают гореть. 「別に…」(Вообще-то...) 「あっ、顔赤くなった！！」(О, ты покраснела!!) 「してない！！」(Не покраснела!!) Юки засмеялась — звонко, искренне, совсем не так, как в первый день, когда она смотрела на Айлин сверху вниз. 「冗談だよ。でも本当に、君にぴったりだと思うんだ。それに、一緒に練習できたら楽しいし！」(Да шучу я. Но правда, думаю, тебе подойдёт. И нам вместе будет весело!) Айлин смотрела на неё и не верила. Юки-сан, та самая „солнышко”, которая полгода назад спрашивала „а это кто”, сейчас сидела рядом и звала её в чирлидинг. Вместе. 「ゆき…」(Юки...) 「何/」(Что/) 「何でそこまでして私を/」(Почему ты так стараешься для меня/) Юки вдруг стала серьёзной. Посмотрела куда-то в сторону пруда, где утки лениво плавали по кругу. 「あの日、ごめん。最初の日。私、最低だった。君のこと、外国人だからって…」(Я... в тот первый день. Я была ужасна. Просто потому что ты иностранка...) Она замолчала, собираясь с мыслями. 「母も同じだったから。韓国から来て、言葉もわからなくて、みんなに笑われて。私、小さい頃、それを見て育った。だから…ああいう風になりたくなかったのに、なっちゃった。君を見て、自分を見てるみたいで、怖くなった。」(Моя мама тоже такой была. Приехала из Кореи, ничего не понимала, все смеялись. Я выросла, глядя на это. И я... я не хотела быть как они, но стала. Потому что ты напомнила мне о ней. О том, как это — быть чужой.) Айлин молчала. Внутри что-то сжималось и разжималось, как кулак. 「でも今は違う。君は…強い。あんなことがあったのに、あんなに傷ついたのに、生きてる。私、そんな人、初めて見た。」(Но теперь всё иначе. Ты... ты сильная. После всего, что с тобой случилось, ты живая. Я таких людей не встречала.) Она повернулась к Айлин, и в её глазах стояли слёзы — настоящие, не наигранные. 「一緒にやりたい。君と。許してほしいわけじゃない。ただ…隣に立たせてほしい。」(Я хочу делать это с тобой. Не для того, чтобы ты меня простила. Просто... позволь мне быть рядом.) Тишина висела в воздухе, густая, как утренний туман. Потом Айлин медленно кивнула. 「いいよ。」(Ладно.) Юки замерла. 「本当/」(Правда/) 「うん。でも、まず練習見せて。私にできるかわかんないし。」(Ага. Но сначала покажи, что там надо делать. Я не знаю, смогу ли.) Юки взвизгнула так, что утки разлетелись в разные стороны, и бросилась её обнимать. Айлин замерла, не привыкшая к таким проявлениям чувств, но через секунду выдохнула и — осторожно, неумело — обняла в ответ.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Вечером она написала Шидо. «Юки зовёт в чирлидинг.» «ЧЕГО///» «Ты слепой/ В чирлидинг.» «ТЫ СЕРЬЁЗНО///» «Не ори. Ещё не решила.» «РЕШАЙ БЫСТРО. Я ХОЧУ ТЕБЯ ВИДКТЬ В ЮБКЕ С ПОМПОНАМИ.» «Я тебя в гробу видала.» «Не ври, я тебе нравлюсь. И вообще, это идеально. Будешь меня поддерживать на матчах. Прям как настоящая фанатка.» «Фанатка — это та, которая орёт с трибун. А чирлидерши — это спортсменки, вообще-то.» «Ого, гайдзин уже изучила вопрос. Я горжусь.» «Заткнись.» «Не. Если ты вступишь, я буду самым счастливым футболистом в команде. Потому что все будут завидовать, что у меня личная группа поддержки.» «Я не буду твоей "личной" группой поддержки.» «Будешь-будешь. Я договорюсь.» Она улыбнулась в темноту и отложила телефон.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

В пятницу, за день до конца каникул, Айлин впервые пришла в спортзал школы. Юки встретила её у входа, сияя, как новогодняя ёлка. Рядом стояли ещё несколько девушек — Аой, Акико и пара старшеклассниц, которых Айлин не знала. 「アイリーンちゃん、来てくれたんだ！！」(Айлин-чан, ты пришла!!) 「約束したから。」(Обещала же.) Юки схватила её за руку и потащила внутрь. В зале пахло потом, резиной и чьей-то клубничной жвачкой. На полу уже лежали маты, у стены стояли колонки. Девушки разминались, болтали, смеялись. 「これが私たちの部活だよ！ちょっと小さいけど、楽しいよ！」(Это наш клуб! Правда, маленький, но весёлый!) К ним подошла старшеклассница с короткой стрижкой и серьёзным лицом. 「ゆき、これが噂のアイリーンちゃん/」(Юки, это та самая Айлин-чан/) 「そう！私の友達！」(Да! Моя подруга!) „Подруга”. Слово кольнуло где-то в груди — приятно, но непривычно. 「初めまして、キャプテンの佐藤です。よろしく。」(Приятно познакомиться, я капитан, Сато. Приятно познакомиться.) 「アイリンです。よろしくお願いします。」(Я Айлин. Приятно познакомиться.) Сато окинула её оценивающим взглядом — но без враждебности, скорее профессионально. 「ゆきから聞いたよ。リズム感がいいって。ちょっと基礎見せてくれる/」(Юки говорила, у тебя хорошее чувство ритма. Покажешь базу/) Айлин кивнула. Она не знала, что именно показывать, но Сато включила музыку и показала несколько простых движений — приставные шаги, повороты, взмахи руками. Айлин повторила. Легко. Тело само запоминало ритм, движения ложились на музыку, как будто она всю жизнь этим занималась. Сато удивлённо подняла брови. 「すごい…初めてなのに/」(Отлично... ты правда первый раз/) 「うん。」(Ага.) Девушки вокруг зашептались. Кто-то захлопал. Юки стояла с таким гордым видом, будто это она сама всё придумала. 「もういい、決まりね！アイリーンちゃん、私たちの仲間よ！」(Всё, решено! Айлин-чан, ты с нами!)

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Домой она шла в странном состоянии. Ноги гудели после первой за долгое время тренировки, в ушах всё ещё играла музыка, а в груди пульсировало что-то новое, непривычное. «Я вступила в чёртов чирлидинг,» — думала она. «Я. Которая полгода просто сидела в углу. Которая не разговаривала ни с кем. Которая боялась поднять глаза.» В телефоне зажужжало. «Ну как прошло/» «Взяли.» «Я ЗНАЛ!!!!! Ты лучшая, гайдзин!!!! Теперь будешь на всех моих матчах орать и помпонами махать. Я стану ещё круче от такого уровня поддержки.» «Я буду махать помпонами. А орать — нет.» «Будешь-будешь. Я тебя раскручу. У меня методы есть.» «Какие, например/» «Например, я буду забивать голы и смотреть прямо на тебя. А ты будешь краснеть и орать "ГООООООООООЛ" помимо воли.» «Ты невыносим.» «Знаю. Спокойной ночи, гайдзин. Мечтай обо мне.» «Спокойной ночи, аутист.» Она улыбнулась и вошла в дом. Обаасан, как всегда, сидела на кухне с чаем. Увидев её, буркнула: «Чего лыбишься/» «Ничего,» — ответила Айлин и пошла к себе.

В комнате она села на кровать, посмотрела в потолок. Трещина была на месте. Но теперь она казалась просто частью комнаты. Как окно. Как дверь. Как её новый мир, который медленно, но верно становился больше.

Экзема молчала. А в груди тихо, осторожно, но настойчиво пульсировало: «Я справлюсь. Я смогу. Я — живая.» ＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／